Глава 25. Настоящее "да"

Утро выдалось солнечным. Лос-Анджелес будто знал, что что-то изменилось — и, впервые за долгое время, не спешил, не гудел тревожным фоном. Город был спокоен.

Александр проснулся первым. Эмилия всё ещё спала, её лицо спокойно, её рука — на его груди. Он смотрел на неё молча, с тихой, почти осторожной нежностью.

Она сказала "люблю".Она согласилась.Не ради выгоды. Не ради защиты. А ради них.

Он встал, накинул рубашку, вышел в гостиную и достал из ящика коробочку — ту самую, с кольцом, которое он заказал накануне.Тонкое, элегантное, с гравировкой внутри:

Без контракта. Без срока. Навсегда.

Когда она проснулась, он уже ждал её на кухне. На столе — кофе, клубника, тосты. И чёрная бархатная коробочка.Она подошла, сонно потерев глаза, и сразу остановилась, увидев её.

— Ты ведь уже... — начала она.— Вчера ты сказала "люблю". И это было всё. Но сегодня я хочу услышать ещё кое-что.

Он встал и взял коробочку.Открыл её.Встал на одно колено.

— Эмилия Блэйк. Не как часть сделки. Не как пункт в контракте. А как женщина, в которую я влюбился. С которой хочу просыпаться каждое утро. С которой хочу построить жизнь — без масок, без игр, без срока.— Выходи за меня. По-настоящему.

Она прижала ладони к губам.Глаза блестели. Сердце билось быстро.И только один ответ был возможен.

— Да.— Конечно, да.

Он надел кольцо.Она опустилась к нему на колени, обняла крепко, всем телом, всем сердцем.И в этой тишине — не было лишних слов.

⸻

Позже они сидели на балконе, держась за руки. Она уже написала матери. Он собирался позвонить финансовому директору, чтобы подготовить доверенность — теперь Эмилия должна была стать частью всех решений. Официально.

— Мы расскажем всем? — спросила она.

— Да. — Он улыбнулся. — И никто не посмеет снова произнести слово "фиктивный".

— Даже твоя мать?

Он усмехнулся:— Особенно она.

⸻

Вечером они поехали в загородный дом, где их ждала семья. И когда Александр поднял бокал и произнёс:

— Я сделал ей предложение. И она сказала "да".

— По любви, — добавила Эмилия, взяв его за руку.

Никто не аплодировал.Все — замерли.А потом раздался первый тост.

И это было не завершение. Это было начало.