Глава 1

Семейство СальватореМистик Фолс1846 год

В доме Сальваторе стояла необычная тишина. Обычно шумные коридоры сегодня замерли, будто время остановилось. Деймон сидел на подоконнике, глядя на серое небо за окном.

Его маленькие руки сжимались в кулаки, а губы шептали тихую, почти беззвучную молитву. За закрытыми дверями спальни матери слышались глухие стоны и крики, которые вызывали у мальчика смешанные чувства — страх, волнение и надежду.

— Пожалуйста, пусть всё будет хорошо... — прошептал он. — Пусть мама будет здорова. И пусть мой младший братик или сестрёнка родятся сильными...

Ему было всего семь, но он уже чувствовал ответственность, словно готовился к великой роли старшего брата. В его голове проносились мечты: если родится брат, он будет учить его всему — верховой езде, стрельбе, как правильно шутить, чтобы вызывать смех. А если сестра... О, если родится сестра, он будет защищать её от всех бед, как настоящий рыцарь. Она будет принцессой их семьи, и он сделает всё, чтобы она выросла счастливой.

Вдруг крик матери прекратился, и наступила напряжённая тишина. Сердце Деймона забилось быстрее, он вскочил на ноги, готовый бежать к двери.

Но в этот момент она распахнулась, и перед ним появилась служанка с усталой, но радостной улыбкой.

— Можете войти, — произнесла она тихо.

Деймон тут же бросился в спальню. Его взгляд сразу нашёл мать, лежащую на широкой кровати, бледную, но с улыбкой на губах. Рядом с ней, в руках няньки, лежали два аккуратно завернутых свёртка. Один розовый, другой голубой.

— Два? — удивился Деймон, замерев в дверях. А потом радостно воскликнул: — У меня и братик, и сестрёнка!

— Тише, мой дорогой, — устало, но с улыбкой сказала мать, протянув руку, чтобы успокоить его. — Ты разбудишь малышей.

Он кивнул, стараясь сдержать радость, и осторожно подошёл к кровати. Глядя на два маленьких свёртка, он почувствовал, как сердце наполняется гордостью. Теперь он был старшим братом.

— Вы уже дали им имена? — с восторгом спросил он, присаживаясь на краешек кровати.

Мать кивнула, но улыбка слегка потускнела.

— Отец решил назвать мальчика Стефаном.

— Стефан Сальваторе... — тихо повторил Деймон, пробуя имя на вкус. — Звучит прекрасно. Оно подходит ему. А как насчёт девочки?

Мать на мгновение отвела взгляд, её пальцы нервно погладили покрывало.

— Отец не дал ей имени, — тихо произнесла она.

Слова повисли в воздухе, и улыбка на лице Деймона исчезла. Он нахмурился, его взгляд потемнел.

— Он не хотел дочери? — тихо спросил мальчик, не сводя взгляда с сестрёнки, завернутой в розовое одеяло. Затем его лицо смягчилось, и он с надеждой посмотрел на мать: — Тогда я могу дать ей имя?

Лили взглянула на сына, и её сердце дрогнуло. В глазах её мальчика сияло такое желание, такая любовь. Она кивнула.

— Конечно, мой дорогой. Это будет твоим подарком сестре.

Деймон наклонился к маленькому розовому свёртку. Его сестра была крошечной, сморщенной, но очень милой. Он коснулся её маленькой ручки, и она, как будто понимая, сжала его палец. Это неожиданное движение заставило его улыбнуться.

— Изабель, — выдохнул он. — Изабелла Сальваторе. Это имя подходит ей, правда?

Мать улыбнулась, глядя на сына.

— Это прекрасное имя, Деймон.

— Она вырастет красавицей, достойной своего имени, — гордо заявил он, будто уже знал, какой чудесной станет его младшая сестра. Затем он добавил, взглянув на мать: — И я обещаю, что сделаю её жизнь счастливой.

Лили провела рукой по его волосам.

— Я уверена, что ты будешь для неё таким же храбрым и любящим, как сейчас. Ты уже лучший брат, которого она могла бы пожелать.

Деймон снова посмотрел на своих младших. Стефан тихо спал, а Изабелла крепко держала его палец. Его сердце переполняло чувство любви и гордости. Он уже знал, что сделает всё, чтобы защитить их. Хотя он ещё не понимал, что их ждёт, в тот момент он поклялся всегда быть рядом.

1852 год

Маленькие туфельки Изабель звонко стучали по мраморному полу, когда она, едва удерживая в руках свернутый лист бумаги, неслась по коридору огромного дома Сальваторе. Её глаза сияли, щеки пылали от волнения, а голосок звенел:

— Деймон! Деймон, быстрее! — обернувшись через плечо, она махала брату рукой, который, хоть и был на несколько шагов позади, следил за ней с теплой улыбкой.

— Белль, может, не стоит беспокоить отца? — мягко сказал Деймон, слегка ускоряя шаги, чтобы не отставать. Он прекрасно знал, чем могут закончиться такие попытки.

Изабель резко остановилась у двери кабинета отца и обернулась к брату. Её голубые глаза смотрели на него с лёгкой обидой.

— Но почему? Я же нарисовала что-то красивое! Ты сам сказал, что это лучший рисунок, который ты видел! — её голос дрогнул, и она надула губки, прижимая к груди своё творение.

Деймон, видя её расстройство, вздохнул и опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с сестрой. Его руки мягко коснулись её плеч.

— Он действительно красивый, Белль. Даже больше, чем красивый. Я думаю, его нужно повесить в рамку и оставить в самой лучшей комнате нашего дома, — сказал он с улыбкой, от которой девочка слегка просияла.

— Тогда почему я не могу показать его папе? — Изабель всё ещё теребила рюшки на своём пышном платьице, её губы подрагивали, как будто она пыталась удержать слёзы.

Деймон ненавидел видеть её такой. Эта маленькая девочка, такая светлая и искренняя, была достойна всего внимания мира, но Джузеппе... Джузеппе был слеп к её обаянию, её таланту и доброте. Деймон знал, что любое её приближение к отцу может закончиться слезами, и он поклялся оберегать её от этих ран.

— Потому что он сейчас занят, — мягко объяснил он, стараясь подобрать слова, чтобы не ранить её чувства. — Ты же знаешь, если человек занят, ему лучше не мешать.

— Потому что это невоспитанно, — буркнула девочка, уже зная урок, который её так часто учил Деймон. Она скрестила руки на груди, глядя на старшего брата с укором.

— Верно, моя умница, — кивнул Деймон, вставая на ноги. Он протянул руку к сестре, желая вывести её из-под мрачной двери кабинета их отца. — Поэтому, вместо того чтобы показывать это ему, давай лучше мы с тобой прогуляемся? Ты покажешь мне это ещё раз. Я хочу рассмотреть каждую деталь.

Изабель подняла голову, прищурившись, будто проверяя, искренен ли он. Увидев его тёплую улыбку и честный взгляд, она, наконец, сдалась. Её крохотная ручка потянулась к его ладони, и она доверчиво вложила свои пальчики в его.

— Но ты пообещал, что поставишь рисунок в рамку, — предупредила она с улыбкой. Её настроение сразу улучшилось.

— Обещаю, — серьёзно кивнул Деймон, слегка сжав её ладошку. — И даже больше, повешу его у себя в комнате. Чтобы всегда помнить, какая талантливая у меня сестра.

— Правда? — девочка чуть не запрыгала на месте от радости, и её звонкий смех эхом разнёсся по коридору.

— Правда, — ответил он, чуть наклонив голову и глядя на неё с гордостью. — Пойдём, моя принцесса. Погуляем.

Они направились к двери, и когда яркое солнце озарило их, Деймон, не выпуская её ручку, оглянулся на неё. Она была так мала и хрупка, но в её улыбке и глазах светилось больше тепла, чем он видел где-либо ещё. Для него она была всем — его младшая сестра, его радость, его свет. И он поклялся про себя, что никогда не позволит никому причинить ей боль. Особенно их отцу.

— Знаешь, Белль, — начал он, когда они вышли на траву, — мне кажется, ты будешь великим художником, когда вырастешь.

— Правда? — она взглянула на него с восторгом.

— Конечно, — подтвердил он, обнимая её за плечи. — Ты будешь рисовать целые миры. А я всегда буду рядом, чтобы их увидеть.

Она улыбнулась и снова сжала его руку, крепче, чем раньше. Для неё не существовало большей уверенности, чем слова её старшего брата.

1860 год

Изабель Сальваторе стала настоящей жемчужиной Мистик-Фоллс. Её красота привлекала взгляды: девушки завидовали, а мужчины восхищались ей втайне. Тонкая фигура, грациозная осанка и дерзкий взгляд голубых глаз — всё это делало её особенной. Её волосы, потемневшие с годами до черного цвета, ещё больше подчеркивали её бледную кожу, делая её лицо похожим на картину.

Но Изабель была не только красивой. Она была сильной, независимой и дерзкой, как осенний ветер. Она любила охоту, стрельбу и верховую езду, в отличие от других девушек Мистик-Фоллс, которые мечтали о балах и красивых нарядах. В её руках чаще можно было увидеть охотничье оружие, а не веер.

Жители города часто шептались о её увлечениях, осуждая её «непристойное» поведение. Старшие дамы говорили: «Она должна научиться шить, а не носить оружие». Но Изабель не обращала внимания на эти разговоры. Её взгляд говорил всё: «Я не буду как вы».

Отец, Джузеппе Сальваторе, не одобрял её увлечений. Он злился, крича, что она позорит семью. Но каждый раз, когда он был готов накричать на неё, её братья становились на её защиту.

— Она просто ищет себя, отец, — мягко говорил Стефан, стараясь утихомирить бурю.

— И что? Запрёшь её в доме? — насмешливо добавлял Деймон, прикрывая Изабель собой. — Тогда она станет ещё упрямее. Ты ведь знаешь её.

Изабель очень любила своих братьев. После смерти матери, Лили, они стали ещё ближе. Потеря матери была для неё первой настоящей болью, оставившей глубокий след в душе. Лили была её опорой, наставницей и утешительницей. Смерть матери могла бы сломить Изабель, но вместо этого она сделала её сильнее.

«Я должна быть сильной, — говорила она себе, глядя в зеркало. — Для них. Для Деймона и Стефана».

Она стала сильной. Её улыбка часто скрывала печаль, а дерзость — страх перед будущим. Она не могла позволить себе быть слабой. Она была не просто дочерью Джузеппе или сестрой Стефана и Деймона. Она была Изабель Сальваторе — той, кто всегда шёл своим путём, несмотря на трудности.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая поместье Сальваторе в золотисто-розовые оттенки. Вдалеке слышались ржания лошадей, а на поляне раздавались весёлые голоса. Это была обычная сцена: Изабель, Стефан и Деймон проводили время вместе, наслаждаясь редким покоем.

Изабель сидела на своём жеребце по имени Шторм, гордо держа осанку. Её волосы развевались на ветру, а глаза сияли от радости. Её платье, предназначенное для верховой езды, слегка запылилось, но она не обращала на это внимания. На плече висело ружьё — её верный спутник.

Стефан стоял рядом с лошадью, наблюдая за сестрой, как она проверяет оружие.

— Тебе точно четырнадцать? — с улыбкой спросил он.

Изабель не поднимая головы, ответила с хитрой улыбкой:

— Ты просто не понимаешь, потому что я старше.

Стефан вздохнул:

— На семь минут!

— Но всё равно старше, — ответила она, гордо улыбаясь.

Стефан закатил глаза, но на его лице была тёплая улыбка. Он любил её дразнить, но никогда не мог обидеться.

— Вы ведёте себя, как дети, — сказал Деймон, подходя к ним.

— А ты не так далеко ушёл, — ответила Изабель. — Тебе уже двадцать один, а невесты до сих пор нет. Отец опять ворчит.

— Тебе хочется, чтобы я ушёл? — Деймон сделал наигранно обиженное лицо.

— Нет, — ответила Изабель, становясь серьёзной. Она подъехала ближе к братьям и посмотрела на них. — Я хочу, чтобы мы всегда жили вместе. Чтобы никто не уходил. И чтобы мы умерли в один день.

Тишина повисла. Деймон улыбнулся, а Стефан кивнул, понимая её чувства.

— Обязательно, сестрёнка, — сказал Деймон, протягивая руку, чтобы коснуться её пальцев.

— Мы всегда будем вместе, — добавил Стефан.

Изабель улыбнулась, её глаза сверкали от счастья. Она чувствовала, что с братьями рядом она никогда не будет одна.

— Обещайте, что всегда будем вместе. Всегда и навечно, — сказала она, крепче сжимая поводья.

— Обещаем, — ответили братья одновременно, и Изабель почувствовала, как на сердце стало спокойно.

Вечерами они часто собирались в гостиной поместья, зажигая свечи. Деймон неизменно занимал центральное место у камина, рассказывая истории из своей службы в армии. Он умел приукрашивать события так, что даже скучные будни превращались в захватывающие приключения.

— И вот тогда я, один против десятка врагов, схватил его за ворот и...

— О, Деймон, — перебила его Изабель, поднимая глаза к потолку. — Ты бы хоть раз рассказал правду!

Стефан захихикал, наблюдая за перепалкой брата и сестры.

— Изабель, правда скучна. А я просто делаю её более... захватывающей.

После ужина Изабель часто просила Стефана сыграть на пианино. Она любила сидеть рядом, закрыв глаза, погружаясь в мелодии, которые наполняли дом мягким теплом. Иногда она сама бралась за инструмент, напевая тихим, но удивительно красивым голосом. Деймон всегда подкалывал её:

— Если ты продолжишь петь так сладко, все мужчины города выстроятся в очередь к нашим дверям.

Она лишь закатывала глаза, улыбаясь, и бросала в него подушку.

Одним из её любимых занятий были утренние прогулки верхом по лесу. Изабель часто брала с собой Стефана. Они устраивали небольшие скачки по извилистым тропам, и, несмотря на то, что Стефан редко выигрывал, он никогда не жаловался.

— Ты когда-нибудь позволишь мне выиграть? — спросил он однажды, тяжело дыша после долгой гонки.

— Возможно, — с лукавой улыбкой ответила она, — если ты перестанешь пытаться так стараться.

Лето 1864 года

Поместье Сальваторе, утопающее в зелени под летним солнцем, стало местом, где многое изменилось для Изабель. Когда в дом приехала Кэтрин Пирс, всё вокруг наполнилось напряжением и холодом, которых раньше не было между ней и братьями.

Кэтрин приехала как гостья, бедная сирота, чьи родители погибли в пожаре, но для Изабель она сразу стала чем-то опасным. Изабель видела в её глазах что-то подозрительное, что не замечали Деймон и Стефан. Она чувствовала, что за её милыми улыбками скрывается ложь, а её голос был полон угроз.

— Ты просто завидуешь, Белль, — говорил Деймон, усмехаясь, когда сестра пыталась поделиться своими опасениями.

— Завидую? Ей? Ты серьёзно? — возмущалась Изабель, её голос дрожал от ярости. — Ты не видишь, как она вами манипулирует! Она плутовка, и вы, как дураки, ведётесь на её игры!

— Достаточно! — голос Деймона прозвучал резко, и его взгляд стал ледяным, чего Изабель никогда не видела раньше.

Стефан, стоящий рядом, опустил глаза, но его тон был не менее строгим:

— Белль, перестань. Кэтрин — наша гостья, и ты должна проявлять уважение.

— Уважение? — прошептала Изабель, её голос сорвался. — Вы действительно не видите, что она делает?

— Всё, Изабель, иди в свою комнату, — Деймон резко повернулся к ней спиной. — И подумай над своим поведением.

Эти слова, сказанные с холодом, больно ранили её. Деймон, который всегда был её защитником, впервые отворачивался от неё. А Стефан, её верный брат-близнец, смотрел на неё так, словно она была в чём-то виновата.

Изабель ушла, не оборачиваясь, её глаза были полны слёз. Она не могла понять, как Кэтрин смогла так быстро заставить её братьев измениться, стать холодными и отчуждёнными.

Прошёл месяц

Изабель старалась избегать Кэтрин, сдерживая своё раздражение и отчаяние. Она проводила больше времени одна, гуляя по саду или читая книги в своей комнате. Но однажды, гуляя среди пышных кустов роз, она заметила фигуру, направляющуюся в её сторону.

Кэтрин Пирс.

Изабель резко развернулась, намереваясь уйти, но Кэтрин оказалась быстрее и схватила её за руку.

— Простите, не могли бы отпустить? — холодно спросила Изабель, пытаясь остаться спокойной.

— Я здесь уже больше месяца, а мы так и не поговорили нормально, — сказала Кэтрин, на лице у неё появилась сладкая улыбка.

— Мне это не интересно, — ответила Изабель, вырывая руку. Она подняла подбородок и посмотрела на Кэтрин с вызовом. — Я не такая, как мои братья. Я не верю в твою маску милой девочки.

Кэтрин закатила глаза и вздохнула, как будто её несправедливо обвинили.

— Я просто хотела подружиться, Белль. Почему ты так настроена против меня?

— Мне не нужна твоя дружба, и не называй меня так. Меня так называют только мои братья, — холодно ответила Изабель. — И держись подальше от моих братьев.

Она крепко сжала подол платья и, не дождавшись ответа, развернулась и пошла в сторону дома, оставив Кэтрин стоять среди цветов.

Кэтрин посмотрела ей вслед, её взгляд стал холодным. Лёгкая ухмылка появилась на её лице, и она тихо сказала:

— Ты интереснее, чем я думала, Изабель Сальваторе.

Неделю спустя

Бал Основателей был важным событием для всех в Мистик-Фоллс. Особняк семьи Сальваторе был украшен свечами, а гости в роскошных нарядах создавали атмосферу праздника. Но для Изабель этот вечер был полон смешанных чувств. В зеркале она видела своё изысканное платье, которое подчеркивало её голубые глаза, и украшения, придающие царственность, но внутреннюю грусть они не скрывали.

Последний месяц она чувствовала себя чужой в своём доме. Братья, которые всегда её поддерживали, теперь все своё время проводили с Кэтрин. Изабель оставалась одна, утешая себя охотой, верховой ездой и ночными слезами. Даже отец, который редко проявлял заботу, теперь больше интересовался Кэтрин, чем собственной дочерью.

— Спасибо, Мари, — выдавила из себя улыбку Изабель, когда няня закончила последнюю проверку наряда.

— Вы будете самой прекрасной леди на этом балу, — с любовью ответила няня, поправляя последние складки на платье.

— А могло быть иначе? — грустно произнесла девушка. Раньше это звучало бы как гордое утверждение, но сейчас её голос дрожал.

— Вот увидите, мисс, даже Брайан Фелл будет лежать у ваших ног, — с улыбкой проговорила Мари, пытаясь поднять настроение.

— Он мне не нужен, — вздохнула Изабель и, немного помедлив, добавила: — Братья со мной до сих пор не разговаривают.

Мари нахмурилась, её добродушное лицо приняло строгий вид.

— Всё это из-за той плутовки, — ворчала няня, поправляя подол платья. — Охомутала ваших братьев, точно говорю! Наверняка охотится на ваше наследство! А может, она ведьма какая? Приворожила их?

Изабель рассмеялась, её печальные глаза немного оживились.

— Скажешь тоже. Ведьм не существует.

— Зато вы улыбаетесь, — с нежностью заметила Мари, глядя на воспитанницу.

— Спасибо тебе, Мари, — взяв руки няни в свои, искренне произнесла девушка.

В этот момент раздался стук в дверь. Она открылась, и в комнату вошёл Деймон.

— Могу я войти? — спросил он, слегка неуверенно.

— Входи, раз уж пришёл, — безразлично ответила Изабель, не взглянув на него.

— Ты прекрасно выглядишь, — мягко сказал Деймон, его голос был спокойным, но в глазах читалось волнение.

— Ты тоже хорошо выглядишь, — ответила она, всё так же холодно. — А где твоя спутница?

— Мисс Кэтрин ушла со Стефаном, — ответил он, поджав губы.

— Вот как, значит, пришёл ко мне, потому что тебе больше не с кем провести вечер? — нахмурилась девушка, её голос был полон упрёка.

— Нет, — тихо ответил Деймон, подходя ближе. — Я хочу провести этот вечер со своей любимой сестрой.

Изабель, сжав губы, отвернулась.

— Я подумала, что снова нужна тебе как замена, — произнесла она, пряча дрожь в голосе.

Мари, чувствуя напряжение в воздухе, решила оставить их наедине и молча вышла из комнаты. Деймон, сделав несколько шагов к сестре, осторожно положил руки на её плечи.

— Прости меня, Белль, — его голос стал мягче. — Я не знаю, что на меня тогда нашло. Я бы никогда не обидел тебя, ты ведь знаешь это.

Изабель молчала, но её дыхание стало чуть прерывистым.

— Я... я просто люблю её. Но это не значит, что ты для меня менее важна. Ты всегда будешь на первом месте, — продолжил Деймон, его руки теперь слегка дрожали.

— Правда? — Изабель развернулась к брату, её глаза искали в его взгляде подтверждение.

— Конечно, — он поднял руку и аккуратно прикоснулся к её щеке. — Ты моё сокровище. Самое дорогое, что у меня есть. Я тебя никогда не оставлю.

— Поклянись, — с серьёзным видом произнесла девушка, вытянув мизинец, как они делали в детстве.

Деймон рассмеялся, но, видя её серьёзность, протянул свой мизинец и сказал:

— Клянусь, что мы всегда будем вместе. И ничто не сможет нас разлучить.

Её лицо впервые за месяц озарила настоящая, яркая улыбка. Она взяла брата под локоть и, скинув с себя груз обид, потянула его к выходу.

— Тогда потанцуй со мной первым, — лукаво заявила она, глядя на него искрящимися глазами.

— Всё для тебя, сестрёнка, — с улыбкой ответил Деймон, позволяя ей вести его в зал, где звучала музыка.

Изабель кружилась в танце с Деймоном, изящно следуя за ним, словно их шаги были синхронизированы самой музыкой. Она держала голову высоко, как и полагается истинной леди, но в её ярких голубых глазах всё ещё угадывались отголоски обиды и недоверия. Деймон, как всегда, выглядел безупречно, его взгляд был прикован к сестре. И в этот момент в нём не было и следа прежней самоуверенности.

— Ты сегодня затмила всех, — произнёс он так мягко, что слова прозвучали почти как шёпот. — Бель, я знаю, что был идиотом. Прости меня. Мне жаль, что я заставил тебя чувствовать себя чужой в нашем доме. Ты же знаешь, что никто не важнее для меня, чем ты и Стефан.

Изабель промолчала. Она по-прежнему держала свою защитную маску, но её глаза, в которых на миг блеснуло тепло, всё-таки выдали смягчение. Однако упоминание Стефана тут же вернуло её обиду.

— Если это правда, почему вы оба отвернулись от меня? Ради неё? — горечь прозвучала в её голосе так остро, что даже Деймон слегка сник. — Вы вдвоём сделали меня чужой в нашей семье.

Деймон крепче сжал её талию, поворачивая так, чтобы укрыть от лишних взглядов, и тихо произнёс:

— Это больше не повторится. Я обещаю. Но, Бель... Может, ты постараешься ненавидеть её чуть меньше? Ради нас со Стефаном.

Изабель слегка вздохнула и с горечью усмехнулась.

— Только ради вас двоих, — коротко ответила она, снова устремив взгляд куда-то в сторону.

Когда танец подошёл к концу, брат и сестра удалились чуть дальше от центра зала, чтобы спокойно поговорить. Но вскоре их уединение было нарушено. К ним подошёл Стефан, выглядевший неловко и смущённо. С младшей сестрой они не разговаривали уже месяц, и ему, в отличие от старшего брата, гораздо сложнее признать свою вину перед сестрой. Он колебался, не зная, как начать разговор, но, наконец, выдохнул:

— Изабель... — начал он, остановившись перед сестрой. Его голос был тёплым, но с нотками вины. — Прости меня. Я был несправедлив. Мне... мне стыдно за всё, что произошло.

Изабель подняла на него удивлённый взгляд. Стефан всегда был упрямым и не привык признавать свои ошибки. Но сейчас его лицо выражало искренность и раскаяние.

— Правда? — её голос чуть дрогнул. Она хотела поверить, но всё ещё сомневалась.

— Правда, — серьёзно сказал Стефан и, взяв её за руку, добавил: — Ты права, семья важнее всего. И я хочу, чтобы мы снова были близки, как раньше.

Изабель сдалась. Её лицо осветила слабая, но искренняя улыбка. Она впервые за долгие недели чувствовала, что её братья вновь рядом.

В этот момент гости, пробегая мимо, невольно оборачивались, замечая, как трое Сальваторе стоят вместе, воссоединившись, будто никакие ссоры их и не разлучали.

— А где твой жених? — вдруг с усмешкой спросил Стефан, нарушив паузу.

— Он мне не жених, — буркнула Изабель, сжав веер в руках.

— Отец, кажется, думает иначе, — поддразнил её младший брат. — Он уже планирует вашу помолвку, так что...

— Я не выйду за него, — отрезала девушка, нахмурив брови. — Он самовлюблённый и глупый. Я не собираюсь терпеть его всю жизнь.

— Ну, противоположности притягиваются, — вставил Деймон с широкой усмешкой.

Он не успел доделать шаг в сторону, как получил от сестры локтем в рёбра. Она зло глянула на него, но её раздражение было скорее игривым.

— Вы так же выбирали Кэтрин? — с колючей интонацией спросила она.

Эту тему не успели продолжить. Внезапный, громкий женский крик прорезал атмосферу бала. Все тут же обернулись в сторону сада, откуда доносился шум. Мерцающий свет фонарей и лунное сияние лишь усиливали зловещую тревогу.

— Что-то случилось, — прошептал Стефан, первым устремившись к выходу. Деймон и Изабель следом за ним.

В центре сада, посреди газона, освещённого тусклыми фонарями, лежало тело. Брайан Фелл. Его глаза были широко открыты, застывшие в ужасе, а на шее темнели зловещие отметины — словно следы когтей или клыков. Гости начали собираться вокруг, шёпот и паника охватили толпу. Дамы падали в обморок, джентльмены пытались разобраться, что произошло.

— Кто мог это сделать? — громко произнёс Джузеппе Сальваторе, обходя кругом тело. Его взгляд был хмур, но губы поджаты, словно он подозревал нечто большее.

Кэтрин появилась из толпы. Она изображала испуг, схватившись за руку Стефана.

— Какой ужас! Кто-то убил его. — её голос звучал убедительно, но Изабель, стоящая в стороне, заметила, как её глаза холодны, как будто этот ужас её совершенно не трогал.

Деймон смотрел на тело с каменным лицом, а Стефан машинально сжал руку Кэтрин, успокаивая её. Только Изабель не отвела взгляда от Пирс, её сердце колотилось от ярости и подозрений.

Кэтрин вдруг повернула голову, будто почувствовала пристальный взгляд, и направилась к девушке.

— Какая ужасная трагедия, правда? — произнесла она, склоняя голову набок. — Думаю, теперь всем стоит быть осторожнее. Никто не знает, что скрывается в темноте.

— Темнота чаще всего скрывает лжецов, — резко ответила Изабель, не скрывая своего презрения.

Кэтрин улыбнулась — хищно, как будто её разоблачение только доставило удовольствие. Она отошла, снова растворившись в толпе. Изабель осталась стоять в тени деревьев, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает её кожу. Она знала: эта женщина опасна. Брайан был только началом.

«Если мои братья ничего не видят, придётся всё сделать самой,» — подумала она, сжав веер в руке так сильно, что хрупкие пластинки чуть не треснули.

Неделю спустя

Когда на порог поместья Сальваторе ступила Перл Чжу с дочерью Анной, в воздухе повеяло лёгкой напряжённостью. Изабель, стоя в тени колонны на террасе, наблюдала, как мать и дочь приветствуют хозяев. Перл держалась с достоинством, сдержанно кланяясь, но её пронзительный взгляд сразу вызвал у Изабель лёгкую неприязнь. Однако Анна, со своей робкой улыбкой и чуть нерешительными движениями, показалась ей интересной.

— Изабель, будь добра, покажи гостье наше имение, — распорядился Джузеппе Сальваторе.

Скрыв лёгкое недовольство необходимостью играть роль радушной хозяйки, Изабель всё же кивнула и, подходя ближе, улыбнулась Анне.

— Пойдём, я покажу тебе поместье, — предложила она, жестом приглашая девушку следовать за собой.

Анна молча последовала за Изабель, восхищённо оглядывая просторные холлы и массивные лестницы поместья. Девушки быстро оставили позади душные комнаты и вышли на улицу, где лёгкий ветерок шевелил завитки их причёсок.

— А это наша конюшня, — Изабель указала на длинное строение с деревянной крышей, откуда доносился лёгкий ржущий звук. — Познакомься, это мой друг, — добавила она с улыбкой, подходя к крупному гнедому жеребцу.

Она протянула коню морковку, и тот жадно схватил её, доверчиво тыкаясь носом в её руку.

— Ты любишь лошадей? — с лёгким удивлением спросила Анна, заметив, как нежно Изабель гладит своего питомца.

— Давай на «ты», у нас небольшая, вроде бы, разница в возрасте, — предложила Изабель, бросив на неё дружелюбный взгляд. — И да, обожаю. Они ведь такие прекрасные, сильные, но при этом грациозные.

Анна улыбнулась в ответ, но её взгляд оставался слегка смущённым. Даже несмотря на то, что её мать была близкой знакомой Кэтрин, Изабель не чувствовала к Анне негатива. Та не напоминала хитрую и лживую Пирс — наоборот, она казалась искренней и скромной, что было редкостью в их кругу.

— Хочешь прокатиться верхом? — внезапно предложила Изабель, её глаза загорелись азартом.

Анна смутилась и слегка отступила.

— Я... Мама никогда не разрешала мне кататься. Она говорит, это опасно.

Изабель закатила глаза, но тут же сменила раздражение на улыбку, чтобы не напугать гостью.

— Я буду с тобой. Клянусь, ничего плохого не случится.

— Не уверена, что это хорошая идея, — замялась Анна, глядя на лошадей с осторожностью.

— Тогда у меня есть другой вариант, — загадочно протянула Изабель, улыбнувшись уголками губ.

Анна непонимающе посмотрела на неё, но ничего не успела сказать. Через полчаса её нерешительность растаяла, и теперь она сидела на пони. Правда, довольно неуверенно, крепко держась за поводья и оглядываясь, как будто боялась упасть.

Изабель вела пони за узду по поляне, улыбаясь её робким попыткам освоиться в седле.

— Ты хорошо держишься, — подбодрила она, оборачиваясь.

— Я... стараюсь, — тихо ответила Анна, с трудом удерживая равновесие.

Идиллию нарушил строгий голос издалека:

— Анна, будь аккуратнее! — послышалось со стороны поместья. Это была Перл. Она стояла на террасе, наблюдая за дочерью с лёгкой тревогой.

— Я прослежу, чтобы с Анной ничего не случилось, миссис Чжу, — крикнула Изабель, оборачиваясь. Её голос звучал уверенно и дружелюбно.

Перл, хоть и явно не в восторге от происходящего, всё же кивнула и вернулась к разговору с Кэтрин, которая стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Она милая девочка, — заметила Перл, бросив взгляд в сторону поляны, где Изабель помогала Анне, явно заботясь о её безопасности.

— Интересная личность, — протянула Кэтрин, глядя на Изабель с лёгкой улыбкой, в которой скрывалось нечто большее. — У меня на неё свои планы.

— Решила всех Сальваторе под себя подмять? — с лёгкой насмешкой спросила Перл, сверля взглядом подругу.

Кэтрин лишь усмехнулась и слегка наклонила голову набок.

— Если бы всё было так просто... С ней сложнее. Она не так наивна, как её братья. Я думала, что могу легко завоевать её доверие.

— Возможно, это потому, что она видит больше чем ее братья. Глубже. Она умнее, чем тебе хотелось бы думать, Кэтрин, — Перл усмехнулась, заметив недовольный взгляд своей собеседницы.

Кэтрин ничего не ответила. Её глаза снова устремились на Изабель, которая в этот момент засмеялась от чего-то, что сказала Анна. Казалось, младшая Сальваторе начала потихоньку открываться гостье.

«Видит больше, чем нужно,» — подумала Кэтрин с лёгкой досадой, прежде чем вернуться к разговору.

На поляне тем временем Анна, всё ещё сидя на пони, осторожно улыбнулась Изабель.

— Спасибо тебе, — произнесла она тихо. — Я никогда не думала, что смогу сделать это.

Изабель улыбнулась в ответ, отводя взгляд к линии деревьев.

— Для этого и нужны друзья, Анна, — сказала она мягко. — Чтобы давать тебе попробовать то, на что ты сама бы не решилась.

И в этот момент она поняла, что, несмотря на всё, ей действительно приятно общество Анны. Даже если это дружба ненадолго, она, возможно, принесёт что-то хорошее в их мир.

Прошло всего несколько дней с момента знакомства Анны и Изабель, но девушки уже успели сблизиться. В этот тихий солнечный день они отправились на поляну собирать цветы. Анна с увлечением склонялась над травой, аккуратно подбирая нежные цветы, в то время как Изабель явно скучала.

— Это скучно, — протянула Сальваторе, лениво срывая очередной цветок и рассматривая его без особого интереса.

— Это мило и увлекательно, — не согласилась Анна, поправляя свою корзинку и с улыбкой глядя на собранный букет.

— Как скажешь, Аннабель, — с лёгкой насмешкой отозвалась Белль, закатывая глаза. Она специально удлиняла имя новой подруги, чтобы подразнить её.

Внезапно взгляд Изабель задержался на цветке в её руке. Это была вербена. Её мама в детстве научила различать растения и рассказывала о их свойствах. Она знала, что вербена может быть как лекарством, так и оружием. В её букете уже преобладали именно эти цветы. У Анны же в руках была лишь коллекция простых, нежных полевых цветов — ни одной веточки вербены.

Изабель бросила мимолётный взгляд на подругу и решила ничего не говорить о значении цветка. Она любила держать свои знания при себе — так безопаснее.

— Мне кажется, твоя мать приглянулась Джонатану Гилберту, — вдруг заметила Изабель, переведя взгляд с цветка на оранжерею позади Анны.

Анна подняла голову, и её взгляд проследил за взглядом Изабель. Из оранжереи действительно вышли Перл и Джонатан Гилберт, увлечённо беседуя. Перл выглядела как всегда спокойно, но её глаза блестели, а Гилберт был необычно оживлён.

Анна, увидев мать, тепло улыбнулась.

— Возможно, вы у нас задержитесь, — заметила Изабель с едва уловимой хитростью в голосе.

Анна хихикнула и слегка толкнула её локтем.

— Не сглазь, — ответила она, широко улыбнувшись.

И, переглянувшись, девушки весело засмеялись. Их смех разнёсся по поляне, отвлекая птиц и нарушая спокойствие этого дня.

Солнце клонилось к закату, его багровые лучи освещали ряды конюшен, где мирно паслись лошади.

Джузеппе Сальваторе неспешно шагал вдоль деревянных стоек, его суровое лицо хранило печать тревоги. По обе стороны от него шли его сыновья — Стефан и Деймон. Атмосфера между ними была напряжённой. Казалось, отец собирался открыть нечто важное, но каждый раз, когда он пытался начать, сомнения брали верх. И говоря, как Деймон ушел из конфедерации не так давно.

— Деймон ушёл из конфедерации из принципа, — вдруг нарушил молчание Стефан, защищая старшего брата. — Это был его выбор, и его нужно уважать.

— Извините меня, но я не хочу уважать дезертира, — холодно бросил Джузеппе, резко оборачиваясь к сыну.

— Я никогда не просил твоего уважения, — с презрением выплюнул Деймон. — И мне оно не нужно. Особенно от человека, который своих детей не ставит ни во что.

Джузеппе стиснул зубы, его взгляд потемнел.

— Ты имеешь в виду Изабель? — спросил он с ехидцей. — Она женщина. Ей не нужно ничего знать.

— Ты всегда принижал её только из-за того, что она родилась женщиной, — зло возразил Деймон. — Чем она хуже нас?

— Всем! — крикнул Джузеппе, гневно стукнув тростью по земле. — Женщинам не место в делах мужчин!

Стефан, более спокойный, попытался уладить спор:

— Ты сказал, что город в опасности. Думаю, Изабель тоже имеет право знать, что происходит.

Джузеппе, услышав это, чуть смягчился, но голос его всё равно оставался жёстким.

— Было слишком много смертей. Пришло время дать отпор этим убийцам, — он замолчал, словно набираясь сил. — Мы должны защитить наш город. И, что важнее, нашу семью. Вы же хотите уберечь свою сестру?

— Убийц? — переспросил Стефан, глядя на отца с любопытством. — О чём ты говоришь?

— Мы живём среди демонов, — выплюнул Джузеппе, его голос стал почти шёпотом.

Деймон усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Ты говоришь загадками, отец. Просто скажи это слово.

Джузеппе поднял на него суровый взгляд, и после паузы холодно произнёс:

— Вампиры. Они существуют. И они живут среди нас.

В воздухе повисла тишина. Братья переглянулись, но на их лицах не дрогнул ни один мускул. Они уже знали правду, но не собирались делиться этим знанием с отцом. Ведь даже их сестра, Изабель, не знала о том, кто скрывается за ангельской внешностью Кэтрин Пирс.

— У нас есть план, как их уничтожить, — продолжил Джузеппе, оглядываясь, словно опасался, что их кто-то подслушивает. — И вы нам поможете.

Деймон коротко хмыкнул, пряча раздражение.

— Конечно, отец, — произнёс он с лёгким сарказмом. — Всё, что скажешь.

Джузеппе кивнул, удовлетворённый ответом, и пошёл дальше вдоль конюшен, не дожидаясь своих сыновей. Когда он скрылся за углом, Стефан тихо выдохнул:

— Он знает больше, чем говорит. И я не уверен, что мы сможем долго скрывать правду.

— Правда? — с издёвкой повторил Деймон, подойдя ближе к брату. — Мы обещали Кэтрин молчать. Никто не узнает, даже Изабель.

Стефан нахмурился, чувствуя внутренний конфликт.

— Кэтрин... Она внушила нам это. Я больше не уверен, что её любовь настоящая, Деймон.

— Не говори так! — старший брат резко обернулся к нему, в его глазах вспыхнул гнев. — Ты просто не понимаешь. Она любит нас. Нас обоих. Она сделает нас сильнее, бессмертными! Мы сможем быть вместе... всегда. Ты, я и Изабель.

— Ты не понимаешь, — прошептал Стефан, отводя взгляд. — Я не хочу этого. Я не хочу становиться чудовищем.

Деймон пристально смотрел на брата, его челюсть сжалась.

— Тогда стань им ради нас. Ради Изабель. Мы сможем защитить её. Она больше никогда не будет под пятой отца. Мы все будем свободны.

Стефан не ответил. Его сердце разрывалось между любовью к семье, к Изабель, и тем, что он чувствовал к Кэтрин. Это была не любовь, а странное наваждение, как будто она завораживала его разум. Но он не мог предать то, что знал.

Пару дней спустя

Анна сидела у окна, кропотливо вышивая цветы на лоскутке ткани. Её тонкие пальцы ловко орудовали иглой, но мысли девушки были где-то далеко. Напротив неё, на фоне золотистых лучей закатного солнца, сидела Изабель Сальваторе. Белль слегка склонила голову, сосредоточенно выводя мазки на портрете. Её лицо казалось спокойным, но в каждом движении кисти чувствовалась напряжённость.

— Я слышала, твой жених умер не так давно, — осторожно начала Анна, нарушив тишину.

Изабель, не отрывая взгляда от холста, только хмыкнула:

— Он не был моим женихом.

— Но он ухаживал за тобой? — Анна приподняла бровь, её голос был мягким, почти детским.

— Это было нечто большее, чем просто ухаживания, — вздохнула Белль. — В нашем городе устроили негласное соревнование: кто покорит сердце «ледяной леди».

— «Ледяной леди»? Это ты? — удивлённо переспросила Чжу, слегка улыбнувшись.

— Именно, — с сарказмом кивнула Белль, опуская кисть в краску. — Смешно, правда? Мне неинтересны ни отношения, ни любовь. Меня устраивает моя жизнь такой, какая она есть.

Анна задумалась, её взгляд стал задумчивым. В отличие от Белль, она росла, видя любовь — пусть и разрушительную, но настоящую.

— А как же то, что твой отец держит тебя в узде? Ты никогда не думала о том, чтобы уехать? — вдруг выпалила Анна, но, заметив, как лицо Изабель стало мрачным, тут же добавила: — Извини, я не хотела...

— Всё в порядке, — Белль натянуто улыбнулась, хотя её взгляд потух. — Конечно, я думала об этом. Думала о том, чтобы оставить этот дом, всю эту удушающую атмосферу. Но я не могу бросить своих братьев. Они — всё, что у меня есть. Они — моя семья, моя отдушина.

Анна внимательно посмотрела на неё, чувствуя, как из глубины её сердца поднимается тёплая волна сочувствия.

— Думаю, твоя жизнь очень скоро изменится, — сказала она, улыбаясь своей новой подруге.

Изабель недоверчиво хмыкнула, снова сосредотачиваясь на портрете:

— Хотелось бы верить, но я не вижу, как это может произойти.

Анна замолчала, пряча взгляд за ресницами. Она не могла сказать Изабель, что её жизнь действительно изменится. Что её братья — и она сама — уже на пути к тому, чтобы стать бессмертными. Анна слышала разговор матери с Кэтрин Пирс несколько дней назад. Пирс уверяла Перл, что намерена обратить всех троих Сальваторе.

«И это хорошо», — думала Анна. Она знала, что после этого Изабель станет бессмертной, и их дружба продлится веками. Анна была уверена, что рядом с ней Белль найдёт что-то большее, чем строгие рамки отцовского дома.

Но в глубине души её тревожила одна мысль: сможет ли их дружба выжить в мире, где кровь и бессмертие затмят всё?

— Белль, — наконец тихо произнесла Анна, — я надеюсь, что, кем бы ты ни стала, ты останешься собой.

Сальваторе удивлённо подняла взгляд от портрета, в её глазах читался вопрос.

— Что ты имеешь в виду?

Анна отвела взгляд, устремляя его на закат за окном.

— Просто... Ты сильная, Белль. Ты такая, какая есть, и я думаю, что тебе нужно бороться за своё. Даже если весь мир изменится, не позволяй ему изменить тебя.

Изабель посмотрела на подругу внимательно, будто впервые увидела в ней что-то большее, чем просто застенчивую девушку. Она не знала, откуда у Анны эти мысли, но её слова что-то затронули в её душе.

— Постараюсь, — наконец тихо ответила она, снова берясь за кисть.

Анна улыбнулась, возвращаясь к вышиванию. Но в её сердце росла тревога. Она чувствовала, что перемены не за горами. И ей оставалось лишь надеяться, что эти перемены не разрушат всё, что они только начали строить.

Анна, не сдержав любопытства, шагнула ближе, её пальцы слегка касались холодной поверхности стола, пока она подбиралась к мольберту. Белль, заметив её приближение, поспешила закрыть холст, как будто боясь, что её работа будет раскрыта раньше времени.

— Что ты рисуешь? — спросила Анна, с интересом заглядывая в глаза Белль.

— Это пока секрет, — с мягким, но настойчивым движением Белль отодвинула холст, как если бы это было что-то слишком личное, чтобы показать. Она не любила демонстрировать свои незавершённые картины, тем более если это были рисунки, полные эмоций и внутреннего мира, который она обычно прятала.

— О, да ты меня не проведёшь, — Анна обиженно надула губки и сделала шаг к мольберту. — Я слышала от твоих братьев, что ты потрясающая художница. Давай, покажи мне!

Изабель смущённо заправила прядь волос за ухо и вздохнула. Её руки слегка дрожали от неловкости, но она не могла не заметить, как Анна была искренне заинтересована. Это было слишком заманчиво, и Белль не могла больше сопротивляться.

— Они преувеличивают, — пробормотала она, но было видно, как её лицо стало немного красным от смущения. — Это... просто... рисование.

Но пока Белль отворачивалась, Анна решительно схватила угол холста и одним движением развернула его к себе. В этот момент на картине её внимание сразу привлекла фигура, изображенная на холсте. На ней была она — Анна, ярко улыбающаяся, в руках которой был букет цветов. И хотя на самом деле Анна не собирала вербену, в руках её был именно этот цветок, который Сальваторе так любила. Картина была яркой и живой, и на ней было что-то невероятно личное, что-то, что затронуло Анну до глубины души.

— Это... это я? — Анна застыла, не в силах оторвать глаз от изображения. Она не ожидала увидеть себя на картине, особенно в таком свете. Белль всегда была загадочной, скрытной, и Анна не знала, что в её работах можно найти такие моменты искренности и тепла. — Это потрясающе.

Белль, будто сбитая с толку её реакцией, поспешила скрыть холст, вновь развернув его.

— Не преувеличивай, — ответила она, явно смущенная. — Это всего лишь рисунок. Я не умею рисовать хорошо.

— Ты точно не умеешь? — Анна, пораженная, продолжала стоять перед картиной, её голос был полон восхищения. — Ты передала столько эмоций... Я даже не думала, что ты так видишь меня. Это невероятно.

Белль стояла молча, глядя, как Анна с искренним восторгом смотрит на её работу. Странное тепло расползалось внутри неё. Она не привыкла получать такие комплименты. Обычно её рисунки оставались скрытыми в тени, лишь для неё самой. Но вот теперь перед ней была Анна, восхищённая и искренне восторженная.

— Спасибо, — тихо сказала Белль, чуть наклоняя голову, но так и не встречая взгляд Анны.

Анна мягко улыбнулась, подошла ближе и положила руку на плечо девушки.

— Ты очень талантлива, Белль. Этот рисунок — настоящий шедевр. Мне повезло, что я его увидела.

Белль почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Наверное, не часто кто-то говорил ей такие вещи. Словно для неё открылся новый мир, в котором её творчество имело значение для других.

— Ты действительно думаешь так? — с небольшой надеждой спросила Белль, её голос был почти незаметным.

Анна кивнула с улыбкой.

— Ты же сама видишь, как это красиво. Я верю, что ты можешь создавать ещё более удивительные работы, если захочешь.

Слова Анны были словно мостом, соединяющим её мир с миром Белль, и девушка почувствовала, как что-то внутри неё начинает меняться. Может быть, она и вправду могла показать миру свои работы.

Когда девушки разошлись по комнатам, Изабель направилась к шкафу, где хранила свои картины. Она открыла его, достала нужный холст и взглянула на него, ощущая, как сердце сжалось от волнения.

В голове ещё не стихали слова Анны: «Ты очень талантлива, Белль. Этот рисунок — настоящий шедевр. Мне повезло, что я его увидела.»

Фраза, сказанная так искренне, оставалась с ней, несмотря на все сомнения. Изабель всегда боялась показывать свои работы, боялась, что их оценят как что-то ненужное, пустое. Но в этот момент она почувствовала странную уверенность.

Взвесив все «за» и «против», она аккуратно прижала холст к груди и направилась к кабинету Джузеппе. Она остановилась у двери, нерешительно приложив ладонь к ручке, но затем сделала глубокий вдох и выдох. Постучав, она вошла, застигнув отца за письменным столом, когда тот что-то записывал в своём дневнике.

— Я отвлекаю? — осторожно спросила она, ожидая, что её визит нарушит его мыслительный процесс.

— Чем обязан такому удовольствию? — с интересом спросил Джузеппе, отложив тетрадь и поднимая взгляд на дочь.

— Я помешала творчеству? — Изабель начала было закрывать дверь, но отец отмахнулся.

— Глупые размышления восполненного ума, — проворчал он, в то время как его взгляд стал более сосредоточенным. — Что тебя привело?

— Я... — Изабель замялась, немного растерявшись, но решив, что это будет её шанс. — Хочу показать тебе свою работу. Я давно над ней работала, и подумала, что она может тебе понравиться.

Джузеппе задумчиво посмотрел на неё, затем жестом пригласил подойти ближе. Белль вздохнула, раскрутила холст и быстро развернула его перед отцом.

На картине была их семья — Лили, Джузеппе и их дети, сидящие в гостиной, улыбающиеся и живые, как в самые лучшие времена. Изображение было настолько живым и теплым, что Джузеппе на мгновение почувствовал, будто его жена снова рядом, и он не знал, что сказать.

— Это превосходная работа, — прошептал он, не веря своим глазам.

Белль почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она не ожидала такого отклика. Её губы тронула лёгкая улыбка.

— Я очень старалась, — сдержанно ответила она.

— Я повешу её у себя в кабинете, — сказал Джузеппе, вставая и беря картину в руки. — С твоего разрешения.

— Конечно, — поспешно ответила Изабель. — Я буду рада, если она будет греть твою душу.

Возможно, отец и дочь ещё бы продолжили разговор, но их прервал стук в дверь. Вошёл Стефан, явно не ожидая встретить свою сестру в кабинете отца.

— Не помешал? — растерянно спросил он, слегка удивленный.

— Нет, не буду мешать, — быстро сказала Белль, собираясь выйти из комнаты.

— Благодарю, Изабелла, — послышался голос отца, когда она уже направлялась к двери.

Изабель кивнула, не оборачиваясь, и продолжила свой путь. Она чувствовала лёгкость в сердце. Слова благодарности от отца были редкостью, и она никогда не принимала их как должное. Но сегодня было что-то особенное, и она гордилась тем, что смогла по-настоящему порадовать его.

С таким прекрасным настроением Белль устроилась в кровати, ощущая, как усталость наконец отпускает её. Тепло покоя и удовлетворения окутывало её, как мягкое одеяло. Погружаясь в мысли, она задумалась о Деймоне.

«Нужно будет завтра всё рассказать. Думаю, он тоже будет рад.» — размышляла она, закрывая глаза. Мысль о том, что её брат разделит её радость, принесла чувство тепла.

Они с Деймоном всегда были друг для друга поддержкой, и её желание поделиться с ним этим моментом счастья было естественным.

Вскоре мысли начали расплываться, и Белль погрузилась в сон, зная, что её мир, хоть и полон испытаний, был теперь немного ярче благодаря её творению и любви семьи.

Сон Изабель прервался звуками, которые нарушали ночную тишину — крики и громкие шаги снаружи.

— Держитесь вместе! — раздался мужской голос.

Изабель резко проснулась, сердце ёкнуло от тревоги. Потирая глаза, она встала с кровати, не понимая, что происходит, и подошла к окну. Надев шаль, она выглянула наружу. Там была странная сцена: Кэтрин, без сознания, лежала в руках двух офицеров, которых тащили её за ноги и руки.

Изабель прижалась к стеклу, пытаясь разглядеть подробности. Она увидела, как Кэтрин сажают в карету для заключённых, а её братья, Деймон и Стефан, выбегают из поместья в панике и тревоге.

Сердце девушки сжалось. Она не могла оставаться в тени. Она побежала на улицу, но не успела: карета уже исчезла в тумане, а братья скрылись в ночи.

Изабель почувствовала, как камень упал в её грудь. Её интуиция подсказывала, что нужно действовать. Она огляделась и заметила фигуры людей из Совета основателей, блуждающих по округе. Они казались странными и угрожающими.

Тем временем братья Сальваторе пытались спасти Кэтрин, которая, по всей видимости, была обречена. Для Деймона спасение Кэтрин значило спасение их бессмертных душ.

— Она должна была нас обратить, — шипел Деймон, его глаза горели неистовой решимостью. — Если она умрёт, если её убьют... всё было зря!

Стефан, сдерживая волну ярости, отвлекал стражников, а Деймон, не тратя ни секунды, бросился к карете. Он открыл дверь и вытащил Кэтрин, их последний шанс на свободу и бессмертие. Но она была обессилена, едва дышала, и они с трудом положили её на землю.

Изабель подбежала всё ближе, и когда она наконец увидела своих братьев, её сердце остановилось. В этот момент раздался выстрел. Тело Деймона покачнулось и упало назад. Время словно замерло, и мир стал разрываться на части.

— Нет! — крикнула Изабель, забыв про всё на свете, ускоряя бег, но в её душе уже не было силы. Вторая пуля рванула воздух. Стефан, казалось, встал, но и он не выдержал — его тело рухнуло на землю.

Земля под ногами Изабель пошла трещинами, как будто сама реальность поглотила её. Сердце сжалось от боли, и воздух отнялся. В глазах — невыносимый мрак.

Быстро подбежав к братьям, она запаниковала, пытаясь найти пульс, но все её попытки были напрасны. Слёзы бесконтрольно хлынули по щекам, дрожащими руками она искала хотя бы малейшее подтверждение, что это не правда, что они живы.

— Нет, нет, нет, нет! — тараторила она, не в силах поверить в то, что потеряла их. — Пожалуйста, не уходите...

Но её мир рушился. Стефан, её близнец, лежал рядом, безжизненно. И когда его тело окончательно упало, её душа, как сорванная нить, порвалась. Частичка её самой ушла навсегда. Всё, что связывало её с этим миром, исчезло. И больше ничего не оставалось.

Изабель падала в пропасть боли и утраты, не зная, как жить в этом новом, пустом мире.

— Это сон, ужасный сон! — тараторила Изабель, срывая голос, прижимая к себе безжизненное тело Стефана.

Её руки дрожали, а слёзы заливали лицо, смешиваясь с кровью на одежде брата. Она не могла поверить, что всё это реально, что их больше нет. Мир вокруг стал расплываться, будто несуществующий, словно ночной кошмар, из которого она вот-вот должна была проснуться.

Но реальность не давала ей шанса.

К её отчаянию добавились шаги. В ночной тишине раздался тяжёлый стук сапог. К ней подбежал Джузеппе, держа ружьё в руках. Его лицо было мрачным, а глаза горели яростью. Он вцепился в плечо дочери и попытался её оттащить.

— Отпусти меня! — кричала Изабель, вырываясь, её голос был полон боли и гнева. — Не трогай меня! Они живы, они не могут быть мертвыми!

Джузеппе, скрипя зубами, прилагал усилия, чтобы удержать её. Но его терпение было на исходе.

— Успокойся, иначе последуешь за своими братьями! — прошипел он, схватив её сильнее, его голос был хриплым, но угрожающим.

Изабель не слышала его слов. Она продолжала кричать, бороться, словно дикий зверь, которому нечего терять. Её слёзы превратились в неистовый поток, а тело тряслось от рыданий и безумной попытки вернуть братьев.

— Я сказала, отпусти меня! — выкрикнула она, ударив отца по руке.

Джузеппе не выдержал. Его терпение лопнуло, и он резко развернул ружьё. Глухой удар приклада по затылку разнёсся в воздухе. Изабель охнула и рухнула на землю, её тело обмякло, как кукольное. Шаль слетела с её плеч, а волосы рассыпались по холодной земле, обрамляя бледное лицо.

Джузеппе тяжело дышал, глядя на неподвижное тело дочери. Её глаза были закрыты, а дыхание замедлилось. Он лишь на мгновение задержался, глядя на неё, прежде чем опустил взгляд на тела своих сыновей, которые лежали рядом. В его глазах читались тяжёлые эмоции — гнев, сожаление и страх.

— Всё кончено, — выдохнул он сквозь зубы, оборачиваясь к людям из Совета, которые уже стояли неподалёку. — Забирайте их всех.

Но в глубине души он понимал: ничего не кончено.

На следующий день

Изабель резко села на кровати, тяжело вздохнув, как будто просыпаясь от кошмара. Её голова кружилась, но воспоминания о прошлой ночи были настолько яркими, что она зажала виски руками. Она надеялась, что всё это было лишь страшным сном, но интуиция подсказывала ей, что это не так.

У двери стоял Джузеппе, скрестив руки на груди. Он выглядел ещё более строгим, чем обычно, и смотрел в окно с каким-то отстранённым выражением. Услышав её движение, он повернул голову, но его лицо оставалось холодным.

— Где Стефан и Деймон? — дрожащим голосом спросила Изабель, её сердце бешено колотилось.

— Они мертвы, — коротко бросил Джузеппе, его голос прозвучал так безэмоционально, словно речь шла о случайных прохожих.

Слёзы тут же затуманили её глаза. Она замерла, не веря услышанному.

— Этого не может быть... — прошептала она, прикрывая рот ладонью, чтобы подавить рвущийся наружу крик.

— Они были предателями, — с холодной уверенностью заявил Джузеппе, делая шаг к её кровати. — Они заслужили свою смерть.

— Что ты такое говоришь?! — голос девушки сорвался на хрип. — Они же твои сыновья!

— И это не помешало мне сделать то, что должно было быть сделано, — спокойно ответил мужчина, его тон был полон ледяной уверенности.

— Что? — изумление и ужас были написаны на её лице. Она вскочила с кровати, чувствуя, как её мир рушится с каждым его словом.

— Они встали на сторону демонов, — продолжил он, сверля её взглядом, в котором не было ни капли отцовской теплоты. — На сторону вампиров.

— Ты бредишь! — закричала она, её голос дрожал, но в нём звучал вызов. — Вампиров не существует, отец! Это сказки для детей, чтобы их пугать!

— Ты наивна, Изабелла, — мужчина покачал головой, словно упрекая её в глупости. — Ты многого не знаешь об этом мире. Вампиры существуют, и Кэтрин Пирс была одной из них. Но теперь всё кончено. Вчера мы сожгли всех вампиров в старой церкви. Вместе с ними погибли и предатели.

Эти слова, будто ядовитые кинжалы, пронзили её сердце. Она отступила назад, покачав головой, словно пытаясь убежать от его слов.

— Нет... ты лжёшь... Это всё ложь, — она схватилась за голову, её дыхание стало рваным. — Это не может быть правдой!

— Это правда, Изабель, — Джузеппе сжал зубы, глядя на дочь с железной уверенностью. — Тебе придётся с этим жить.

— Жить? — её голос дрогнул, лицо заливалось слезами. — Как я могу жить... без моих братьев?

Она обхватила себя руками, её тело трясло от рыданий. Горе было таким сильным, что оно поглотило всё её сердце. Слова отца звучали в её голове, но она не могла в них поверить. Это было слишком трудно для неё понять.

Изабель вспоминала странности в поведении Кэтрин, моменты, которые она считала случайностью. Вспоминала тот вечер, когда они нашли труп Фелла, и дрожала от страха. Всё это было странно... вампиры? Её разум отказывался поверить в такое.

Она посмотрела на Джузеппе, стоявшего перед ней как судья. Это был не её отец, а холодная оболочка.

— Ты чудовище... — прошептала она сквозь слёзы, её голос был полон боли. — Ты убил своих сыновей... своих собственных детей!

Джузеппе молчал. Его глаза остались холодными, словно он был полностью уверен в своей правоте.

Изабель больше не могла смотреть на него. Она рухнула на кровать, прижав руки к лицу, и дала волю своим слезам. Вся её реальность, вся её семья была уничтожена за одну ночь. Всё, что она знала, оказалось ложью, а её братья, её любимые братья, были мертвы.

К обеду Изабель, исчерпав все слёзы, встала с кровати. Её лицо было бледным, а глаза опухшими от плача. Мир казался серым и пустым, всё вокруг утратило смысл. Она не могла оставаться в этом доме, который теперь наполнился трагедией.

Изабель выбежала из комнаты, не обращая внимания на удивлённые взгляды слуг. Она шла в место, которое было для неё особенным — их с братьями тайное убежище у реки. Это было место, где они всегда находили утешение. Когда в доме был хаос, они сбегали туда, чтобы побыть вдали от всего. Там, под старым дубом, они делились мечтами и болью.

Изабель шла, не чувствуя холода и ветра, который бил в лицо. Её сердце звало туда, где она могла хотя бы на мгновение почувствовать братьев рядом. Добравшись до берега, она упала на колени и снова разрыдалась.

— Почему вы меня оставили? — всхлипывала она, сжимая в кулаках землю. — Почему вы так со мной поступили? Вы обещали всегда быть рядом...

Её голос дрожал, срываясь на шёпот.

— Мама бросила нас, а теперь и вы... — она провела рукой по мокрому лицу, вздрагивая от рыданий. — Я осталась одна... Совсем одна...

Изабель обняла себя, пытаясь согреться, но холод внутри был сильнее. В памяти всплывали моменты из детства — как Деймон всегда заставлял её смеяться, а Стефан утешал, когда она плакала. Она слышала их голоса, их смех... и это только усиливало боль.

Она рыдала так долго, что потеряла счёт времени. Шептала их имена, умоляя их вернуться, хотя понимала, что это невозможно. Ветер трепал её волосы, как будто пытался утешить, а река тихо журчала, словно тоже плакала.

— Вы не имели права уходить... — прошептала она, глядя на тихую воду. — Вы были моей семьёй, моей опорой... Как мне теперь жить? Дей, почему ты меня бросил?

— Я тебя не бросил, — раздалось позади, и Изабель от неожиданности вскрикнула, обернувшись, она попятилась назад, опираясь на руки, пока её взгляд не сфокусировался на фигуре перед собой.

— О боже, — прошептала она, увидев лицо своего погибшего брата.

— Хэй, это я, — тихо проговорил Деймон, делая шаг вперёд.

— Нет... Нет, это не может быть правдой, — начала бормотать Белль, её голос дрожал. — Это плод моего воспалённого воображения... Или я просто схожу с ума от горя.

— Это правда я, — он подошёл ещё ближе, но не делал резких движений, видя её испуг.

Она моргнула, смотря на него с недоверием, и, решившись проверить, поднялась на трясущихся ногах. Каждый шаг давался ей с трудом, словно она двигалась сквозь густой туман страха. Подойдя ближе, она медленно протянула руку и осторожно коснулась его щеки.

Холод. Гладкая кожа под её ладонью была ледяной. Но это было реально.

— Я здесь, Белль. Разве я тебе не говорил? Мы всегда будем вместе, — его голос был мягким, утешительным, но что-то в нём было чужим.

Её голубые глаза, ещё минуту назад полные отчаяния, начали наполняться искорками надежды.

— Это правда ты? — прошептала она, её губы дрожали, но, не дожидаясь ответа, она бросилась к нему, обнимая так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет.

Она не собиралась отпускать. Она не могла. Боялась если она его отпустит, он растворится в воздухе, как призрак, и она снова останется одна.

— Я обещал, — тихо сказал Деймон, обнимая её в ответ.

— Но как...? — её голос дрожал, как лист на ветру.

Он задержался с ответом, словно подбирал слова.

— Я... я теперь вампир, — наконец выдавил он, глядя ей прямо в глаза.

Белль замерла, её руки медленно отстранились от брата. В её взгляде промелькнул страх. Деймон заметил это и тут же попытался успокоить:

— Не бойся. Я никогда не причиню тебе вреда. Я сделал это ради нас. Чтобы мы всегда были вместе.

— Что сделал? — её голос звучал надломленно, и она шагнула назад.

— Я обратился. Как и Стефан. Теперь мы быстры, сильны, бессмертны, — его глаза горели, словно он действительно верил, что это дар. — Мы можем быть вместе всегда. Даже смерть больше нас не разлучит.

— Ты бредишь, — прошептала она, качая головой.

— Это новый мир, Белль, — с энтузиазмом начал он, разведя руки в стороны. — Ты не представляешь, какое это чувство! Но... — он заметил её настороженность и нахмурился. — Ты боишься.

— Я... — она запнулась, не зная, как выразить свои мысли. — Я не боюсь... Просто... Если это правда, если вампиры действительно существуют, они ведь опасны, Деймон. Ты сам это понимаешь?

— Это неважно, — он сделал шаг ближе, его голос стал более настойчивым. — Главное, что мы снова вместе. И никто не сможет нас разлучить. Разве ты не хочешь быть быстрой, сильной? У тебя будет вечность впереди.

— Нет, — Белль решительно покачала головой, её голос стал твёрже. — Это не то, чего я хочу. Я всегда мечтала видеть, как мы живём обычной жизнью. Как вы находите любовь, создаёте семьи, стареете... Я хотела однажды умереть вместе с вами, как люди. Но не так. Не это...

Деймон замер, не понимая её отказа. Её слова ударили по его уверенности, и он нахмурился.

— Пожалуйста, Белль, ради меня и Стефана, — он взял её руки в свои. — Ты хотя бы подумай об этом. Мы могли бы начать новую жизнь. Вместе. Тебе просто нужно стать такими, как мы.

Она заглянула в его глаза, такие родные, такие наполненные надеждой. Она боролась с собой, разрываясь между любовью к братьям и страхом потерять себя.

— Я подумаю, — наконец сказала она, но её слова были ложью.

Она уже знала свой ответ. Знала, что никогда не согласится.

— Я пойду, — наконец выдавила из себя Белль, её голос прозвучал как шёпот, словно слова застряли в горле.

— Подумай об этом, я буду здесь, — крикнул ей вслед Деймон, но она даже не обернулась. Её шаги были неуверенными, словно она двигалась во сне, а в груди поселилась пустота.

Белль шла к дому, её мысли были в беспорядке. Всё, что она узнала, перевернуло её мир. Деймон был жив, но теперь он был другим, не человеком. И теперь он хотел того же для неё. Её сердце сжималось от боли. Она всегда мечтала быть с ним, но не так, не таким образом.

Деймон стоял на берегу, смотрел ей вслед. Его челюсти сжались, и в нём кипела решимость. Он знал, что она поддастся. Просто нужно больше времени. Она поймёт, что это их шанс на вечность.

Когда Деймон очнулся в ту ночь, он понял, что изменился. Он больше не был слабым. В нём была сила, чувства стали ярче и острее. Эмили, ведьма, объяснила ему, что он проходит процесс превращения и должен выпить крови.

И он знал, что сделает это. Не было ни секунды сомнений.

Он перенёс тело Стефана, ещё не очнувшегося, подальше, на окраину города, чтобы никто не мог его найти.

После этого отправился в центр, туда, где были люди. И там, среди ночных теней, он заметил девушку. Она просто возвращалась домой, ничего не подозревая. Её сердце билось ровно, но Деймон слышал этот ритм, как громкий стук барабана. Он чувствовал её тепло, её жизнь. Всё в нём вопило, требуя крови.

Он подошёл ближе, выжидая момент, когда она окажется в одиночестве, и, не сдерживаясь, напал. Его зубы вонзились в её шею, и поток горячей, сладкой крови заполнил его рот. Это было восхитительно. Это было лучше всего, что он когда-либо чувствовал. Но он не смог остановиться. Даже когда её слабые руки попытались оттолкнуть его, даже когда её сердце начало замедляться, он продолжал. Он убил её.

Деймон поднял голову, тяжело дыша, и посмотрел на её безжизненное тело. Он чувствовал силу, словно только что родился заново. Каждый нерв в его теле кричал от удовольствия. Все чувства были теперь за пределами человеческих: любовь, ненависть, голод. И даже его любовь к Белль, к младшей сестре, теперь ощущалась сильнее, как безумие. Он чувствовал, что ради неё сделает всё. Даже если она будет сопротивляться. Даже если ей придётся ненавидеть его.

После того как он спрятал тело, он пошёл к Стефану, чтобы завершить его превращение. Они будут вдвоём. Но Белль... она была его смыслом. Он хотел, чтобы они были вместе всегда.

Когда Кэтрин рассказала им свою тайну, Деймон увидел в этом шанс. Он восхищался её силой и свободой, и для него превращение было не проклятием, а благословением. Он представлял себе будущее, где он, Стефан и Белль будут вместе. Где никакие законы, никакие люди не смогут их разлучить.

Но всё пошло не так, как он ожидал. Белль отказалась. Её слова, её страхи, её нежелание — это ранило его сильнее любого оружия. Она хотела оставаться человеком. Она мечтала о простых вещах: жить, стареть, любить, умереть. Это было для него непонимаемо. Как можно отказаться от вечности вместе?

Но Деймон был решителен. Он собирался уговорить её. Он знал, что сможет. Ради неё он бы свернул горы, разрушил мир и построил новый. Она должна была быть с ними. Он не примет другого ответа.

Белль вернулась домой в апатии. Она не знала, что думать, что чувствовать. Всё казалось таким далёким.

— Вернулась? — отец вышел в гостиную. — И где ты была?

— Я... гуляла, — ответила отстранённо девушка, но, подумав, обратилась к отцу: — Расскажи мне о вампирах.

— С чего это вдруг? — нахмурился мужчина. — Ты же ещё недавно не хотела о них слышать.

— Мне стало интересно, — поджала губы Изабель.

— Тогда прошу, — махнул мужчина рукой в сторону своего кабинета.

Белль медленно шла в кабинет отца, её тело двигалось как-то автоматически, а мысли были далеко. Всё, что она только что узнала о Деймоне и вампирах, казалось ей невозможным. Этот мир, который она считала мифом, теперь стал её реальностью.

Джузеппе молча пошёл за ней и закрыл дверь. Он подошёл к столу и смотрел на неё, сложив руки на груди.

— Ну? — начал он, сложив руки на груди. — Почему вдруг такой интерес?

Белль не сразу ответила. Она опустила взгляд, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Ты сказал, что Кэтрин была вампиром... И что их всех убили. Но как вы узнали? Как можно понять, что человек... уже не человек? — наконец вымолвила она.

Джузеппе прищурился, изучая её лицо. Он был слишком проницателен, чтобы не заметить, что дочь чем-то потрясена.

— Вампиры живут среди нас, маскируясь под людей, — начал он холодным, ровным голосом, будто преподавал урок. — Но их выдают мелочи. Нечеловеческая сила, скорость, жажда крови. Они хищники, Белль. Мастера обмана. Они могут говорить тебе, что любят тебя, что защищают тебя, но это всё ложь. Им нужна только твоя кровь.

Её сердце сжалось от этих слов. Она помнила Деймона — он не был монстром, он был её братом. Или это была ложь?

— А если они... всё же сохранили что-то человеческое? Если они могут контролировать себя? — спросила она, её голос задрожал.

Джузеппе нахмурился сильнее, его глаза вспыхнули гневом.

— Вампиры не люди, Белль. Запомни это. У них нет ни души, ни совести. Всё, что они делают, — это игра. А мы — их игрушки. Именно поэтому их нужно уничтожать.

Её душу разрывало. Она не могла поверить, что Деймон и Стефан стали чудовищами. Она помнила их такими, как раньше — любящими и заботливыми. Это не могло исчезнуть в одно мгновение.

— И Кэтрин... Ты убил её? — вдруг спросила она, глядя прямо в глаза отцу.

— Она получила по заслугам, — резко ответил Джузеппе. — Как и те, кто осмелился встать на её сторону.

Его слова хлестнули, как удар хлыста. Белль замерла, почувствовав, как её горло сдавливает ком. Её сердце сжалось от боли. Она отступила назад, чувствуя, как слёзы подступают.

— Ты убил их... ты убил своих сыновей, — прошептала она, и слёзы наполнили её глаза.

— Я защитил наш дом, нашу семью, — ответил он, не дрогнув.

— Спас?! — вскрикнула она, полный гнев и боль. — Ты лишил меня всего! Братьев, дома, семьи! Ты называешь это спасением?

— Они хотели освободить чудовище, — сказал Джузеппе, ударив кулаком по столу. — Чудовища убивают людей!

Белль почувствовала, как холод охватывает её. Она не могла поверить, что её братья стали теми, кого её отец называл чудовищами.

— Вампиры убьют тебя, а ты даже не заметишь, — продолжил он, его голос был жестким, почти равнодушным. — Они безжалостны. Они не чувствуют ничего, кроме жажды крови. Любовь, привязанность — это всё лишь иллюзия, чтобы заманить тебя в ловушку.

Белль покачала головой, стараясь заглушить эти слова. Она вспомнила глаза Деймона, его голос, полный боли и... любви. Разве это была иллюзия? Разве тот, кто так заботился о ней, мог стать бездушным монстром?

Не в силах больше выносить этот разговор, она развернулась и выбежала из кабинета.

Всю ночь Белль проплакала, никого не впуская. Даже слугу и няню отослала, приказав оставить её в покое. К утру её глаза были красными от слёз, а руки дрожали, но она всё же собралась и пошла к реке. Там её уже ждал Деймон.

Ещё вчера он помог Стефану завершить обращение и оставил его на попечение Эмили, а сам направился к их тайному месту. Он ждал Белль всю ночь, сжавшись от нетерпения и надежды. Она так и не пришла. Но теперь, в полдень, её шаги наконец раздались за его спиной.

— Ты пришла, — Деймон резко встал, оборачиваясь. Его глаза, полные напряжения, сразу заметили её приближающиеся шаги, её дыхание, и частый стук сердца.

— Пришла, — кивнула девушка, медленно подходя к брату. Её взгляд был тяжёлым, затуманенным, словно на душе лежала непосильная ноша.

— Ты подумала? — в его голосе звучала надежда, как у ребёнка, будто это было важнейшее в жизни. Его глаза горели, он не отрывал взгляда от её лица.

— Подумала, — Белль сглотнула, её взгляд замер на его глазах, и она видела, как в них вспыхнул огонь радости. Но её ответ разнёс эту надежду вдребезги. — Я не хочу становиться вампиром.

Земля ушла из-под ног Деймона. Мир будто померк перед ним. Он застыл, глядя на сестру так, словно услышал не её слова, а приговор себе.

— Почему? — его голос дрожал от боли, он сделал шаг к ней и схватил за плечи. Его хватка была сильной, и Белль вскрикнула. — Ты не хочешь быть с нами? Со мной? Я тебе противен? — его голос стал хриплым, в нём слышалась дикая боль и мания.

— Нет, Деймон! — она пыталась вырваться, но он держал её крепко. — Я хочу быть с вами. Но я хочу остаться человеком.

— Тогда ты просто состаришься и умрёшь! — он крикнул, его дыхание становилось всё более тяжёлым, как у зверя. — А мы останемся одни. Навсегда!

— Зато вы увидите, что я проживу достойную жизн, — мягко заговорила она, пытаясь достучаться до него, но её голос дрожал. — У тебя останется Стефан. А я буду знать, что вы живёте дальше... но без меня.

— Нет! — он оттолкнул её так резко, что она едва удержалась на ногах. — Всё должно быть не так! Мы должны были провести вечность вместе. Ты сама говорила: «всегда и навечно»!

— Я говорила о человеческом «всегда»! — её голос сорвался, слёзы уже били в глаза. — О человеческом!

В глазах Деймона что-то щёлкнуло, словно его внутренний голос подсказывал выход. Его губы искривились в странной, пугающей улыбке, глаза вспыхнули маниакальным блеском. Деймон сделал шаг вперёд, и его глаза наполнились безумием. Он был на грани. Он не мог понять, как она может отвергнуть то, что они могут быть вместе всегда. Как она могла не захотеть вечности? Он не мог её потерять.

— Мы будем вместе, — прошептал он, его голос стал низким и хриплым. — Ты сама этого хочешь, Белль. Ты не можешь отказаться от нас. Это единственный способ быть с нами.

Её сердце бешено колотилось, и она отступила, но брат следил за каждым её движением. Она сделала пару шагов назад, а заметив, что он настигает ее, развернулась, чтобы убежать. Но его новые вампирские силы позволяли ему быть быстрее, ловче. Он был перед ней за мгновение, когда она успела только повернуться. Он поймал её взгляд, и его лицо стало ближе, и близость его тела становилась всё более угрожающей.

— Нет, Деймон, — её голос был слабым, она пыталась оттолкнуть его, но он держал её, как сталь. — Пожалуйста...

Её голос был слабым, у неё не было сил бороться, но она пыталась. Он не слушал её. Он смотрел на неё, как на свою собственную потерянную душу, готовую стать частью его мира, мира без страха, без боли.

— Всё будет хорошо, — произнёс он, гладя её волосы, и его пальцы проскользнули по её шее, касаясь её кожи. — Я сделаю это для нас. Я сделаю всё, чтобы ты была с нами. Навсегда.

Белль, отчаянно пытаясь выбраться, ударила его коленом в живот. Деймон только мгновение отшатнулся, но её силы не могли сравниться с его вампирской мощью. Парень почувствовал, как её тело соскользнуло, и, она упала на землю отползая, но он перехватил её за лодыжку. Она вновь упала на землю, её дыхание стало тяжёлым, а сердце бешено колотилось. Она попыталась вырваться, пытаясь подняться, но Деймон был быстрее.

С бешеным взглядом он встал над ней, готовый закончить это, но Белль, сдавшись лишь на мгновение, ещё раз подняла ногу и пнула его в грудь. Он подскочил, как хищник, и на вампирской скорости поднял её с земли. Не успела она ничего понять, как её тело оказалась прижато к коре дерева, и дыхание перехватило от давления. Её глаза наполнились страхом.

Деймон смотрел на неё с выражением охотничьего безумия. Он ждал, что она снова начнёт бороться, но больше не давал ей шанса. Он был решителен, в глазах сверкал холодный огонь.

Он сжался и, не дождавшись её сопротивления, прокусил своё запястье, и перевёл взгляд в её глаза. Белль почувствовала его силу, и сжалась, пытаясь вырваться. Но в момент, когда она собралась в последний раз бороться, Деймон поднёс своё запястье к её губам.

— Пей, — внушил он.

Белль замерла, страх и боль переполнили её. Но её тело сдалось. Она не могла сопротивляться внушению и сделала несколько глотков.

Деймон наблюдал за её реакцией, его глаза были полны безумия. Он не мог скрыть своей одержимости.

— Нас ждёт вечность, сестренка, — произнёс он, глядя на неё, как на свою собственность. В его глазах был свет, которого не было прежде — это было не просто безумие, это было восхищение собственным обладанием.

— Нет, прошу... — Белль отстранилась, слёзы катились по её щекам. Но её тело уже не слушалось её воли.

— Всё будет хорошо, — его слова были словно завершающий штрих.

Он прижал её голову к своей груди, и, ощущая её страх, с хищной грацией, будто это был её выбор, резко сломал её шею. Белль не успела ничего сказать. Её сознание поглощала тьма.

— Я люблю тебя, Белль, — шептал он, когда она теряла сознание, не чувствуя, как её душа начинает превращаться вместе с её телом в нечто совершенно иное.

Вечер

Белль сделала глубокий вздох, пытаясь прийти в себя. В голове было только одно — взгляд Деймона и боль в шее. Она потрогала её рукой, не понимая, что с ней происходит, почему она чувствует себя так.

— Ты превращаешься, — сказал голос позади неё.

Обернувшись, она увидела своих братьев. Вспомнив, что Деймон хотел обратить её, и то, как он сделал это против её воли, она почувствовала, как гнев захлёстывает её. Очень.

— Ты убил меня! — прошипела девушка. — Ты серьёзно убил меня?!

Деймон медленно подходил, его взгляд был холодным, но в его глазах не было ни раскаяния, ни сожаления. Только решимость и то самое безумие.

— Только так я мог обратить тебя в вампира, — его голос был безжалостным, но и не лишённым определённой нежности, как будто он пытался объяснить её трагедию как часть плана.

Белль посмотрела на Стефана. Он выглядел спокойно, как будто знал, что это случится.

— Ты знал? Знал, что он хочет обратить меня против моей воли? — с гневом спросила она у близнеца.

— Да, — ответил Стефан, поджав губы.

Он не мог скрыть своего чувства вины, но и не мог изменить случившееся.

Губы Белль начали дрожать, и она резко попыталась встать. Но её ноги не держали, и она едва не упала, когда Деймон поймал её за талию. Это прикосновение стало последней каплей.

— Не трогай меня! — прошипела она, отстраняясь с ненавистью. — Я просила не превращать меня! Почему ты так поступил со мной?!

Деймон шагнул вперёд, его глаза сверкали яростью.

— Потому что люблю тебя! — выкрикнул он, и эти слова прозвучали как обвинение, как оправдание всего того, что он сделал.

Белль стиснула зубы, не зная, что сказать. Её сердце сжималось от боли и гнева. Она не могла понять, как брат мог так поступить.

— Ты болен! — кричала она, её голос сорвался от эмоций.

Не в силах больше смотреть на них, она развернулась и побежала прочь. Её тело было тяжёлым, будто оно сопротивлялось новому состоянию. Она не чувствовала себя собой, не ощущала своих старых сил. Всё, что оставалось — это боль и отчаяние.

Деймон хотел последовать за ней, но Стефан удержал его за плечо, зная, что его брату нужно немного времени, чтобы осознать последствия своих поступков.

— Ей нужно время, — сказал Стефан, глядя в спину удаляющейся сестры.

Деймон сжал губы, не в силах выразить то, что творилось внутри. Он стоял там, чувствуя, как уходит его связь с сестрой, с тем, что было их семьёй. Он оттолкнул Стефана, не глядя на него, и медленно пошёл к реке, чувствуя, как внутри него бушует борьба.

Там, у реки, его встретила только тьма и тишина ночи.

В панике Белль побежала к дому, не зная, куда ещё идти. Она думала только об одном — не хотела быть вампиром. Её тело сжалось от страха и горя. Она не могла принять своё новое состояние, не хотела чувствовать жажду крови. Мир вокруг стал другим, и Белль поняла, что единственный способ остановить это — обратиться к отцу. Он был её последней надеждой.

Изабель почувствовала, как её тело и восприятие изменились. Она больше не была обычной девушкой — теперь она была нечто иное, существо, которое должно было жить в новой реальности. Всё вокруг звучало слишком громко и чётко: она слышала, как лошадь ржала за тридцать метров, как слуги передвигаются по дому, как отец разговаривает с кем-то. Звуки в её голове рвались, и биение сердец манило её, не давая покоя.

Когда мистер Гилберт вышел из кабинета её отца, Белль не выдержала и без стука вошла. Запах табака и древесины сделал её ещё более уязвимой, и воздух казался тяжёлым, как будто она не могла дышать.

— Где ты была? И что это за вид? — возмущенно спросил её отец, глядя на неё с удивлением и недовольством.

Белль не могла смотреть на него — свет от свечей был слишком ярким, а тикание часов слишком громким. Всё вокруг резало её слух, особенно биение сердец на другом конце дома. Это было мучительно.

— Кое-что случилось, — обреченно сказала она, её голос был хриплым, словно она говорила сквозь оковы боли. — Случилось ужасное.

— Что такое? — насторожился Джузеппе, заметив перемены в дочери.

— Я... умерла, — с тяжёлым вздохом начала Белль, её слова звучали как приговор. — Меня обратили.

Мужчина замер, его лицо быстро сменилось с озадаченного выражения на отвращение.

— Теперь ты такая же мерзость, — выплюнул он, его слова были пропитаны презрением.

— И я хочу, чтобы это прекратилось, — прошептала Белль, шагнув ближе к нему. Она чувствовала силу, но не знала, как выбраться из этого кошмара.

Отец, доставая кол из ящика стола, не мог скрыть свою решимость. Он был готов сделать то, что должен.

— Я не хочу быть вампиром, — слёзы навернулись на глаза Белль. — Это сделали против моей воли. Помоги мне.

— Понимаю, Изабелла, понимаю, — ответил он, его голос был странно спокойным.

Белль почувствовала, как её сердце било быстрее, когда она шагнула к нему и попыталась обнять.

— Все будет хорошо, дочь моя.

Но тут отец замахнулся, и кол чуть не попал в её грудь. Она оттолкнула его с неимоверной силой, отчаянно пытаясь избежать того, что не могла понять. Отец отлетел назад и врезался в камин.

— Прости, прости, я не хотела, — Белль бросилась к нему, её руки были дрожащими, но вдруг ощущение было настолько острым, что она не могла понять, что произошло. Руки потянулись к ране, кровь начала стекать с его виска. Она замерла, её тело словно тронуло что-то странное, манящее. Это было как зов. И не в силах сопротивляться, она приблизилась. Вкус крови — сладкая горечь — поразил её.

Её глаза налились кровью, а под ними образовалась черная паутинка. Сердце билось всё быстрее, когда она увидела, как кровь медленно капает с его виска. Глаза Белль наполнились туманом жажды. Её тело словно захватило что-то другое. В голову не приходило ни одно другое чувство, только голод.

— Ааа, — кричала девушка от боли в районе дёсен.

Струйка крови, бегущая по лицу Джузеппе, манила её. И не выдержав, она бросилась вперёд и вцепилась в его шею.

Это было божественное ощущение. Всё было другим. Она чувствовала, как сила заполняет её. Все чувства, все эмоции переполняли её, а жажда становилась невыносимой.

Она пила, пока не почувствовала, как его тело ослабло. Сердце остановилось. Всё исчезло — не было боли, не было сопротивления, только сила, которая переполняла её.

— Хватит! — раздался голос Деймона, и Белль увидела его силуэт в дверях.

Он приближался. А за ним и Стефан, что остановился у дверей, не выдержав запаха.

Но она не слушала. Она продолжала пить, поглощая жизнь, которая уже не была жизнью. Когда Деймон подошёл и попытался оторвать её, она оттолкнула его.

— Белль! Хватит! — повторял он.

Девушка не останавливалась, она вгрызалась в шею еще глубже. Она была охвачена жаждой. И когда Деймон коснулся её плеча, голова Джузеппе отваливалась. Это был конец.

— Нет, нет, нет! — Белль запаниковала, её руки затряслись, и она упала на пол рядом с телом отца. — Прости меня, прости меня, прости.

Извинения срывались с её губ, но не было никого, кто мог бы их услышать. Она пыталась приделать голову обратно, но не могла. Это было невозможно.

— Он мертв, Белль, — твёрдо сказал Деймон, хватая её за плечи, его руки были сильными, но она не могла сдержать слёзы.

— Это ты виноват! — зарычала она, её глаза налились кровью, а клыки стали длиннее и острее. — Ты сделал меня такой!

Слезы стекали по её лицу, кровь капала с подбородка. Она пыталась вернуть голову отцу на место, но не могла. Не в силах больше сдерживаться, она отбросила голову в угол комнаты.

— Ааа! — закричала она, вскакивая на ноги, её тело было полным ярости и боли. — Я ненавижу вас! Вы хотели вечности?! Так желаю вам провести вечность в одиночестве, без меня! Полного страданий!

Без слов, не оглядываясь, она выбежала из комнаты. Её тело мчалось с невероятной скоростью, не осознавая, куда она идет. Она бежала, как будто пытаясь найти то, чего не могла найти.

Никто не мог остановить её.

Изабель бежала, не замечая дороги, словно пытаясь убежать от самой себя и своей реальности. Она падала, сбивала колени, но снова вставала. Всё вокруг было размыто, она не чувствовала боли, только обиду и отчаяние.

Как они могли так поступить с ней?

Эти слова звучали в её голове снова и снова. Она пыталась найти ответы, но перед глазами возникали только воспоминания о том, что она сделала. Образ отца, его угасающий взгляд, тёплая кровь, которую она не могла остановить. Она продолжала пить, несмотря на всё, пока его голова не упала. Жажда полностью захватила её разум.

Братья были для неё всем. Её мир, её опора, её семья. Стефан всегда был тем, кто умел выслушать и утешить. Деймон — тем, кто защищал её от всего, что могло причинить боль. Они были её неизменным убежищем, её домом. А теперь этот дом рухнул, превратившись в руины. Они решили за неё. Забрали её выбор, её жизнь. Она обречена на вечность с этой тяжестью, как камень на шее.

Мечты о будущем, о простом человеческом счастье — любить, быть любимой, создать семью — всё это кануло в бездну. Вместо счастья теперь осталась боль и проклятие бессмертия. Она не могла забыть образ отца, его безжизненного тела, кровь на её губах. Она не могла забыть, не могла смириться.

А любовь, что она чувствовала к братьям, обратилась ненавистью. Яркой, жгучей, разъедающей её изнутри. Это они сделали её такой. Это Деймон обрёк её на это существование. Это Стефан не защитил её, не остановил его. Они предали её. Вместо того чтобы быть её семьёй, они стали её проклятием. И эта ненависть становилась сильнее с каждой секундой, как ядовитый сорняк, обвивающий её сердце.

Но самое ужасное — это чувства. Всё вокруг её сильно и больно резало. Она слышала биение сердец, шорохи, своё дыхание, каждую эмоцию. Ненависть к себе и к братьям заполнила её, не оставив места для чего-то другого.

Она пыталась заглушить эту боль, но всё становилось только хуже. Каждое новое ощущение — будь то вкус крови, запах смерти или крики жертв — лишь углубляло её отчаяние. Она не видела выхода, не видела спасения. Всё, что оставалось — это ненавидеть их. За то, что они сломали её жизнь. За то, что превратили её в то, чем она не желала быть.

Спотыкаясь, она снова упала на землю. На этот раз сил встать не было. Она свернулась клубком, обняла колени и закричала, как будто этот крик мог избавиться от боли. Слёзы катились по её щекам, смешиваясь с засохшей на губах кровью. Всё внутри неё разрывалось. Она не могла принять себя, не могла простить.

Она была чудовищем.

Гул копыт выбил её из этих мыслей. По дороге ехала карета, лошади шагали, поднимая пыль. Изабель застыла, слишком устала, чтобы двигаться, и слишком потеряна, чтобы спрятаться.

— Прр! — кучер остановил лошадей, когда заметил девушку на дороге. Он спрыгнул с телеги и подошёл к ней, настороженно оглядывая. — Эй, барышня, вы в порядке? Заблудились?

Из кареты раздался нетерпеливый голос:

— Кто там, Джек? Почему мы остановились?

Изабель подняла лицо, заплаканное, испачканное кровью, вены под глазами всё ещё виднелись чёрной сеткой. Она была жалкой, сломленной, и всё, что она могла, — это умолять.

— Помогите мне, — прошептала она. — Пожалуйста, помогите. Я... я так голодна.

Кучер нахмурился, а затем, увидев её глаза, испугался и сделал шаг назад.

— Что? — его голос дрогнул, но было уже поздно.

Она слышала его сердце, его ритм, который манил её. Она бросилась на него с такой скоростью, что он не успел ничего сказать. Клыки вонзились в его шею, и тёплая кровь наполнила её рот. Его крик был оглушительным, но она не могла остановиться. Руки мужчины пытались оттолкнуть её, но она сломала их. Она пила до тех пор, пока его тело не упало на землю, полностью обескровленное.

— Джек! — крикнула женщина из кареты, выпрыгивая наружу. Но вместо возмущения её охватил ужас.

— Простите меня... — бормотала Изабель, оборачиваясь, заглядывая в ее глаза. — Бегите...

Но женщина стояла, как загипнотизированная, её глаза не могли оторваться от взгляда Изабель, наполненного болью и жестокостью. Через несколько секунд она пришла в себя и побежала, крича.

Изабель осталась на месте лишь мгновение, но затем её ноги понесли её за добычей. Она догнала женщину в одно мгновение и вонзила клыки в её шею. Когда кровь перестала течь, она вырвала сердце, её руки сжали орган. Она смотрела на него, на этот пульсирующий, уже затихающий, из которого капли крови стекали на её пальцы. Она жадно впилась зубами в него, чувствуя, как сила снова наполняет её.

Только тогда она как будто пришла в себя. Её глаза распахнулись, а тело задрожало.

— Простите... — прошептала она, опуская окровавленное сердце на землю. — Простите меня... Я не хотела... Я... я не такая...

Её слова тонули в ночной тишине. Она опустилась на колени рядом с мёртвой женщиной, её руки тряслись, когда она пыталась вернуть жизнь в то, что было мёртвым. Она укладывала тело, разглаживала платье, пробовала приподнять его, будто это могло помочь. Но ничего не происходило.

— Пожалуйста, проснитесь, — шептала она сквозь рыдания. — Простите меня... Я не хотела. Я правда не хотела.

Её руки были покрыты кровью, лицо искажено болью. Она пыталась что-то сделать, но не могла. Внутри неё снова появился тот крик боли, который поглощал её.

Она сидела на дороге, окружённая тишиной и мёртвыми телами, чувствуя вину. Луна освещала её, холодным светом, как напоминание о её трагедии.

1874 год

Изабель вошла в маленький дом, стоящий на краю деревни. Скрип половиц встретил её равнодушие, как будто дом, пропитанный запахом старости и трав, пытался напомнить ей о былой человечности. Но эта часть её давно умерла. Она отключила ее. Лишённая эмоций, она механически закрыла дверь за собой, словно запирая весь мир снаружи.

Этот дом принадлежал старушке, которая пыталась спасти Белль. Женщина нашла её на обрыве, когда Изабель думала о том, чтобы покончить с собой. В её глазах горела доброта, но для Белль это была всего лишь жалость, которую она ненавидела. Когда старушка привела её домой, предложив чай и кров, Белль убила её без раздумий.

Но этого ей оказалось мало. Она спустилась в деревню, где жила эта женщина, и за одну ночь вырезала всех её жителей. Сто сорок шесть человек. Каждого без исключения. Женщины, дети, старики — она не пощадила никого. Голод в её жилах говорил громче здравого смысла. Беременные матери, кричащие дети — все они находили одну и ту же смерть, став частью её кровавой охоты.

Теперь, стоя перед зеркалом с треснувшим стеклом, Белль смотрела на своё отражение. На руках и лице была засохшая кровь. Её взгляд был пустым, как и её душа. Она отключила свою человечность девять лет назад, и с тех пор жизнь для неё стала лишь серым туманом. Никакой боли, никакой радости. Только голод, только убийства.

Белль набрала воды из колодца и начала умываться, пытаясь смыть кровь с лица и рук. Но она не исчезала. Кровь как будто впитывалась в её кожу, становясь частью неё. После нескольких бесполезных попыток она раздражённо отбросила миску, и вода разлилась по земле.

Белль привыкла думать, что все вампиры такие, как она. Голодные хищники, неспособные контролировать свою жажду. Встреча с Лорой два года назад немного изменила её взгляд. Лора оказалась другой. Она рассказала Белль о её природе потрошителя, объяснив, почему её жажда не поддаётся контролю. Но даже это знание не помогло. Они подружились, но Лора не выдержала постоянного внимания из-за жестоких убийств Белль и вскоре ушла, оставив её одну.

Теперь она была одна в этом доме, готовясь к очередному побегу. Братья снова найдут её, как и три года назад, по следам смертей, которые она оставляла. И каждый раз это заканчивалось дракой. В последний раз она победила, оставив их лежать на земле, истекающими кровью.

Братья. Она не могла их забыть, как ни пыталась. Их голоса всё ещё звучали в её голове. Они твердили, что всё можно исправить, что они сделают всё, чтобы спасти её. Но Белль уже не верила. Она была слишком сломлена, а их слова — пустыми обещаниями. Всё уже разрушено, и никакая сила не могла вернуть её к прежней жизни.

Изабель внимательно посмотрела на свою руку, где на среднем пальце сверкало изящное кольцо с лазуритом. Камень переливался в свете, словно издевательски напоминая о прошлом. Это кольцо — единственное, что связывало её с братьями. Их «подарок», их попытка хоть как-то защитить её после того, как они превратили её в вампира.

В первые дни её вампирской жизни она даже не замечала кольцо. Слишком многое произошло за слишком короткий срок. Потеря отца, боль превращения, невыносимый голод и ненависть к братьям — всё это затмевало любые мелочи. Но она вспомнила о кольце в тот момент, когда пошла к реке смыть кровь с себя и своей одежды.

Едва она сняла одежду и положила кольцо на берег, чтобы не замочить его, лучи солнца коснулись её кожи. Она не успела ничего понять, как боль обожгла её, а её кожа начала дымиться. Изабель упала, хватая кольцо, надевая его обратно, и тут же боль исчезла. Солнце, которое раньше приносило ей столько радости, теперь стало её врагом.

Сначала она ненавидела кольцо. Оно казалось ей клеймом, символом того, что её братья лишили её нормальной жизни. Она несколько раз думала выбросить его или разбить лазурит. Но каждый раз понимала, что без кольца ей придётся отказаться от солнечного света навсегда.

С каждым годом кольцо стало для неё привычным. Изабель могла потерять всё, что у неё было, но только не это кольцо. Она ненавидела его, но оно было необходимо.

Теперь, оно стало для неё скорее привычкой, чем чем-то значимым. Она редко обращала на него внимание, пока оно не попадалось ей на глаза, как сейчас. Взгляд на кольцо неизбежно возвращал её к воспоминаниям о братьях, о тех днях, когда она ещё была человеком, когда они были семьёй.

Иногда ей казалось, что если уничтожит кольцо, то порвёт все связи с прошлым. Но отказ от дневного света было для неё слишком большой жертвой.

— Удачно вы меня связали, — пробормотала она, сжимая руку в кулак.

Это было их последним «подарком», последним жестом заботы, который она давно воспринимала как насмешку.

На рассвете Белль покинула деревню, не оставив следов. Когда братья Сальваторе приехали, они увидели ужас: мёртвые тела, пустые дома, запах разложения.

Деймон злился на её побег, а Стефан молчал, сдерживая эмоции. Между ними снова вспыхнула ссора.

— Ты должен был остановить её тогда! — кричал Деймон, сжимая кулаки.

— И что бы это изменило? Ты уже превратил её в вампира, — ответил Стефан, избегая взгляда брата.

— Я пытался её спасти! — Деймон повернулся к нему. — И продолжаю пытаться!

— Может, пора признать, что её уже не спасти? — сказал Стефан тихо, с болью в голосе.

После этого братья пошли разными путями. Деймон отправился искать сестру, а Стефан уехал к Лекси, пытаясь контролировать свою жажду.

А Белль, вдали от всех, продолжала свой путь в тёмном одиночестве, без цели и надежды.