часть 11.

эмма молчала, её дыхание становилось всё ровнее, но она не спала. просто лежала, вжавшись в тёплое тело дженны, чувствуя, как та иногда чуть сильнее сжимает руку на её талии.

и вдруг, будто собравшись с силами, эмма чуть отстранилась, подняла взгляд и, сильно покраснев, осторожно потянулась вперёд и поцеловала дженну в щеку. так мягко, быстро и неуверенно, будто сама не верила, что сделала это.

дженна сразу заулыбалась, губы её чуть приоткрылись, и в глазах появился тот самый огонёк — хищный, озорной, но в этот раз куда теплее, почти нежный. она фыркнула и, не удержавшись, снова потянулась к эмме, сжала её чуть сильнее и прижала к себе, почти шутливо, но очень осторожно, чтобы не задеть живот или ногу.

— эм, ты вообще знаешь, чем заканчиваются такие поцелуи? — дженна шепнула это почти в ухо, понизив голос до бархатного флирта, но в нём не было никакого давления. скорее, привычка, её способ дышать — дразня, разряжая воздух.

эмма вспыхнула, зажмурилась и, заикаясь, прошептала:

— я… я просто… хотела… спасибо сказать.

— мм, — протянула дженна с довольной улыбкой. — ну тогда почаще так «спасибо» говори. мне нравится.

эмма тихо хихикнула и, расслабившись, снова уткнулась в её грудь, пряча красное лицо. дженна гладила её по спине, по плечу, иногда перебирая волосы.

вдруг эмма тихо застонала, едва слышно.

— а.. джен… у меня… опять нога болит...

та сразу напряглась, мягко села, не отпуская эмму.

— сильно?

эмма покачала головой, но видно было, что больно. всё же перелом серьёзный, сдвиг был, да и погодка на улице уже начала портиться, холод, влажность — всё ощущалось.

— ох.. потерпи чуть, — прошептала дженна, — я сейчас принесу обезболивающее.

она осторожно встала с кровати, поправила на эмме плед и поцеловала её в висок. взгляд у неё стал серьёзнее. дженна не просто приглядывала — она оберегала. хотя, казалось бы, всего пару недель назад она сама была готова гнобить эту девчонку, а теперь... теперь всё по-другому.

дженна вернулась с кухни с бутылкой воды в одной руке и таблеткой в другой. она подошла к кровати и аккуратно, с той же осторожностью, с которой обращаются с хрупкими фарфоровыми вещами, присела рядом и протянула эмме обезболивающее.

— держи, зайка. оно подействует минут через пятнадцать, потерпи, ладно? — голос был тихий, но в нём не было ни капли насмешки, никакой привычной дерзости. только сочувствие и усталость от того, что рядом с ней лежит человек, который пережил слишком много.

эмма кивнула, взяла таблетку и запила её, дрожащей рукой держа бутылку. она слегка поморщилась, всё же боль в ноге была неприятной, тянущей, пульсирующей, словно изнутри кто-то сжимал мышцы и не отпускал.

— спасибо, — прошептала она.

— ты даже не представляешь, как я зла на него, — тихо ответила дженна, но не продолжила, лишь провела пальцами по её руке.

они посидели так ещё несколько минут, и вдруг эмма тихо сказала:

— дженна… я… мне надо в туалет.

та сразу дернулась, уже собираясь помочь:

— я с тобой, подожди.

но эмма резко покачала головой, даже слишком резко, аж поморщилась.

— нет… сама. пожалуйста. я хочу сама..

дженна замерла, глядя на неё. в глазах эммы была не упрямость, а какое-то странное, болезненное желание справиться хоть с чем-то без помощи. доказать себе, что она не беспомощная.

— ладно, только медленно. и если что — зови, — строго сказала дженна, вставая с кровати и отходя чуть в сторону.

эмма кивнула. осторожно спустила ноги с кровати, нащупала костыли, которые стояли у стены, и села. её лицо скривилось от боли — движение дёрнуло шрам на животе, и нога снова отозвалась острой болью. но она промолчала, только вдохнула шумно и выпрямилась.

взяла костыли, встала на здоровую ногу, опираясь на деревянные подмышечники, и, тяжело дыша, двинулась к двери. каждое движение давалось с трудом. дышала часто, поверхностно, губы сжаты, в глазах напряжение, но шла.

дженна молча смотрела, будто боялась вмешаться. так хотелось подбежать, обнять, помочь, не дать ей шагать самой, но она держалась. дала эмме этот шанс.

и когда дверь в ванную за ней закрылась, дженна только опустилась на край кровати и провела ладонью по лицу, тяжело выдохнув.

— упрямая же ты, майерс… — прошептала она, но с такой теплотой, будто сдерживала слёзы.

эмма вышла из ванной тихо, с трудом, как будто даже короткое расстояние высосало из неё все силы. на лице была едва заметная бледность, губы сжаты, и даже когда она медленно дошла до двери спальни, её глаза не встретились с глазами дженны. та подскочила сразу же — не из жалости, а потому что чувствовала в воздухе какое-то нездоровое напряжение.

— иди сюда, — мягко, почти шепотом сказала дженна и осторожно обняла её за плечи, помогая вернуться обратно. — на кухню пойдём, я тебе приготовлю что-нибудь, а то с болью в животе и на голодный желудок — вообще плохо.

эмма лишь слабо кивнула. вся её поза говорила о том, как сильно она устаёт — физически и эмоционально. она не говорила ни слова, пока дженна усаживала её на мягкий стул у кухни, подложив под спину подушку, чтобы удобнее было сидеть с больной ногой.

дженна быстро переоделась в удобные шорты и футболку, стянув волосы в небрежный хвост, включила плиту, достала сковороду. порезала хлеб, разбила яйца, добавила тертый сыр и какие-то приправы. всё делала молча, но поглядывала в сторону эммы, которая сидела, опустив взгляд в стол.

девушка выглядела потерянной. пальцы теребили край толстовки, глаза слезятся  как будто вот, вот заплачет,  губы затряслись.

— эм, ты в порядке? — тихо спросила дженна, стоя у плиты.

эмма вздрогнула чуть, как будто её вернули из собственных мыслей. она медленно подняла взгляд на девушку и покачала головой.

— не знаю… просто... я устала...

дженна сглотнула и ничего не сказала — она не лезла с лишними словами, просто закончила жарить омлет, аккуратно выложила его на две тарелки и принесла на стол.

— ешь, — сказала она уже мягче, поставив одну тарелку перед эммой. — я старалась.

эмма усмехнулась, но улыбка тут же срезалась. ей хотелось заплакать, прямо здесь, над этой тарелкой. но она не позволила себе. она опустила глаза и начала медленно есть, делая крошечные кусочки, как будто голод был, но горло отказывалось глотать.

дженна села рядом, притихла, поедала свой омлет, но весь фокус был на эмме. на том, как у неё подрагивали пальцы, как дрожали ресницы, как взгляд не отрывался от еды, хотя в глазах ничего не было.

когда эмма доела, она только поставила вилку и чуть дрогнувшим голосом прошептала:

— спасибо... было очень вкусно..

дженна кивнула, глядя на неё пристально.

— хочешь лечь?

эмма качнула головой.

— можно просто посидеть с тобой? немного?..

дженна даже не ответила. она встала, обошла стол и села рядом, положив руку на её плечо и осторожно прижав к себе.эмма не сопротивлялась.

эмма не просто обняла её — она вцепилась в дженну, как утопающий в спасательный круг. прижалась изо всех сил, зарылась лицом в её плечо, и сначала это был просто долгий, дрожащий выдох, словно её грудь долго сдерживала что-то тяжёлое. потом её начало трясти — мелко, по-настоящему, будто тело само не выдерживало больше.

— э-эм?.. — тихо выдохнула дженна, но не успела договорить.

из груди эммы вырвался сдавленный всхлип, почти как хрип. а потом всё прорвало — разом. у неё по щекам хлынули слёзы, горячие, беспорядочные, тяжелые, будто накапливались всю неделю. она замычала от боли внутри, зажмурилась, обнимая дженну, прижимаясь к ней с какой-то отчаянной силой.

— эй… — дженна была в шоке. она молча обняла её крепче, одной рукой поглаживая по спине, другой прижимая голову к себе. — милая… ты чего?.. — тихо прошептала она, потрясённо глядя в стену перед собой. она не ожидала. совсем.

эмма не могла ответить — её трясло, грудь сдавило, дыхание сбивалось на обрывки. это была настоящая истерика. не просто плач. не просто слёзы. губы её дрожали, зубы сжались, и даже слова, которые она пыталась сказать, терялись в этом безумном потоке рыданий.

она молча гладила эмму по спине, по затылку, иногда чуть крепче сжимая, будто передавая ей силу. хотя сама была в полной растерянности.

— всё… всё, котёнок… — прошептала она как-то тихо, почти ласково, совершенно не в своём обычном тоне. — не плачь, эм… я здесь. слышишь? всё уже позади…

эмма всхлипывала реже, дыхание ещё сбивалось, грудь подрагивала в такт с каждым рывком воздуха, но всё-таки чуть-чуть отпустило. она не отвечала — просто молча уткнулась в её шею.

— ты у меня… самая сильная, слышишь? — продолжила дженна, мягко прижимая ладонь к её голове, пальцами перебирав волосы. — мне жаль, что ты всё это пережила. но больше никто тебя не тронет, клянусь.

эмма сжалась ещё сильнее, будто хотела раствориться в её объятиях.

её дыхание постепенно выровнялось. истерика отступала, оставляя после себя усталость, красные глаза и полное опустошение. дженна чуть сдвинулась, уложив эмму поудобнее, подложила руку под её шею, накрыла их пледом и продолжала гладить её по плечу.

— вот так… всё хорошо… — шептала она. — не бойся больше. теперь я с тобой.

эмма не ответила. просто лежала, закрыв глаза, прижавшись к дженне щекой. она больше не плакала. только тихо дышала.

эмма постепенно успокоилась, всё ещё прижавшись к дженне, глубоко и сбивчиво дыша, вытирая остатки слёз тыльной стороной ладони. она приподнялась чуть-чуть, посмотрела на дженну снизу вверх — глаза покрасневшие, нос чуть блестит от слёз, волосы растрёпаны, а голос почти шёпотом:

— п-прости… — выдохнула она смущённо, кусая губу. — я не… не хотела разреветься так…

дженна на это только фыркнула, мягко и чуть насмешливо.

— дурочка ты, — сказала она тихо, но без злости, поглаживая эмму по плечу. — ты через такое прошла, конечно тебе тяжело… не извиняйся.

прежде чем эмма успела хоть что-то сказать, дженна вдруг резко схватила её за подбородок и притянула ближе, врезаясь в губы с такой жадностью, будто не целовала годами. поцелуй был совсем не аккуратным — требовательный, глубокий, влажный. язык дженны тут же прорвался внутрь, почти властно, не давая эмме даже шанса сообразить, что происходит.

эмма пискнула от неожиданности, всё тело напряглось. её щеки вспыхнули ярче костра, а руки дёрнулись, не зная, куда себя деть. она вся застыла, сердце бешено колотилось в груди. дыхание перехватило, и на секунду ей стало страшно — не потому что неприятно, а потому что такого с ней не было никогда.

дженна продолжала, уверенно, настойчиво, будто дразнила — прикусила нижнюю губу эммы, чуть натянула её на себя, а потом снова поцеловала, глубже. пальцы её скользнули по щеке эммы, зарылись в волосы, мягко, но властно удерживая.

эмма, сгоревшая до корней волос, наконец робко начала отвечать. поцелуй у неё выходил неуклюже, осторожно, почти трепетно, в отличие от напора дженны. дышать она не могла — между каждым касанием губ ловила воздух, дрожала всем телом и тихо стонала от смущения, сама не осознавая.

в какой-то момент дженна чуть отстранилась, буквально на миллиметр, губы всё ещё касались губ эммы, дыхание тяжёлое, горячее.

— ты такая вкусная, — выдохнула она, облизнув нижнюю губу эммы, глядя ей в глаза.0эмма не выдержала и зажмурилась, сгорела от стыда окончательно. спрятала лицо в ладонях и чуть задохнулась.

— я-я… — она не могла вымолвить ни слова, просто сидела, дрожа.

— ну всё, — дженна усмехнулась, снова прижимая её к себе. — не ной

эмма всхлипнула, но не от обиды — просто эмоции захлестнули, она молча прильнула к дженне, уткнувшись лбом в её шею, и почти шепнула:

— мгх.. з-зачем так резко целовать.. — на что дженна только ухмыльнулась.

дженна усмехнулась, глядя на смущённую, дрожащую эмму, и медленно, намеренно наклонилась ближе, кладя ладони по обе стороны её лица. её пальцы крепко, но аккуратно сжали щёчки, заставляя эмму поднять взгляд.

— неожиданно, да? — дженна ухмыльнулась, а в её глазах плескался озорной огонь. — ну а как ещё с такой смущённой зайкой, а?

эмма открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела. дженна, воспользовавшись моментом, вновь накрыла её губы — жадно, резко, ещё глубже, чем в прошлый раз. она прижалась всем телом, будто боялась упустить, будто хотела вдавить в себя, поглотить её целиком.

эмма пискнула, руки в панике вцепились в кофту дженны, и она вновь задрожала. губы дженны были горячими, настойчивыми, язык — слишком дерзким, слишком уверенным. её дыхание становилось всё тяжелее, и сама дженна сдавленно выдохнула от возбуждения, прерывая поцелуй всего на долю секунды, чтобы снова вернуться, облизать её губу, втянуть её между зубов, медленно, намеренно.

— д-дженна… — выдохнула эмма, глаза блестели, лицо пылало. — т-ты слишком… резко…

— мм, извини, — прошептала дженна, но совсем неубедительно, потому что снова прикусила её нижнюю губу, провела пальцем по её подбородку. — ты просто слишком вкусная. я не могу держать себя в руках, когда ты рядом.

эмма зажмурилась и спрятала лицо в её шею, горячая, как печка, хныкнула от стыда, а дженна, усмехаясь, обняла её, нежно поглаживая спину.

эмма вся покрасневшая, запыхавшаяся, спрятала лицо в шею дженны, словно надеясь там раствориться от стыда. её щёки горели, сердце колотилось. в груди — всё ещё дрожь от жадного, настойчивого поцелуя, и она почти шёпотом, но с явным упрёком и смущённой злостью, пробормотала:

— м-можешь быть, блин, чуть-чуть нежнее?! я вообще-то… после операции… и с переломом!

дженна замерла на секунду, потом недовольно закатила глаза, откинулась чуть назад и обиженно фыркнула:

— да нежная я была, не выдумывай. если бы я не была, ты бы уже тряслась от оргазма...

она скрестила руки на груди, при этом всё ещё держа эмму к себе прижатой, и сделала вид, что оскорблена до глубины души.

— да что с вами, девочками, не так?.. поцелуешь — «грубо», не поцелуешь — «игнорит»… — пробормотала дженна с ехидной ухмылкой, поглядывая на смущённую эмму из-под ресниц. — я вообще-то старалась. нежно. с душой.

эмма прикусила губу и снова спряталась, почти пискнув от этой фразы.

— ну… может, и чуть-чуть нежно… — пробормотала она, всё ещё зарываясь лицом в дженну, как котёнок.

дженна снисходительно усмехнулась и обняла её потуже, проведя рукой по спине, осторожно, она уважала и понимала, что девушка перенесла операцию, перелом.

— ну вот, другое дело, — прошептала она, уже мягче, по-настоящему. — не бойся. я всё помню. буду аккуратной.

эмма только крепче прижалась, не отвечая. но дженна и не ждала слов. ей хватало того, как она дышала у неё на груди.