часть 6.

дженна отложила телефон на тумбочку, устало выдохнула и повернулась к эмме. та всё ещё лежала на боку, глядя в одну точку, будто боялась, что если пошевелится — всё исчезнет.

дженна не спрашивала, просто подвинулась ближе и обняла её, одной рукой укрыла за плечо, притянула к себе. её ладонь оказалась прямо между лопатками эммы — там, где был бледный след от старого удара.

эмма вздрогнула, потом тихо вздохнула, и медленно прижалась ближе. она почти уткнулась носом в шею дженны, чуть дрожала от стеснения, но не отстранилась. наоборот, спряталась в объятиях, как под пледом.

в этот момент на кровать прыгнула хлоя — мягкая, пушистая, светло-бежевая, с белым животиком и зелёными глазами. она легко прошлась по краю кровати, глядя на девушек, будто оценивая, не мешают ли.

дженна чуть приподняла брови:— о, принцесса решила нас навестить?

кошка фыркнула, запрыгнула ближе и свернулась клубком в ногах у дженны, прямо у её ступней, зарывшись в одеяло.

эмма чуть улыбнулась, всё ещё прячась у дженны в груди.— ей редко кто нравится.

дженна хмыкнула, не отпуская эмму:— ну, я ж охуенная. даже кошки шарят.

эмма тихо хихикнула.она не знала, как так получилось, что буквально за сутки та, кто всегда оскорбляла её, теперь лежала рядом, обнимала, грела, и не позволяла никому больше ударить.

---

на следующий день:

эмма пришла в универ чуть раньше, чем обычно — шла медленно, капюшон был накинут, в руках пачка сигарет, взгляд опущен. она дошла до того самого уголка во дворе, где обычно курила, — между корпусом и оградой, там, где меньше всего людей.

достала сигарету, зажигалка дрожала в пальцах. всё тело ещё болело, особенно синяки на рёбрах и плечах — футболка тёрла кожу, и каждый шаг отдавался где-то внутри. но ей было спокойнее одной.

она сделала пару затяжек, медленно выдохнула.

и вдруг — знакомый голос за спиной.глухой, тихий, но тут же перекрывший все звуки вокруг.

— эмма?..

девушка вздрогнула, обернулась резко.там стоял дэймон.как обычно — в чёрной толстовке, с немного сонным, наглым выражением лица. в руках кофе. он выглядел… почти как всегда. только глаза были хитро прищурены, как у хищника, который знает, что жертва не убежит.

эмма шагнула назад.— ч-что ты…

— подожди. я просто поговорить, — он шагнул ближе. — я тогда… я перебрал. с пацанами. ты же знаешь, я не хотел, эм. я просто…

он резко подошёл ближе и обнял её, грубо, сильно, прижав к себе так, что у эммы едва не вырвался стон — прямо по ушибленным рёбрам.

— ты же знаешь, как я тебя люблю, — пробормотал он прямо ей в ухо. — ты же моя, эмма. ты чё сразу к этой шалаве побежала? она тебя нахуй кинет, а я… я всегда с тобой. просто сорвался.

эмма вся оцепенела. руки её дрожали, сердце колотилось, она не могла ни сказать, ни оттолкнуть — будто снова вернулась в ту ночь, когда лежала на земле, и изо рта шла кровь.

дэймон провёл ладонью по её спине, сжал бедро — она вздрогнула так, что чуть не уронила сигарету.

— эмм… ты ж моя хорошая, ну не дуйся. я исправлюсь. правда. я всё понял. больше никогда.

эмма стояла, прижатая к нему, и дрожала. сердце стучало где-то в горле, в висках шумело, дыхание сбилось. она чувствовала запах его одеколона, знакомый, до боли знакомый — такой, какой ощущала каждый раз перед тем, как… всё начиналось.

он гладил её по спине, будто ласково, но небрежно, грубо. он шептал какие-то извинения, жалкие, сбивчивые, и каждое его "я исправлюсь" звучало пусто, фальшиво, но — её голова уже не могла отделить реальность от привычки.

"он любит меня... он просто был пьян... он же сказал, что больше не будет..." — тупо, по-детски, но именно такие мысли крутились в её голове.

он наклонился ближе, прижал губы к её щеке, чуть сильнее сжал — прямо по фингалу, от которого осталась болезненная тень. эмма вздрогнула, но не отстранилась.

— эмма… — его голос стал мягким, почти жалобным. — ну, прости меня, а? я ж без тебя как без рук. ты же знаешь.

она всё ещё дрожала. сердце рвалось наружу, мозг кричал "беги", но губы еле слышно дрогнули:— я… просто… не делай больше так. пожалуйста.

дэймон улыбнулся. его рука скользнула по её талии, чуть сжала бедро.— конечно. всё, как скажешь. ты ж моя девочка.

она не обняла его в ответ. просто стояла и позволяла ему держать себя, будто куклу.

эмма слабо вывернулась из его рук, сердце всё ещё колотилось, будто от удара. она пролепетала:— м-мне… на пары надо…

дэймон посмотрел на неё холодно, без улыбки, уже без той вины в голосе.— ага. иди. но смотри у меня, эм. я серьёзно.он нагнулся к её уху, его голос стал ледяным:— ещё раз увижу тебя с этой мажоркой — сама знаешь, чем всё закончится. ты думаешь, она тебя защитит? она про тебя забудет, а я — нет. ясно?

эмма кивнула быстро, не глядя. в голове всё звенело, дыхание выровняться не могло.дэймон ещё раз погладил её по спине, как будто она — собака, которую только что отругали, и отпустили.она молча выкинула сигарету, вытерла лицо рукавом и направилась в корпус.

пары уже начинались, и она еле-еле зашла в аудиторию, стараясь не смотреть никому в глаза. шагала будто по льду, ноги подкашивались, будто не её.

она села на своё обычное место — последняя парта у окна. спряталась.

дженна сидела впереди, в окружении своих. она смеялась, переписывалась с кем-то в телефоне, что-то обсуждала со своей подругой — как всегда, яркая, уверенная, словно свет прожектора.

они пересеклись взглядами.— привет, эм, — коротко бросила дженна с полуулыбкой.эмма только кивнула, сжав губы.— п-привет… — тихо, почти беззвучно.

но внутри у неё всё скручивалось. она чувствовала, как с каждой минутой между ними снова появляется расстояние. словно вся та близость, что была в комнате, в постели, в кухне, исчезла.

она боялась рассказать.боялась, что если дженна узнает, что она простила его — оттолкнёт, рассмеётся, или ещё хуже — снова исчезнет.

поэтому эмма сидела, молчала и делала вид, будто всё нормально. будто в груди не болит. будто её не рвёт изнутри.и самое страшное — она сама начала отдаляться от той, кто впервые ей помогла.

пара началась, как всегда — скучным голосом преподавателя, который даже не пытался удержать внимание аудитории. большинство студентов уже листали ленты в телефонах, а кто-то делал вид, что слушает.

эмма сидела молча, сгорбившись над тетрадью. она машинально водила ручкой по строчке, хотя мысли были где угодно, только не на предмете. в груди всё ещё сидел страх, свежий, липкий, холодный. её взгляд пару раз скользнул по дженне — и каждый раз она сразу отворачивалась, будто боялась быть пойманной.

а дженна, как всегда, творила дичь.

она сидела на первой парте вместе с подругой — той самой блондинкой с тату на шее и пирсингом в носу. обе ржали так, что на них оборачивались даже те, кто обычно игнорировал шум.

дженна вытянула ноги на соседний стул, раскинулась как королева. она шептала подруге какие-то гадости про препода, и та еле сдерживала смех. в какой-то момент дженна достала маркер и нарисовала рожу на столе, потом зачем-то швырнула ластик в стену.

преподаватель только бросил взгляд и промолчал. он промолчал, как всегда. потому что это — дженна ортега... она из очень богатой семьи, ей можно всё.

никто не осмелился её одёрнуть.

даже когда она подняла руку и задала откровенно издевательский вопрос, все притихли. и он тоже — просто сделал вид, что не расслышал.

эмма сидела сзади и наблюдала за всем этим, будто со стороны. часть её завидовала этой свободе — возможности быть собой, делать что хочешь, не бояться. а другая часть — чувствовала, как от дженны уходит тепло. то самое тепло, которое было пару дней назад.

эмма знала: она сама его гасит.потому что боится снова загнать себя в ад.

---

пара закончилась, и как только прозвенел звонок, эмма молча вскочила с места. она даже не обернулась — быстро собрала вещи, ссутулившись, капюшон снова накинут, и буквально выскользнула из аудитории, будто боялась, что кто-то остановит.

дженна заметила это. сначала краем глаза, потом уже прямо уставилась ей вслед.

— эм? — почти машинально кинула она, но эмма даже не повернулась.

дженна приподняла бровь.эмма шла быстро, целенаправленно. будто убегала. от кого? от неё?

на перемене дженна вышла в коридор, потом во двор — и там, у стены, увидела эмму. та стояла с телефоном в руках, делая вид, что что-то читает. курить не стала — просто стояла.

дженна подошла.— майерс. — она улыбнулась, как обычно, немного дерзко, прищурившись.

эмма подняла глаза. её взгляд был холодный. не растерянный, не робкий, а какой то злой.

— привет, — коротко бросила она, и уже отворачивалась.

— э… ты чё, я чё-то сделала? — дженна запнулась, не привыкшая к такому. обычно эмма всегда смущалась, улыбалась, чуть не заикалась.

а тут — тишина.

эмма сжала губы, даже не ответила. просто развернулась и ушла, быстрым шагом.

дженна осталась стоять — в полном непонимании.

"что за хрень?.."

весь оставшийся день эмма ходила по универу как чужая. ни с кем не разговаривала, не отвечала на вопросы, даже на преподавателей смотрела отрешённо. её лицо, хоть и уже не было таким ужасным, всё равно носило следы недавних побоев: синяк на скуле, еле заметный под тоналкой, трещинка у губы, взгляд — как у загнанного зверя.

но сейчас в ней было нечто новое — злоба. холодная, сдержанная, как будто она нарочно держит внутри вулкан, чтобы никого не обидеть,а дженна была просто в ахуе.

ещё вчера эмма смотрела на неё так, будто держалась за неё как за спасательный круг. прижималась, дрожала, позволяла обнимать, благодарила. а сейчас — будто чужая. незнакомая. равнодушная.

на паре дженна повернулась, бросила пару слов, усмехнулась — эмма не ответила, даже не взглянула. только зарылась в тетрадь.

— майерс, ты охуела?.. — пробурчала дженна, но уже не всерьёз. внутри что-то сжималось.

всё это раздражало, злило. и, самое главное, кололо.

а после последней пары эмма просто исчезла. дженна выскочила из аудитории, огляделась — и нигде её не было. ни на скамейке у выхода, ни на курилке, ни у ворот.

словно растворилась.

и у дженны внутри закипало. не столько от злости, сколько от непонимания и чувства предательства.она вытянула её из болота, а теперь эмма делает вид, что её не существует.

эмма шла быстрым шагом, сжав руки в карманы, капюшон натянут почти до глаз. воздух был колючим, осенний, пах мокрым асфальтом и сухими листьями. уже темнело, фонари жгли рыжими бликами лужи, а внутри неё всё дрожало — от страха, холода, тревоги.

она свернула в тот самый переулок, где дэймон её ждал. он стоял, облокотившись о стену, сигарета в зубах, капюшон надвинут на глаза, взгляд тёмный, тяжёлый.

как только он увидел эмму, сразу бросил сигарету на землю, шагнул к ней и резко обнял.

— детка... моя хорошая… — его голос был липким, тянущимся, будто что-то в нём гнило. он погладил её по спине, а потом крепче прижал, почти сдавив. — я скучал. ты у меня только моя, ты же знаешь.

эмма стояла в его объятиях, будто под дулом. она боялась каждого его касания, но не отстранялась. сердце колотилось в горле, но губы дрожали по-другому — она любила. глупо, болезненно, слепо.

она прошептала:— я… тоже скучала.

и это была правда. потому что страх — не отменял чувства. потому что он был для неё как яд, к которому привыкаешь.

дэймон отстранился, посмотрел ей в глаза, провёл пальцем по щеке.— ты у меня вся дрожишь… — он усмехнулся. — чё, замёрзла или всё ещё боишься меня, а?

эмма попыталась улыбнуться, но получилось плохо.— я… просто холодно.

он взял её за руку, сжал сильно, как кандалы.— пошли ко мне. сегодня ты будешь только моей. и без всяких там сучек, поняла? если я ещё раз эту мажорку увижу рядом — сам же тебе руки выверну.

эмма кивнула, едва дыша.и пошла рядом.