часть 3.

пара закончилась. звонок прозвенел глухо, как будто издалека. эмма встала первой, даже не дождавшись, пока преподаватель закончит фразу. рюкзак на одно плечо, капюшон ещё глубже на голову. она вышла быстро, не оглядываясь, с поникшей спиной. почти бежала.

она не хотела, чтобы кто-то видел её. особенно сейчас, после доски. особенно этот чертов синяк под глазом, от которого щипало всё лицо, и губу, которая снова начала чуть кровить после напряжения. дыхание было тяжёлым. в груди щемило.

она вышла во двор — там было пусто, только ветер шуршал по асфальту и сигаретные бычки валялись под ногами. встала у стены, за углом, где не ходят студенты. достала сигарету, руки дрожали. зажигалку включила со второй попытки.затянулась. глотнула дым. сердце било в горле. ей нужно было просто — побыть одной. не слышать, не видеть. просто постоять. спрятаться.

и тут — шаги. быстрые, лёгкие. знакомые.

она не обернулась. думала — кто угодно. надеялась — не дженна.

но голос прозвучал слишком близко.

— эй, майерс.

она вздрогнула. буквально всем телом.плечи дёрнулись. сигарета чуть не выпала из пальцев. она резко обернулась — и встретилась взглядом с дженной.та стояла перед ней, руки в карманах, чуть прищурилась, выражение лица — не злое. скорее… неопределённое. странное. как будто сама не знала, зачем подошла.

эмма ничего не сказала. глаза расширились, дыхание участилось. она выглядела, как пойманный зверёк. мокрый, избитый, без выхода. с капюшоном, с фингалом, с разбитым лицом.и дженна это видела. теперь — вблизи. полностью. без "может, показалось". она ахуела.

дженна встала напротив. оглядела эмму с головы до ног — не как раньше, не с издёвкой. сейчас — по-настоящему вгляделась. взгляд зацепился за глаз — опухший, тёмный, как гнилая слива, синяк расползался от виска до скулы, глаз почти не открывался. губа лопнутая, вся в корке. подбородок под пластырем. нос разбит, будто немного съехал вбок. пальцы дрожат. худи висит мешком на истощённой фигуре. под капюшоном — пустое, мёртвое лицо.

она выдала сразу. не думая, грубо, в своём тоне:

— ебать, что с твоим ебалом?

эмма дёрнулась, как будто удар получила снова. замерла на секунду. и потом — просто сломалась.

сигарета выпала из пальцев, упала к ногам, почти не докуренная. она резко отвела взгляд, закрыла лицо руками, плечи задрожали.

и заплакала.

не просто слёзы по щеке — она заревела. в голос. глухо, хрипло, беспомощно.как будто всё, что держала в себе — прорвало. как будто этот один вопрос сломал хрупкий замок, за которым она держалась столько времени.

она не могла говорить. не могла смотреть. просто рыдала, уткнувшись в ладони. стояла боком к дженне, как будто пыталась исчезнуть, раствориться, стать ничем. чтобы она не видела. никто не видел.

плечи дёргались. дыхание сбивалось. она всхлипывала, будто захлёбывалась внутри, нос забит, губа снова лопнула, кровь медленно стекала вниз по подбородку.

она стояла, смотрела, и не понимала, что сейчас чувствует. перед ней рыдала та самая майерс, над которой она шутила весь семестр, на которую шипела "шлюха", которую подкалывала на каждом углу. а сейчас она стояла перед ней — тихая, с трясущимися плечами, вся в крови и синяках, и просто ревела, как будто ей конец.

дженна медленно сделала шаг вперёд, неуверенно, будто не верила, что вообще это делает. протянула руку и положила на плечо эммы.та вздрогнула, сжалась, будто её снова ударили. дёрнулась, но не отодвинулась — будто не могла.— майерс?.. что с тобой, нахуй?.. — голос у дженны был уже не такой, как всегда. не дерзкий, не напыщенный. спокойный. растерянный.

эмма медленно подняла на неё взгляд — глаза опухшие, мокрые, ресницы слиплись от слёз, нос покраснел.— н-ничего... — проревела она еле слышно, захлёбываясь. — всё хорошо...

дженна молча достала из кармана салфетку и аккуратно вытерла кровь с её губы. пальцы коснулись кожи — тёплые, но неловкие.эмма зажмурилась от прикосновения, но не отстранилась. просто стояла, дрожа, рыдая.

и в какой-то момент — сама шагнула вперёд. тихо, будто на автомате. уткнулась лбом в плечо дженны. прижалась. плечи задрожали сильнее. и она разрыдалась в два раза громче.в голос. как ребёнок.обняла её — не крепко, а будто повисла на ней.

дженна стояла в шоке, руки приподняты, не знала, что делать. но потом — обняла в ответ.аккуратно. чуждо. но обняла.

— эй… тихо. всё, — пробормотала она, — ты чё… я же просто спросила…

эмма продолжала рыдать в плечо.— м-мне страшно… мне очень страшно… — проговорила она сквозь всхлипы.

— кто, блядь?.. — чуть жёстче сказала дженна. — кто тебя так, а?

но эмма ничего не ответила. замотала головой.— н-не надо… п-просто… не спрашивай…

дженна сжала губы, но ничего больше не сказала. стояла, прижимая к себе худую, дрожащую эмму, которая мокрая, вся в крови, в синяках, и плачет ей прямо в плечо.

они так и стояли — посреди двора, за углом, где никто не ходил. дженна держала её в руках, и хоть всё внутри было непонятное, но отпустить эмму сейчас казалось ещё более нелогичным, чем всё, что происходило.

дженна медленно сняла с себя куртку — тёплую, чёрную, массивную, дорогую — и аккуратно набросила эмме на плечи.та всё ещё дрожала, но уже не плакала. только всхлипы тихие иногда срывались с губ. дыхание неровное. нос забит. губа всё ещё сочилась кровью, но уже не так сильно.глаза были красные, опухшие, но в них появилась тишина. как будто выдохнула.

— пойдём, присядем, — тихо сказала дженна.без приказа, без нажима. просто — как факт.

эмма не спорила. молча кивнула и пошла за ней.рядом была старая лавочка, между кустами. почти никто туда не садился. они сели. эмма прижалась к ней, как будто искала хоть какую-то стабильность.дженна обняла одной рукой, придерживая за плечи. куртка спадала, но она поправляла её, чтобы та не мёрзла.

эмма просто сидела. не говорила. не смотрела. только прижималась.голова у неё чуть опиралась в шею дженны, дыхание тёплое, сбитое.руки сжаты на коленях. пальцы царапали ткань джинс — от напряжения.она вся была в страхе. этот страх будто не уходил даже когда её держали.

эмма сидела тише воды, прижавшись к дженне, будто боялась, что всё это просто сон, что вот-вот закончится, и всё вернётся обратно — к боли, к одиночеству, к нему. в голове было пусто, только пульс в висках, дыхание дженны рядом и вес её куртки на плечах.

ей не верилось, что она сейчас сидит обнятая с ней — с дженной ортегой, той самой, что всё время её унижала, смеялась, называла шлюхой при всех. сейчас она пахла чем-то дорогим, горьким и тёплым, держала крепко, не отпуская, и не говорила ни слова, как будто просто… была рядом.

дженна смотрела вперёд, потом медленно повернула голову, посмотрела на эмму — на её лицо, ещё красное от слёз, губу, что начала опять кровить от прокушенного нерва, на опухший глаз, на этот огромный, грязный фингал, изуродовавший всё хрупкое лицо.

— майерс, — тихо сказала она, — кто тебя так? серьёзно. скажи.

эмма замерла. она всё ещё боялась, всё внутри сразу сжалось, будто сердце снова провалилось вниз. руки инстинктивно сжались, будто защищая себя. глаза наполнились паникой, дыхание стало чаще.

— я… я не могу… — прошептала она, не глядя на неё.

дженна не отводила взгляда, но голос оставался спокойным:— ты можешь. скажи. я тебя не трону. и никому не скажу.

эмма долго молчала. губы дрожали. она сглотнула, вытерла пальцами остатки слёз с подбородка, прикусила щёку. потом села чуть ровнее, будто решилась.

— дэймон, — прошептала она почти беззвучно. — мой… парень. он… он это сделал.

дженна замерла.эмма боялась посмотреть ей в лицо.

— я… он просто… когда он пьёт, он… я… — она начала задыхаться, но продолжила, — я боюсь его. я правда пыталась уйти. но… он сказал, что убьёт, если уйду. и… я всё равно его люблю… наверное… не знаю…

дженна не сказала ни слова. только рука сжалась крепче на её плече.

— он бил меня вчера. сильно. я даже домой шла почти ползком. а сегодня… просто не хотела, чтобы кто-то видел. но ты…

эмма замолчала. ей стало страшно, что она всё рассказала. что сейчас будет смех, или крик, или осуждение. она была готова снова закрыться.

но дженна всё ещё молчала. и не отпускала.

только потом сказала:— где он сейчас?

и взгляд у неё был такой, что эмма впервые посмотрела прямо на неё. и ничего не сказала. просто посмотрела.

эмма сразу напряглась, как будто внутри неё что-то щёлкнуло. её тело сжалось, плечи поднялись, дыхание сбилось. она резко замотала головой и чуть отодвинулась, хоть и осталась под курткой, под её рукой.

— нет! нет… — голос сразу стал выше, испуганный, дрожащий. — дженна, ты… ты ничего не сделаешь, пожалуйста…

она посмотрела на неё широко раскрытыми глазами, полными паники.— он… он сказал, что… если я хоть слово кому скажу… он меня зарежет. прям так и сказал. зарежет, понимаешь?! — голос сорвался, она уже почти кричала, но шёпотом, сквозь слёзы, сквозь трясущееся дыхание.

у неё опять задрожали руки. она обхватила себя, как будто хотела спрятаться внутрь.— он мне уже показывал нож. сказал, что может сделать так, чтоб никто не нашёл. он серьёзно… он псих… дженна, если ты полезешь… если он узнает, что я тебе рассказала… мне всё. мне пиздец…

она говорила быстро, сбивчиво, отрывками, как будто если остановится — то уже не сможет снова. слёзы снова появились, не громкие, просто катились по лицу.

— он же… он всегда улыбается перед людьми. его все любят. никто не поверит. а если ты что-то сделаешь — он с меня начнёт.

она смотрела на дженну как на последнюю возможность. умоляюще.— пожалуйста… не надо. просто забудь. ты можешь, ты же всегда делаешь, что хочешь… а я… я просто хочу, чтобы он сегодня не убил меня.

она опустила голову, спряталась в куртку. всё тело дрожало.

дженна сжала кулаки. челюсть напряглась. но она молчала.

всё, что в ней бурлило — она не показала. просто прижала эмму к себе сильнее.

и в какой-то момент тихо сказала:— он тебя больше не тронет.

эмма замерла. не поверила. не поняла. не осознала.но ничего не ответила. только прижалась снова. ещё сильнее. как будто искала в этих словах хоть каплю правды. хоть маленькую надежду.

эмма подняла глаза на дженну — заплаканные, испуганные, всё ещё не верящие.— ч-что ты сделаешь?.. — голос дрожал, был тихим, как будто она уже пожалела, что спросила. — чтобы он больше… не тронул меня?

дженна медленно повернулась к ней, посмотрела прямо в глаза. в этом взгляде не было ни жалости, ни нежности. только спокойная, холодная решимость.— всё, что надо, — просто ответила она. — пошли. разбираться.

эмма не сразу поняла.— к-куда?..

— к нему. ты же знаешь, где он сейчас? — голос твёрдый. не крик, не агрессия — уверенность. такая, что спорить даже не возникало желания.эмма замерла.— дженна… н-не надо, пожалуйста… он ведь…— ты со мной. он меня пальцем не тронет, ты же это знаешь, — она посмотрела на неё серьёзно, — а если тронет, он потом зубы по полу собирать будет.

дженна встала с лавки и протянула ей руку.эмма посмотрела на неё снизу вверх, сжав плечи, боялась, но всё-таки взялась за её ладонь. её пальцы были холодные, как лёд, и всё ещё дрожали.они пошли. дженна шла спокойно, уверенно, её походка как всегда — королева, как на сцене. спина прямая, подбородок чуть вверх, ни малейшего сомнения в шагах.

эмма шла за ней — ближе, ближе, пока не прижалась спиной к дженниной спине, будто пряталась за её фигурой.— он в двести пятом, — прошептала она еле слышно, — по четвергам у него там английская литература…

дженна кивнула. поднялась по лестнице. люди расступались. её знали все. с ней никто не спорил.у двери она остановилась, повернулась к эмме:— стой рядом. если что — ни слова. просто будь рядом.

дверь открылась. внутри, в самом конце, за последней партой сидел дэймон.он как раз смеялся с кем-то, откинувшись на спинку. его взгляд скользнул по вошедшей, и как только он понял, кто это, на его лице появилось удивление. и осторожность.

— ортега?.. — он приподнял бровь, но уже не так нагло. — что ты тут делаешь?он сразу насторожился.

дженна шагнула внутрь, не отвечая. эмма зашла следом, прижавшись к её спине.на лице дэймона появилась лёгкая ухмылка.— эмм, ты чё… с ней теперь ходишь?.. или ты чё, теперь жаловаться пошла? — он встал с места. — ты чё, тварь…

— ещё слово, ублюдок — и ты нахуй вылетишь из этого универа. — спокойно, почти тихо сказала дженна. её голос прозвучал так, что в классе стало тихо. даже преподаватель, что ещё копался в бумагах, поднял голову.

дэймон замер. улыбка исчезла. он почувствовал: ему пиздец.

и он понял: перед ним не просто девчонка. а дженна ортега. та самая, у которой семья может раздавить его как муравья.и он уже не знал, куда смотреть.

эмма молчала. держалась за край куртки дженны, дышала быстро, глаза бегали. она будто пряталась за стеной.

дженна сделала шаг вперёд, глядя прямо на дэймона. голос её был холодным, как лёд:— пошли выйдем. поговорим.

он ещё пару секунд колебался, как будто хотел сделать вид, что ничего не происходит, что он не испугался.но встал. неуверенно.понял — с ней не поспоришь.

они вышли из кабинета. дверь захлопнулась. в коридоре было пусто, только лампы гудели над головой.эмма выскользнула следом и встала за спиной дженны, буквально прячась, словно в ней — вся защита, вся броня.она нервно сжимала край её топа, пальцы были белыми от напряжения.

дэймон встал напротив, сложил руки на груди, пытался держать лицо.— чё ты устроила, а? решила из-за этой жалкой ссыкухи мне жизнь портить? она сама лезет! сама… — он начал набирать наглость, но не успел.

пощёчина прилетела резко. быстро. и громко.

дженна ударила его так, что он качнулся назад. не кулаком — по щеке, с хрустом, с точностью.он охренел. замер. глаза округлились, он даже не успел среагировать.

— ещё одно слово — пизда тебе назуй, понял?!дженна стояла спокойно, будто это был просто разговор. но в голосе было что-то, что останавливает кровь.— ты хоть понимаешь, на кого руку поднял, придурок?! хуйня ебливая блядь.она наклонилась чуть ближе, говорила тихо:— я сделаю так, что тебя выгонят не только с универа — тебя из страны, блядь, депортируют, понял?она не кричала. она просто знала, что её слова — это приговор.

дэймон молчал. пытался открыть рот, но не мог. в глазах мелькнул страх.он потёр щёку, ища, за что зацепиться, но ничего не нашёл. вся его привычная уверенность ушла.

эмма стояла за спиной дженны, прижавшись, всё ещё дрожала, но в глазах уже не было того дикого страха. там было что-то другое — облегчение. капля надежды.её пальцы всё ещё крепко держали ткань топа, будто если отпустит — всё исчезнет.

дженна сделала шаг ближе к нему, последняя фраза — почти в ухо:— ты ещё хоть раз к ней подойдёшь — и я тебя похороню. понятно?

дэймон отвёл взгляд. кивнул.он не был глупым — он знал, что всё. проиграл.

дженна выпрямилась. посмотрела на эмму через плечо:— пошли отсюда.

та кивнула. и пошла за ней. всё ещё сжимая её одежду, пока не отпустило совсем.