Глава 6. Сломай меня красиво.

"Он не касался меня как мужчины.Он касался меня как скульптор — мягко, точно, но с намерениемвырезать из меня что-то своё."

23:10.Квартира Сэиджи — в старом доме.Третий этаж. Без лифта.Окна заклеены тканью.А воздух — пахнет воском, табаком и… чем-то влажным.

Акира вошёл.Без слов.Без обуви.Он не спрашивал, почему здесь так тихо. Почему свет — только свечи.Он уже привык не спрашивать.

Сэиджи стоял у стены.Курил.Смотрел на него с тем выражением, которое делает кожу тесной.

— Раздевайся, — сказал он.Не громко.Просто — как будто это норма.

Акира подчинился.Снял куртку. Рубашку.Остался в чём был.Ничего не было под рубашкой. И Сэиджи знал.

Он подошёл.Провёл пальцами по ключице.Задержался на груди.Потом — ниже.Не резко. Напротив — как будто изучал.

— Ты прекрасен, когда не знаешь, что чувствуешь, — произнёс он.— Я сделаю из тебя скульптуру. Не куклу. Не игрушку.— …— Ты станешь произведением. Живым и дрожащим.

Он подвёл Акиру к центру комнаты.Посадил на колени.На ковёр.

Сел за ним.Обнял.Не возбуждённо — нежно до жути.Как будто это не прелюдия, а ритуал.

— Закрой глаза.

Акира закрыл.И чувствовал:

Пальцы Сэиджи на шееЛёгкий укус на мочку ухаЛадонь на животеВторую — на горлеДыхание — медленное, обволакивающее

— Представь, что ты — не ты.— …— Что ты — просто глина. И я формирую тебя заново.

Он начал ласкать его.Медленно.Методично.Каждое движение — грани между болью и нежностью.

Пальцы на сосках. На шее. Во рту.Он вёл его, словно вёл музыку.А потом — вошёл в него пальцами. Один. Второй.Смазка? Нет. Только слюна.— Ты скрипишь, — шепчет он. — Значит, сжимаешься. Значит, ещё можно формировать.

Акира дышал тяжело.Тело дрожало.Но не сопротивлялось.

"Пожалуйста…"

Он не знал, что просил.Продолжения? Остановки?Но Сэиджи услышал то, что хотел.

Он взял его на руки.Положил на стол.Жесткий, деревянный.Холодный.

Вошёл в него резко, без предупреждения.И сразу — замер.

—  Не двигайся, — приказал он. — Сейчас ты — только материал. Не дыши, если можешь.

И стоял так, в нём, не шевелясь.Минуту. Две. Больше.Акира чувствовал, как дрожит каждая мышца.

Потом — движение.Медленно. Жестко. Ровно.И голос:

— Если закричишь — я раскрою тебя сильнее.Если молчишь — я позволю тебе дойти до предела.Выбирай.

Акира кричал.От боли? От наслаждения?Неважно.

Сэиджи держал его за горло, не сжимая — просто чтобы чувствовать, как он живой.И когда он вырвался в финале, изнутри — жар, дрожь, слабость,Сэиджи шепнул:

— Ты уже не глина.Ты — трещина.Скоро я разобью тебя до конца.А потом соберу. И никто не узнает, каким ты был.

01:34.Акира лежал на полу.Обнажённый.Покрытый потом, следами.Слёзы — на губах, он не знал, плакал ли.

Сэиджи где-то в комнате.Курит.Смотрит.

Юуто появился в отражении окна.Сел рядом.Тихо сказал:

— Тебе ведь нравится, да?Не врись, Акира.Твоя боль — это его искусство.А ты — его картина.