Глава 4

Проснулся я около шести вечера. Судя по звонким голосам, наполнившим коридор, девочки заканчивали приготовления перед рабочей ночью. Следуя совету Костанцо, я собирался показаться блудницам на глаза и познакомиться. А смысл тянуть и прятаться в комнате? Раз уж я какое-то время поживу в «Женском доме», лучше сразу дать на себя посмотреть, а заодно составить мнение о месте, куда меня занесла судьба.

Спать я лег специально: по предыдущей ночи понял, что какой бы хорошей ни была звукоизоляция, она все равно не спасает от шума и музыки. Так что, скорее всего, в ближайшую пару дней мне предстояло перейти на новый режим сна и бодрствования, подстроившись под ритм жизни борделя.

Поэтому, быстро освежившись и натянув чистую кофту, я с любопытством выглянул из комнаты. Все двери на этаже оказались распахнуты, кроме пятнадцатой и шестнадцатой (у этой комнаты, видимо, тоже не было хозяйки). Дафна еще восстанавливалась, я был рад, что мадам вняла совету и не торопила девушку с возвращением к работе. Блудницы громко переговаривались, обсуждая какую-то известную актрису имперского театра — та на днях должна была выйти в седьмой раз замуж. Одновременно кто-то пересказывал сплетни, которые Лизи узнала от молочника, жаловались на резко выросшие цены косметики и духов и просили одолжить чулки взамен порванных.

Не знаю, как девочки понимали хоть что-то в получившейся какофонии. Если бы мне пришлось участвовать в разговоре, я бы уже через пять минут окосел и забыл собственное имя. Но что мне понравилось — никто не ругался, не говорил пошлостей, хотя я с опаской ожидал обсуждений рабочего процесса.

Приняв вид независимый, почти равнодушный, будто регулярно снимаю комнаты в борделях, я прошел до середины коридора.

— Добрый вечер! — поздоровался я сразу со всеми. Услышав мой голос, девочки с любопытством выглянули из своих комнат. — Фаби, спасибо, вчера ты очень помогла.

Оказалось, блудница занимает четырнадцатый номер.

Девушка улыбнулась мне.

— Вы можете обращаться по любому поводу, господин Квэлле!

Прямо-таки совсем-совсем по любому? А имя мое, видимо, уже Костанцо разболтала. Что ж, так действительно проще. Иначе у меня язык узлом завяжется, если придется каждой из девочек представляться отдельно.

Интересно, а сколько их здесь? Кроме отдыхающей Дафны и уже знакомой Фаби, на третьем этаже жили еще две девушки.

— Можно просто Кериэль, — разрешил я. — Мы с Костанцо договорились, что пока живу здесь — полечу вас. Завтра начнем. Если кому-то нужно срочно, пропустите их вперед.

Фаби отнеслась к моим словам серьезно.

— Да, мадам уже сказала. Мы обсудим, у кого какие вопросы, и составим список. Спасибо!

Спускаясь по лестнице, я с любопытством посмотрел на коридор второго этажа — здесь наконец-то горел свет, и было видно аж десять дверей, а не шесть, как на третьем. Я даже остановился, решив, что у меня начались проблемы со счетом, но после сообразил: две «лишние» комнаты — общие ванные. А сами «номера» здесь меньше и, очевидно, скромнее. То есть я снял комнату для хм... элитных «жриц». Или как это правильно называется?

На первом этаже жизнь кипела вовсю. Остальные девочки накрывали столы, поправляли стулья. Высокая блондинка за барной стойкой протирала стаканы. В свободном углу заканчивали приготовления музыканты: флейта, гитара, скрипка и установка из трех небольших барабанов — негусто. А ночью казалось, что здесь собрался целый оркестр.

Мне почему-то стало жаль, что не было клавишных. Я бы и сам не отказался сесть за клавесин, вспомнить несколько мелодий. Не в разгар веселья, само собой.

Костанцо отвлеклась от учетной книги и наигранно всплеснула руками.

— Кериэль, лучше бы ты действительно развалил кухню!

Девочки от дел отвлекаться не стали, но их взгляды скрестились на мне. Кто-то тихо хихикнул.

— Почему это? — Я почти обиделся.

— А что мне делать с рухнувшей картиной мира? Все легенды о высокомерных эльфах, которые мы знаем с детства, ложь?

Я еще раз убедился, что мадам умела быть совершенно разной. И строгой, и равнодушной, и жесткой или вот такой уютной.

— Не ложь, — поспешил подлатать картину мира Костанцо, — большая часть рассказов о моих сородичах, увы, абсолютная правда. Просто везде есть свои белые вороны. Тем более мне было несложно, даже наоборот. Теперь ведь стало удобнее?

— Конечно, Кериэль, мы очень благодарны тебе.

Я устроился за стойкой, с любопытством осматривая ярко освещенный зал и пересчитывая суетящихся девушек. Различать их было легко — они старались не повторяться ни в прическах, ни в нарядах. И если здесь присутствовали все оставшиеся обитательницы «Женского дома», то вместе с теми, кто еще прихорашивался на третьем этаже, получалось двенадцать девушек. Интересно, это много или мало? А если посчитать с Костанцо, Лизи, охранником и мной — шестнадцать жителей «Женского дома». Теперь понятно, почему у плиты на кухне аж шесть нагревательных кругов.

Про наряды девушек, конечно, я громко сказал — это были широкие полосы ткани, которые даже не прикрывали, а скорее выгодно обрамляли «товар». Я попытался припомнить, сколько до сегодняшнего дня видел обнаженных женских тел. Выходило, что за всю прошлую жизнь набралось меньше, чем за один этот вечер.

— Выпить хочешь?

— Красного полусладкого вина, спасибо.

Я посмотрел на блондинку за стойкой и с некоторым удивлением понял, что она была вовсе немолода, если сравнить с той же Фаби. Около сорока, может, даже старше. Хотя выглядела все равно неплохо.

— Мадам сказала, что у тебя неприятности? — Вопрос не прозвучал как попытка вытянуть информацию. Кажется, мне сочувствовали.

— И очень крупные, — подтвердил я, посмаковал вино — оно было молодое и легкое — и зачем-то сознался, — но это за дело, увы.

Женщина странно на меня посмотрела, то ли не ожидала откровенности, то ли считала, что все эльфы априори непогрешимы. Я в очередной раз подумал, что мой народ отлично устроился. Вот что значит многовековая работа над репутацией.

А я сейчас возьму и своим примером все испорчу.

— Козма, налей чего-нибудь. — К нам подошел, позевывая, крупный орк с нашивкой охраны на рукаве.

Интересно, а зачем вообще охранять бордель? Дафне, к примеру, орк ничем не помог. Как сказала мадам? Ей заранее оплатили возможные издержки? Под ними, так понимаю, подразумевались похороны.

Блондинка, которую звали Козма, протянула орку кружку чая.

— Эй, а покрепче? — возмутился охранник.

— Могу добавить заварки, — отрезала блондинка, — ты на работе.

— Зануда, — отмахнулся орк и только сейчас заметил меня, — действительно эльф!

— Неужели? — Я сделал вид, что удивился, и тихо, пока Козма не видит, подвинул орку свое вино. Вряд ли такую громадину поведет от половины бокала.

Охранник отказываться не стал, выпив вино одним большим глотком, и заметно повеселел, присев на соседний высокий стул.

— Как тебя, Карэль? Спасибо хотел сказать. — Его акцент напомнил мой собственный, дав понять, что орк тоже прибыл из Старого Света.

— Кериэль, — поправил я. — А ты Нар?

Орк с готовностью пожал протянутую ладонь.

— Он неравнодушен к Дафне, — «сдала» охранника Козма и, наградив меня осуждающим взглядом, забрала опустевший бокал.

Заметила все-таки!

— Еще вина?

— Нет, мне хватит. Сколько?

Почему-то мой вопрос очень ее развеселил.

— За счет заведения. Спасибо за кухню.

— Надолго у нас? — Орк еще раз зевнул, прикрыв рот ладонью.

Если бы я знал!

Правильно ли я поступил, попросив у Костанцо комнату? Место было своеобразное, и я не был уверен, что захочу здесь оставаться. Но «Женский дом» подкупил меня своей нетипичностью.

К тому же после слов лорда Киара я расслабился, и весь квартал имел возможность поглазеть на эльфа. Но зато никому бы и в голову не пришло искать меня здесь. Даже если следы приведут погоню к борделю, она точно не подумает, что я сижу прямо у нее над головой.

— По обстоятельствам, — уклончиво ответил я.

Без пяти семь, когда Костанцо сдвинула щеколду и приоткрыла дверь, а музыканты, взяв несколько пробных нот, заиграли задорный мотив, я понял, что мне лучше вернуться к себе в комнату.

Только теперь я сообразил, что перекусом озаботился, а чем-нибудь разнообразить время — нет. Несколько книг, которые лежали в ранце, для развлечения не годились. Я точно помнил, что утром проходил мимо лавки букиниста, но почему-то не додумался, что меня ждет ночь в запертой комнате.

Я подошел к Костанцо. Она, встав за стойку у входа, уже что-то обсуждала с невысоким мужчиной, который в явном предвкушении оглаживал пышные усы. Светло-коричневое платье мадам, строгое и предельно закрытое, резко контрастировало с почти раздетыми блудницами. Зато сразу видно, кто хозяйка сего места, точно не перепутаешь.

Господин, положив на стойку две серебряные монеты, ушел к бару и, заказав виски, принялся масляно любоваться на девочек. Те кружились по залу в такт музыке, показывая «товар» в выгодном свете.

— Я могу чем-то помочь, Кериэль? — повернулась ко мне Костанцо.

— У тебя случайно нет каких-нибудь книг?

— По бухгалтерии пять штук только за прошлый год. — Она улыбнулась. — Наверное, где-то в комнате и завалялось несколько романов, но я их быстро не найду, извини.

— Чего уж там. Хотелось бы занять себя чем-нибудь на время работы борделя... Но вовремя не подумал — сам виноват, чего уже теперь.

— Господин... — к нам подошла одна из девочек.

Она была низкая и щуплая, с неженской фигурой, что только подчеркивала короткая «под мальчика» стрижка. Хотя наверняка в бордель захаживали любители подобного.

— Лучше на «ты» и можно по имени, — разрешил я.

— У меня есть... не книга, я неграмотная. — Блудница повесила голову, и я заметил проступивший на щеках румянец.

Удивительно — танцевать почти обнаженной ей нормально, а признаться в неграмотности почему-то неудобно. Какое странное место!

— Но если нечем заняться — можно убить время, — продолжила девушка, переминаясь с ноги на ногу.

— Это Альда, — представила мне блудницу Костанцо, — наша новенькая.

В этот момент в двери зашли сразу три господина, и мадам отвлеклась на них.

— Если тебе не жаль, с удовольствием возьму. — Не представляю, что именно, но я сейчас обрадуюсь любой безделице, которая поможет скоротать ночь. — И заплачу, сколько скажешь.

Альда помотала головой.

— Нет, не нужно, мы все очень благодарны тебе за Дафну. — Я поднялся следом за блудницей на второй этаж и прошел в конец коридора к комнате с номером одиннадцать. — Я куплю себе еще, когда в следующий раз выйду в город.

Она отперла дверь, и я с любопытством зашел внутрь. Комната, как и предположил ранее, оказалась гораздо меньше тех, что располагались на третьем этаже: кровать, комод, небольшое окно и один стул; столом служил широкий подоконник. Но при всей скромности здесь было чисто и уютно.

— Вам нельзя просто так покидать «Женский дом»? — уточнил у блудницы, пока та что-то искала в верхнем ящике комода.

— Раз в неделю под запись в книге и с бумагой от мадам, — подтвердила Альда, — у нас же нет документов. Если собираешься торговать своим телом, нужно встать на учет. Регистрационную карточку у тебя заберут и взамен дадут специальный билет. У нас в конторе чем только не занимаются: и браки заключают, и недвижимость оформляют, и лицензии на торговлю выдают, и вот... с нами, блудницами, работают. По-другому нельзя. Если поймают на незаконной проституции — отправят на рудники. Вот, нашла! Держи.

Мне протянули красивый большой конверт, и я тут же заглянул в его содержимое — сначала на глаза попался ровный отрез белой ткани. Затем я заметил аккуратно смотанные клубочки ниток — их было больше двадцати цветов, из крайнего торчала игла с большим ушком. Также в конверте нашлись пяльцы и схема на сложенном пергаментном листе.

— Это вышивка? — Вот уж чем я никогда не увлекался.

Альда смутилась.

— Если не хочешь...

Я фыркнул.

— Хочу! Но не умею. — Я закрыл конверт, подумав, что всегда интересно попробовать что-то новое.

Девушка, закрыв свою комнатушку на ключ, улыбнулась.

— Вышивай так, чтобы верхние нити у крестиков ложились в одну сторону, и не сильно намудри с изнанкой. Ты же не на выставку потом результат понесешь? А для себя главное — удовольствие получить.

— Спасибо!

Мы дошли до лестницы, но подняться к себе я не успел — услышал, что Костанцо говорит на повышенных тонах:

— Целитель сказал ей не возвращаться к работе неделю! — непреклонно заявила мадам.

В ее высоком голосе я уловил напряжение и злость.

— Я всегда оплачиваю любые издержки. Хочешь, чтобы написал, куда следует?

Издержки... Неужели опять пришел этот, как его там?

— Лорд Дебро! — прошипела рядом Альда. — Ублюдок!

Точно! Он самый!

— А Костанцо не может указать ему на дверь? — тихо спросил я, пока внизу продолжался спор.

— У него связи. — Девушка вздохнула и добавила: — И он действительно всегда платит столько, чтобы перекрыть любые вопросы.

— Даже похороны? — У меня в голове плохо укладывалось, что, по сути, это легализованное убийство. — Мне казалось, в Новом Свете нет рабства, чтобы назначать цену за жизнь.

И неважно, человеческую или иную.

— Все верно, — Альда зябко повела плечами, — но юридически мы приравниваемся к вещам. Лорд Дебро просто платит за сломанную игрушку.

Какая мерзость!

— Триада с тобой! — громко донеслось снизу. — Вот ее давай!

Что ж, от Дафны он отстал, но утром мне, скорее всего, придется еще кого-то вытаскивать с того света.

— Зовите сразу, как он уйдет, — попросил я Альду, и чтобы больше не слышать ничего подобного, поспешил к себе в комнату.

Как девушки идут на такое добровольно? Кажется, я очень многого в этой жизни не понимаю. И совершенно не хочу понимать.

Как ни странно, вышивка меня увлекла. Я устроился на широком подоконнике, сделал себе чай, вскипятив воду каплей магии, достал кулек с засахаренными кусочками фруктов и погрузился в новый для меня вид досуга. Просто вовсе не было: за первый час я исколол пальцы так, что устал зализывать небольшие ранки. А еще постоянно терялся в схеме, отчего приходилось расшивать все обратно и отсчитывать крестики заново. Но при этом сам процесс почему-то меня успокоил, прогрузив в какую-то медитативную сосредоточенность. Сверх того мне нравились изображенные на схеме две толстые птички, сидящие на ветке. Именно они должны были появиться на ткани в конце работы, и я, дошивая ярко-красное пузо первой, даже почувствовал некую гордость.

— Нет, пожалуйста, господин, только не это!

Я вздрогнул.

Внизу продолжала играть музыка, слышался громкий смех, в тринадцатой комнате кровать скрипела так, будто бы на ней не любовным утехам предавались, а планомерно доламывали мебель. Но почему-то жалобный крик Фаби пробился через всю эту мешанину звуков.

Сердце похолодело.

Отложив в сторону пяльцы, я сделал несколько глубоких вдохов. Этот мерзавец все оплатил. Костанцо не выгнала его из-за денег, связей и прочей дряни, о которой даже думать не хочется. Дебро в своем праве. Мне никак нельзя сейчас вмешиваться. И Фаби не помогу, и себя подставлю. Единственное, что в моих силах — быть наготове, и как только извращенец уйдет из «Женского дома», поспешить девушке на выручку.

Не скажу, что испытываю симпатию к Фаби, но я привык ценить любые жизни, не важно, кому они принадлежат. А потому такая бессмысленная жестокость вызывала внутри чувство омерзения. Вот с лордом Дебро я бы церемониться не стал. Он явно заслужил на себе испытать все, что регулярно проделывал с бедными девушками.

Внутри шевельнулась темная и злая идея, от которой стало хорошо.

Да, я вполне могу кое-что сделать.

Мне в любом случае не помешает пополнить запасы... все-таки побег истощил их. Но как провернуть затею так, чтобы подозрение не легло ни на меня, ни на «Женский дом»? И стоит ли заниматься подобным уже на второй день пребывания в городе?

Триада!

Но как же соблазнительно.

Я встал из-за стола и нервно прошел от одной стены до другой, пытаясь как-то усмирить собственные желания, которые до этого тихо дремали глубоко внутри, убаюканные пониманием, что сейчас не время и не место. Мне даже пришлось зайти в ванную и плеснуть в лицо холодной водой.

Не помогло.

— Нет! Пожалуйста!

Я сжал зубы, осознав, что проигрываю самому себе.

Что ж, лорд Дебро, давайте познакомимся поближе.

Правда, была сложность: из «Женского дома» ублюдок должен уйти живой и удовлетворенный, чтобы никто не заподозрил, что к случившемуся с ним несчастью причастен кто-то из борделя. Если я пойду за ним, Фаби, скорее всего, умрет. Если займусь Фаби — упущу мерзавца, а потом останется разве что спрашивать у прохожих дорогу до его дома.

Я побарабанил пальцами по подоконнику. В доме напротив сегодня свет горел только в одном окне. Знакомый бард, увидев, что я смотрю на него, поднял руку в приветственном жесте. Я, помедлив, ответил ему тем же. Вот, пожалуйста: лишняя пара глаз. А сколько нежелательных свидетелей окажется при попытке проследить за лордом?

Желание оказалось сильнее здравого смысла.

Будем надеяться, что в городе есть еще артефакторы, кроме сбежавшего Сандро Тезоро, а потому я рискну и израсходую один из последних амулетов невидимости, отложенных на черный день. Надеюсь, он не настанет завтра, и я все-таки успею пополнить запасы. Вряд ли лорд Киар решил переловить всех, кто создает амулеты.

Я достал из ранца серебряную цепочку, на которую были нанизаны бусины из различных минералов и полудрагоценных камней, а заодно вытащил набор инструментов. Холодный футляр в руках сделал чувство предвкушения еще острее и ярче.

Покрутив зачарованные камни, я снял с цепочки небольшую бусину из красной шпинели — в старые времена этот минерал часто путали с рубинами и корундами. Магии в камне должно было хватить на несколько простых действий. Я уколол палец иглой и измазал шпинель каплей крови.

Выглянув в коридор, я прислушался — в остальных номерах все заняты делом, а на лестнице не раздаются приближающиеся шаги. И, добравшись до комнаты Фаби, сначала убедился, что девушка еще жива, а потом, подняв край ковра, положил у порога бусину. Она подаст мне сигнал, что кто-то вышел из комнаты. Надеюсь, лорд не наступит на шпинель. Будет обидно потерять маячок.

Я вернулся в комнату и сразу переоделся, чтобы в любой момент сорваться с места, а не влезать на ходу в сапоги и путаться в завязках плаща. Последний амулет невидимости я повесил на шею рядом со знаком Триединого.

Теперь оставалось только ждать.

Сначала я решил вернуться к вышивке, но сосредоточиться на работе не получилось. Походив по комнате, сел на кровать и придвинул футляр. Он был сделан специально для меня, как и все, что лежало внутри. Каждый такой набор уникален и настроен исключительно на одного хозяина. В чужих руках инструменты теряют свои свойства и становятся обычными железками. Я вспомнил, сколько пришлось выжать из себя крови, чтобы привязать бездушный металл. Это был действительно волнительный момент. Кузина, заменившая мне родителей, лично отвела меня к мастеру и подождала, пока он проведет основные замеры. Я же, украдкой вытирая о штаны потеющие ладони, пытался убедить себя, что привыкну и научусь пользоваться своим набором так же, как и все эльфы, в ком пробуждался подобный дар.

Для нас это было естественным порядком вещей.

Старейшины даже употребляли слово «правильно».

Но почему-то никто не предупреждал, что, попробовав один раз, уже не сможешь остановиться. И заученный алгоритм станет приносить больше наслаждения, чем все услады мира...

Правда, со мной почему-то так не сработало. Удовольствие тоже было, увы. Но куда сильнее во мне оказалось отвращение.

Отщелкнув замочек, я залюбовался инструментами.

В ладони кольнуло. Я поморщился и только спустя мгновение понял, что сработала шпинель. Так скоро? Спешно захлопнув футляр, я подхватился с места. За окном было так черно, будто луна взяла сегодня выходной. Внизу еще играла музыка, и кто-то громко и немелодично пел.

Я выскочил из комнаты как раз вовремя — заклинание слежения улетело в спину мужчине, а в следующий момент он скрылся на лестнице, даже не повернувшись на звук открывшейся двери. Теперь не уйдешь, сволочь! Подобрав бусину и сунув ее в карман, я тихо-тихо заглянул к Фаби. Девушка лежала на кровати, подтянув колени к животу, и плакала. В комнате висел густой запах крови, но своим даром я чувствовал, что жизни блудницы ничего не угрожает. Кровотечение скоро остановится само... Конечно, оставлять Фаби в таком виде было неэтично, но я вылечу ее утром. А сейчас у меня, будто подарок свыше, впереди осталась половина ночи, чтобы осуществить свой план.

Накинув на девушку заклинание сна, я поспешил вниз.

Мне нужен был свидетель, который потом подтвердит, что лорд Дебро вышел из стен «Женского дома» живым и невредимым. Если заметят девочки — плохо, они тут же побегут проверять Фаби, а потом попробуют разбудить меня. А вот кто-то из клиентов — отлично. Перепрыгивая через три ступеньки, я едва ли не кубарем выкатился с лестницы и активировал невидимость. Блудниц в зале почти не осталось. Видимо, все уже разошлись по комнатам с клиентами. Фигуристую рыжую девицу, имя которой я не успел узнать, крутили в танце. Еще несколько мужчин выпивали за столом, на коленях одного из них сидела Альда. Но глаз на затылке у нее, как и полагалось человеку, не имелось.

Козмы за баром также не нашлось, только лицом в стойку рядом с опустевшей бутылкой виски посапывал господин не самого благонадежного вида.

Нар тихо беседовал с Костанцо у входа.

Этим и воспользовался Дебро, почти проскользнув в кухню.

Я вовремя отправил ему вслед небольшую волну воздуха. Мерзавец споткнулся, едва не сбив со стула задремавшего господина. К счастью, на эту возню никто не обратил внимания. Мужчина встрепенулся и поднял на Дебро мутный взгляд.

— А, это ты, Ачиль, — пьяница расплылся в ехидной улыбке, — что-то быстро. Ослаб?

Дебро в ответ пожелал ему... э-э, не буду это повторять. Я вроде и не маленький, но уши у меня ощутимо загорелись.

Мужчина быстрым шагом удалялся вверх по улице, и мне пришлось догонять его чуть ли не бегом. Один раз я едва не потерял Дебро из вида, когда он свернул в узкий проулок — помогло заклинание слежения. Лорда не ждал экипаж, и этот факт внушал мне некоторую надежду, что идти придется недолго. Я рассчитывал под невидимостью проникнуть за человеком в его дом, а не делать все на скорую руку в подворотне.

Ночные улицы города, к моему удивлению, вовсе не были пустынны. Они жили своей интересной жизнью, причем вовсе не криминальной, как я подумал, исходя из опыта, пережитого в Старом Свете. Я мельком заметил открытые рестораны, в которых сидели посетители. Около игорного дома несколько господ курили ужасно вонючие сигары — я едва не выдал себя, когда, глотнув дыма, закашлялся. Хорошо, в этот момент кто-то из посетителей рассказал шутку, и остальные разразились громким смехом.

Когда амулет невидимости начал тихо потрескивать, оповещая, что магия в камне заканчивается, а я — озираться по сторонам, думая, куда утащу тело лорда, Дебро наконец-то остановился у солидного частного дома.

Дверь распахнулась перед ним, и на пороге возник вышколенный слуга, до того прилизанный и аккуратный, что ему только не хватало на груди таблички с уточнением, в каком именно поколении он потомственный дворецкий.

— Я как раз развел огонь в камине и сварил кахве, милорд. Прошу вас... — Слуга посторонился, склонившись в почтительном поклоне.

Этим я и воспользовался, проскользнув в дом под самым носом дворецкого и едва не наступив на пятки Дебро.

— Подашь через пять минут. И до утра чтобы не тревожил меня! — приказал лорд, и я внутренне возликовал.

Человек, сам того не зная, дал мне достаточно времени.

Утром его уже вряд ли сможет потревожить хоть что-то...

Я прокрался за Дебро в гостиную, встав в дальнем углу и почти полностью скрывшись в тени, и принялся наблюдать,

Сейчас, рассматривая человека, я с любопытством отметил: не зная, на что способен этот мужчина, ни за что не догадаешься, какие извращенные действия доставляют ему удовольствие. Лорд был невысок, но при этом сложен гармонично, не отличаясь ни грузностью, ни худобой. Лет Дебро было около сорока, для мужчины его положения — самый расцвет сил.

Слуга внес в гостиную на подносе стеклянный чайник и небольшую фарфоровую чашку. По комнате поплыл умопомрачительный запах кахве и корицы.

— Ступай отдыхать, Вико, — приказал лорд.

— Благодарю. Доброй ночи, милорд. — Вико подобрал с пола плащ и удалился, прикрыв за собой массивные двери гостиной.

Я подобрался к мужчине вплотную и, прикоснувшись к затылку, погрузил Дебро в сон. Поддержав обмякшее тело, усадил его в кресло — пока буду готовиться к ритуалу, пусть со стороны кажется, что лорд просто задремал у камина. Перед тем как приступить к основной части, человека все равно придется привести в чувство.

Но, прежде чем заняться делом, я не удержался: налил в чашку кахве и пригубил напиток. Все-таки человеческая фантазия не знает границ — придумали же такое! А послевкусие с нотками корицы и вовсе заставило пересмотреть рейтинг вещей, доставляющих мне наслаждение.

Подготовительный этап у ритуала был прост и быстр. При должной практике, разумеется. У меня таковой имелось предостаточно, даже слишком. Поэтому действовал я привычно, на рефлексах, давно отточив каждую стадию.

В черном бархатном мешочке на дне футляра лежало несколько маленьких, диаметром не больше сантиметра, лепешек ханки — застывшего сока маковых коробочек. Отломив небольшую часть одной из них, я покрутил головой, но единственной подходящей емкостью в комнате была чашка с кахве. Что ж, сочетание получится необычным, но так даже интереснее. Бросив ханку в остатки напитка, я магией нагрел жидкость, пока от кахве не потянуло резким запахом. Этим действием я вовсе не желал сбить следствие с толку или исказить картину преступления, изобразив смерть Дебро как результат передозировки. Для ритуала было очень важно, чтобы сознание жертвы одурманилось. И лучше всего для этого подходил маковый сок. Достав многоразовый шприц, я набрал в него получившееся подобие опия и, не примериваясь, вколол наркотик. Попадать точно в вену сейчас не требовалось.

Что ж, теперь можно приступить к главному.

Убедившись, что в доме по-прежнему тихо, и никто не собирается проведать лорда Дебро, я переложил человека на пол у камина — ритуал, кроме всего прочего, требовал, чтобы жертва располагалась горизонтально. Дальше я достал из футляра три иглы с посеребренными концами. В наборе их лежало шесть, но оставшиеся были запасными. В неровном свете камина полюбовался едва различимой вязью рун, покрывающих острия. Вот теперь примеривался я медленно и внимательно. Основную иглу вбил в горло человека чуть выше кадыка, две оставшиеся — в уголки глаз. Самым сложным было научиться правильно, вплоть до миллиметра, соблюдать глубину проколов и попадать в нужные нервные окончания. Чуть промажешь или не рассчитаешь силу — вместо подготовленной жертвы получишь бесполезный труп. Я не стану рассказывать, сколько ошибок такие, как мы, допускаем во время обучения, пока не достигнем ювелирной точности. Следующим из футляра я достал маленькое зеркало и, склонившись над мужчиной, поменял заклинание сна на паралич.

Лорд Дебро был еще жив. Он захрипел, с ужасом уставившись на меня, но оказался не в силах ни закричать, ни дернуться.

— Девочки тебя ведь просили не делать им больно, — вкрадчиво напомнил я любителю острых ощущений, — и уверяю, если бы ты не был таким подонком, может, я бы не обратил на тебя внимания. А теперь давай посмотрим, есть ли у тебя душа.

Приблизив зеркало к глазам лорда, я наклонился низко-низко к лицу человека, ощущая его дыхание и страх.

Ну же, покажись. Я все равно тебя найду...

Глаза не зря называют зеркалом души, именно через них можно ее заметить и, одурманенную наркотиком, поймать в ловушку. Чуть повернув зеркало вбок, я заметил в отражении серебристый отблеск. Попалась! Я начал медленно поднимать зеркало, а за ним потянулась мерцающая нить.

— И зачем только Триединый наградил вас душами, — проворчал я, — чем больше узнаю людей, тем больше убеждаюсь, что вы этого недостойны.

Нить дрогнула. Я осторожно подцепил ее пинцетом, не позволяя вырваться и юркнуть обратно, и быстро перерезал у основания, отделив душу лорда Дебро от тела. Глаза человека потухли, будто внутри него кто-то выключил свет. Удерживая душу пинцетом, я вытащил из футляра пустой стеклянный флакон и быстро поместил нить внутрь, закупорив пробкой из древесины молодой ивы. Оставалось только запечатать. Для этого у меня хранился небольшой кусочек сургуча, пропитанный моей кровью. Отломив немного, я опечатал флакон и бережно убрал в футляр.

Там лежали еще шесть пустых склянок и всего одна заполненная, нить едва ли можно было различить. Вот ее я и забрал, раз уж теперь появился небольшой запас. Вскрыв сургуч и вытащив пробку, быстро выпил содержимое. Внутри разлилось яркое удовольствие, согревая и окутывая ощущением полноценности и счастья.

Да, так гораздо лучше.

Был еще один флакон. Он, обернутый черным бархатом и окруженный защитным заклинанием, лежал на дне футляра. И, если честно, я бы многое отдал, чтобы просто забыть о том, что было заперто внутри него.

Несколько мгновений я наслаждался ощущением наполненного резерва и прибавившихся жизненных сил, а затем принялся собираться. Вытащил иглы, вытер их и бережно зафиксировал рядом с остальными инструментами; небольшие точки проколов заметить следствию будет не так-то просто. Затем я поднял Дебро обратно в кресло, придав его позе некоторую небрежность. Последние крупицы жизни лорда кончились, и Смерть, караулящая добычу за моим левым плечом, довольно оскалилась. Сегодня я не оставил ее без приза.

Напоследок я сделал пару глотков кахве прямо из чайника, но остывший напиток не был и вполовину таким же вкусным, а потому, еще раз окинув гостиную цепким взглядом, проверил, не оставил ли после себя каких-то следов, и покинул дом через заднюю дверь. Обмануть охранные заклинания получилось легко — после возвращения господина их настроили на проникновение, а к моему уходу магия осталась равнодушна.

Оказавшись на улице, я целую минуту вспоминал, с какой стороны пришел, а затем, увидев знакомую лавку через два дома, быстрым шагом направился вниз по проулку. Небо серело, предвещая скорый рассвет. Но я надеялся, что девочки не проверили Фаби, и время незаметно прошмыгнуть обратно в комнату у меня осталось.

Я сжал в кармане футляр. Сейчас его металл был теплым и приятно грел ладонь.

Мои сородичи действительно славно постарались над легендами и сказками. Уже многие века никто даже не задумывается над очень простым вопросом: почему из всего изобилия народов Триединый наградил бессмертием только эльфов? но ведь кроме перворожденных есть и другие светлые существа с чистыми душами и помыслами. И почему-то все они под натиском времени уходят за грань. Лишь эльфов Смерть обходит стороной...

На самом деле ответ прост: это красивая и опасная ложь. Эльфы приходят в мир такими же смертными, как все остальные. Только с одним отличием: мы пустые, у нас нет своих душ. Приходится одалживать.

Если Смерть гуляет рядом и присматривается, эльф всегда найдет, чью жизнь предложить ей в обмен.