Первый опыт

С тех пор прошло два месяца. Я пытался забыть об этом, отвлекаться на что-либо еще. Ну, знаете, это не так уж и просто, когда за все лето общаешься только с батей да приставкой для телека. Окей, я тот еще трус. Мне от вас скрывать нечего. Я испугался. И тот факт, что этому не было объяснения, делал мне только хуже. Повезло, что ту хрень увидел только я. Придурки были настолько озабочены своим внешним видом, что не заметили, кажись, самую загадочную штуку вселенной. Так или иначе, эта тайна принадлежит только мне.

Конечно, я убежал. Дал деру, как только оклемался и смог хоть немного покрутить мозгами. Дома первым делом пришлось постирать одежду. Не знаю, как ваши предки, но мой старик знатно бы вломил мне за такой прикол. Вы только представьте, он такой: "Сынок, а ты чего весь облеванный?"

Ну и что отвечать ему? "Ну да, облевал себя после школы. А че не так?" Хорошо, что интеллектом я пошел не в батю. А то, глядишь, действительно, такой диалог мог состояться.

Ни в школьной, ни городской библиотеке я не нашел подходящей литературы. Да, прикиньте, вчера я отправился в город за двести миль, чтобы прочитать то, чего не существовало в принципе. Даже стыдно было подходить к той тетке. С моей то рожей еще и про некромантию спрашивать... Она, наверно, так и подумала: "очередной любитель оторвать бабочкам крылья". Ну да, ну да. В общем, меня послали. Я с злости чуть не поджог там все на хер.

Совсем отчаявшись, я схватил себя за башку. Ни о чем другом не мог думать. Только о ней. О белке, что ожила после моего укуса. Если не знали, что такое "одержимость", то вот вам идеальный пример. Каждый день узнаем что-то новое, так сказать.

Какого черта я потом пошел на кладбище? А я вам объясню. Мне не сложно.

Я же грустил тогда сильно. Ну типа, одиночество и все в этом роде. Выбора-то не было особо. Либо решай проблему, либо и дальше валяйся под деревцем. Спасибо, но мне того раза хватило.

Не будучи полным кретином, я подготовился основательно. Удивит ли вас деревенский парень, идущий с телегой? Нет! Это клише, стереотип, которым я непременно воспользовался. Я положил туда обгоревших бревен и малярную краску, чтобы хоть как-то сбивать запах. Накрыл все широким полотном и двинулся в путь, как только стемнело.

Мне несколько раз встретились какие-то парни. Они вели себя довольно громко и, к моему великому счастью, были слишком увлечены своими подружками, чтобы уделять внимание всяким чудилам. Я немного занервничал, что они все шастали рядом и пришлось переждать лишний час. И когда я успел стать таким осторожным? Говорю же, эта херня меня изменила.

У меня в кармане лежала пара самокруток, и вы не представляете, как мне это помогло успокоиться. Отец не возражал против моей тяги к затяжкам. Но и не поощрял настолько, чтобы покупать полноценные сиги. Виноват – отвлекся.

Понимаю, с моей стороны было крайне аморально заходить туда с подобными целями. Это ж память, черт ее дери. У людей нельзя отнимать воспоминания и скорбь. Простите меня что ли. Мне правда очень жаль.

Я обходил могильные плиты одну за другой. Для меня это имело значение. Любой попавшийся человек не годился. Так дела не делаются. Мне приходилось все тщательно взвешивать. Руки тряслись просто дико, и я не переставал глядеть по сторонам. Господи, что же со мной происходило тогда...

Эмили Хопкинс

1973-1994

Ты ушла из жизни,

но навсегда останешься в наших сердцах

Так жаль...

Серьезно, после того как я увидел ее, о других уже перестал думать. Мы были близки по возрасту, и при этом она уже все... Не заболела, не уснула и не потерялась без вести – она умерла. Конец. Эмили Хопкинс была безнадежно мертва!

А я мог это исправить.

Лопату, естественно, никто не забыл. Я просто постеснялся вываливать все так сразу. Вероятно, вы уже считаете меня абсолютным ничтожеством. Что ж, у вас есть на это полное право.

Пока копал, меня хватила отдышка три раза. Уже по завершению я снял с себя футболку и повязал ее вокруг лица. Понятно, что особой пользы мне это принести не могло. Но, блин, я реально боялся, что потеряю сознание. Не выдержу запах гниения. Я стер пот с лица, смотрел на небо секунд так пятнадцать и... двумя руками отворил крышку гроба.

Простите еще раз.

Когда я впервые увидел Эмили, ее череп и шею покрывал сплошной ковёр из муравьев и трупных червей. Я чуть не захлопнул крышку от страха. Блин... мне еще показалось сначала, что ее голова лежала отдельно. Ну... на дорогах разные вещи случаются. Я пообещал себе, что буду с вами предельно честным. Поэтому знайте: если бы это было так, мне бы пришлось копать другой труп. Я не извращенец какой-то. И расчлененное тело оживлять бы не стал. Нет, черт возьми!

Ладно. Идем дальше. Я не сомневался в способностях, так как доверяю своим глазам. Я стряхнул со скелета всех насекомых, немного убрал из глазниц паутину, переместил его в вертикальное положение. Сначала сам вылез, потом вытянул Эмили за руку. Планировал донести ее до дома. Отец по вечерам редко находился где-то вне бара. Определенный риск присутствовал, конечно. Запасной план у меня имелся.

Как и предполагалось, тело идеально поместилось в телегу. Под полотном было вообще не заметно, что там есть, о чем беспокоиться. Разумеется, малярная краска ничего не перебила. Меня самого спасал только этот самодельный фильтр. А то бы уже валялся вместе с Эмили под землей. Здесь, очевидно, я прокололся. Подвела меня неопытность блин.

Я чувствовал, что делаю что-то по-настоящему важное. С моей стороны было бы крайне эгоистично игнорировать свой Божий дар. Но и разбазаривать его я не мог. Не такой характер, понимаете ли.

Эмили, кстати, была одета в зеленое платье – очень красивое. Я не сомневался, что оно именно такого цвета, хоть и время изрядно его потрепало. Черт, а ведь у нее наверняка были родители, может даже, молодой человек... Как они пережили утрату? Прошло уже более пяти лет блин. Я бы ее никогда не забыл.

Ноги реально переставали слушаться. Дорога домой получилась мучительной. Я-то с дыхалкой вставал, то вообще падал на землю. Пришлось идти в обход, гораздо более длинной тропой. Надеюсь, причину объяснять не стоит. Я все боялся, что Эмили упадет из телеги. Ну, было такое странное опасение. Хотя я очень крепко ее зафиксировал: обернул в несколько слоев ткани и прижал деревяшками со всех сторон. А я все равно ведь обходил все неровности. Не хотел, чтобы ей было больно.

Абсолютно уверен, что сам Бог помогал мне. За весь путь я не встретил ни одного идиота. Попадись мне какой-нибудь пьяница ­– он бы непременно решил заглянуть под полотно. Ну знаете, это, как закон подлости. Он бы увидел мою Эмили... Даже думать не могу об этом.

Я бросил телегу в сарае. В принципе, ей там и место – оставалось только почистить ее. Ну, и разгрузить, конечно. А все-таки хитро я придумал с банками краски. Дело в том, что мой старик не переносит этот запах – считайте соорудил отпугиватель. Уж пьяный он точно туда не сунется.

Признаюсь честно, оказавшись дома, я стал волноваться еще больше. Мне требовалось сделать это с ней. Воскресить. До сих пор не могу воспринимать это слово спокойно. Мороз по коже – хоть убейся. Если вам кажется, что было бы логичнее все сделать там, на кладбище, то подумайте лучше. Серьезно, я не хочу никого обидеть. Я что, должен был идти домой с живым трупом за ручку? Ну, я не считаю себя сумасшедшим.

На кровати я постелил старую скатерть. Мы хранили ее на чердаке, вместе с остальным хламом. Никогда не знаешь, что из мусора может оказаться полезным. Я положил Эмили поудобнее, а сам побежал открывать окна во всем доме. Да-да, очередной мой косяк. Это просто нереально, продумать все до мелочей. Я еще в гостиной положил на стол гамбургер, поправил антенну для телека. Типа, если батя все же заявится раньше полуночи, то пускай отдыхает по полной. А в мои дела пусть не вмешивается.

Ладно, вы уже могли догадаться, что я специально тянул время. Мне опять принести извинения? Я вообще-то тоже человек и могу нервничать! Последнее признание ­– я выпил в тот вечер. Немного, чтобы хоть как-то унять свой многострадальный разум.

Я стоял над трупом Эмили. Можете смеяться, но мне она казалась прекрасной. Мне нельзя было ошибиться. По правде, не было никаких доказательств, что именно мой укус оживил белку в тот день. Поэтому требовалось повторить весь процесс. Сначала, если помните, в дело вступал язык.

Ну здесь уже поздно было оттягивать. Я отпил из бутылки и лег на кровать. Пришло время избавиться от повязки на лице. Что ж, нос к тому времени уже почти привык к мертвечине. Чувство где-то в районе груди начало меня реально бесить. Я уж подумал, что имеет смысл использовать какой-нибудь боевой клич. Типа, как воины в фильмах. Да чет не вышло, словно немым стал. Эх...

Я много раз представлял момент, когда лежу в постели вместе с девушкой. За этого вы меня не осудите, так ведь? Жаль, что все это оставалось только в переделах моих мечтаний. Все-таки застенчивые парни привлекают девушек не больше шприца со спидозной кровью.

Я закрыл глаза и приблизился к ее черепу. Логично, что я избрал именно эту часть тела. Вечно люди меня путают с какими-то извращенцами. Я не такой.

Лизнул два раза – ничего. Это было вполне ожидаемо. Я лишь хотел удостовериться, что не это привело к тому результату. Я излизал всю ее голову, прежде чем приступил к работе зубами. Не знаю, как описать этот вкус. Ведром пришлось воспользоваться – держал его под рукой. Зря я так уплетал спагетти в обед.

Теперь я понимаю, что испытывают собаки, когда обгладывают кости. Это не так уж и вкусно блин. Мол, ты подвигай челюстью, поищи, где зацепиться. Фу! Вы не представляете, через что я прошел! Но ни у одного, слышите, ни у одного существа в мире не было такой связи, как у меня с Эмили. Мы по-настоящему чувствовали друг друга. Я видел ее всю насквозь!

Вот, оказывается, что эта фраза значит.

Да только опять ничего... Я кусал ее везде. Пару раз даже присосался губами. Уж извините – заиграли гормоны. Вы только не подумайте обо мне лишнего. Границу дозволенного никто пересекать не стал. Хотя, уверен, она была бы не против. Я как-никак спаситель ее. Лежала бы себе, догнивала в земле. А вот ни фига! Нечего таким прекрасным девушкам делать в могиле. Я спаситель! СПАСИТЕЛЬ!!!