Глава 13

Проводить обряд венчания мне доводилось и прежде. Пары попадались разные, богатые и бедные, счастливые и не очень, нарядные и одетые скромно. Отнюдь не все шли под венец по любви, на лицах многих читались уныние и покорность обстоятельствам или выбору родственников. Совсем юные новобрачные чаще казались растерянными и напуганными. И уж точно все, и стар, и млад, волновались.

Элли и Гентер входят кафедральный собор Рьяна, как победители. Ни тени сомнения в том, что они заслужили счастье и достойны друг друга. Оба — молодые, до невозможности прекрасные, прошедшие ради этого момента через все трудности и сохранившие любовь. А трудности были.

Гентер рассказал мне все, в очередной раз поразив искренностью и степенью доверия. Он всегда со мной честен, и от этого у меня, хранящего тайны от друга, порой становится гадко на душе. Так я ему, собственно, и сказал в конце нашей беседы, на что вэл только рассмеялся: «Брось, Гленн, честный священник — плохой священник. Главное я о тебе знаю, а все остальное — дело твое». «И что же, по-твоему, главное?», — не удержался я от вопроса, но Гентер отвечать не пожелал. «Много будешь знать, голова распухнет».

Сегодня, вопреки всем религиозным догмам, в кафедральном соборе Рьяна я венчаю вэла и лерею и, Бог свидетель, не испытываю ни малейших угрызений совести.

#

— Чисто теоретически, — Элли прервала рассказ о своей звериной сущности и тряхнула головой, отчего по ее плечам будто языки пламени пробежали, — я должна была тебе все рассказать уже давно, Гентер. Но практически это знание принесло бы тебе больше проблем, чем удовольствия.

После неожиданной встречи в лесу они отправились в загородный дворец Гентера. Конечно, молодым людям было абсолютно неприлично оставаться друг с другом наедине до брака, но после всего, что случилось, условности уже не имели значения.

— То есть, ты мне ничего и не собиралась рассказывать, — уточнил вэл.

— Не знаю, — честно ответила лерея, — может да, а может, и нет. В конце концов, так ли уж это важно? Ну, подумаешь, охочусь я не как все нормальные люди, зато со мной ты никогда не умрешь от голода.

— Еще не хватало, чтобы ты мне еду добывала.

— Всякое в жизни бывает.

Они фыркнули и рассмеялись одновременно, понемногу приходя в себя и смиряясь с новым положением дел. Недавнее событие ошеломило обоих, но, похоже, никак не повлияло на их желание быть вместе. Гентер, во всяком случае, отказываться от женитьбы не собирался, а Элли и вовсе поклялась про себя, что скорей умрет, чем упустит суженого снова.

— Твой первый муж знал?

Как все мужчины, Гентер не хотел быть единственным простаком, облапошенным этой хитрой, но бесконечно желанной бестией.

— Он был таким же, как я.

Девушка прикинула, что скрывать правду о первом муже смысла не было. Иначе, как она объяснит Гентеру, что, будучи вдовой, до сих пор осталась девственницей?

— Как я, только хуже. В том смысле, что он всегда предпочитал общаться с волками, а не с людьми. Обычные женщины его и вовсе не интересовали.

— Ты хочешь сказать...

— Какой же ты бестактный тип, — прикрикнула Элли для порядка, — да, я хочу сказать, что мы никогда не были вместе как муж и жена. Доволен?

— Зачем же он на тебе женился?

Удивлению Гентера не было предела. Получалось, что его избранница не только умна и красива, но еще и непорочна. Он будет ее первым и единственным мужчиной. Невероятно! Ради этого можно было закрыть глаза на многое, на звериные повадки невесты — так уж точно.

Перед Элли стоял нелегкий выбор. Так далеко в своей откровенности она заходить не собиралась, однако... Сердце подсказывало, что настал момент выложить карты, признаться во всем и больше ничего не скрывать от единственного человека, которого она любила. Разум предостерегал от необдуманных поступков. Победило сердце. Девушка собралась с духом, глубоко вдохнула вмиг ставший сухим и горячим воздух, и начала рассказывать.

#

— Элли не человек, Гленн, но знаешь, когда я увидел ее такой, какая она есть на самом деле, она показалась мне еще прекрасней, — говорит мне Гентер за три дня до свадьбы.

Он не кривит душой, это видно по глазам. Скажи я сейчас, что Элли ведьма, и место ей на костре, он плюнет мне в лицо, как плюнет на всех, чье мнение о его возлюбленной не совпадает с его собственным.

— Не важно, человек она или нет, — искренне отвечаю я, — в мире много такого, о чем мы даже не подозреваем. Не нам судить, что является абсолютным добром или абсолютным злом. Главное, что вы любите друг друга. Для меня будет честью дружить с вами обоими.

— Славно, — выдыхает Гентер. Похоже, он все-таки волновался, как я восприму его признание, — тогда, если позволишь, у меня есть к тебе просьба, Гленн.

— К твоим услугам.

Интересно, о чем он хочет попросить. Легализовать лерей в Альгерте? Этого я, увы, сделать не смогу даже ради лучшего друга. Что касается всего остального — пожалуйста.

— Я прошу тебя обвенчать нас.

— А Вашество?

— Ну что ты, — притворно сетует Гентер, — Его Высокопреосвященство так болен, что было бы верхом жестокости подвергать его здоровье еще большему риску. Обряд долгий. Мало ли что может случиться? К тому же, столь непогрешимый человек, по незнанию обвенчавший эээ... не совсем обычную пару, наверняка погубит свою душу, ввергнув ее в Геенну огненную.

— О моей душе ты не беспокоишься? — вопрошаю я с долей цинизма.

— Но мы же с тобой здравомыслящие люди, — улыбается главный мерзавец Рьяна.

— Ладно, Гентер, — выношу я свой вердикт, — будет вам венчание. Элли, кстати, в стенах храма Господня нормально себя чувствует?

— Ее там неизменно клонит в сон, как и меня, — еще шире улыбается вэл, — но во время свадьбы мы постараемся не заснуть. Будем толкать друг друга локтями, если что.

#

— Папеньку, стало быть, сожрали?

Зимняя ночь давно уже накрыла мир снежным одеялом. Темнота, разделенная на двоих, обволакивала молодых людей, даря им покой. Гентер давно перебрался на толстую медвежью шкуру у едва тлеющего камина. Элли сидела рядом, обхватив руками колени. И, вроде, тема беседы была страшной, про людей-зверей, волков, убийство, а разговор тек по-домашнему уютно.

— Вовсе не сожрали, — возразила девушка, — лереи не едят людей. Мы его загрызли. То есть даже не мы, а Патрик. Я просто в сторонке стояла.

— Давая ценные советы, — подсказал вэл. В темноте, не представлявшей помехи для зорких глаз, Элли видела, что он улыбается.

— Патрик и без моих советов прекрасно справился. И вообще, кто бы говорил об убийствах! Твои печально заканчивающиеся игры с юными девами, Гентер, известны всей Альгерте. Я же не спрашиваю, почему ты так поступал. То есть, я полагаю, что ты имел право поступать так, как считаешь нужным. Вероятно, у тебя были на то причины. У нас они, поверь, тоже были... Причины были, а выхода другого не было.

— Понимаю. Один-один.

Оба надолго замолчали. Тлеющие угли померкли окончательно, превратились в золу.

— Что теперь? — очень тихо спросила Элли, — что ты будешь теперь делать, Гентер?

— Теперь? — вэл встал, потянулся, распрямляя затекшие ноги и вытягивая руки в стороны, — теперь я со всеми этими знаниями буду жить дальше. С ними и с тобой. И, надеюсь, очень долго и очень счастливо.

#

Накануне венчания у меня состоялся еще один разговор, гораздо менее долгий и приятный, чем беседа с Гентером.

Времени на прогулки становится все меньше, а дел все больше. Но облака впервые за последнюю неделю отступили, освобождая голубизну неба, пронизывающий ветер стих, и королевский сад так и манит в него заглянуть. Гулять в одиночестве — удел неудачников, но сидеть в четырех стенах, скучая по демону, мне не позволяет гордость. Ветер не то, чтобы бесследно пропал, но появляется слишком редко и всегда ненадолго. Нам даже не хватает времени на то, чтобы нормально поговорить. Что же до близости... Это происходит столь коротко и формально, что после я ощущаю себя использованным и сам все чаще избегаю прикосновений. Что с нами случилось? Отчего все так переменилось? Наверное, ответы на все мои вопросы есть, но, чтобы их получить, мне нужно время наедине с Ветром. А во времени он мне отказывает.

Идти по дорожкам удобно, королевские садовники специально каждый день их чистят от снега, дабы Его Величеству ничто не мешало наслаждаться прогулкой. Встретить самого короля я не ожидаю, он предпочитает нежиться в постели до полудня в обнимку с Вегой, после долго завтракает и лишь потом может выбраться из дворца. Увы, сегодня планы монарха изменились. Эдуард под ручку с фаворитом важно шествуют мне навстречу.

— Доброе утро, львенок, — приветствую я их, — привет, Вега.

Последний не отвечает, словно не расслышав. Эдуард сдержанно кивает. Я уже хочу пройти мимо. Им, видимо, и без меня хорошо, нечего навязываться, но вопрос короля заставляет меня остановиться.

— Говорят, ты будешь венчать Гентера и Эленор, Гленн?

— Это не секрет, — киваю я, — рад, что они удостоили меня чести сочетать их узами брака.

— Подсиживаешь Вашество уже в открытую?

— Что? — не верю я своим ушам, — что ты говоришь, Эдуард? Тебе ведь прекрасно известно, что кардинал болен и не покидает свой дворец. Я являюсь его официальным преемником, а Гентер — мой лучший друг. С какой стати мне кого-то подсиживать?

— Его Преосвященство бесконечно прав, дорогой, — Вега фамильярно целует короля в щечку, — милорд Гленн никого не подсиживает. Он лишь собирает армию своих адептов среди благородных вэлов Альгерты, чтобы после с их помощью, без помех, получить власть над страной.

— Ты, Вега, меня только что в государственной измене обвинил? — холодно интересуюсь я, глядя королевскому фавориту в глаза.

Мерзавец несет абсолютную ересь, но Эдуард молчит и не вмешивается, так что я должен быть максимально осторожным и не вестись на провокацию.

— Что вы, Ваше Преосвященство, — гаденько хихикает Вега, — я лишь пытаюсь заглянуть в будущее.

— Не советую, — отрезаю я, — ведуны не в чести у Святой Церкви, а Инквизиция ими особенно интересуется. Можно нажить себе уйму неприятностей за невинное, в сущности, любопытство, досточтимый вэл.

— Достаточно, — вмешивается король, — от вашей болтовни у меня разболелась голова. Проводи меня во дворец, милый, — обращается он к Веге и, не прощаясь, поворачивается ко мне спиной.

#

Парадная лестница в гентеровскм дворце все такая же высокая и крутая, как прежде. Подняться по ней не просто, особенно дамам в длинных пышных платьях. Наблюдая за ними, я радуюсь, что после венчания заехал домой и переоделся в светский наряд, более соответствующий свадебному пиру. Найджел, прислуживающий в церкви, увязался со мной в качестве пажа. Причин прогонять его у меня не нашлось. Пусть мальчик порадуется вместе со всеми, вкусно поест и повеселится, не все же ему за книгами сидеть.

Элли с Гентером принимают поздравления и подарки. День у них выдался нелегкий, но очень счастливый. Я задаюсь вопросом, как молодых людей после всей этой свадебной кутерьмы, венчания, свадебного пира и танцев хватает еще и на первую брачную ночь? Впрочем, при своем «вечном голоде», являющимся «уделом всех лерей», Элли вряд ли мигом уснет, стоит ей оказаться в постели. А Гентер — истинный вэл, лицом в грязь перед дамой ни за что не ударит.

От фривольных мыслей меня отвлекает Найджел, теребящий рукав моего камзола.

— Святой Отец?

— Что тебе?

— Можно мне тоже подойти к молодым и поздравить их? Я им подарочек припас, своими руками сделал. Можно?

— Конечно, можно.

Я слегка треплю мальчишку по макушке. Ничего дурного не случится, если он поздравит новобрачных, тем более, все, что он делает, он делает от чистого сердца. В руках у Найджела ничего нет, возможно, подарок лежит у него в кармане. Может, нарисованная им картинка или какая-нибудь поделка.

Гентер, пожимая мне руку, разворачивается в сторону, поэтому подошедший Найджел обращается непосредственно к Элли. Краем глаза я вижу, как он склоняется к ней чуть ближе, чем принято, но он мальчик, ему можно, и что-то тихо говорит, отчего лерея на мгновение замирает и тут же вновь мило улыбается, рассыпаясь в благодарностях. Из кармана Найджел так ничего и не достал, но я вскоре забываю об этом, окунувшись в сияние свечей, звуки музыки и водоворот праздника.

#

Уже в разгар свадебного бала, Элли, улучив минутку, отводит меня в сторону и быстро шепчет на ухо.

— Кто такой Найджел, милорд Гленн?

— Мой ученик, — недоуменно отвечаю я, — семинарист. Вы же знаете.

— Я не об этом, — так же чуть слышно настаивает Элли, — кто он такой?

— Что он вам сказал? — я вспоминаю, как изменилось лицо девушки после пары фраз, произнесенных мальчишкой.

— Он сказал, что хочет сделать нам с Гентером подарок на свадьбу, и у нас будет ребенок. Но ведь это почти невозможно, да и откуда ему знать, что я не человек?

— Я не знаю точно, кто такой Найджел, — отвечаю я, — но, думаю, вам следует принять его подарок с благодарностью. Уверен, у вас с Гентером будет самый здоровый и счастливый в мире малыш.