Глава 11

До Трандуила доходили новости о судьбе беженцев из Эребора. Он слышал о том, как Трор был убит в Мории орком, который осквернил его тело: выжег на отрубленной голове короля свое имя «Азог». Слышал Трандуил и о том, как Траин собрал все семь кланов гномов и отомстил за отца, но сам сгинул без вести. Слышал Трандуил и о подвиге молодого Торина, который в бою под Морией схватил дубовую ветвь и использовал ее как щит, чем заработал себе прозвище Дубощит. Затем сотню лет о гномах не было никаких известий, и велико же было удивление Трандуила, когда одним осенним днем почувствовав, что кто-то прошел через Эльфийские Врата, он обратил туда свой магический взор и увидел Митрандира в компании Торина и кучки гномов-оборванцев. Митрандир покинул лес, а гномы отправились в глубь Мирквуда по дороге, которой уже почти никто не пользовался. Трандуил послал белого оленя следить за ними, но у переправы через Зачарованную реку Торин выстрелил в него, и, хотя стрелы не могли повредить белому оленю, он скрылся. Гномы почти без потерь пересекли Зачарованную реку, мост через которую был давно разрушен, и упрямо продвигались дальше. Трандуил ждал, когда же они собьются с пути: тысячелетие назад, защищая Лесное Королевство от нежелательных путников, идущих по эльфийской дороге, он наложил на воздух леса заклятье: оно вызывало иллюзии и заставляло свернуть с дороги, которую невозможно было найти, если сделать хоть один шаг в сторону. Наконец, заклятье подействовало, и гномы затерялись в чаще леса. Время от времени деревья сообщали Трандуилу, где проходили гномы, а затем поступил тревожный сигнал: пауки атаковали кого-то в дубовой чаще. Трандуил немедленно вызвал к себе Леголаса:

– Отправляйся с отрядом охотников к старым дубам, пауки напали там на отряд гномов, который заблудился в лесу. Пауков уничтожь, гномов захвати в плен и доставь во дворец.

– Слушаюсь, отец.

Трандуил не сомневался, что сын безукоризненно выполнит его приказ, и стал готовиться к встрече с гномами. Ему хотелось поразить Торина своим богатством и величием, продемонстрировать ему свою значимость, и наряд должен был помочь ему в этом. Рассмотрев несколько вариантов нарядов, он остановил свой выбор на официальном золотом платье: богатая золотая шелковая парча должна была впечатлить гномов, а строгая элегантность облегающего стан платья до пола, которое сзади складками спадало вниз длинным шлейфом, подчеркивала королевскую величественность. Поверх платья Трандуил набросил огромную накидку из серого пятнистого льна со смелой металлическо-оранжевой подкладкой. Трандуил прикрепил под распахнутым воротом платья брошку Мирквуда и унизал пальцы перстнями: левую руку украсили перстень Мирквуда и золотое кольцо в виде змейки, правую – два серебряных перстня, которые напоминали переплетенный плющ. На тщательно расчесанные волосы Трандуил водрузил корону, украшенную алыми ягодами и багряными листьями рябины. Придирчиво осмотрев себя в зеркале и решив, что его вид безупречный, Трандуил прошествовал в тронный зал. Усевшись на трон, он сбросил накидку, так что она накрыла сделанные из оленьих рогов подлокотники кресла и оранжевыми складками спустилась до самого подножья трона. С обманчивой небрежностью Трандуил развалился на троне, приняв высокомерно-раскованную позу: сидя боком, он закинул ногу на ногу, полы платья распахнулись, обнажив высокие кожаные сапоги и узкие серые штаны, золотой с серебряным отливом шлейф платья упал поверх оранжевой накидки. Руки Трандуила расслабленно покоились на подлокотниках трона, демонстрируя изящество тонких пальцев и красоту изысканных перстней, в правой руке он небрежно держал посох-скипетр – еще один символ королевской власти. Глаза Трандуила внимательно следили за продвижением гномов: сначала внутренним магическим взором он видел, как отряд Леголаса вел гномов ко дворцу, как они перешли каменный мост и вошли во дворец – и тут Трандуил со своего трона уже видел их обычным взглядом, его холодные серо-голубые глаза внимательно следили за тем, как связанные гномы приближаются к трону.

Таким отряд Торина увидел короля Трандуила, сидящего на троне: бесконечно длинные ноги в блестящих сапогах, над ними сияющие белые волосы, увенчанные колючей короной, и пронзительные ледяные глаза, которые с презрением смотрели вниз на гномов. Гномы, которых эльфы вели связанными одной веревкой, роптали от возмущения, но идущий впереди Торин молча смотрел на короля эльфов, и Трандуил повернул голову к нему, их взгляды встретились. Своим взглядом Торин пытался передать всю ту ненависть и обиду, которую он испытывал к эльфам, но ничто не шевельнулось в ледяных глубинах глаз Трандуила. Пальцы скованных путами рук Торина сжались в кулаки, но силой воли он обуздал себя. Отведя глаза в сторону, он опытным взглядом оценил роскошное великолепие пещеры-дворца – великолепие, которое затмевал собой король.

Леголас, который во главе отряда охотников привел гномов под трон своего отца, кинжалом разрезал веревку, связывающую пленников воедино. Торин снова глянул на Трандуила и приблизился к подножью трона, за ним последовал один из гномов, который со злостью обратился к королю:

– Это называется доброжелательностью Трандуила, лорда эльфов? – он продемонстрировал скованные путами руки. – Вот так ты обращаешься с теми, кто путешествует по твоим землям?

– Только с теми, кто раздражает меня, – ответил Трандуил, его зычный голос, как и застывший взгляд, был полон высокомерного презрения.

– Это теперь преступление – потеряться в лесу, испытывать голод и жажду? – еще один гном присоединился к Торину и гному у подножья трона.

Леголас приблизился к ним, готовый защитить отца, если понадобится. Однако Трандуил не чувствовал опасности, не меняя позы и тона, он ответил гномам:

– Это преступление – блуждать по моему королевству без разрешения. Если вы забыли, вы используете дорогу, проложенную моим народом.

Торин хмыкнул, и внимание Трандуила переключилось на него. Глядя вниз на голову Торина, он сказал:

– Прошло много времени с тех пор, как Торин Дубощит путешествовал так далеко на восток. С какой целью?

Торин поднял на него полные ненависти глаза.

– Где заканчивается твое путешествие?

Усмешка смяла гладкий шелк щек Трандуила. Он наслаждался собой. Он прекрасно знал, почему Торин находится в этих краях. Как только он увидел, что Торин прошел через Эльфийские Врата, он знал, что Торин направляется к Эребору с целью вернуть утерянное королевство гномов, которое по праву наследования теперь принадлежало Торину. Трандуил задавал вопросы не для того, чтобы получить информацию, ему не нужна была информация – он и так ее знал. Он хотел, чтобы Торин преклонился перед ним.

Трандуил сделал знак охотникам, которые доставили сюда гномов:

– Уведите их и заприте в темнице. Этого оставь, – сказал он Леголасу, когда тот хотел забрать Торина. – Развяжи ему руки.

Леголас кинжалом разрезал путы Торина. Вместо того, чтобы сбросить обрезки веревки на пол, Торин намотал их на левое запястье – демонстративное напоминание о том, как его встретили в Лесном Королевстве. Оставив Торина под надсмотром дворцовой охраны, стоящей по бокам трона, Леголас вместе со своим отрядом охотников повел гномов в темницу, где гномов поместили под замок. Пленников было тринадцать, но в темнице дворца не было тринадцать камер – Трандуил никогда не рассчитывал иметь такое количество пленников – потому охотники бесцеремонно заталкивали некоторых гномов по два в тесные камеры. Одну камеру оставили пустой для Торина.

Наблюдая с высоты своего трона, Трандуил размышлял. Планы Торина вернуть Эребор хоть и забавляли его, но также тревожили. Если гномы разбудят дракона – они не смогут остановить его. Тринадцать гномов недостаточно, чтобы убить дракона. Разозленный дракон будет представлять угрозу для Мирквуда. Потому двенадцать гномов должны были остаться в темнице, чтобы не наделать беды. Что до Торина... Трандуил догадывался, в чем заключается план Торина, и из этого плана можно было извлечь выгоду.

Трандуил грациозно поднялся и спустился с трона. Обойдя Торина, он повернулся к нему спиной, и, скрестив сзади руки, сказал, глядя в огромный простор зала:

– Кто-то может предположить, что это исполнение благородной задачи – вернуть себе родной дом и убить дракона.

Трандуил бросил через плечо взгляд на неподвижного Торина. Повернувшись, он медленно направился к гному.

– Лично я подозреваю более прозаичный мотив – попытку взлома, – губы Трандуила презрительно скривились, – или что-то в этом духе.

Остановившись сбоку от Торина, Трандуил изогнулся, чтобы заглянуть в его глаза. Торин ответил ему бесстрастным взглядом. Он стоял с гордо поднятой головой, одетый в варварские меха и кольчугу, не обращая внимания на паутину, покрывавшую его одежду и темные тронутые сединой волосы. Он сильно отличался от юного принца, которого Трандуил видел при их последней встрече: бремя ответственности, тяжесть испытаний и лишения жизни на чужбине закалили его, выковали стальной характер и несгибаемую волю. Он был достойным противником, и Трандуил был полон решимости одолеть его.

– Ты нашел путь внутрь, – проворковал Трандуил, нависнув над Торином и приблизив лицо к его волосам. Пятясь, он стал отступать к трону, его голос зажурчал как ручей. – Ты ищешь то, что даст тебе право на власть: Королевский Камень – Аркенстоун. Он дорог тебе сверх всякой меры. Я понимаю это, в этой горе находятся камни, которые я тоже желаю. Белые камни чистого звездного света. Я предлагаю тебе свою помощь.

Стоя в полный рост на фоне трона, по-прежнему держа руки за спиной, Трандуил наклонил голову, длинные черные ресницы опустились на мгновенье, затем острый взгляд блеснул из-под густых темных бровей.

– Хм, – Торин поразился, насколько близко Трандуил приблизился к правде о его замыслах, но не подал виду, его глаза встретились с глазами Трандуила. – Я слушаю.

– Я отпущу тебя, если ты вернешь то, что принадлежит мне, – взгляд Трандуила прожигал, казалось, он видит Торина насквозь.

Торин отвернулся. Отойдя от трона, он уточнил:

– Услуга за услугу?

– Я даю тебе свое слово.

Стоя спиной к Трандуилу, Торин скривил губы в презрительной ухмылке, которую не скрыла коротко остриженная борода – по давнему обычаю гномов Торин не отращивал бороду в знак скорби по погибшим родичам и утерянному дому. Но Трандуил не видел его лицо и продолжал:

– Один король другому королю.

– Я не поверю тому, – пробормотал Торин, затем голос его окреп и загремел на весь дворец, эхом отдаваясь от каменных стен, – что Трандуил, великий король, сдержит свое слово, даже если грянет наш последний час! У тебя! – Торин резко развернулся и указал пальцем на Трандуила – Нет! Чести!

Лицо Трандуила окаменело, а Торин продолжал, его голос гремел так, чтобы каждый эльф в этом дворце слышал его и знал, что представляет собой их король:

– Я видел, как ты обращаешься со своими друзьями. Мы пришли к тебе однажды, голодные, бездомные, ища твоей помощи, но ты повернулся к нам спиной! Ты отвернулся от страданий моего народа и пламени, которое уничтожило нас...

Забывшись, Торин перешел на язык гномов и стал выплевывать на нем проклятия. Правая щека Трандуила задергалась, самоконтроль покинул его, и Трандуила захлестнула волна ярости. Тысячи лет он не приходил в ярость, даже когда гномы забрали его драгоценности – он контролировал себя. Но когда Торин назвал его бесчестным, когда сказал, что ему нельзя верить – горячая волна ярости растопила ледяной защитный панцирь Трандуила, лишила его самообладания, сделала его беззащитным. Торин обнажил его душу – душу, которую Трандуил считал давно замерзшей, но которая сейчас пылала от несправедливости обвинений. Молниеносно сделав длинный шаг, Трандуил наклонился к Торину и вплотную приблизил свое лицо к лицу гнома.

– Не говори мне об огне дракона, – прошипел он. – Я знаю его гнев и руину.

Зажмурившись от боли, Трандуил обнажил спрятанные глубоко внутри шрамы, оставленные огнем дракона на его лице. Под ошеломленным взглядом Торина безупречно гладкая левая сторона лица Трандуила покрылась зияющими ранами, левый глаз побелел.

– Я видел великих змей Севера, – продолжал говорить Трандуил, демонстрируя результат встречи с этими змеями.

Он отступил назад, шрамы исчезли, восстановив идеальную красоту его лица, но самообладание не вернулось к Трандуилу. Чтобы избавиться от чувства беззащитности и вернуть контроль, он решил подняться на трон – трон был местом силы и безопасности.

– Я предупреждал твоего деда, что вызовет его жадность. Но он не слушал. Ты точно как он.

Поднимаясь по ступенькам трона, Трандуил взмахнул рукой, давая знак охранникам. Они схватили Торина и потащили его из тронного зала. Торин отбивался, безуспешно пытаясь вырваться и броситься к Трандуилу, а Трандуил кричал ему вслед с высокого трона:

– Можешь остаться здесь и гнить. Сотня лет лишь мгновение в жизни эльфа. Я терпелив. Я могу подождать.

Когда Торина заперли в темнице, его товарищ Балин спросил из соседней камеры:

– Он предложил тебе сделку?

– Предложил. Но я сказал ему, что он может идти... – Торин грязно выругался. – Он и весь его род.

Но никакие проклятия не могли изменить того, что Торин продолжал видеть перед собой лицо Трандуила, изуродованное ужасными шрамами. Торин ненавидел эльфов, и из всех эльфов он больше всего ненавидел их короля, но он отдавал себе отчет, что, когда он высказал Трандуилу все, что о нем думал, он выплеснул ярость и беспомощность, нацеленную на дракона Смауга – истинного виновника бед его народа. Дракона он не мог достать – а Трандуил был здесь, во плоти. Плоти, изуродованной огнем дракона. Крича на весь дворец о бесчестности Трандуила, он хотел вывести Трандуила из себя, чтобы король эльфов потерял самообладание и показал своему народу свое истинное лицо. И он показал – только не народу, а ему, Торину.

🍂🍂🍂

Когда первая звезда зажглась над Мирквудом, во дворце начался праздник Звездного Света. Из всего небесного света, освещающего землю, эльфы больше всего любили звездный свет, который появился до солнца и луны: под светом звезд пробудились первые эльфы и бродили среди юных деревьев, восхищаясь чистотой мира. Много тысячелетний спустя, когда отравленный злом смертный мир стал угасать для эльфов, память эльфов сохраняла воспоминание о тех первых днях под светом звезд. В ночь, когда рождается последняя луна осени, лесные эльфы устраивали пиршество и пели песни, восхваляя звездный свет.

Весь дворец был охвачен праздником, эльфы с кубками вина в руках поднимались на холм, в котором был построен дворец, и пели под светом звезд. Трандуил не присоединился к пирующим. Он спустился в пещеру с озером и там в одиночестве потягивал вино из бокала, слушая пение эльфов. Его ярость утихла, ледяной панцирь снова покрыл его душу. Трандуил запахнул накидку с оранжевой подкладкой, которой он укутал свои плечи. Снятая корона лежала на столе.

В пещеру спустился Леголас для традиционного ежевечернего доклада. Он все еще был одет в форму охотника – тунику защитного цвета, поверх которой были отделанные вышивкой кожаные латы с закрывающей грудь и плечи мантией из коричневых чешуек, украшенной фигурными листьями на плечах. Под туникой Леголас носил подаренную отцом митриловую кольчугу. В отличие от отца, Леголас заплетал свои волосы и никогда не носил тиару принца. Он вообще никогда не использовал свой статус принца. Он командовал охотниками и доносил до подданных Лесного Королевства приказы короля, но от прочих лесных эльфов его отличали только белые волосы и выдающиеся способности в бою.

Леголас отчитался отцу об охоте на пауков и показал меч, который он отобрал у Торина.

– Этот гном, Торин – он вор и лжец. У него был меч, выкованный древними нолдорами в Гондолине. Когда я спросил его, откуда у него этот меч, он ответил, что ему его дали. Кто мог дать грязному гному эльфийское сокровище?

Леголас вытащил меч из отделанных роговой инкрустацией ножен и поднял его так, что свет эльфийских светильников отразился на его лезвии. Меч, казалось, засиял изнутри. Он был необычной формы: более широкий и короткий, чем традиционные эльфийские мечи, заточенная сторона лезвия была вогнутой на нижней части меча и выпуклой на верхней, лезвие покрывал узор, напоминающий побеги папоротника. Рукоятка была сделана из рога и украшена серебром. Трандуил взял у сына меч и внимательно осмотрел его.

– Это Оркрист, сокрушитель гоблинов. Знаменитый меч, который наводил ужас одним своим видом, – Трандуил протянул меч Леголасу. – Носи его с честью, сын.

Леголас прикрепил ножны к поясу и вставил в них меч. Поигрывая роговой рукояткой, он сказал со странной смесью смущения и восхищения, не глядя на отца:

– Тауриэль хорошо проявила себя, она в одиночку убила пять пауков.

Трандуил бросил на сына внимательный взгляд. Юная эльфийка Тауриэль была капитаном в отряде охотников. Она была умелым бойцом, но в то же время своевольной, упрямой и легко возбудимой. Трандуил опекал ее, но в то же время он видел все ее недостатки. Тауриэль росла во дворце: она рано осиротела, и шестьсот лет назад Трандуил приютил ее. Леголас знал ее всю ее жизнь, он сам назначил ее капитаном в свой отряд, но впервые Леголас заговорил о ней таким тоном. Трандуил вздохнул. Он знал, что рано или поздно настанет день, когда сын проявит к кому-то симпатию, и ожидаемо объект этой симпатии был неподходящим. К счастью, симпатия Леголаса казалась скорее любопытством, чем эльфийской любовью – одной на всю жизнь.

Пока Трандуил размышлял об увлечении сына, Леголас обдумывал странное внимание, которое Тауриэль проявила к одному из гномов.

– Почему она улыбалась тому грязному гному? Он же уродлив, – сказал Леголас сам себе. – Что общего может быть между эльфами и гномами, никакие отношения между ними невозможны.

Леголаса передернуло от отвращения при самой мысли о потенциальных отношениях между эльфом и гномом. Трандуил услышал его.

– Отношения между эльфами и гномами невозможны не только потому, что гномы ужасны, сын. С любыми смертными эльфы не должны вступать в отношения. Смертные обречены, ничто не в силах спасти их от смерти. Даже если каким-то чудом смертный окажется в бессмертных землях Валинора – даже там его смертная натура не изменится. Смертные умирают всегда, а рано или поздно – какая разница. Вступать с ними в отношения – значит, сознательно обрекать свое сердце на вечное страдание.

Трандуил умолк. Он вступил в отношения с эльфийкой, и их счастье должно было быть вечным – но смерть забрала ее и разбила его сердце. Что уж говорить о смертных, которым отпущено лишь мгновение в вечности.

Леголас понял, о чем думает отец. Воспользовавшись моментом, он задал вопросы, которые всегда мучили его, и на которые отец никогда не давал ответа.

– Папа, почему ты никогда не говоришь о маме? Почему в нашем доме нет ничего в память о ней? Во всем королевстве о ней напоминает лишь статуя на другом конце леса.

Лицо Трандуила превратилось в лишенную эмоций маску, пустота поглотила его глаза.

– Я не хочу говорить об этом, сын.

– Тогда скажи хотя бы, как она умерла.

– Орки забрали ее в Гундабад.

– Ее могила там?

– Я не хочу говорить об этом. Не сейчас.

Тяжелое молчанье повисло в пещере. Леголас смотрел на отца, но он знал, что больше ничего не добьется, он не мог заставить отца заговорить о матери. Хотя сегодня он узнал больше, чем когда-либо.

Трандуил отвернулся от сына. Глядя на безмятежную воду озера, он тихо сказал:

– Можешь идти, переоденься и присоединяйся к пирующим, праздник в самом разгаре.

Леголас покинул пещеру.

Трандуил не знал, как объяснить Леголасу то, что он чувствовал. Он хотел рассказать сыну о его матери, хотел разделить с ним воспоминания о ней – и не мог. Боль потери касалась их обоих, и вскрывать эту рану вместе с сыном было невыносимо. Почему-то говорить об общем горе тяжелее всего с тем, кого любишь больше всех. Может, если бы у него были белые камни жены, он мог бы показать их Леголасу, дать их Леголасу, через них найти нужные слова...

Погрузившись в свои мысли, Трандуил обошел озеро, изредка пригубливая вино. Из размышлений его вырвало ощущение присутствия Тауриэль: она стояла наверху ступенек, ведущих в пещеру, но не спешила спускаться.

– Я знаю, что ты там, – сказал Трандуил. – Почему ты прячешься в тени?

– Я пришла с докладом, – отозвалась Тауриэль и сбежала по ступенькам вниз.

– Я думал, что приказал уничтожить то гнездо пауков не более двух лун назад, – не дожидаясь, пока она предстанет перед ним и сделает поклон, Трандуил обрушился на нее.

– Мы очистили лес как было приказано, мой лорд. Но все больше пауков продолжает прибывать с юга. Они размножаются в руинах Дол Гулдура. Если бы мы могли уничтожить их в их логове...

– Эта крепость лежит за пределами наших границ, – голос Трандуила был ледяным, – Держи наши земли очищенными от этих мерзких существ. Это твоя задача.

– И когда мы прогоним их, что тогда? Они не распространятся на другие земли?

– Меня не волнуют другие земли. Они поднимутся и падут, но здесь, в этом королевстве, мы будем процветать.

Странный шум привлек внимание Трандуила, и он отвернулся, вглядываясь в тени. Тауриэль воспользовалась этим моментом, чтобы поклониться и удалиться, но голос Трандуила остановил ее на полпути:

– Леголас сказал, что ты хорошо сражалась сегодня.

Тауриэль обернулась и смущенно посмотрела на короля. Трандуил следил за ней. Ласковым голосом он продолжил:

– Он очень привязался к тебе.

– Уверяю тебя, мой лорд, Леголас думает обо мне не более, чем как о капитане гвардии, – смущение Тауриэль росло.

– Возможно, раньше. Сейчас – я не уверен.

Трандуил подошел к столу и долил вино в свой полупустой бокал. Стоя спиной к королю, Тауриэль запинаясь произнесла:

– Я не думаю, что ты позволишь своему сыну дать обет низкородной эльфийке из сильванов.

– Нет, ты права, – согласился Трандуил. – Я не позволю. Однако, он заботится о тебе.

Повернув голову к Тауриэль, Трандуил приказал ледяным тоном:

– Не давай ему надежды там, где ее нет.

Не интересуясь тем, что его слова ранили юную эльфийку, Трандуил отвернулся.