За гранью хлада. 15

«...однако при поражении разлагающим ядом лучше всего будет как можно скорее избавиться от зараженной плоти. Но некоторые люди отчего-то предпочитают сгнить заживо, чем лишиться части себя...»

из личных записей Сяо Синчэня

К счастью, целительница не особо разговорчива и с расспросами не лезет. Все, что ее волнует — чтобы хворый Сюэ Ян, которого ей явно поручили против ее воли, не спорил с ее указаниями и не пытался вывернуться наизнанку мимо услужливо подставленной уже пустой миски. Его это тоже волнует в должной степени, так что сотрудничество проходит весьма успешно, есть время подумать.Даже не получается толком разозлиться на сбежавшего Снежка — то ли последствия лихорадки, то ли осознание неизбежного. Видимо, даже для благородной персоны духовного создания количество вылитого на голову дерьма перевалило через край, так что это было очень удачным моментом отряхнуться и пойти по своим делам. Без вечно шпыняющего его Сюэ Яна прекрасно обойдется. Ну а что: в человеческом мире Снежок уже вполне себе освоился, людей шарахаться перестал, а в роли безобидного увечного даоса так и вовсе желанный гость в любом городе.Снежок мог хоть по своей дурости пойти просить пристанища у Цзиня в надежде получить теплый прием, хоть начать поиски того самого единственного смертного, которого будет мучить своими морозными фокусами до самой кончины. А мог еще что выдумать — тьма знает, где его теперь ловить! И как: неизвестно, когда у Сюэ Яна получится встать на ноги, и как быстро он после этого сможет бегать.А вот от этих мыслей наконец приходит долгожданная ярость. Поганый Снежок, драный кусок меха — наобещал с три короба как тем крестьянам, что с Сюэ Яном все будет в порядке, мол, не позволит он случиться беде, а сам сделал ноги, не сдержав слова! Небось уже метет хвостом перед какой-нибудь впечатлительной дочкой торговца на тракте, проверяя, годится ли та в спутницы жизни... Чтоб его охотники ободрали да на ковер пустили, добродетель эту паскудную!— Пора сменить повязку, — говорит женщина, садясь на край постели. Она до сих пор не представилась, хотя не то чтобы ее имя особо интересно Сюэ Яну.Оказывается, под бинтами красуется разрезанная прореха в нательных штанах, чтобы можно было без помех добраться до раны и при этом не стаскивать последние портки с больного — очень ловко. Хотя все равно их придется вышвыривать после всей пахучей заживляющей мерзости, которая на них натекла.— Сейчас буду снимать последний слой — будет больно, — предупреждает лекарь, промакивая мокрой тряпкой бинт по краям, чтобы легче было его отклеить.— Постараюсь не орать, — хрипло отзывается Сюэ Ян. Рассчитывать на жалость от этой тетки — дохлый номер, потому драть глотку тоже нет смысла, по голове не погладит.Шипение и брань — не ор, так что обещание он держит. Но окончательно прибивает неутешительным:— Гнить пошло. Нужно вычистить, иначе вообще без ноги останешься. А если затянуть — так и вовсе истлеть можно.Значит, яд на зубах той твари не только лишает способности двигаться и связно думать, но и заодно переваривает свою жертву. Вот так везение! На ярмарке счастливый номерок, что ли, потянуть? Точно выиграет.— Твою ж... — стонет Сюэ Ян, понимая, что его ждет настоящая пытка. На себе он такое еще не испытывал, но видал как-то раз, как ревет скотиной на убое один из гвардейцев Цзиня, у которого воспалилась сломанная внутри рука, и ее пришлось терзать наживую. Смотреть и слушать со стороны было забавно. — Есть какое вино хлебнуть? — кисло спрашивает Сюэ Ян, вспоминая, что того страдальца хоть напоили, чтоб не грустил.— Чтоб я потом все отстирывала, когда оно наружу полезет? Будь мужиком и терпи, ты же охотник!Сюэ Яну становится смешно. Нашла охотника — скорее приманка! Он зажмуривается и стискивает зубы, кивая, мол, давай, не тяни уж тогда, но никто тянуть и не собирался. Честное слово, если б можно было сейчас вскочить и убежать — так и сделал бы. От простого прикосновения к ране, на которую и глядеть-то страшно, выступают слезы, а горло стягивает жгутом от кончившегося дыхания. А ведь это только начало...Ну надо же, все-таки противная баба способна на сочувствие: вместо того, чтобы отвесить успокоительную оплеуху, таки гладит по голове. Убирает слипшиеся от испарины волосы и прикладывает ладонь ко лбу, такую восхитительно-холодную и дарующую облегчение. И сложно не застонать:— О да, продолжай, иначе я тут сварюсь...— А-Ян, мне так жаль, что я заставил тебя это пережить.Глаза мгновенно открываются, а в голове звучит протяжный тоненький звон.— Снежок?! — сорванным от собственных криков голосом хрипит Сюэ Ян, неверяще глядя перед собой.И правда — он самый. Сидит рядом на измятой постели, где недавно колдовала лекарь, будто никуда и не исчезал. Вид у него обеспокоенный и виноватый, ткань с глаз сдвинута высоко на лоб, из-за чего он похож на какую-то крестьянскую девку, вышедшую простирнуть белье.Сюэ Ян ошалело озирается по сторонам — ему что, все это привиделось? Или нет? На столе возле кровати стоит парочка знакомых плошек — одна с водой, вторая пустая, — подле них — смотанные чистые бинты про запас. Значит, лекарь все-таки здесь была.— Мне сказали, что ты сильно захворал, и пришлось...Сюэ Ян не слушает, с трудом подцепляя край одеяла, чтобы туда заглянуть. На повязке темные жирные пятна от какого-то лекарства, явно вызывающего зуд, но хоть исчезло ощущение, что в гниющей плоти поселились черви. Похоже, он потерял сознание во время чистки раны, и пропустил возвращение Снежка.— Ты здесь, — бесцветно заключает Сюэ Ян.— А где мне еще быть?— Я был уверен, что ты сбежал и уже резвишься на каком-нибудь лужку в компании любителей благодати.— Как тебе такое могло прийти в голову?! — с негодованием восклицает Снежок. И столько горечи в его трагично поджавшихся губах и сведенных бровях, что того и гляди сейчас точно встанет и хлопнет дверью.— Тогда где ты шлялся так долго? — с вызовом отзывается Сюэ Ян. Он ни за что не станет извиняться за свои подозрения — кто здесь раненая жертва, в конце концов? Но чувствует он себя при этом ревнивой женушкой, поджидающей загулявшего супруга у порога с ухватом наперевес. И еще нелепей это все становится от осознания, что холодная рука со лба никуда не делась, разве что пытается переместиться ниже, к пылающей щеке, что, на самом деле, тоже очень хорошо.— Мне нужно было раздобыть энергию для Шуанхуа, — со снисходительной улыбкой отвечает Снежок, мигом отбрасывая свои обиды.Сюэ Ян слышит скрип собственных зубов. Надо полагать, проклятый столь желанный шарик сейчас набит под завязку духовной энергией, которая не позволит к нему притронуться. Как же досадно, что не удалось найти в себе силы поднять руку и завладеть им, когда была такая возможность!— И для этого тебе понадобилась ночь и почти весь день? Заблудился, что ли? — недоверчиво хмыкает Сюэ Ян, выразительно косясь в сторону окна, за которым солнце уже вовсю собирается на покой. Деревни не строятся в пустошах, река или озеро должны быть гораздо ближе, чем дневной переход.— Нет, — мотает головой Снежок, смущенно опуская взор. — Я искал еще кое-что важное.— И что же это?Кажется, они уже уяснили, что в данный момент здесь нет ничего важнее Сюэ Яна! А теперь нашлось что-то другое? Пускай оправдывается теперь как хочет — ничего не получится.— Я спрашивал у всех в деревне, но здесь ни у кого не осталось, — начинает спешно, глотая слова, вещать Снежок. — Поэтому на обратном пути я вышел на тракт в надежде, что хоть кто-нибудь со мной поделится...— Чем? — нетерпеливо почти рычит Сюэ Ян. Кое-кто испытывает его терпение, а все, что он сейчас может — щелкать зубами да огрызаться.Вместо ответа Снежок с покаянным вздохом убирает руку, чтобы начать рыться в своем ханьфу, бормоча себе под нос:— Да где же... Не мог же я выронить? Это не загладит моей вины, но, может, хоть немного порадует... Тебе же нравится, верно?Сюэ Ян молча смотрит на протянутую к нему ладонь Снежка, на которой лежат две завернутые в потертую бумагу конфеты, и не имеет ни малейшего представления, что ему на это ответить.— Ты хочешь сказать, что полдня приставал к путникам и выпрашивал у них сладости, чтобы притащить их мне? — наконец спрашивает он, когда тишина затягивается уже просто неприлично долго, а лицо Снежка с каждым мгновением все сильней теряет краски.— Это заняло дольше времени, чем я думал, — подавленно признается тот.Не бойся Сюэ Ян, что вместе со смехом он выплюнет все свои кишки, то обязательно бы зашелся в приступе истерического хохота. Картина, представшая перед его глазами, столь же нелепа, сколь и трогательна — будто это какой-то другой Снежок вчера превратил кусок леса в заснеженную равнину, уничтожив все живое.— Просто невероятно.— Ты недоволен, — печально говорит он, сжимая пальцы.— Положи сюда — съем, как блевать перестану, — дернув подбородком в сторону стола, со стоном выдыхает Сюэ Ян, роняя голову на подушку.Недоволен он совершенно другим. Даже не своей треклятой ногой, которая снова решила о себе напомнить. Ему хочется кинуть в самого себя камнем, лишь бы избавиться от противного липкого ощущения, когда изо всех сил стараешься не расклеиться от нахлынувших эмоций. Ублюдские конфеты, кто его просил вообще?К счастью, Снежок ничего не замечает. Водрузив свое подношение между плошками, он поворачивается и осторожно убирает в сторону одеяло, скрывающее тело Сюэ Яна ниже пояса. И отшатывается назад, разглядев во всех подробностях перемазанную в пропитавшей крови и травяной жиже повязку, опоясывающую раненое бедро.— Красотища, да? — с притворной усмешкой тянет Сюэ Ян. — Та снулая тетка меня отделала похуже нечисти. Кстати, что ты ей наплел, что она согласилась со мной нянчиться?— Я сказал, что нам ничего не нужно отдавать, лишь бы о тебе позаботились.Потрясающе, просто великолепно! Застрять неизвестно насколько в каком-то захолустье, до того почти бесплатно пострадав за правое дело. До такого Сюэ Ян еще в жизни не опускался. Но что уже тут поделать? Разве что дождаться, когда он встанет на ноги, и потребовать в ненавязчивой беседе с участием клинка достойную оплату. Если встанет, как настырно напоминает внутренний голос, отчего на душе становится еще паршивей.— Готовься таскать меня на руках до конца моей жалкой жизни, — мрачно говорит Сюэ Ян. И задумчиво добавляет: — А мне даже понравилось, если честно — холодновато, правда, зато можно нихрена не делать. Это ли не мечта?Снежка шутка не впечатляет: его лицо снова искажается скорбью и виной. Он качает головой и почти шепотом произносит:— Я же тебе обещал, что с тобой все будет в порядке, помнишь? Я все исправлю.И, не дожидаясь разрешения, он плавным движением залезает на кровать, перекидывая ногу через Сюэ Яна и внаглую усаживается ему ниже колен. Чтоб не дергался, видать. Услышав возмущенный болезненный вздох, подкрепленный изумленным лицом, выражающим откровенный испуг, Снежок заверяет:— Не нужно бояться, это будет быстро.— Быстро? Ты меня добить решил?! — обретает дар речи Сюэ Ян, не зная, куда ему деваться. Да он же даже сейчас в морду дать не сможет — еле шевелится! Жар охватывает с новой силой, а к нему присоединяется невольная дрожь. Лучше бы Снежок не возвращался! — И это твое «в порядке»?— Почему ты обо мне всегда столь дурного мнения? Я знаю, что провинился перед тобой, и не отказываюсь от содеянного. Но я же пытаюсь искупить это! — в отчаянии взывает тот, явно не собираясь сдвигаться с места.— Как ты можешь это искупить, драть тебя трижды? Если твои извинения не могут меня враз исцелить, то оставь их при себе! — в панике вжимается в жесткую кровать Сюэ Ян. Конечно, он всегда мечтал подохнуть в койке с кем-нибудь миловидным, но не так же! И не сейчас, а лет через двадцать...— Прошу тебя, успокойся! Мне именно для этого и нужно было напитать Шуанхуа энергией, неужели ты еще не понял?Сюэ Ян оставляет попытки хоть немного отсрочить свою кончину и с недоверием уточняет:— Ты и такое можешь? Эти твои духовные штучки?— Я этого никогда не делал, но уверен, что у меня получится, — после недолгой заминки заверяет его Снежок. — Хуже тебе не станет, так что позволь мне хотя бы попытаться.— У меня же нет выбора, да?В ответ — молчание. Сюэ Ян с безысходностью смотрит на появившийся из складок белой ткани сияющий наполняющими его силами Шуанхуа, величественно зависший перед лицом Снежка. Тот едва заметным движением головы направляет его ближе к ране, и трескучий мороз пробирает до самых костей, несмотря на лихорадку.— Не двигайся.Снежок тянет руки вперед, накрывая ладонями тут же покрывшуюся инеем повязку, заставляя вздрогнуть. Сюэ Ян шумно сглатывает, наблюдая за разгорающимся под чужими пальцами слепящим свечением, но с удивлением понимает, что не ощущает ожидаемой боли. Скорее, это похоже на щекотку и легкое покалывание, дарящее трепет и неуместное желание застонать.Снежок, тяжело дыша, едва покачивается на месте, его веки плотно смежены, скрывая черноту, а нижняя губа закушена в напряжении. Свечение на руках постепенно охватывает все его тело, образуя мерцающий ореол. Зайди сейчас сюда кто из жителей деревни, да даже загляни в окно — подумают, что случилось пришествие Небожителей. И не ошибутся!Гулящие в воздухе искры гаснут очень резко, будто кто на свечу дунул: раз — и нету. Снежок, шумно выдохнув, подхватывает дрожащей рукой Шуанхуа, податливо скользнувший к нему в рукав, как живой. И лишь после этого открывает глаза, в которых все еще видны отблески рассеивающейся духовной энергии. Он несколько мгновений глядит на недвижно застывшего Сюэ Яна и затем одаривает его усталой, но при этом чуть насмешливой улыбкой. И ободряюще кивает ему, мол, оцени мои труды.— Ого, — только и может сказать тот, с оханьем садясь на постели. Затаив дыхание, он сдвигает прилипшую к коже повязку и не может поверить своим глазам: там, где должна быть изрезанная плоть, обоженная едкими целительными настоями, только розоватый безволосый след.— Не стоило проявлять ко мне недоверие, А-Ян.— Беру все свои слова обратно! — Сюэ Ян не намерен даже спорить с этим утверждением, все еще переживая шок от волны восхищения. И, осмелев, спрашивает напрямик: — А ты мне не хочешь рассказать, что еще умеешь? Мне так, на будущее...В ожидании ответа он медленно поднимает взор и останавливается на полпути. Ну надо же, у Снежка его чудесные одежки все же пачкаются! И где он так извазюкаться успел, неужто терся изо всех сил — иначе откуда еще взяться этому расплывающемуся по белой ткани алому пятну? Ровно на том же месте, где у Сюэ Яна еще недавно была рана.— Снежок, какого хрена ты натворил?