Глава 1.

Виктор докуривал у панорамного окна очередную сигарету. Неспящий город лоскутным одеялом укрывала цветастая, едкая мгла. Götterdämmerung, сумерки богов... Древних идолов, распятых между витками эстакады, повисших в петлях бесконечных тросов, шнуров и кабелей стабилизации среды, что ловчей сетью оплела районы. Сонм забытых пугал при венцах, кольчугах и звериных шкурах. В этот мир боги приходили умирать. Что-то вроде. Виктор обдал выстуженный стеклопакет струёй едкого дыма и отвернулся от напоминавшего многоуровневую диаграмму горизонта. Зигзаги осциллографа. Узор тахикардии. Дробный пульс неспящего мира.«День подходит к концу, Ему бледность к лицу. Не кончается только одно...».Вечернее небо тлело в паутине подсвеченных развязок, будто плоть покойника под рваной кисеёй. Хотелось опустить шторы, занавесить это пёстрое умертвие. Что Виктор и сделал. Небрежно, с мстительным наслаждением латентного вандала.Просторная комната разом погрузилась в призрачный, оттеняемый лишь светом торшера полумрак. Сосед Виктора, сидевший на широком, низком диване с неопознаваемым томиком, чутко глянул поверх корешка. Невозмутимый и внимательный, как опытный санитар при буйном пациенте.- Вить, чаю хочешь? - предложил он, перехватив нехороший соседский взгляд. - М-м, - Виктор художественно растрепал волосы на затылке, затушил окурок в пепельнице на полу и ослабил ремень. Покосился через плечо на безответные тяжёлые складки блэкаута, послушно укрывшего неоновое мракобесие по ту сторону стекла. И снова вытащил пачку. - Вить... - вкрадчивость интонации нервировала хуже прямого замечания.Виктор поморщился, но решил, что пока, и вправду, хватит. Никотиновая горечь уже вязла на зубах, но облегчения не приносила.- Может, всё же чаю? - улыбкой соседа можно было с успехом вскрывать замки. Проволочная отмычка в мимическом эквиваленте.- Не, - Виктор опустился на диван и злобно зыркнул в сторону беззвучно работавшего настенного телевизора: по искрящему экрану скакали полуобнажённые девицы в каких-то, прости Господи, светящихся лосинах. Бесплодно пощелкав кнопками, Виктор оставил кислотно-синюю заставку проигрывателя. Расстегнул несколько пуговиц натёршей загривок форменной рубашки.- Слушай, Серый... Я тут подумал... - начал он с сомнением.- М? - выверенно-вежливое движение: поворот головы, приподнятые брови. Маска профессионального сочувствия, ледяного, как поверхность зимнего пруда, намертво прилипла к соседской физиономии.Виктор досадливо махнул рукой, снова поднялся на ноги и принялся ходить по комнате от стенки к стенке, в мрачном недоумении кусая обветренные губы. Такие вечера бесили. И дело совсем не в раздражающей мине соседа.Гостиная всё ещё казалась необитаемой, точно комната в отеле: белый диван, низкий журнальный столик, несколько стеклянных полок под технику, небольшой подиум, для чего-то выделявший пустую зону у огромного окна, и две антрацитовые африканские маски в качестве декора. Чёрно-белые узоры симуляции. В забытых на тумбе высоких стаканах томатный сок с водкой присох неопрятными кровавыми разводами, лишь подчёркивая общий монохром.Завершал интерьерный этюд телевизор с универсальной стереосистемой.Комната пропиталась пустотой - умиротворяющей, но агрессивной. Не из-за минимализма, одинаково импонировавшего обоим жильцам, или количества аксессуаров.Пустота впитывалась, въедалась в мозг вместе с белизной и отчуждённостью.И сегодня Виктор ощущал её неожиданно отчётливо, с приторной неизбежностью тяжёлого похмелья. Анестезия внезапно превратилась в яд: аскетичный интерьер теперь только морозил. Уловив нехарактерные поползновения рефлексии, Виктор сердито тряхнул лохматой головой и нарочито навалился на низкую спинку дивана за плечом соседа:- Чё читаешь?- Так... классическая проза Восьмидесятой Параллели, - Сергей мельком взглянул на обложку, будто сомневался, то ли прихватил с полки. - Наследие...- Слушай, Серёга, тошно мне, - перебил, привычно гримасничая, нетерпеливый Виктор. - Аж бесит.- Вижу, - сосед слегка отстранился.Запах сигарет причудливо мешался с ароматами парфюмов. Заставка красила полутёмный зал холодными сапфировыми бликами.- Чё шарахаешься-то? Смущаю? - Виктор скосил ехидные глаза.- Не больше, чем обычно.Неизменная вежливость, на уровне полутонов колющая иронией, а то и самым настоящим сарказмом, раздражала. Виктор широко осклабился, как обнаживший зубы хищник.- «Казанова, Казанова, зови меня так», - охотно оттарабанил он, ломая брови.Сергей усмехнулся. - Это что, скепсис?- Вить, чего ты хочешь?Вздох вышел скорее снисходительным. Сергей пристально взглянул на соседа. Бестолковые терзания отдавали полынной горечью неосознаваемого кризиса, засевшего стальной занозой в позвонках, глухо огрызавшегося из недр подсознания. Всклокоченный, буйный и непредсказуемый, "Витя" вряд ли сам был в состоянии ответить. Оттого и шарахался по квартире в сердитом недоумении. Сергей с удивлением отметил, что и впрямь сочувствует ему, но лишь устало потёр переносицу. Irreparabilium felix oblivio rerum. В конечном счёте, сочувствие тут было не менее бестолковым, чем безадресная злость.Мало заботясь о зоне приземления, Виктор тем временем легко перемахнул подлокотник и шлёпнулся на диван, почти налетев на не успевшего вовремя отреагировать соседа.- Ценные вопросы задаешь, мозгоправ. Правильные. Мозгоправские, - похвалил он.- Я не на работе, - в прежней, галантной манере откликнулся Сергей, всё растирая переносицу.- Так и не скажешь, - хохотнул Виктор, с новым, азартным выражением разглядывая физиономию соседа. - Слушай, Серый, тебе самому-то не надоедает?- Что именно?- Ну, ты такой весь собранный, правильный, опрятный. Рафинированный клерк, блин, «ни одной зазубрины на лице прямом».Сергей пожал плечами.- Воспитание? - предположил он навскидку.- А я, выходит, невоспитанный? - незамедлительно отреагировал Виктор.Без труда угадав избранное направление, Серёга предпочёл сразу прояснить ситуацию:- Вить, я устал, а тебе на работу скоро... Там к кому-нибудь прикопаешься. Чего ты завёлся-то?Виктор прищурился. Глянул искоса, почти картинно откинувшись на спинку дивана. Он умел быть стильным. Поставлено ломал брови, широко улыбался, ерошил хаотично остриженные волосы. Достоверно. Провокационно.Сергей бы не взялся судить, сколько во всем этом правды, и где проходит грань. Возможно, маска давно проросла сквозь мягкие ткани, слилась с Виктором до полного отождествления. А может, никакой маски и не было. Выражение широкоскулой физиономии снова неуловимо переменилось.

- А я завёлся? - уточнил он с ехидной усмешкой. Сергей прикрыл глаза: ну, началось. Вектор диалога окончательно определился. - Чего зажмурился, блондинчик, фантазируешь?- Вить, отстань, - вздохнул тот негромко. - Не смешно ни капли.- Мне казалось, тебе нравится, - подивился Виктор и неожиданно придвинулся вплотную, опасно щурясь. Сергей не отреагировал, хотя в соседском взгляде тлело очередное непотребство.- Дурацкие приколы... Куда разумнее было бы сразу уйти, но Серёга продолжал сидеть, разглядывая смуглое, подвижное лицо, внезапно оказавшееся слишком близко.- А может, это не приколы? - предположил Виктор вкрадчиво. Взгляд карих глаз сделался испытующим, тяжёлым и каким-то бархатным. - От тебя вкусно пахнет... человеческий детёныш.- Шерхан отрицательный был, но не настолько же, - Сергей подумывал отвернуться: ломкий рисунок складок на закатанном рукаве рубашки, открытое жилистое предплечье, которым сосед опирался о колено, обманчиво расслабленная кисть руки, два узеньких кольца на смуглых пальцах - об «отрицательности», при всей заявленной придури, тут речи явно не шло. На ум приходили совсем другие эпитеты.Виктор их будто угадал и ухмыльнулся.Они вместе арендовали квартиру в программе «Крепости», муниципального проекта по совместному проживанию представителей различных видов. Платили пополам и, вроде как, не ссорились за территорию. Если не считать отдельных выходок эпатажного соседа.У Виктора было жестокое чувство юмора и дикие повадки. Предсказуемые и даже объяснимые проф.деформацией. Пусть скуластый, неизменно ухмылявшийся Шерхан куда больше напоминал буйнопомешанного рецидивиста, чем защитника правопорядка, именно его выбрали для «Новых Лиц». Скорее всего, сочтя фактурным и, как ни странно, эффективным.Несколько лет назад имидж Статута резко изменился. Подтянутые, стильные парни - «борцы», «высококвалифицированные сотрудники», навязчиво героизируемые СМИ, - заменили кровожадно-тупых боевиков, редко именовавшихся иначе, как «падальщиками». Ролики и плакаты с пафосными эмблемами и броскими лозунгами «Новых Лиц» пестрели чуть не на каждом билборде и голографической рекламной панели.

Шерхан скалил отбеленные зубы, выпячивал челюсть и, вообще, напоминал воплощение неотвратимого возмездия, силы Статута. А всё же тлел в нём отголосок прошлых борцов: злой, отполированный до стального блеска анархизм и ожесточённость, звериный инстинкт потенциального убийцы.Сергей рассеянно отметил новые смутные симптомы расторможенного расстройства. И сморгнул, удивлённый непредсказуемым направлением размышлений.- Эк тебя плющит, - невольно подивился он вслух. - С завидным постоянством исполняешь...Закончить фразу Серёга не успел. Виктор перекатил голову по спинке дивана, зловеще ухмыляясь:- А ты всё ждёшь, чем это закончится?Сергей поморщился, ощутив укол не то совести, не то досады.Штатный сотрудник Статута подхватился на ноги и теперь, опасно нависая над ним, как никогда напоминал плакатную копию. Закономерно, что фотогеничного, брутального оболтуса выбрали для пиар-роликов обновлённой правоохранительной организации. Пубертатный сегмент референтной группы, наверняка, сомлел под впечатлением.- М, мозгоправ? Признайся уже, - Виктор наклонился, вновь оказавшись слишком близко, ещё и рукой обхватил за шею, не давая отвернуться. - Ждёшь?Сергей попытался осторожно высвободиться, но крепкая ладонь лишь чётче обозначила захват. Пальцы чувствительно сдавили подстриженный затылок.- Вить, - Сергей понял, что вот-вот уткнётся носом в сломанную переносицу. - Давай как-то в рамках.И тут Виктор его таки удивил. Неожиданно ослабил хватку, опустил руки и, странно ссутулившись, рассмеялся:- Какой же я кретин, - По лицу бродила злая, ломкая ухмылка. Сергей поджал губы и легонько стиснул жилистое запястье, которое всё ещё машинально придерживал пальцами. Борец жест отследил и фыркнул. - Добрый доктор Айболит... Слышь, доктор, может, ты меня полечишь?В голове разом промелькнуло «да не ровен час», но Серёга мысль малодушно отогнал.- Хочешь поговорить об этом? - пошутил он мрачно.- Хочу, - неожиданно кивнул борец. - Серёга... мне так паршиво... Погоди, - велел он резко. И, подтянув сползающие штаны, ушлёпал в коридор.Сергей уже заранее предчувствовал мигрень.В соседском поведении часто мерещился нездоровый надрыв, чрезмерность и болезненность. Будто не для чего-то, а наперекор всему. Furor Teutonicus. Ожесточённая бравада, прикрывающая застарелую тоску. «Тошно» - не медицинский термин, но диагнозов не хотелось.Викторов коморбидный нарциссизм мог быть чертовски утомительным. А тащить работу в дом - идиотская затея. Серёга обвёл удручённым взглядом пустой зал. На кухне слышалась какая-то возня у холодильника. Двигались ящики. Потом Виктор вернулся, держа в руке запотевшую бутылку водки.- Ты нормальный? У тебя дежурство, - напомнил слишком ошеломлённый для более внятной реакции Сергей.- Да, малышка, мне придётся тебя покинуть, - заржал в ответ борец. - Так что советую долго не ломаться!- Вить... ты что несёшь?- Свет и истину, - уже бодро отвинчивая брендированную, рифлёную крышку, ощерил зубы тот. - Давай напьёмся и отожжём! Хочу драться или ебаться, так что выбирай! - на этом Виктор запрокинул голову и разом залил в себя с полстакана под ошарашенным соседским взглядом. - Ну, что, Айболит, релаксотерапия? Поможем друг другу? Или ты и дальше планируешь по мне в углу страдать?- Ты прикалываешься, что ли? - возмущение больше смахивало на оторопь и потому не убеждало. Сергей округлил глаза.- Прикалываюсь, - пожал плечами Виктор. - Или снимаю тебя. Кто знает? Красивая такая блондиночка. Мне нравится.- Ты реально берега попутал, - отодвинулся Серёга.- Перестань. Я просто честный, - повалившийся на диван рядом борец почти благодушно потрепал ошарашенного соседа по колену. - Ну же, ничё такого, просто для разнообразия. - и неожиданно навалился на плечо, забормотал куда-то в шею, обжигая дыханием и сквозным, чересчур чувствительным прикосновением горячих губ. - Серёг, а тебе кто-нибудь говорил, что ты чисто лазоревая мечта художника Ренессанса... - смуглая ладонь легла на ребра, комкая мягкий трикотаж домашней футболки.- Чего? - поперхнулся никак не ожидавший от статутского дуболома подобных аллюзий Сергей.- Ничего, - хрипло засмеялся борец, продолжая шарить ладонью по Серёгиному животу. - Сам догадайся.Белая рубашка распахнулась, маленький серебряный крестик на цепочке и массивная подвеска с языческой вязью на чёрном толстом шнуре касались напрягавшегося плеча Серёги. И это отчего-то особенно отчётливо врезалось в память.Борец поднял голову, глянул ясным, осмысленным взглядом прямо в глаза ошалевшему соседу.- Чего... с мальчиками не приходилось? - и усмехнулся неожиданно мягко, коснувшись губами подбородка. - Серёж, я ласки хочу, а не чаю. Перестань ломаться...Скинуть обманчиво расслабленного соседа оказалось не так-то просто. Обязанный поддерживать рабочую форму, Виктор напоминал средний танк, как напором, так и весом. В целом, всё это было слишком абсурдно и дико. Даже для обычных выходок Шерхана. - Это любовь такая... небесная. Хочешь большой любви?.. - гнул своё борец.- Вить... ты не по адресу...- Ой, да не звезди мне. Я ж давно заметил.Сергей вцепился в напряжённое плечо, чувствуя, как мнётся под пальцами жёсткая ткань и сопротивляются мышцы. Внезапный напор борца, развязного, но безобидного, ошеломлял.- Серый, не тормози. Расслабься лучше...Сергей только и делал, что «расслаблялся»: игнорировал батареи пустых бутылок в коридоре, регулярно опрокидывавшихся, когда злой и трезвый Виктор возвращался с работы с рассветом. Пропускал мимо ушей пестрящие искренней, восхитительно-народной матершиной рассказы-исповеди об очередных похождениях, идиотизме и прочих локальных катаклизмах непростого соседского пути. Высиживал «за компанию» дикие гулянки дружков-сослуживцев, скорее напоминавших собутыльников или корешей по банде... Или такие вот выкрутасы, обыкновенно неизменно переводимые в шутку.Но на этот раз шутками не пахло. Сергей встряхнулся и сразу сел, сердито отпихнув соседа.- Да ты совсем оборзел! Угомонись!- Серёга, - Виктор потянулся следом, а потом резко сполз обратно по диванной спинке, стиснул голову руками. - Да ты чё, Серый?.. Блядь! Мне так херово! Знал бы ты!- Вить, - вздохнул Сергей, растирая подозрительно полыхающую шею. - Сходи к врачу... или хотя бы щитовидку проверь. У тебя работа тяжёлая... стресс. Ещё и жрёшь всякую дрянь...- Дурак, - огрызнулся борец. Рубашка, распахнувшаяся на груди, почти не прикрывала смуглое тело. Сергей старался не смотреть. Теперь это смущало, хотя прежде, в силу привычки, никакого стеснения он не испытывал. Шерхан не отличался скромностью, периодически пренебрегая необходимостью носить дома что-то, кроме здорово напоминавших свободное бельё шорт. - Ты на башку трахнутый? Чего ты стоишь надо мной? - опустив руки, сердито выскалился он. - Так вообще дела не делаются, понимаешь? Чё ты тут изображаешь? Определись уже. Я, блин... Слушай, ведь не буду же я тебя насиловать, а?- Не будешь? - иронично уточнил Серёга. - А чем ты занимался?- Прости?! Не понял!.. - молниеносно разошёлся Виктор, поднимаясь. - Я тебя бил, что ли? Руки заламывал, к батарее пристёгивал?- У нас нет батарей, - усмехнулся Сергей и для наглядности кивнул в сторону окна.- Хорошо, бля, к трубе фановой! Я тебе просто передёрнуть предлагаю! Чего ты тупишь-то?- Я, как бы тебе сказать, немного гетеро, - откликнулся Серёга.- Я, бля, тоже не пидор. Знаешь, наверное.- И как, в таком случае, сия лазоревая мысль пришла в твою светлую, гетеросексуальную голову? - ядовито поинтересовался Сергей.- На себя посмотри! - тотчас огрызнулся Шерхан. - Завязывай мне мозги полоскать, праведник ... У тебя встал, стоило, блин, за коленку пощупать. Или я, типа, слепой?..- Вить, - машинально отступая, поджал губы Сергей. - Ты... обалдел в край уже! Нефиг чужие коленки лапать. Достал, мать твою!Доводы упорно не искались, а потому, разозлившись, Серёга лишь сердито махнул рукой и собрался ретироваться. Виктор ловко перехватил соседа за локоть и, не чинясь, повалил обратно на диван:- В ванну поскакал? А разница какая? Я ж тебя не замуж, блядь, зову, чего ты всполошился? Сказал же, поможем друг другу просто.- Алёне своей позвони, пусть она тебе поможет, - посоветовал Сергей уже без прежнего энтузиазма.- Завязывай, - Виктор удовлетворённо ухмылялся. - Чё, как целка?.. Или боишься, что понравится?- А, то есть, понравиться мне не должно? - съязвил Серёга, морщась.Шерхан рассмеялся:- Сарказм на уровне. Погнали, если истерика иссякла?Они жили вдвоём уже года три. Так что Сергей успел притерпеться к истероидным выходкам товарища по «квартирному долгу», а Виктор смирился с патологическим хладнокровием «гребанного интеллигента».В принципе, они почти подружились. Сказались домашние тусовки хлебосольных борцов и перепалки из-за холодильника. Чудо-машинка умудрилась отмочить фокус, одинаково взбесивший обоих хозяев: продукты либо смерзались до состояния неупотребления, либо попросту портились. Температурный режим ни в какую не желал регулироваться. Шерхан даже на сглаз проверил. И - о ужас! - ничего не обнаружил. Железка оказалась неумолима и попортила им много крови, прежде чем привести к простому решению: хранить продукты сообразно с темпераментом неуправляемых отделений. Холодильник мира и коридор войны.Виктор приходил домой поздним утром. Сергей утром уходил. Встречались соседи лишь по вечерам и редко совпадавшим выходным. Проспавшись, всклокоченный борец шарахался по квартире, занятый умственным самоедством, а «мозгоправ» отдыхал, искренне, но малоубедительно соболезнуя. Иногда ему казалось, что работа доконает агрессивно реактивного борца. Иногда Сергей считал, что с таким Статутом миру давно пора развалиться. Во всяком случае, кадровая политика правоохранительной организации настораживала. Последнее время Виктор пропадал на работе больше обычного, угрюмо огрызаясь на «оборзевшую нежить». И сходил с ума всё очевиднее.Сергей выслушивал досадливую брань, профессионально симулировал понимание и шёл заваривать чай. Если Виктор и говорил что-то кроме ругани по случаю, это касалось внутренних разборок борцов, грызни с Судьями, упырями, бандами оборотней или свихнувшимися чароплётами, возомнившими себя наместниками очередного Сатаны. Серёга предпочитал не заострять внимания на кровавых подробностях и живописных деталях - вида Викторовой физиономии обыкновенно хватало.Как сотрудник Статута, Шерхан научился вовремя сдерживать поползновения «дурного характера» во всём, кроме шуток. И, бывало, странные приколы завершались болезненно. Как и теперь.От скуки борцу случалось делать разное. Но сегодня он и сам не понял, когда игра закончилась. Просто переклинило. Не то от злости, не то от безысходности. Мало ли причин дурацкому приколу превратиться в дурацкое извращение? Блондинистый сосед держался с отстраненностью надменного интеллектуала, из одной лишь милости терпящего рядом неотесанного плебея. А когда оба они неожиданно завелись - особенно этот осмотрительный мозгоправ, - Виктор и вовсе сделал некоторые выводы. Неопределённые, но существенные.«Вот так и начинается весь этот подсудный бред, - отстранённо пронеслось в голове борца раздражающим рефреном. - Тоска, безысходность и полное отсутствие самосознания. Есть только прущая изнутри «мерзость запустения»...». Он, было, подумал, что может потом пожалеть... но мысль быстро улетучилась. От Серого приятно пахло какими-то лосьонами и чем-то чистым - ароматизированным мылом или стиральным порошком. Да и «истерика иссякла» вполне удовлетворительно.

***Сейчас сосед больше напоминал Сергею не грозу подзаборной нечисти, Шерхана как-то там с номером, а наглого и самодовольного кошака, разорившего соседский балкон.Смуглое тело, заострившийся профиль. Окончательно измявшаяся белая рубашка. Виктор закурил, расслабленно отвалившись на спинку дивана. Сергей, прикусив губу, против воли хмурился, наблюдая. Этот олух умел быть убедительным. И чертовски терпимым, несмотря на буйный нрав и воспаленную фантазию...Серега уже предчувствовал цепкие коготки грядущего раскаяния, но продолжал сидеть, бесстыдно разглядывая соседа. Почувствовав взгляд, борец вздрогнул, отмирая, стряхнул лиловый пепел и, затянувшись напоследок, потушил окурок в стоявшей на полу пепельнице.- Слушай... это... лишнее было...- Выпить хочешь? - перебил Виктор, одним махом оказавшись на ногах. И потащился на кухню, шаркая босыми ступнями. Сергей вздохнул: мужикам на две головы крови всегда мало. Потому и думают они ими поочередно. Ну нафига он повелся? - Энергос? - тихо подобравшийся сотрудник Статута мог напугать кого угодно.Серега, размякнув на диване, помотал головой, приподнимаясь. Виктор, не глядя, прошел мимо. И сел в другой угол. Зашипела открывающаяся банка. Борец, перегнувшись через колени, чтобы не облиться, собрал губами пузырьки с запотевшей крышки.- Прикури мне, - попросил Сергей, пристально наблюдавший за перемещениями подчеркнуто невозмутимого борца.Отставив початую жестянку, тот равнодушно достал откуда-то из-под стола плоский портсигар. Выбрал самокрутку поприличнее. И, так же спокойно раскурив, протянул на двух пальцах.- Э-э-э... Я... зря, наверное, - дым оказался едким до неприличия. Подобную дрянь курить полагалось отмороженной шпане, а не «Новым лицам» Статута. Сергей закашлялся. - Черт... Слушай, правда, напрасно мы...- Давай только без чувства вины, - хрипло оборвал его Виктор.В этот самый момент где-то зазвонил его телефон. Звук почему-то доносился из-под дивана. Чертыхаясь, Шерхан полез доставать несчастную трубку.Сергея разморило. Парень полулежал, откинувшись в угол между спинкой и подлокотником. В голове не осталось ничего, кроме ядовитого дыма какой-то оборотнической травы.«Лучше бы он мне ее «до» предложил», - вдруг отрешенно подумал Сережа.Уже из коридора послышался приглушенный, хриплый голос борца:«Вам внимают... Да... м-м... Даже так?.. Вызывай, разберусь... Да хоть Папа Римский... Ладно, сочтемся... Отбой».- Виктор... - позвал сипло Серега, сдавленно откашливаясь. - Вить... винограду принеси...- Винограду, шоколаду! - сварливо пробубнил тот из коридора. - Точно девица... Ни в жизни не поверил бы, что яйца есть...Снова грохот отодвигаемых ящиков, звон каких-то бутылок. И шелест быстро пущенной воды. Потом как-то внезапно влажные еще виноградины коснулись рта. Серега бессмысленно прихватил губами остро пахнущую ягоду.Виктор, фыркнув, оторвал сразу несколько и осторожно впихнул между приоткрытых губ. «Вставило» блондина резко и оглушительно, видать, с непривычки. Парень ласково улыбнулся, поцеловав мокрые Витькины пальцы.«Вот с чего начинать надо было - вообще бы не возбухал», - с ухмылкой подумал Шерхан, небрежно потрепал аккуратно подстриженные блондинистые волосы и кинул плохо промытую гроздь на диван рядом.Non inters in judicium cum servo tuo, Domine.- Эх, Сережа, Сережа, - качая головой и тихо усмехаясь, Виктор забрал портсигар и ушел в ванну, проклиная поочередно безработицу и Статут. ***Спустя минут пятнадцать, умытый и почти причесанный, Шерхан 75/13 мрачно зыркнул на темный овал большого зеркала в прихожей. Подтянул белые манжеты свежей, пахнущей пока лишь кондиционером рубашки, проверил маркированные эмблемами Статута запонки. Поправил галстук. И, напоследок поддернув воротник форменного пиджака, влез в ботинки.Модифицированное зрение - дорогущие импланты обоих глаз, несмотря на стоимость, умудрялись доставлять массу хлопот - адаптировалось, сведя на нет необходимость жечь электричество. Борец отработанно выскалился в зеркало. Древесная пряность туалетной воды намекала на предстоящие приключения.Снова зазвонил телефон. Перещелкнув клавишу гарнитуры, Виктор заспешил на выход, подхватив ключи с крючка и привычно проверяя ствол подмышкой.«Да, епта, че нетерпеливый какой?.. Да щас буду уже... ага... Это другой уровень?.. Транспорт мой?.. Черт... ладно, все будет».Обычно Шерхан не отключался - просто переставал говорить. И напарник освободил эфир, вынужденно уважая дурацкие повадки. В доме еще не спали, но свет был полуторный. Вызвав лифт, Виктор по привычке глянул в шахты через стальную конструкцию. Светло и чисто - загляденье. Кабины медленно ползли с самого низа, притормаживая у каждого этажа. Цинично понося все то святое, что подвизался охранять Статут, стильный работничек прошел через выложенный кафельной плиткой, выбеленный бестеневыми лампами холл и поскакал вниз по лестнице. Досадуя на дежурство хр*н знает под каким трансцендентальным забором и занятый лифт, на девяностом этаже...В гараже, насквозь просверленном стабилизирующими полями и сдержанной атмосферой всеобщего преуспевания, две симпатичные экспатриантки шестидесятой параллели обсуждали какой-то модный магазин, стоя с пакетами у чистенького седанчика. Строгий дресс-код не оставлял сомнений в их офисном настоящем так же, как лисьи зенки - в темном прошлом. Виктор, поздоровавшись, прошел мимо к черному тонированному «субику» - дань ностальгии по родному Провалу, как тут именовали выгороженный из единого пространства параллелей земной мир.Леди нового времени проводили всклокоченного соседа спокойными, чуть только заинтересованными взглядами. Имевший привычку скакать через турникеты и вышибать мешающие двери молодчик энтузиазма у нарочито спокойных, подчеркнуто современных и не желающих демонстрировать этническую принадлежность цыпочек - верней, лисочек - не вызывал. Конечно, билборды с героизированными парнями в фирменных костюмах и пафосных физиономиях пестрели на каждом углу. Даже беспризорная собака знала, что быть «в Статуте» - это круто, но, тем не менее, некоторый налет еще оставался. И пиар-программа с ним не справлялась.Но третья параллель была терпимым и гостеприимным местом. Терпимым и гостеприимным, что навязчиво пропагандировалось Советом и гремело из каждого утюга.Виктор, устроившись на кожаном сидении, лукаво зыркнул в зеркало заднего вида, поправил четки, повешенные тут же, и вылетел на полном ходу, не жалея ни подвески, ни шин, когда автомобиль подкинуло на бордюре.На одном из светофоров при выезде в Общий квартал борец включил музыку. Хриплые басы взревели с торжеством только что отобедавшей волчьей стаи, в унисон прославляя какие-то сомнительные оборотничьи интересы.«Черт, не та подборка», - подумал Виктор, но возиться не стал. Только убавил звука.Напарник - патлатый и расхристанный назло всем дресс кодам - уже сидел на остановке «Атлантов» первого уровня, покуривая и явно не спеша расставаться со сладкими грезами. Когда «субик» тормознул у самого его носа, Всеслав Волохов, русоволосый, слегка заросший да обманчиво флегматичный колдун-качок, медленно приоткрыл один глаз, задумчиво выпустив в огнистое небо струю тяжелого сизого дыма:- И темные улицы манят меня... - изрек он хрипло. - Ты не слишком торопился, а, кошак?- Долго ждешь? - сквозь открытую дверцу в салон пробирались густые запахи городской ночи: выхлопной газ, смутные шлейфы парфюмов и дождливая, промозглая свежесть, горящие мусорки и какая-то чисто-человеческая, индустриальная вонь.- Ожидание - это безумие... А что такое безумие, если не частичка надежды? - продолжал в избранной тональности колдун, отыгрывая философскую отрешенность. - Это не ты сказал, - Виктор усмехнулся, приметливо и зорко оглядываясь.Трансуровневка гудела. Поток машин, пронизанный искристыми хвостами метафизических регулировщиков, направлявших и размыкающих зыбкую в своей сложносочиненной стереометрии систему полос, не думал редеть. Славик, не глядя попав окурком прямо в урну, сел на пассажирское, проворно вцепившись в магнитолу.- Давай-ка чего потише... башню ломит... - предупредил Виктор.- Шерхан, ты пил, что ли? - возмущенно унюхал напарник.- Черт, и правда, - перегоняя едва раскуренную сигарету из угла в угол рта, пробубнил тот, оглядываясь для маневра. - Бестолочь татарская, - привычно фыркнул Волохов, порывшись в бардачке, но, видимо, искомого не обнаружив. - Чего-то системка у тебя устарела... Может, обновишь начинку?- Ну нах*ен, - отозвался Виктор, встраиваясь в поток. - Возня одна. Там чего-то этническое было... Поставь?- Ага, щас, - протянул скептически напарник, отыскивая в памяти записанную давным-давно и отчего-то до сих пор не удаленную директорию «Dolphin».-Е-ема, - Виктор аж языком прищелкнул, скосив глаза на дисплей. - Опять суициды, княже?- Да погоди ты, татарин, - оборвал упрямый Славик. - Давай песню погоняем, а там ставь, чего хочешь, хоть этих своих волколаков...По салону каучуковыми мячиками забились знакомые аккорды. «Это страшнее прыжка с крыши». Виктор тоскливо покосился в расцвеченное рекламными плакатами второго уровня небо. Витые шлеи эстакады напоминали флуоресцентное кружево, прихотливо брошенное на горы битого стекла и арматуры. Диковинное, витиеватое и полистилистическое зодчество Третьей - средоточия изученных миров. Столицы трансмировой Конфедерации Совета. Столицы, чуждой таким понятиям, как Евклидово пространство, милосердие и, кажется, здравый смысл.Шириханов сердито прочистил горло. Чертова свихнувшаяся напрочь параллель, воплощение абстинентного бреда пережравшего спорыньи фантазера. Очаровательно в каком-то смысле. Завораживает рекламными посулами синтетического счастья, как и подобает дорогой проститутке.- Не кряхти. Лучше за дорогой следи - ДПС не дремлет, - сварливо бросил Волохов, усмехаясь в аккуратно подстриженные усы.- ДПС... - передразнил Шерхан. - Это в тринадцатой они ДПС, а у нас КДС-Статут модифицированный. Наше же ведомство.- Не злоупотреблял бы ты... - покачал головой совсем не убежденный Слава, прихлопывая ладонями в такт по коленям. - Нарвешься.- Ладно, не лечи, сиятельство. Куда нам? В Статут или на место?- На место. Чего ты в военный квартал-то не вернешься? - отобрав у напарника недокуренную сигарету, Слава скрутил стекло и принялся рассматривать пестрые фасады. - Все бы сразу узнавал... - Соседка хорошая, - покачал головой Виктор, резко поворачивая через два ряда.Сигнал левого поворота замигал мгновением раньше; рассерженное перетявкивание участников движения - секунду спустя. Шерхан лишь неприязненно вздернул верхнюю губу. - Ты же, вроде, с парнем квартиру снимал? - нахмурился Волохов, с явным неудовольствием наблюдая адский маневр. - Серега который...- Ну, вроде того, - кивнул Шерхан с хищным оскалом. - Забей, не люблю я казенные клоповники.- Сказал! - Всеслав аж передернулся. - На Камышевке? Хорош клоповник! Три комнаты, лоджия и пять квадратных метров на крыше. Совесть имей, кошак!- М, - сморщил нос борец. - Слав, я с детства по армейским общагам. Нах*р мне пять метров на крыше? - напарник пожал плечами, кусая обветренные губы. Взгляд светло-голубых глаз сделался участливым и омерзительно понимающим. Виктор, заметив характерное выражение, покривился, будто скисшего молока хапнул. - Забей, княже. Чего там случилось-то?- Ничего. Вспышка бешенства, - взбодрился Волохов, почесав в бороде. - Объект старый. Может, помнишь, колдун такой был... на разработке по «соответствию». Твой подопечный, между прочим. Подготовка кадров... Эдвардс, - даже сквозь раздраженный гул трансуровневки прозвучало до странности отчетливо. Шерхан сморщил лоб:- Скотт?- Он самый. Так вот, - Славик, выдув окурок, разложил на коленях рабочий нетбук, - случай тяжелый. Первыми приехали Судьи...- Какого черта? - не понял Виктор, выруливая на межуровневую трассу.- Рогатого, - Слава быстро набирал какие-то коды. - Наша группа к бару подъехала, когда его уже вязали...- Чего? За что? - Твой «соответствующий» поцапался с тремя судейскими детками. Одного прихлопнул, двух других сильно напугал. Взяли тепленького прямо на месте.- Че-то не верится, - покачал головой Шерхан, вцепившись злым взглядом в дорожное полотно под фарами. Чернильный, влажный сумрак по бокам эстакады, ехидно разукрашенный многоцветьем муниципального освещения, больше напоминал футуристические декорации киношки про постапокалипсис. «Здесь страшно быть убитым, но страшнее убивать». - Скотт, вроде, не из дебилов.- Похоже, из них, родимых, - Всеслав открыл сводку. - Наложены полярные заклинания, в том числе из запрещенных Советом. Скотт Эдвардс, гражданин Конфедерации Совета, проживающий в Третьей Параллели, состоящий на учете Совета как временный сотрудник Агентства Взаимопомощи. Включенный в группу Подготовки Кадров Статута. Бла-бла-бла... Так! Вечером сего числа, находясь под действием алкоголя и, предположительно, условно-легальных психодислептиков, затеял драку с тремя гражданами Четверки...- Твою мать, - прошипел Виктор, свирепо тиская руль. - Затрахали уже со своей Четверкой. Судейские детки, чтоб им пусто было!- Ты потише, - посоветовал Всеслав, напряженно пялясь в экран. - Они ведь и на проверку могут забрать...- Пох*р, - огрызнулся Шерхан. - Срал я на них с высокой колокольни. Чего за граждане?- Золотая молодежь, ты прав. Сынки судейские, ага: жертва и два дружка. - Издох, конечно, тот, что покруче?- Да. Цепкий он, этот твой Скотт. Звездочку первым делом снял.- Идиот.Машина со свистом вырулила на Красную. Бар Виктор угадал без посторонней помощи: по серому автомобилю у входа и личному опыту. Сюда же вне работы часто заглядывал сам Шерхан. И не раз видел здесь амбициозного молодого колдуна с запоминающимся профилем силы и тяжелым взглядом.Как-то так вышло, что борец с подопечным, вообще, часто пересекались: ходили в одну качалку, один бар. И по набору Витор курировал Эдвардса, как быстро выяснилось, прямо-таки мечтавшего пополнить доблестные ряды Статута. Мальчишка пал жертвой пиар-компании и смотрел на борцов, как на древних рыцарей, защитников миропорядка. Клятый романтизм, клятые судейские «отбрыски», клятый закон подлости...Бар «Asylum» на одном из самых престижных участков Красной открыли недавно. Сразу после того, как закрылся принадлежавший Короне «Dark Fight». Тот клуб, заведение спорное, но с репутацией, почитали настоящим сокровищем любители чего «погорячее». Закрытый теперь нижний, подземный ярус занимали залы с рингами и «клетками» - бессистемным винегретом обычных злых развлечений «терпимой и гостеприимной», вроде боев без правил, шаманских поединков и прочей хтонической жути. Наверху пили, плясали и трахались, благо, атмосфера располагала: рваное освещение, звук такой, что мозг вытекал сквозь уши, клетки со стриптизершами на любой вкус. И очень много разной, условно легальной дури. Анклав ада с бесенятами по эту сторону Ахерона.Крышевал клуб сам Генерал - упырий главнокомандующий, известный любитель подобного времяпрепровождения. Поговаривали даже, Королева не брезговала заглянуть на огонек, хотя это, скорее всего, была байка уровня городских легенд. После случившейся в стенах сего не слишком богоугодного заведения заварушки с огнестрелом клуб быстро прикрыли. И Корона без видимого сожаления продала доходное местечко в муниципальную собственность Свободного Квартала.Теперь это был «Asylum». Место как будто заговорили на беду, что из-за жесткой конкуренции вполне походило на правду. Взять хоть соседний бокорский притон «Мамба».Виктор прикинул спектр покрытия группы риска и хмыкнул. Да, крайнего найти будет трудно. Впрочем, это все вода, а конкретное дело стоит поперек дороги. Темно-зеленая казенная тачка борцов пристроилась на другой стороне, аккурат под фонарем.Вайлен Макэван и Томрад Сван, сотрудники Статута, смиренно покуривали, облокотившись на ее капот.- Дежурили? - кивнул Виктор, переходя улицу.Слава вздохнул:- На вызове сидели.- Здорово, Шерхан, - Томрад скривился, ткнув окурок в гранитную тумбу, отделявшую тротуар висячими цепями. Протянул широкую ладонь.У борца сильно болела дочь, и дома он почти не появлялся. Зарос щетиной. Глаза ввалились.- Здравствуй, коль не шутишь, - Виктор оглянулся на мерцающие огни заведения. - Давно?- Только что, - Валя тоже затушил окурок. Судя по засоренной белыми хабариками решетке канализации, оба нервничали. - Нам велели наблюдать. Говорят, дело «под личным контролем».- Придурка увезли?Вместо ответа Сван указал кивком на дверь. Оттуда как раз вытаскивали скрученного колдуна. Длинноногий и жилистый, «придурок» почти не отбивался, только оглушено мотал патлатой головой. И, кажется, ненавязчиво истекал кровью.- Круто, - оценил Виктор. - Чего так поздно приехали?- Не поздно, - вздохнул Вайлен, неприязненно дернув широким, обветренным ртом. - Судя по всему, вызов прошел, когда эти... - выразительный взгляд на тонированное авто, - уже тут были.- А че тогда они тут так долго возятся? - Виктор расстегнул форменный пиджак - сразу стало как-то комфортнее. Сунул руки в карманы брюк, машинально горбясь, будто сгруппировавшийся перед ударом боксер. Закономерная реакция организма на Церковный Суд.- Чистили, наверно, - пожал плечами Томрад.- Нет, ну, это уже свинство! - разозлился лохматый и решительно потопал в сторону долговязых Судей, остановившихся в проходе, точно парочка черных пустынных духов.В руках правый нес характерный кейс, левый тихо беседовал по телефону. Без гарнитуры, просто держал трубку у уха. Оба в совершенно одинаковых, темных костюмах: не то пиджак, не то сюртук с воротником под горло, вычерненные серебряные бляшки эмблем, идеально отутюженные брюки, темные летние плащи. Одним словом, Судьи.«Матерь Божья, кто ж вас звал-то? В смысле, в этот мир».- Вечер добрый, - Шерхан встал аккурат между двумя почти идентичными представителями наводящей неизменный ужас организации, загораживая проход. Мрачные Отцы переглянулись. Ответил тот, что с кейсом - иных различий между ними, почитай, и не было:- Благослови тебя Господь, сын мой.- Что здесь забыл Синедрион? - игнорируя зачинающийся фарс, невозмутимо поинтересовался борец. - Это дело в юрисдикции Статута.- Не совсем так, - покачал головой Судья, в неоновых разводах освещения напоминавший сушеное умертвие в парадном облачении для торжественных похорон. - Дело передано нам...- По какой причине? - перебил Виктор.В глаза бил пляшущий свет рекламы, но угрюмые физиономии Судей он видел хорошо: сухие, хмурые и постные рожи, самое то для жуткой профессии. Правый, с кейсом, поморщился. Как будто столь человеческое явление, как мигрень или несварение рискнуло бы потревожить полусвятых мужей при исполнении.- По причине, которую Вы уточните у своего начальства, молодой человек...- А как же «сын ваш»? - съязвил Виктор.- Мой сын теперь мертв, - отчеканил Святой Отец. У борца неприятно засосало под ложечкой. Чутье Шерхана редко подводило, а сейчас он почуял удавку, вкрадчиво обернувшуюся вокруг шеи. Безутешный папаша на месте преступления - скверное предзнаменование.- И ваше дело теперь объяснить нам, - ледяным тоном продолжил судья, - отчего этот колдун не был поставлен на учет, как потенциально опасный, хотя ведомству известны прецеденты с его участием.Непререкаемая бесстрастность удавалась «папочке» с особенным блеском. Виктор оценил. Так же, как и ледяную, вселенскую пустоту абсолютно неподвижных глаз.Теоретически, Судья должен был бы вызывать в этот момент элементарное человеческое сострадание - если бы не предчувствие уготованных подозреваемому пыток. Методы Церковного Суда не составляли особенного секрета, а порой и, в превентивных целях, даже афишировались.- Более того, он состоял в Группе Подготовки Кадров. И, если не ошибаюсь, разрабатывался и был порекомендован лично вами, господин Шириханов, как «полностью соответствующий».- Посмотрим, - Виктор скрипнул зубами.- Посмотрите, - кивнул невозмутимо-равнодушный Судья, вновь натягивая на постную физиономию без малого стальное выражение. - Только учтите, что дело взято на контроль Синедриона. Все свидетельские показания и любые вещественные доказательства должны быть незамедлительно предоставлены нам. И... лучше не суйте в это дело свой непомерно длинный нос... сын мой.- Бл*дь, - только и буркнул Виктор, когда черные силуэты проследовали далее, многозначительно задев его широкими плечами.Бар предсказуемо и стремительно опустел. Понятное дело, высокопоставленные Судьи имели свойство распугивать все живое в радиусе полумили от себя и не слишком заботились о свидетельских показаниях. Добывать их или подделывать было занятием экзекуторов рангом пониже.Бармен грустно протирал бокалы, поглядывая по сторонам. Редкие смельчаки, что не разбежались сразу по прибытии вяленных Отцов, были либо слишком невменяемы, либо очевидно и бесповоротно тупы... Либо и то, и другое разом. Наиболее перспективные - в плане признаков наличия интеллекта - тихо переговаривались по углам.Заметив Виктора, стоявший у стойки мужик в черной мотоциклетке и с косой черных же волос, проворно отвернулся, забрал полупустой бокал и буквально истаял в воздухе.Оценив маневр, бармен поднял голову.- Привет, Шерхан.- Здорово, Кец.Плечистый Кецевир больше напоминал маститого крупье, чем бармена. Этот парень терпеть не мог неприятностей и всеми силами старался их избежать. Сегодняшний инцидент сильно его огорчал.- Подфартило? - беззлобно поддел борец.- И не говори! - старый Тень, черный от разводов естественной пигментации его вида, фыркнул и отставил бокал вместе с полотенцем. Облокотился на стойку. - Судей нелегкая принесла. Совсем клиентуру разогнали...- А чего нас не вызвал?- Я ж и вызвал. Первым делом, как ты и сказал, - Кец ловкими пальцами изобразилв воздухе неопределенный жест. - Так эти уже на пороге были! Веришь - знать не знал. Хозяину, блин, это не понравится...- Что именно произошло? - Виктор с благодарным кивком принял предложенный овощной сок, оглядывая полупустую, тихую залу: кирпичные стены, нарочитые пятна штукатурки, приятный и неброский дизайн с налетом призрачной сексуальности.- Да парень этот... Скотт, кажется. Из завсегдатаев. Ты же с ним знаком? - больше утвердительно пробурчал Кец, хмуря густые брови. - Поцапался с какими-то ослами при параде. Они его еще на входе зацепили - он там сидел, - бармен указал на один из столиков в средней, «дневной» части. - Ужинал. Они зашли и, кажется, его дернули... Тот огрызнулся. Пошумел, но, вроде, успокоился. Я парням на контроле мигнул последить. Но все замялось, - Кецевир удрученно развел руками. - Потом Скотт подошел выпивки взять, а они его при мне уже прям тут доставать начали. Я вижу - форменный наезд... Позолоченная молодежь развлекается! Говорю им, не проветриться ли вам, мальчики? Вежливо! А сам на Вольфрама кошусь, - Вольфрам - здоровенный детина неопределенной этнической принадлежности - сидел неподалеку, напряженно вцепившись в кофейную чашку. Оцепенелый взгляд охранника ползал по складкам гардины. - А этот, который колдун, он уже считай, в драку лезет. Пьяный немного.- Понятно. И?- И, - бармен кашлянул. - Вышли они. Вот и все «и». Вон туда, на лестницу... - кивнул через левое плечо на коридор к служебному входу. - А потом эти двое. Вошли - я аж посинел. Тебя набрать сорвался. Так их силовики эти, амбалы бронированные, прихлопнули. Оттащили Вольфрама. Побазарили коротко, да на лестницу - шасть! Я и позвонил. И Статут вызвал. А там уж и Скотта в подсобку отволокли.- Долго на лестнице были? - уточнил Шириханов, мрачно озираясь в предвкушении очередной коварной затрещины от расщедрившейся судьбы.И не прогадал. Кец, что-то прикинув в уме, неопределенно покривился:- Да минут пятнадцать. Ваших так и не пустили?-Типа того, - Шерхан вздохнул. - Странно... Слушай, можно я «покурю»?- Это... на лестнице, типа? - Кецевир колупнул бровь аккуратно подточенным ногтем. - Иди. Только чтоб не протекло. С меня «обет» брали. Там печати Судейские.- Не задену, - Виктор злобно усмехнулся. - Я талантливый.- Уж верю, - бармен подчеркнуто отвернулся, выудил откуда-то очередной стакан, полез за салфеткой. - Давай живее...Виктор, так уж вышло, ненавидел Судей. По не совсем ему самому понятным, но веским основаниям. Но еще больше он ненавидел плохую работу. А здесь поработали качественно.Запах на совесть сделанного дела висел в грязной подворотне, как неприкосновенная ценность, как отблеск дорогих духов в замызганном подъезде. Фирменная «зачистка» уничтожала любые следы. Остались лишь опрокинутые мусорные баки и привкус злодеяния. На небольшой, старой кладки кирпичной лестнице никого не было.Виктор покурил для виду, оглядывая просторы багряно-бурого, подсвеченного тускло-рыжим закутка и спустился вниз. В этих тоннелях между задами старых домов центральных кварталов могло происходить что угодно.На задворках Красной улицы - средоточия жизни и смерти, камня преткновения и главной артерии этого трансмирового муравейника - всегда гнездились нечистики без прописки и удостоверения Совета. Нелицензированные, неучтенные, преступники и жертвы злодеяний в одном лице, в зависимости от обстоятельств, очередной гримасы провидения.Сейчас на весь квартал легло облако запустения. Облако под названием Синедрион. И всякая мразь притаилась. Даже астральные паразиты забились в какие-то щели. Гадство!Виктор мысленно застонал. Надо же, «зарин», блин. Все живое - наповал.С выезда на Красную отходила карета неотложки и машина Судейского сопровождения. Бесцельно побродив по подворотне, Шерхан вернулся: искать было нечего. По ощущениям, даже физические следы имевшей место потасовки аккуратно подтерли. Борец от безысходности осмотрел даже туалеты и забрел в каморку охраны. Но ничего не нашел. Хотя Скотта здесь точно били - борец загривком чуял.В баре уже сидели Вайлен со Славиком. Томрад стоял на входе, скрестив на груди мощные руки и нарочито свирепо поглядывая вокруг. Все трое напоминали потенциальных нарушителей куда больше, чем проштрафившийся давеча молодчик.- Чего? - Всеслав привстал, ожидая сенсации. Сенсации у Виктора не было. - Ничего. По нулям. Как корова языком...- Не корова, а Судьи, - Валя быстро вбил что-то в свой нетбук и развернул монитор Виктору. - Код четырнадцать дробь шесть. Пятый отдел. В доступе отказано. Полная секретность.- Хр*нь, - зло выплюнул Виктор. - Мне это не нравится. Свидетелей опросили?Славка покивал, скептично и презрительно одновременно, так что сразу и без пояснений становилось понятно, насколько ценны полученные показания.Шириханов сердито взъерошил и без того вздыбленную шевелюру:- Воняет подставой, блин.- Я тоже так считаю, - кивнул Вайлен. - Но лучше не загоняться. Нам за это не платят...- Хм? А как же благородная обязанность каждого честного сотрудника Статута? Как же «насрать любимому Синедриону в борщ»?Кец, стоявший чуть в стороне, придушенно фыркнул. Борцы звук проигнорировали.- Татарин, не нарывайся, - Слава тихо вздохнул. - Тебя и так не шибко любят. Возьмут на разработку, а отдел распустят - мы ж экспериментальные да репрезентативные, под пристальным вниманием общественности...- Requiescat... - буркнул борец. И тотчас сам себя оборвал. - Не распустят, - Шерхан недобро улыбнулся. В передатчике зашуршали помехи. - О, вызов. Пошли... Спасибо, Кец.Бармен грустно кивнул.- Каждый должен брать на свои плечи труд, соразмерный его силам, так как если тяжесть его окажется чрезмерной - он может упасть в грязь, - процитировал Всеслав замогильным голосом и с таким же лицом.Виктор привычно выскалился:- Работа - последнее прибежище тех, кто больше ничего не умеет... - риторически возразил он и сам поморщился: к Уайльду борец питал не слишком теплые чувства. - Да и Данте твой сулил сохраняющим нейтралитет самые жаркие сковородки. Так что, ad maiorem Dei gloriam, даешь свободу самовыражения.- Самоистребления, - Вайлен, рожденный в другом мире и с цитатами Провала знакомый лишь поверхностно, рассмеялся. - Коэффициент энтропии данного индивидуума превышает допустимый параметр, - указал он кивком на шедшего следом начальничка. - Требуется изменить настройки... - электронный голос удавался борцу неплохо. Но Шириханова не впечатлил.- Где у тебя «Reset»? -Виктор достал портсигар, закурил в горсть, исподлобья оглядывая квартал. - Или мне по корпусу постучать?- Угроза жизнедеятельности диспетчера! - Макэван открыл дверцу водительского сидения казенного авто и оглянулся на Томрада. - Поехали?- Щас, официально прилетит, - удержал Шерхан, вслушиваясь в эфир.Заява припозднилась на добрых пять минут.Правильно - потасовка в квартале трущоб. Мохнатые парни Объединения бушуют. И куда смотрит их активно прославляемый объединитель всех стай и героический герой Фиа'Флокс?Хоть бы уж Новое Правительство всех там пережрало...***- Мир полон безумцев. Если не хочешь на них смотреть - запрись у себя дома и разбей зеркало.Шерхан пребывал в приподнятом настроении - хорошая драка всегда помогала ему расслабиться. Слава, потягиваясь на пассажирском сидении, сладко щурился в предрассветный сумрак: иногда ему казалось, не работай кореш в Статуте, на одного опасного рецидивиста в сводках стало бы больше. Уж слишком характерно зажигались у татарина зенки да вспыхивала шальным огнем слабая, человеческая аура.- Кто это сказал?- Французская поговорка, - Виктор вел машину предельно аккуратно, несмотря на почти пустую трассу. Алкоголь выветрился, а стимулятор обновил Виктора подобно живой воде, синтезированным аналогом которой и являлся. В салоне сквозь въедливый войлок никотина все еще попахивало препаратом.- Анекдоты о сумасшедших, рассказанные ими самими, внушают беспокойство...- Слишком разумны! - Шерхан засмеялся. - Ладно, главное, что остолопов скрутили... Меньше стало зла в нашем мире, а?Волохов только отмахнулся:- Ой, блин, Константин, борец с нечистью...- Головушкой стукнулся, княже, имена путаешь? Виктор я, - Шириханов лихо завернул к центральному подъезду Статута. Вызов по Объединению, традиционно, предвещал камерный мордобой и пространные формулировки в рапортах. Ну, и локацию из числа не самых респектабельных - для своих разборок двухфазные чаще всего выбирали пограничные промзоны, заводские кварталы да этнические трущобы «слепых» уровней - мест дислокации отребья, Совету не интересного и от этой беспризорности весьма криминогенного.На сей раз отличился Васселдум-сквер, окрестности печально известной автономии Иггертандт-Троукраст. «Сквер» представлял собой огрызок муниципального озеленения: пяток алей в чугунной обрешетке да несколько убранных в гранит прудов.Когда тонированный субик на скорости вывернул с проспекта Героев Конфедерации в примыкавший к скверу проулок, мусорные баки уже полыхали, а патлатые и, как на подбор, двужильные молодцы - косая сажень в плечах, ни тени разума во взоре - с замотанными лицами бодро мутузили друг друга, огрызаясь да изредка круша насаждения.Вопли «Чистая стая!» и «Рви!» перемежались вполне тривиальной бранью, посылами по матушке и обещаниями эту матушку разыскать в самом приближенном будущем. Цели поиска тоже обозначались вполне определенно.Судя по диспозиции, к боевым действиям приступили не так давно - из муниципальной собственности пострадали пока лишь пара скамеек, фонтан и несколько кустов. Ну, и вытоптанный, сизо-пепельный по осенней поре газон.Кто с кем схлестнулся сходу не определить. Оборотни в частичной трансформации, еще и до бровей натянувшие шарфы с банданами, в сумерках выглядели неразличимо: здоровенными, патлатыми, смердящими за километр агрессией машинами убийств. С когтями.Впрочем, открытые «объединенцы» - члены странного праворадикального и, к вящей радости политтехнологов КС, проанархического движения двухфазных за «чистоту породы» - носили соответствующие нашивки на одежде. В сумерках, понятно, не слишком приметные.Шириханов, меркло улыбаясь, проверил ствол, покосился на бледное пятно едва тлеющей луны и резво выскочил наружу. Хотя Всеслав, полюбовавшись на творившееся среди осенней красоты безобразие, и предпочел бы запросить дополнительную огневую поддержку в виде группы быстрого реагирования... желательно, на БТР.Ну, или хотя бы подождать Валика с Томрадом. Можно без бэтээра.Шерхан ждать не любил. Шерхан любил драться и орать.И рявкнув коронное: «Статут! Когти втянули, отморозь!» - шмальнул в воздух, скорее привлекая внимание опасных охламонов, чем пытаясь тех напугать.Своего он, бесспорно, добился.Всеслав, оббежав поломанный в запале свары бересклет, отчетливо разобрал в рычаще-орущей какофонии потасовки вполне предсказуемое: «Мясо!». И выкинул фиксирующий блок вслед за брошенным Ширихановым заклятьем.Спецподготовка, конечно, несколько компенсировала видовую принадлежность, но до настоящего колдовства не дотягивала.«Мясо», ишь ты.Для мятежной нечисти - упырей да вурдалаков сотоварищи - смертный сапиенс, пусть и при астральных знаках Статута, оставался всего-навсего пикантной закуской, топпингом к основному блюду. Разумеется, когда речь шла не о Шерхане. Этот кадр, слишком отбитый и слишком везучий, чтобы участвовать в кулинарных извращениях, умел вразумить заблуждающихся.Вот и теперь, оттарабанив заученную мантру про права и обязанности, Виктор не без удовольствия с полпинка вломился в чужую драку: лягнул первого попавшегося молодчика в грудь с разворота, раздробил локтемпереносицу другого, снова выстрелил, теперь уже по ногам.Лохматые громилы в дутых ветровках и тертых кожанках, вооруженные чем Бог послал, на первый взгляд, лупили таких же патлатых ухарей, разве, без бутылок с зажигательной смесью, зато при битах. Правда, молодчики, не будь дураки - ну, настолько дураками не могли быть даже законченные «активисты», - от заклинаний несколько поугомонились. Пара самых сообразительных даже попробовала удрать по аллеям, вновь ломая злополучные насаждения.Всеслав швырнул сеть, почти не глядя. А Шириханов успел свернуть еще несколько носов прежде, чем ситуация прояснилась окончательно даже для особо ретивых. Ну, и сам огреб недурно. Так что собирали по окрестным кустам да грузили идиотов уже Томрад со спецами...На вызовах по Объединению церемоний от борцов никто не требовал. Двухфазные праворадикалы зарекомендовали себя определенным образом и, даже несмотря на условно легальное положение организации в Совете, прекрасно знали, чего ожидать в подобных случаях.«Щас нам еще дрозда за Синедрион вставят... и можно спать с чистой совестью!»Виктор искренне радовался, что не придется спускаться к изоляторам, и теперь его настроение вряд ли испортило бы даже лишение оклада на два месяца.Огромное здание, недавно отремонтированное на деньги нового спонсора, Вавилонской башней высилось над площадью Доверия. Бесконечные глянцевые стеклопакеты создавали иллюзию геометричной чешуи. А сложный рисунок фасада убивал всякую надежду на спасение рассудка.Прежде Статут напоминал второсортное охранное бюро с соответствующим контингентом забулдыжного типа в качестве штатных сотрудников. Верзилы с беспросветно-темным прошлым и аналогичным будущим, контуженные на всю голову боевики и откровенные бандиты - основная публика, державшая прежде подотчетную Синедриону контору и скомпрометированная стараниями упырьей Короны. С недавнего времени все изменилось. И Статут, и его сотрудники... и отношения с Судьями.Виктор фыркнул: в прежний оплот правопорядка он бы вряд ли сунулся, хотя под описание подходил. Бороться с преступной, потерявшей всякий стыд нежитью на благо беззащитного во враждебной среде человечества - одно, а разбираться с конкурентами Синедриона за влияние в Совете - совсем другое. Ни к Вампирской Короне, ни к Колдовскому Содружеству Семи, когда те особо не зарывались, ни к Новому Правительству оборотней никаких негативных чувств он не испытывал. Зато Синедрион и Белое Духовенство сильно бесили Шерхана.И вот теперь, с переменой «крыши», Статут изменился. Подвижки начались с малого. Старое здание центрального корпуса Управления - крысиная нора под крылышком Синедриона - неожиданно взорвали. Основной пакет акций кто-то перекупил. Прежние верзилы чудесным образом рассосались в пространстве. Центр перестроили. Кадры проверяли и беспощадно чистили. Потом откуда ни возьмись появилась пиар-группа. Стильные, хорошо одетые и подчеркнуто преуспевающие молодые люди у дорогих авто смотрели с больших баннеров, цифровых плашек и рекламных мониторов, обдавая зрителей высокомерием и пафосом в равном соотношении. СМИ заговорили об «уважении» и «престиже» - прежде оба понятия со Статутом сопоставлялись так же близко, как сельский сортир с филармонией. Из дешевых «падальщиков» лепили былинных витязей-защитников закона и порядка, борцов, представителей Статута.Даже популярные журналы перестали стебаться над злополучными «цепными псами» правосудия. Прежде особенно доставалось от «A&A», издания, неприкрыто симпатизировавшего Короне. Да, клыкастые сволочи умели гадить целенаправленно и метко. Теперь на глянцевых страницах красовались физиономии «новых лиц», в том числе Шерхан, чья карьера пошла вверх именно благодаря этим изменениям.Местную холодную войну Синедрион почти проиграл. Во всяком случае, он проиграл Статут. Принцип реорганизации здорово напоминал отработанные схемы Королевы, когда упыри были врагами №1. Виктор даже не пытался гадать, о чем это может говорить.На стоянке оказалось тесно. Припарковавшись, лохматый огляделся, рассчитывая, каковы шансы пройти незамеченным. Патрульные машины и личные авто чередовались. Боевики, сотрудники Центра и специального аналитического курсировали по стоянке. Рабочие группы собирались для докладов. Виктор выбрался из машины. Переглянулся со Славиком. Озвучивать вопрос не пришлось.- Не, сегодня не отчетный, - посчитав по пальцам, ухмыльнулся Всеслав. - Чего их понамело-то?..Шириханов, поддернув пиджак, лишь пожал плечами.- Ладно, пошли. Сдадим дежурство - и отсыпаться... - подбодрил колдун.- Как думаешь, может, дальше развивать... про Скотта?- Нет, - Слава медленно, но убежденно повел головой. - Бессмысленно. Какие подводы?- Запросто, - пожал плечами Шерхан. - Подпишем через Подготовку Кадров. Это же дочерняя организация, не состоящая непосредственно в Статуте. Отдельный Комитет.- Чего ты так вцепился в этого колдуна? - Волохов нахмурился.В лифте с ними наверх поднимались Аллочка и Тэнди, общительные сотрудницы Сервис-Хранилища. Разговор пришлось прервать.- Как дела, мальчики?Короткие узкие юбки и приталенные пиджаки с нагрудными значками одинаково хорошо смотрелись как на рыженькой Алле, так и на гуманоидно-синей полу-Тени Тэндарэл, чьи темные, жесткие волосы, заплетенные в аккуратные тонкие косички, добавляли портрету ксеноморфности в лучших традициях тринадцатой параллели.Виктор улыбнулся на свой лад:- Уже хорошо. Отлично смотритесь. Может, намекнуть начальству, чтоб полы зеркальные сделали?- Фи, какой грубый! - хихикнула Алла. Тэнди привычно заслонилась папками.- Да уж. Если донжуан поклялся уйти в монастырь... значит монастырь женский, - осклабился Всеслав.- Кто это сказал? -Тэнди стрельнула роскошно-однотонными глазками.- Один умник из тринадцатого кольца, - фыркнул, поглядев в потолок, Шириханов. - Славик у нас патриот.- Я тоже люблю параллель, в которой выросла, - пожала плечами Аллочка, оглаживая бархатным взглядом встрепанного Шерхана. Борец это отлично видел, но разыгрывал мрачного ворчуна. - А ты, Вик?- Патриотизм: убеждение, что твоя страна самая лучшая, потому что именно ты в ней родился... Это тоже тринадцатое творчество.- Там только люди живут? - перевела тему Тэнди. Лифт уже подъезжал к нужному Виктору этажу.- Почему? Еще звери, птицы и разные идиоты...- ...считающие себя магистрами тайных орденов, - подхватил Слава. - Ой, и много же от них хлопот!- Да, - кивнула Тэндарэл. - Мы в курсе...- Заходите на чай, мальчики!Когда двери разъехались, Виктор, задумчиво ухмыляясь, пощупал подтянутую ляжку рыженькой. Удовлетворенно кивнул, выходя и оборачиваясь уже в коридоре:- Конечно. Готовьте булочки...Алла засмеялась, выразительно помахав папкой. Тэнди сверкнула бликами в пронзительно-черных глазах.Стерильность выбеленных, испятнанных разводами фактурной штукатурки коридоров, символизируя непогрешимость, тем не менее, нервировала. Светлые однотипные двери мало прибавляли к общему декору помещений. Но, вопреки первому впечатлению коварного и беспощадного лабиринта, структурная организация пространства подчинялась строгой схеме, интуитивно понятной и предсказуемой.Отметившись на посту, Виктор посидел на банкетке перед кабинетом, собираясь с мыслями. Славик курил в рекреации.Происшествия случались постоянно - терпимая и гостеприимная параллель исправно поставляла материал для сводок. Но такой мерзости, как сегодня... Скорее всего, речь пойдет о Судьях. Жуткий Синедрион, сбившийся моральный компас всея миров, как ни прискорбно, оставался сильнейшей организацией, представляя собой дивную помесь «добрых пастырей» и главного ночного кошмара обывателей.Sancta sanctorum с оттенком ужаса на кончиках клещей.Худо-бедно собравшись с мыслями, Шерхан мужественно прошел в приемную и, по кивку, постучал в массивные двери. Начальник подразделения - Войцслав Шпорк или, как его называли за глаза, Полкан - сидел за столом среди центральных мониторов и что-то аккуратно чертил по сенсорной панели.- Неспокойная ночка, - пробормотал он на общепараллелевом с мягким акцентом, усмехаясь и вопросительно поглядывая на Виктора. Тот покорно кивнул. - Слышал, дело от вас ушло...- Синедрион берет его на личный контроль? - с порога вспылил Шириханов, позабыв об избранной стратегии «непротивления злу насилием». - Что это значит? Мы вообще не имеем права рыть?- Рыть у тебя права никто не отнимет, - покачал головой Войцслав. - На здоровье, как говорится, - усмешка стала ироничнее. Шпорк зорко поглядел на подчиненного и продолжил безапеляционным тоном прекрасно осведомленного командира. - В свободное от работы время. Вот бумага, ознакомься. И учти - Статут и Синедрион не враги и не ячейки уголовного синдиката. Лучше на пути у них не стой - раздавят. Пусть Вампирская Корона с ними грызется.- Корона и грызется, - кивнул Виктор, успокаиваясь. - А нам что, в сторонке стоять секундантами?- Если бы... - вздохнул устало Войцслав, почесав задумчиво в седых волосах. Запонка с эмблемой Статута поймала на ребро отблеск одной из бестеневых ламп. - Постарайся, Шерхан, постарайся. Подумай... Это все странно. И не с руки Статуту. Спишешь, как бытовуху - хорошо. Но если речь идет о провокации, лучше подождать указаний сверху...«Сверху».Борец фыркнул. Номинально, «сверху» был лишь кодекс «Статут». И ведь про «лучший мир» не пошутишь, потому как Третья Параллель как раз таковым и считалась. Во всяком случае, по официальной версии Конфедерации Совета.- Я этого парня знаю. Разрабатывал, - проворчал, неожиданно отчетливо ощущая горлом удавку форменного галстука, борец. - Точно провокация. Он талантливый колдун, звездный. Им то упыри интересовались, то Белое Духовенство. Говорят, он с самой Королевой знался...- Вот тебе и звездный. Дозвездился, - кивнул печально Войцслав. - Будь умнее.- Статуту такой бы не помешал, - пропустив мимо ушей внезапное напутствие, прикинул борец невзначай.- Не нам решать, - покачал головой полковник. - Да и не после такого... Поговори с «кадрами». Скорее всего, будут настаивать на отчуждении, - Шириханов неприязненно перекривил физиономию, но смолчал. - Виктор... никому не нужны проблемы с Церковным Судом.- В моем мире говорили: нет человека - нет проблемы, - борец пожал плечами с отсутствующим выражением угрюмого лица. И прибавил едко почти под нос: - С организациями, думаю, тоже работает...Полкан укоризненно покачал головой:- Сделаем вид, что я тебя не расслышал.- Я говорил на родном языке, - покивал борец. - А Вы не понимаете по-русски. - Будь осторожнее, Шерхан. К твоему отделу и тебе лично сейчас пристальное внимание. Лишние... казусы ни к чему. Ты меня понял?Виктор послушно кивнул. И вышел, сжимая в увлажнившейся ладони злополучный листок. Bewahre die Geheimnisse. Завершить «беседу» спокойно стоило ему нешуточных усилий. Но говорил Шириханов, в целом, сдержанно, лелея потаенную злость и дикоераздражение, да, может, веком подергивая.Шириханов выдохнул.Больше, чем Синедрион, борец ненавидел всего несколько вещей, и среди них несправедливость занимала не последнее место. А парня уволокли в церковные застенки, как говорится, «по беспределу». И, скорее всего, уже пытали. Мучительно и изощренно.Любопытно знать, как в этом толерантнейшем из множества изученных миров мог выжить и быть легализован столь... одиозный ритуал.Виктор зло встрепал поникшие вихры. Все. Нахр*н.Думать лучше с ручкой в приятной атмосфере родного санузла. Только административку сдать. И «мне ничего не остается, я буду жить».