Глава 8

8.

Ни на следующий день, ни через два дня Сюэ не вспомнил о странном сне. Поправлялся он медленно, ел плохо. Джайан повадился завтракать и обедать с ним, перекладывал ему лучшие куски в тарелку. Врач Харуки одобрительно усмехался, считал, что это общение идет только на пользу его пациенту. Энергия из Джайана била через край. Будь его воля, уже давно вытащил бы из постели белобрысого мальчишку и повел бы хвастаться в оружейную и на конюшню. Но Сюэ утомлялся даже от разговоров с ним, и когда Джайан замечал, что глаза его друга сами собой закрываются, то прикусывал язык, обрывая рассказ на полуслове, и уходил из комнаты.

И все-таки ближе к концу зимы он окреп настолько, что смог выходить вместе с Джайаном во двор и гулять в обнесенном высокой каменной стеной саду. За ними присматривали, незаметно впрочем. Первый месяц Джайан и сам находился под домашним арестом. Пришлось отказаться от верховых прогулок и охоты с друзьями. Он не скучал. От отца знал, что за его другом из Журавлиного Дома приедут, как только откроется Перевал и тракт станет проходимым для лошадей. К визиту важных гостей уже начинали готовиться, но Джайан не придавал пока значения суете в Цитадели, увлеченный занятиями с Сюэ.

Он бегал с ним на лыжах в саду, ревниво отмечая, что на лыжах его друг держится уверенно и легко. В лесу пришлось бы хорошо попотеть, чтобы не дать обойти себя. Возможно, по силе и выносливости Сюэ и уступал ему, хотя Джайан нет-нет да вспоминал стальную хватку тонких пальцев, но в ловкости и скорости он был достойным соперником. В оружейной Мастер Айлун с непонятным выражением в темных глазах следил за их поединком на мечах. Джайан прыгал, и носился, и финтил, стремился показать все, на что способен. Сюэ казался сонным, двигался словно с неохотой, удары отбивал скользяще, не атаковал в ответ. И лишь когда Мастер Айлун остановил поединок, взмокший и запыхавшийся Джайан понял, что ни разу не смог зацепить противника, хотя тот явно не уклонялся. Айлун встретился взглядом с Сюэ, но тот отвел глаза, повернулся и так же неторопливо отошел со своим мечом к оружейной стойке.

— Считай, что ты умер три раза, а до этого он отрубил тебе кисть и подрезал колено, — негромко бросил Джайану Мастер и кивнул в сторону мальчишки, который разглядывал учебные мечи, не обращая внимания на брошенные слова, словно его это не касалось. Джайан от изумления не нашелся что сказать. Ничего не понял. Мастер Айлун редко хвалил своих учеников, а тут не поймешь — то ли Сюэ похвалил, то ли его смешал с конским навозом.

В полную силу Сюэ не занимался — быстро уставал. Тогда и без того бледное лицо становилось еще бледнее и капельки испарины выступали над верхней губой. Джайан замечал, как расчетливо тот экономит силы в занятиях, будь это верховая езда, стрельба из арбалета или история мира.

— У тебя уже есть свой меч? Ну, настоящий. Не учебный, — спросил однажды Джайан, заглянув через плечо Сюэ в свиток со старинными изображениями мечей и копий, который тот рассматривал, сидя на полу в библиотеке. «Песнь клинков» была реликвией Дома Драконьего Пламени, и Джайан стащил ее из родительских покоев, рискуя собственной шеей, по которой легко мог бы получить от отца, если бы тот узнал. Хотел похвастаться перед мальчишкой из Журавлиного Дома.

— Есть, — одним коротким словом тот разбил все его планы и уничтожил Джайана в его собственных глазах. У этого худосочного слабака, у которого пальцы трясутся от напряжения, когда он кисть долго держит, есть свой меч! Сюэ склонился низко, разбирая причудливую вязь значков и линий на хрусткой бумаге свитка. Светлые пряди волос заслонили лицо, ставшее вдруг задумчивым и напряженным.

— Какой он? Расскажи, — Джайан прервал молчание, не любил ссориться. Сюэ, когда обижался, замолкал и словно отстранялся. Казалось, вот он, рядом сидит и знаки кистью выводит по желтоватой плотной поверхности листа, и в то же время далеко — не дотянешься, и вырвать его из этого состояния было труднее, чем проглотить необдуманные слова.

Легенды и рассказы о мечах Джайан любил больше всего. Вычитал в одной из старинных книг сказание о мече, победившем последнего дракона и запечатавшем какой-то проход между мирами, через который проникали в их земли эти твари. Меч веками после этого хранился в их Доме, стал реликвией Драконьего Пламени, а потом был утерян, о чем Джайан горько сожалел. Других легендарных мечей в непосредственной близости от него не было.

— Он — жестокий, — неохотно произнес Сюэ, оторвавшись от свитка, и отвернул рукав рубашки на левой руке. Показал белые тонкие линии шрамов, покрывающие запястье и поднимающиеся к сгибу локтя.

— Он любит пить кровь и слушается только того, чью кровь пьет. И дает ему силу.

— Зачем тебе такой злой меч? — Джайан с опаской коснулся шрамов и с содроганием представил, как острое лезвие вгрызается в тонкую мальчишескую руку.

— У меня не слишком крепкое здоровье, — Сюэ глянул искоса на Джайана — не смеется ли он. Но тот и не думал смеяться — у него перед глазами все еще стояли шрамы на руке, и он думал о том, смог бы он вот так, по доброй воле...

— Он помогает. Дает силу, — пояснил Сюэ и снова склонился над свитком, разбирая вязь знаков.

— Ты тренируешься с ним? — Джайан на мгновенье представил себе темную кровожадную молнию в руке Сюэ и ему стало не по себе. Он обернулся к дверям и замер. Сердце пропустило удар.

На пороге библиотеки стоял Далонг. Просто стоял и смотрел на них. С того дня, как Джайану было разрешено проводить время с гостем из Журавлиного Дома, отец не появлялся в комнатах Сюэ и сына к себе не звал. Не расспрашивал ни о чем. Словно забыл о том, как хотел получить ответы на вопросы до отъезда мальчишки. Джайан знал, что за ними присматривают, но принимал это на свой счет. Все-таки жизнь наследника была под угрозой совсем недавно. Но сейчас, перехватив пристальный взгляд отца, устремленный на его друга, он усомнился. А за ним ли наблюдали специально обученные люди из числа домашних слуг?

Сюэ, словно ощутил чужое присутствие, поднял голову, встретился взглядом с Главой Дома и поднялся с пола гибким текучим движением. Шагнул навстречу, оставляя за спиной раскатанный бесценный свиток рукописи, прижатый с двух сторон светильниками. Джайан лихорадочно придумывал спасительное вранье, которое оправдало бы его за взятую без спроса «Песнь клинков», но как назло в голову ничего толкового не приходило. Оставалось только надеяться на то, что отец не заметит пропажу, обратив свое внимание на Сюэ.

Но и эти надежды разбились прахом. Отец неторопливым шагом приблизился к Сюэ, мельком взглянул на свиток, узнал и перевел пристальный взгляд на побледневшее лицо мальчишки. Тот опустился на колени, словно придавленный этим взглядом. Прижал раскрытую ладонь ко лбу в знаке глубочайшего уважения.

— Великий Дракон, я не знаю, как и чем отблагодарить вас за мое спасение. Вы можете просить у меня все, что угодно...

Джайан удивился — откуда мальчишке известно ритуальное обращение к Главе их Дома. Но Далонг удивленным не выглядел. Смотрел на склоненную светловолосую голову и усмехнулся коротко, едва заметно, так, что Джайан и не понял — была ли эта усмешка.

— Я рад, что тебе уже лучше, — голос отца спугнул тишину, притаившуюся под высокими сводами библиотеки. — А насчет долга — забудь. Твоя жизнь за жизнь наследника Дома — невысокая плата.

Джайану стало не по себе. Он не мог разглядеть склоненного лица Сюэ, но был готов поклясться, что тот прикусил губу от досады. Мальчишка глянул вверх и, словно на копье, наткнулся на острый взгляд Далонга. Смотрел прямо в глаза ему, стоя на коленях, с тем холодным, чуть надменным выражением на лице, которое так не любил Джайан. Далонг отвернулся от него, бросил короткий взгляд на перепуганного сына и вышел из библиотеки.

Джайан перевел дыхание. Все это время он, оказывается, почти не дышал, только языком придерживал сердце, рвущееся к горлу, и не понимал совершенно, что произошло сейчас у него на глазах и почему он так позорно перетрусил.

— Не стой как заяц, лучше помоги мне. — Сюэ принялся сворачивать свиток, отодвинув светильники в сторону. — Твой отец спрашивал тебя о том, как я появился возле озера под горой?

— Спрашивал, — неохотно признался Джайан, забирая драгоценный свиток. Теперь хорошо бы вернуть на место и не попасться. Потом выкрутится как-нибудь.

— Я до сих пор не знаю.

— Я покажу, — кивнул Сюэ и направился к дверям. Оглянулся. Потемневшие глаза отливали сталью. — Пойдем.