Глава 11

      Эрик уехал на учебу на пару дней раньше, хотелось побыть одному и хорошенько подумать, просто отдохнуть. Две огромные сумки хавчика собрали в четыре руки счастливые женщины. Мамина девушка отвезла его на вокзал, поцеловала в щечку, пожелала счастливой дороги. Хорошая, красивая, молодая, а главное любит маму. Занимается бизнесом. У нее сеть аптек в городе и области, что-то около двадцати уже. Она часто в разъездах по работе. Живет с маленькой дочкой Вероникой, на проспекте в двухэтажном пентхаусе. Еханы бабай, страшно представить сколько такие хоромы могут стоить. Такую квартиру даже жилплощадью грешно называть.Она сама не из бедной семьи, отец какой-то бывший начальник на пенсии, крутит там свои дела по-тихоньку, дочку с внучкой обожает, поддерживает. Вдова. Мужа потеряла четыре года назад, обдолбанный разбился насмерть. А вот мамы нет, умерла два года назад.. зато есть бабушка Рая. Крутая бабуля, шустрая, как электровеник. Во всем за Томочку, это она уломала Сергея Игнатьевича не ломать счастье дочери. Тома всех собрала у себя дома за шикарным столом и познакомила. Чувствовал Эрик себя странно, слегка потеряно, у него мурашки еще не закончили бегать после каминг-аута Дениса, а тут новая новость, мама переезжает к своей девушке. На радость, мамуля, восприняла выходку Дена спокойно. Потом уже призналась, что догадывалась давно, только он, как всегда, один слепой дурачок, ничего не понимал и не видел.Дена нежно обняли и успокоили. Мама поговорила с ним по душам в комнате и отправила домой. Попросила дать всем время подумать, а в кухне Тамара отпаивала Эрика валерьянкой. Страху натерпелся пипец, трясло всего.

Каникулы прошли одним словом - нервно, но слава богу заканчивались. Спал как младенец без сновидений, а то так и до дурки недалеко. С Деном взяли тайм-аут. Его признания, его желания - это все настолько неожиданно, что у Эрика волосы на голове шевелилися. Как он мог не заметить? Нет, он конечно не полный кретин, замечал, как проскакивала у Дена и ревность и заскоки его непонятные, теперь стало ясно. Когда они, типа стали, встречаться с Соней, Ден на гавно изошел психовал, бесился. Хотел ему хорошую девушку, а не первую попавшуюся. Нервы мотал по-страшному.Смешно теперь вспоминать, но что со всем этим делать не знал. Ничего подобного он к другу не чувствовал, любви не просил, а из жалости не хотел. Он поверил, что Ден запал на него серьезно, но сердце молчало и в груди ничего не екало. Хотелось сбежать безвести от этих непрошеных чувств. Сердце ныло, он представил, как же Денису сейчас тяжело. У самого слезы на глаза наворачиваются. Хотелось пожелать придурку счастья и любви взаимной. Потому что при другом раскладе, все это жутко неправильно.

После той злополучной тренировки, Стас в зал не ходил. Не мог. Тренер звонил ему пару раз, Мурат тоже, но он отключил телефон. Хотелось забыть все, как страшный сон. Он вообще не помнил, как добрался домой. "Был чисто вымыт - это плюс, болела дико жопа - это минус." Была намазана чем-то жирным и вонючим внутри и снаружи. Не могли намазать более приятным, упыри. Постоянно хотелось по-большому в туалет, но сев на унитаз, понимал, что кишка горит, натертая и воспаленная. Внутри ощущался дискомфорт, словно там бейсбольной битой орудовали. Гадкое ощущение наполненности не проходило. Проспал два дня. Ничего не ел вообще. Долго блевал. Синяки под глазами, жопа жирно намазана мазью, похудел страшно.

Дмитрий был в шоке, он вообще не понимал, что происходит с младшим. Он чувствовал - случилось что-то ужасное, но Стас молчал. Ничего не говорил, не отшучивался, просто молчал. Звонил тренер интересовался почему брат не ходит в зал. Парень какой-то тоже звонил спрашивал как Стас, хотел поговорить с ним. Тот отказался.

Стаса реально заклинило. В голове было много мыслей, но одна была четкая, что он заигрался. Потерялся и пропал. Вспоминать произошедшее не хотелось, но мысли крутились вокруг случившегося, как мухи над кучей дерьма. Подумав головой, он в ужасе понял, что совсем рехнулся в погоне за удовольствием, стал беспечным идиотом. Словно в тот момент отключилась его личность и включилась программа самоуничтожения. Однажды он где-то читал, про то, как тринадцатилетнего парня по-пьяни изнасиловали группа уродов. Стас не понимал, как можно такое допустить. Пусть слабак, ладно бывает, а их трое, черверо, неважно, держали, ебали как хотели. Повреждения были жуткими, его оперировали три часа, боролись за жизнь. Едва спасли. Потом жуткая депрессия, попытка суицида. Время шло, а забыть не получилось. Тело подлечили, а вот душу не получилось.Он тогда подумал еще - убил бы, но не дался бы! А теперь понял, как же тот ребенок боролся за свою честь и достоинство. Ты лежишь, как последний хуесос на лопатках в диком ахуе и ничего не можешь сделать, если тебе метровый хуй жопу рвет. Он всегда гордился своей физической подготовкой, брал неплохой вес, имел высокий болевой порог. Но в тот момент он просто плакал и умолял. И от этого было слишком тошно. "Дашка прости, детка! Забудь его, конченого урода, как плевок на асфальте. Иди по жизни красивой походкой. Пусть тебя искренне любят и на руках носят, попку твою сладкую целуют, а киску нежно ебут."

Брат естественно переживал, но как он мог ему все объяснить? Чтобы объяснить нужно рассказать, а рассказать нечего. С чего начать непонятно. Да и как такое расскажешь? Димка не поймет, будет осуждать. Стас, в отличии от многих, всегда был разборчив в связях, даже с Дашей использовал презервативы, доверял, но здоровье важнее. А тут, как с цепи сорвался, дал дважды в жопу, брал в рот, был жестко затрахан без гандона, в него спускали, плевали, использовали, как хотели, он вел себя, как конченная шлюха.Зла не хватает, придурка кусок. Чувствовал себя премерзко, хотелось просто сдохнуть.Как он мог такое допустить? А если что-то занесли? Блять!! Надо пойти в клинику и сдать анализы, провериться. Пиздец, даже думать страшно. И это все с его согласия - нет слов! Вот же ж придурок ебнутый на голову! Голову тоже не мешало бы проверить.