4 Глава

Во-первых... - Пастор задумался. Мы сидели на диване, а Уинн-Дикси примостился между нами. Он уже понял, что диван много лучше пола.

- Во-первых, - повторил пастор. Уинн-Дикси посмотрел на него очень внимательно. - Твоя мама была веселая и смешная. Развеселит кого угодно... Во-вторых, у нее были рыжие волосы и веснушки.- Как у меня, - вставила я.- Как у тебя, - кивнул пастор.

В-третьих. Она любила сажать и выращивать... все подряд. Талант такой у нее был. Могла посадить в землю колесо и вырастить машину.Уинн-Дикси принялся грызть лапу, и я потрепала его по голове, чтобы прекратил.В-четвертых, - продолжил пастор, - она очень быстро бегала. Наперегонки с ней бегать было непросто, как рванет вперед на старте - непременно обгонит.

- Ой, и я тоже так делаю! Дома, ну там, в Уотли, я обогнала Лайма Фуллертона, а он сказал, что это нечестно и девчонки с мальчишками вообще не должны бегать наперегонки. А я засмеялась и сказала, что он просто жалкий неудачник.

Пастор кивнул. И умолк.- А что в-пятых? - Я решила напомнить о своем существовании.- В-пятых, она не умела готовить. У нее все подгорало. Даже вода. И консервные банки не открывались. К куску мяса она даже не знала, как подступиться. В-шестых... - Пастор потер пальцем переносицу и посмотрел вверх. Уинн-Дикси тоже перевел взгляд на потолок. - В-шестых, твоя мама любила рассказы и сказки. Могла слушать их с утра до вечера. Просто обожала. Особенно смешные, чтоб посмеяться вдоволь. - Пастор кивнул, точно согласился сам с собой.

- Ну а в-седьмых? - спросила я.- Давай подумаем... Она знала все ночные созвездия. И все планеты, вплоть до последнего астероида. Знала все их названия и мгновенно находила на небе. И могла смотреть на звезды хоть всю ночь... В-восьмых... - Пастор закрыл глаза. - Ей ужасно не нравилось быть женой пастора. Она жаловалась, что терпеть не может, когда прихожанки разглядывают ее в церкви: в чем одета да как поет. Или судачат о том, как она готовит. Она говорила, что не хочет быть мошкой под микроскопом.

Уинн-Дикси растянулся на диване: нос - на коленях у пастора, хвост - у меня.

- В-десятых, - сказал пастор.- В-девятых, - поправила я.- В-девятых. Она пила. Пила пиво. И виски. И вино. Иногда не могла остановиться. И из-за этого мы с твоей мамой сильно ссорились. В-десятых... - Он вздохнул. - В-десятых, она тебя очень любила. Очень.- Но она меня бросила.

- Нас, - тихо сказал пастор. И я прямо увидела, как он втягивает свою черепашью голову в свой дурацкий черепаший панцирь. - Она собрала свои вещи и ушла. Ничегошеньки не оставила.- Ладно. - Я встала с дивана. Уинн-Дикси соскочил следом. - Спасибо, что рассказал.

Я отправилась прямиком в свою комнату и записала все, что пастор рассказал про маму, все десять фактов, в том же порядке - чтобы ничего не забыть. А потом я стала читать их Уинн-Дикси. Много раз. Пока не выучила наизусть. Я хотела знать их назубок.

Чтобы - если мама когда-нибудь вернется - я ее сразу узнала, обняла крепко-крепко и уже не отпускала. Никогда.