Глава 5

Я позвонил в дверной звонок своей квартиры, и из-за нее тут же послышался голос мамы.— Кто там?— Я, мам, — попытался выговорить громче.Дверь распахнулась и злой взгляд устремился пряма на меня.— Вернулся?— Не надо было?— Нет, молодец. Тебе что-нибудь дал твой побег?Я вошёл внутрь, стягивая кроссовки.— Ничего, кроме отдыха от ваших пьянок, — бросил рюкзак на пол и ушел к себе в комнату.Мать ничего не сказала, она явно не рада меня видеть здесь.«Я приехал» — набираю сообщение Роме и падаю на кровать.«И как?»«Дерьмово. Родители все такие же пьяные и по-прежнему не хотят меня видеть» — кутаюсь в холодное одеяло и невольно начинаю плакать, наблюдая за тем, как Рома набирает сообщение.«Все вернулось на круги своя».«Не все. К тебе больше никто не ломился?»«Нет, я позвонил в полицию, как только ты уехал».«И что теперь будет?»«Какая разница? Есть только вероятность, что ты отправишься в детдом, вот и все».Не знаю, что ответить на это, так что просто блокирую экран и продолжаю грустно лежать в коконе.И так до самого лета, с перерывами на еду и учебу.

Когда Рома написал, что скоро приедет, улыбку с моего лица стереть было невозможно даже ударом кирпича.

— Рома! — крикнул я и побежал.Он вышел из автобуса с мамой и чемоданами, озираясь по сторонам.Бросился на него, счастливый до одури.— Привет, — прошептал ему на ухо и поцеловал в щеку.— Привет, привет, отпусти, мне тяжело.— Ух, Женечка, вымахал-то как! — мама Ромы поставила сумку на асфальт. — Ну-ка, возьми сумку.

Мы втроём доехали до частного сектора, в котором Рома и его мама сняли номер. Они разложили там вещи, перекусили, заодно и меня накормили, а потом я уволок Рому на море. Как раз к тому времени уже почти стемнело.— Ты домой-то вернешься потом?— Мы, южане, в темноте ориентируется, как кроты.Рома посмеялся, и я, наконец, поверил, что он действительно приехал.— Серьезно?— Да! Бледнолицым не позволено иметь такой дар.— Да ладно тебе, я тоже загорю.— В такой темноте не получится. Вон, море уже, смотри, — я махнул рукой на кучу маленьких белых бликов от луны, которые все вместе создавали шорох воды, и побежал к воде— Красиво. Как тогда, знаешь… Чувство дежавю.— Есть такое, — снова прижался к нему покрепче.Рома взял меня за щеки и поцеловал.— Люблю тебя.Как только он приехал, все мои проблемы снялись, как рукой, больше не хочется лежать сутками напролет под одеялом. Настоящая радость на сердце.Сидели еще с пол часа на берегу у самой воды, болтали о всякой ерунде и вспоминали прошлое.— Нам бы… уединиться где-нибудь.— Где?— Ну, ты здесь крот, найди какой-нибудь отель, я не знаю.— Все отели в центре города, туда ехать надо.— Нет, не хочу ехать.— А куда тогда?— Должно быть что-нибудь, думай, Женя, Ростов не такая деревня, — обхватил за пояс и прижал к себе.— Рядом с заправкой есть мотель.— Кротеныш, — усмехнулся​ по-доброму и уронил меня на песок.— Говнюк.Рома хлестнул рукой по воде, и несколько брызг долетели до лица, а он засмеялся. Я забежал в воду по щиколотки и тоже стал поднимать вокруг облако брызг.— Хватит, все, — утащил из прохладной воды за талию.— Нет, не хватит, — потянулся обратно, но Рома крепко держал.Он закинул меня на плечо и со спокойным видом спросил:— Куда идти до мотеля?— Извините, но я вижу только передней частью своего тела.— Ну и ладно, — зашагал прочь от берега в город, не забыв свою сумку.К голове начинала приливать кровь, и я старался держать тело в более-менее горизонтальном положении, отталкиваясь от Роминой спины.

Сняли номер, а Рома так и не вернул меня на землю, даже не смотря на остальных людей, которые странно поглядывали на нас.Бросил на мягкую двуспальную кровать и открыл окно. Я отбросил одеяло в сторону и оглядел простыни.— Что?— Что это за пятно.— Забей на него, пошли в душ, — Рома махнул рукой и стянул с верхней полки шкафа самое нижнее полотенце, набросил его на дверь душевой и снял кофту с сандалиями. За это время я уже успел все осмотреть внутри и включить воду.Рома подошёл сзади и обнял, почти утыкаясь носом в мои волосы.— Когда-нибудь я научу тебя мыть голову.— Знаешь, что, — разворачиваюсь и тут же получаю поцелуй.— Что?— Ничего, — обхватил его за шею и уволок в работающий душ прямо в одежде.Футболка тут же противно облепляет тело, и уже не терпится поскорее стянуть ее с себя.Рома делает воду погорячее и начинает медленно снимать с нас одежду, не отрываясь от моих губ.Его тело горячее, не знаю, от воды или от возбуждения. За колено поднимает мою ногу и прижимает сильнее к холодному мокрому кафелю, лаская плечи и, кажется, оставляя засосы…

Проснулся посреди ночи и разбудил Рому, потому что стало скучно сидеть одному, а спать дальше не хотелось.— После твоего побега что-нибудь изменилось?— Нет, они только перестали сильно пить и прибрались на кухне, когда к нам ходила проверка. Но потом все вернулось вновь.— Это все я уже слышал. Твоё отношение к родителям как-нибудь изменилось?— Нет, говорю же, потом все вернулось.— Может быть то, что они хотя бы попытались, значит, что твои мама и папа боятся тебя потерять.— Ага, как же.— Женя, ты не думаешь о них. Возможно, в глубине их душ есть что-то, что не позволило пустить все на самотёк. Это же просто так.— Моя вера в человечество не настолько сильная, Рома, — я поморщился.— Может, тебе стоит дать им ещё один шанс… — он сделал паузу. — Они знают, что ты гей?— Боюсь даже представить, что произойдет, если узнают.— Тут ты не прав. Они ничего не смогут сделать.— Ты совсем не слушаешь мои рассказы.— Нет, слушаю. У них просто свои методы борьбы с… как это сказать? С негативной социальной средой?  Да. И свои методы для защиты тебя. По-другому они, возможно, не умеют.— Такое чувство, что ты меня отговариваешь от переезда.— Просто хочу, чтобы ты сто раз подумал, прежде чем бросить все. Серьезно, это не шутка. И…— Понял, замолчи. Закрыли тему моих родителей.— Буфет ещё работает, как думаешь?— Сомневаюсь… Ты надолго приехал?— Да. Увезу тебя с собой сам.— Здорово, — я улыбнулся и закинул ногу на Рому.

Время пролетело так быстро, что я не заметил как время дошло до моего дня рождения, а оно, между прочим, в середине августа.Дома оно прошло никак: его не было. Зато с Ромой мы отожгли так, что его соседи жаловались хозяйке на музыку, крики и смех.Ещё неделю после я терпел изо всех сил этот город и эту никчемную жизнь в нём.— Напиши хоть записку, а то опять в дверь ломиться будут, — Рома стоит сзади и наблюдает за моим судорожным сбором вещей.— Ладно, напишу, — сажусь за стол, хватаю первую попавшуюся бумажку и начинаю думать.«Мама, папа, я уезжаю с Ромой в Москву. Вы, наверное, даже не помните его, раньше мы с ним дружили, сейчас Рома мой парень. А ещё мне надоело жить с постоянными пьянками за стенкой. Это мое взрослое желание, я не хочу, чтобы вы искали меня. Женя».— Даже не поколебался, — Рома читал каждое написанное слово.— Нечего колебаться, все решено, — сложил руки на коленях, крутя ручку в пальцах и думая, как бы ещё распространить свою прощальную записку, но в голову ничего не шло. И так вышло замечательно.— Все решено, мама я гей, папа я гей… — напел Рома, за что тут же получил в плечо.— Потише тут, певец недоделанный.— Не будь таким серьезным.— Поехали.— А посидеть на дорожку?— Потом посидим, — подбросил клочок бумаги под дверь в комнату родителей, так точно должны найти. — Давай на наше место еще раз зайдём.— На заброшку?— Да, которая на берегу.— Куда ты едешь, Господи, от солнца, от моря, что ты будешь делать в этой Москве?— Мое солнце едет со мной. И этого достаточно.