Глава 4

Я не помню, что произошло после последнего приступа мигрени. Я просто сидела запертая в своей комнате. У меня сильно болит лоб. Я пошла в ванную. В зеркале я увидела опухшую рану, размазанную косметику и черные круги под глазами. Отвратительно. Я вышла из ванной. В доме стояла гробовая тишина. Мамы дома нет. Куда она могла пойти? А, не важно. На часах 23:57. Хорошее время, чтобы свести счеты с жизнью. Сидя на своей кровати, я высчитывала 25 таблеток. Чтоб наверняка. Потом взяла лезвие и сделала несколько порезов на своей руке. Кровь брызнула и начала быстрым течением стекать на покрывало. Ужасная боль. Но она не сравнится с той душевной болью, которую я терплю на протяжении всей жизни. Я пошла на кухню за водой. Налила себе три стакана воды и вернулась на кровать. Потом я кое-как выпила 10 таблеток, потом еще 10. Все. Больше в меня не влезет. Я сделала себе еще два пореза на руке и легла спать. Уснула я сразу.

В какой-то момент я проснулась. Никакой боли я не чувствую. Как-то стало очень легко. Я лежу на траве. Я не знаю, как я сюда попала, но тут так хорошо. Зеленая трава, голубой небо, яркое солнце, освежающий ветерок. Недалеко от меня шли люди. Много людей. Все они одеты в черные костюмы и платья. Я подошла к ним, когда они остановились. И только сейчас я заметила, что я на кладбище. Небо сразу помрачнело, солнце скрылось за тучами, ветер стал холодный, а трава пожелтела. Ясно, я умерла. Знаете, мне стало так легко. Наконец-то я это сделала.

Я вошла в эту толпу. Заметив Таню и Мишу, направилась к ним. Рядом с ними стоял и Саша. Они о чем-то разговаривали, но я не могла разобрать. Но им было весело. Тсс. Они на похоронах и веселятся. Им даже не жалко меня. Они вообще сейчас что-нибудь чувствуют? Или они всегда наплевательский относились ко мне? Я развернулась и начала искать маму. Она стояла с бутылкой водки и ухмылялась, смотря на мою могилу. Потом она тоже что-то начала говорить. Я смогла прочитать по ее губам: «Так ей и надо». Даже после моей смерти, она продолжает издеваться надо мной. Но мне уже не больно от ее слов. Я ничего не чувствую. Недалеко от матери я заметила отца с Оксаной. Оксана стояла в слезах, а папа, как обычно, с виноватым взглядом. У него вообще бывает другое выражение лица? Я видела своих родственников, одноклассников и знакомых. Но я не видела ни у кого такой реакции, как у Оксаны. А ведь она меня даже ни разу не видела. Может, она все же очень хорошая? Наверное, да. Тогда понятно, почему папа ушел к ней. Я продолжала ходить в толпе людей. И вдруг я заметила знакомую шапку светлых волос. Я подошла и увидела Женю. Он стоял с опущенным поникшим лицом. Глаза у него на мокром месте, но он не плачет. Он еще сдерживается. Странный парень. Мы же с ним даже нормально не поговорили. Я все время на него кричала. Я подошла к нему поближе и поцеловала его в щеку. Конечно, он этого не почувствовал. Затем я все время стояла рядом с ним. И когда он подошел к моей могиле, на которой написано:

«Денисенко Алина Алексеевна

12.01.1999 – 19.03.2016».

Хах. Я все же не успела умереть 18. Женя присел ближе к надгробию и тихо произнес: «Живи!».

И вдруг мне стало так больно. Все тело стало пульсировать. Я начала задыхаться. Я звала на помощь, но меня никто не слышал. Все люди стали расходиться, а я упала на сухую траву. Я будто снова умираю. Чувствуя ужасную боль по всему телу, я смотрела, как уходит Женя. Почему он уходит? Я хочу, чтобы он остался. Почему он не чувствует моего присутствия? Почему? И в какой-то момент, я вообще перестала существовать.

- Алина. Алина,- чей-то нежный голос звал меня.

Может, это мама зовет меня? Нет, вряд ли.

- Алина,- продолжала звать меня женщина.

Я открыла глаза, сразу мне стали светить в них фонариком.

- Она очнулась,- сказала медсестра в сторону.

Ко мне подошел врач и тоже начал светить мне в глаза фонариком.

- Ей нужен покой, отвезите ее в отдельную палату.

От кушетки отстегнули всякие провода и трубочки и повезли ее по чистым белым коридорам.

- Алина,- сказала медсестра, когда привезла меня в палату с голубыми стенами,- с тобой все хорошо. Ты отдыхай, старайся не шевелиться. Если что-то тебе будет нужно или что-то заболит, то нажимай на эту кнопку.

Она показала мне кнопку на кушетке и ушла. Эх. Опять не получилось. Каждый раз после попытки суицида я продолжала жить. И сейчас. Я ведь умерла. Так почему я еще дышу? Я приподняла левую руку, раны, которые я поставила, были забинтованы. И у меня очень сильно болел живот. Я стащила с себя одеяло и начала прощупывать живот. От острой боли меня всю сковало. Мне распарывали живот, чтобы вытащить таблетки. Хах. Я нажала на кнопку, чтобы вызвать медсестру. Она сразу прибежала.

- Простите,- охрипшим голосом начала я,- мои родители не приезжали?

- Твой папа ждет внизу.

- А он может прийти?

- Ты еще очень слабая. Тебе надо отдохнуть,- ласково сказала девушка.

- Мне надо с кем-то увидеться.

- Ладно, я его позову. А ты не напрягайся. Если будешь много говорить, то швы разойдутся.

Я сразу замолчала и даже не пыталась говорить. Девушка вышла из палаты, и минут через 5 зашел папа с Оксаной. Оксана выглядела также как и в моем сне. Она тоже плакала, а папа смотрел виноватым взглядом. Меня аж тошнить начало. Но мне очень приятно, что хоть кто-то волнуется за меня.

- Алина, как ты?- спросил папа, обнимая Оксану.

- Хорошо. А мама пришла?

- Нет. Она дома спит. Я хотел забрать ее, но она отказалась приезжать. В школу сообщили от твоей попытке самоубийства. Поэтому, если ты захочешь, я легко помогу тебе перевестись в другую школу.

- Кто-то еще пришел? Ко мне?

- Там какой-то парень стоит. Он про тебя спрашивал.

Наверное, Саша. Но чего это он пришел? Зачем? Да какая разница.

- Папа, можно, я поживу с вами?

- Да, конечно,- сказала Оксана.

- Так, все, больной нужен покой,- твердо сказала медсестра, зашедшая в палату.

Я пролежала в больнице 3 дня. И знаете, меня навестил Женя, а точнее он каждый день приходил и сидел со мной часами. И я его действительно полюбила. Из-за него я захотела жить дальше.