IV

Моя ухмылка превращается в оскал, когда я понимаю, что все карты теперь на моей стороне. Он злобно смотрит на меня в ответ и выругавшись внезапно встаёт, и поднимает меня за руку.   — Стой здесь и не уходи.  Если я увижу, что ты сдвинулась хоть на миллиметр, прикажу стражникам кинуть тебя в темницу. Ты меня поняла? — прорычал он, стоя прямо передо мной.  Тело пронзила дрожь, он, заметив это лишь злорадно усмехнулся, ещё не зная того, что я уже бывала в их дьявольской темнице для пыток. Повторять судьбу мне не хотелось, но становится ещё и марионеткой принца я вовсе не желала.   — А что, если я смогу убежать до того, как стражники и ты сможете меня поймать? — спрашиваю я, приподняв одну бровь.  Ухмылка с лица Дариана исчезает,  и теперь на меня смотрит не принц, а сам Вальтер. Изумрудный цвет глаз превратился почти в тёмный, и я слегка уловила оранжевый огонёк внутри зрачка. Стражники начинают стучать в дверь. — Очень мала вероятность того, что ты сможешь сбежать, поэтому даже не пытайся, — говорит он. — Ты недооцениваешь меня, ведьмак. Как-никак я - полуночная охотница. Это у меня в крови, и ты не успеешь глазом моргнуть, как я обведу тебя вокруг пальца, —  поднимая руку, я показательно кручу пальцем. Он хватает мою поднятую ладонь и крепко сжимает. — Ваше Высочество, вас ожидают «Змеи». Они уже прибыли, — произносит один из стражников за дверью. — Сообщи им, чтобы пока отдыхали. Я спущусь к ним, когда посчитаю нужным, —  сообщает и после они уходят прочь. — И кто теперь меня в темницу-то кинет? — спрашиваю я, театрально вздохнув. — Говори, кто тебя прислал? — ещё сильнее сжимая мою руку, аж до хруста костей, приказывает он мне.  И снова этот огонёк в его глазах, который как вспыхнул, так и потух, будто он сдерживает кого-то или что-то внутри себя. Вот это уже интереснее, нужно узнать об этом после, сейчас моя рука жутко ноет и болит от его хвата. Но я не доставляю ему такого удовольствия и не показываю этого. — Думаешь, я боюсь тебя? — спрашиваю я, скользя пальцами свободной руки по его груди. Когда я дохожу до его шеи, он перехватывает запястье левой руки и уже собирается отодвинуть её, но я пододвигаюсь к нему вплотную, как вдруг мой кулон цепляется за его кулон и что-то пробегает между нами. Что-то невесомое, но настолько мощное, что это ошеломляет нас обоих. Он быстро отцепляет кулоны друг от друга и отодвигает руку, ослабляя захват на моём правом запястье.   — Думаю, ты слишком глупа, если думаешь, что сможешь меня заинтересовать, — произносит он, осматривая меня с головы до ног. — Я–не Вильям. Я не поведусь на твою красоту или тело. Я беру выше всего этого. — И что же ты берёшь, ведьмак? — спрашиваю я с интересом.  Он изучает меня своими изумрудными глазами. Чем чаще я смотрю в них, тем больше у меня появляется ощущение, что я где-то уже видела их, или его... — Душа. Лишь она важна для меня, и так уж распорядилась судьба, что у тебя её нет. Ты сколько угодно можешь это отрицать, но вы лишь пустые оболочки, которые рождены хладнокровно убивать и не испытывать какие-либо эмоции. Не так ли, охотница? - теперь его слова полны пренебрежения и отвращения. Это бьёт по мне сильнее, чем я думала. Злость переполняет меня, и я прижимаюсь к нему ещё ближе, в этот раз стараюсь, чтобы кулон вновь не соприкоснулся с его, не знаю, что это было за дерьмо, но повторить это мне бы точно не хотелось .Прильнув к нему я шепчу прямо в губы:

— А у тебя она есть? – он вздрагивает, и я чувствую чистое превосходство, — Есть ли эта душа у тебя? — я отодвигаюсь обратно. Он не сводит с меня глаз, как и я с него. — Твои красивые речи о душе и дальнейшая брехня, так фальшиво звучат из твоих уст, когда ты с головы до ног пропитан кровью других людей, тебе ли не знать о жестоких деяниях, Вальтер? — последнее произношу медленнее и ухмыляюсь. Он разозлён, нет, взбешён. Я вижу огонь, полыхающий в его глазах. Его сжатые кулаки и желваки, играющие на его красивых скулах. Я ударила по нему также, как это сделал он. Око за око, ведьмак. — Мы с тобой слишком похожи, именно это тебя и раздражает. Наши сердца черны, а наши тела запятнаны кровью, — я снова придвигаюсь к нему и провожу рукой по его играющим желвакам, на этот раз он не останавливает меня, а просто молчит, - Ты и твой глупый разум могут отрицать это сколько вашей душе угодно, но совсем скоро ты падёшь к моим ногам, Дариан. — это было обещание, данное мной. Дариан просыпается будто ото сна и отталкивает мою руку от своего лица. — Это ты увидишь только в своих снах, охотница. Не кидайся так смело обещаниями. Однажды это обернётся против тебя. — возможно он и прав, когда-нибудь мне придётся ответить за всё выше перечисленное, но сейчас, я буду просто плыть по течению и пытаться выжить, а самое главное для выживания - не заводить врагов, тем более в лице самого Вальтера.

— Меня никто не прислал, я правда просто гуляла по замку и осматривала местность, решила прийти сюда. Думала, здесь никто не живёт, но увидела твои покои. Стало интересно, и я решила их осмотреть. Вот и всё. – другом он стать мне уже точно не сможет, но можно попытаться ослабить его ненависть ко мне. Тяжело вздохнув он отворачивается и снова смотрит на меня, затем спрашивает? — Ты меня за идиота принимаешь? — Да, но суть не в этом, — я никогда не умела держать язык за зубами. Внезапно кто-то открывает дверь и вламывается в комнату. Мы вместе с Дарианом оглядываемся и замечаем на пороге улыбающегося Вильяма, но при виде меня его улыбка тут же спадает. Он смотрит то на меня, то на Дариана. — Что здесь происходит? — наконец подав голос, спрашивает он Дариана, который наполовину раздет. — Это надо спросить у неё. Почему она шпионит за мной? — спрашивает Дариан, смотря на меня. Вильям также переводит свой взгляд на меня. — Я... — уже хочу начать оправдываться, как Вильям перебивает меня. — Об этом потом, сейчас есть дела поважнее, — грубо произносит он и, посмотрев на Дариана, продолжает, — Мне нужно с тобой поговорить, Селения, оставь нас. — приказывает он, но даже не смотрит на меня. Я перевожу свой взгляд на Дариана, который также решил игнорировать меня. Я подбираю свой разорванный плащ и выхожу, но перед тем, как Дариан захлопывает дверь, я слышу встревоженный голос Вильяма: — Наш план полетел к дьяволу...

***

9 лет назад

— Почему нам нельзя любить, мама? — спрашиваю я, пока она заплетает мне косу. — Кто сказал, что нельзя? Можно, просто, когда мы влюбляемся, это бывает раз и навсегда, другого шанса не будет, — отвечает она, аккуратно проводя пальцами мне по волосам. — Почему не будет? — снова спрашиваю я. Мама не любит, когда я задаю слишком много вопросов, говорит, что чем я меньше знаю, тем крепче сплю. Но я и так сплю плохо из-за кошмаров, вопросы никак бы не усугубили моё положение. Мама лишь тяжко вздыхает и смотрит на меня. Потом обратно поворачивает мою голову, чтобы доплести косу до конца. — Любовь - яд. Смертельный и самый опасный. Как только ты дашь себе шанс полюбить и поймёшь, что влюблена, то подпишешь себе смертный приговор. Ты умрёшь, милая. Умрёшь от этой любви, — отвечает она, и я улавливаю грустные нотки в её голосе. Мама не грустит, вообще никогда. Она всегда улыбается, помогает другим и она лучшая мама на свете. — Как это умру? Почему? — спрашиваю я, надув щёчки от злости. — Это наше проклятие, милая. Нам нельзя любить кого-то, привязываться тоже исключено. Сам дьявол проклял нас.  Это наша ноша за грехи наших создателей, – мама заканчивает заплетать косу и аккуратно убирает её набок. — Но ты же любишь меня, не так ли? — спрашиваю я испугавшись. — Конечно, — отвечает она рассмеявшись. — Тогда почему? Почему... — я никак не могу произнести это слово. — Жива? — спрашивает меня мама. Я киваю, и она тепло улыбается мне, — Ты моё дитя, милая. Это исключение, мы можем любить только своих детей. Но и некоторые подразумевают это как признак слабости, — прошептала она, погладив меня по щеке. — Значит, если я когда-нибудь полюблю кого-либо, кроме моего ребёнка, то умру? — в страхе спрашиваю я. Мама не отвечает, всего лишь кивает, но мои надежды навсегда разбиваются.

***

Вернувшись в свои покои, я беру новый плащ и накидываю его на себя. Я злюсь на Дариана и его опрометчивость. Теперь, когда Вильям думает, что между мной и Дарианом что-то есть, то манипулировать им будет труднее. Ещё нужно разузнать, с кем говорил Дариан. Их мотивы и планы, всё это нужно узнать как можно скорее.   Я быстро выбегаю и прохожу по коридорам замка, раньше я не особо осматривала замок, сейчас мне нужно изучить его вдоль и поперёк. Например, весь проход до тронного зала обвешан картинами предшественников  Рагнар. Я останавливаюсь, заметив знакомую вещь на картине Фредерика II. Подойдя ещё ближе, я вижу перстень в виде головы змеи. Глаза её были сделаны из какого-то камня. Художник так точно её описал, что несложно догадаться – это изумруд. По легенде члены семьи Анкастер не могли носить изумруд, так как он считался одним из камней дьявола. Гранат, изумруд, янтарь. Испокон веков они считались грешными камнями, и их не могли носить такие семьи, как Анкастер. Но тогда, почему он на пальце Фредерика, ведь это точно изумруд? Погружаясь в эти мысли, я даже не замечаю, как ко мне подкрадываются сзади. — Увидела что-то интересное? — раздаётся голос Вильяма прямо возле моего уха. Я делаю вид, будто испугалась и слегка подпрыгиваю на месте, он улыбается своей коварной улыбкой. Ведь он, скоре всего, уверен, что смог незаметно ко мне подкрасться и напугать. Только вот Вильям не Дариан, и его шаги слышны за километр. Они  не столь плавны, чтобы я не смогла их услышать или предвидеть его дальнейшие действия. — Вильям, кто учил вас подкрадываться к дамам? —  спрашиваю я, испустив испуганный выдох. — Прошу извинить, но вы слишком были увлечены картиной моего прадеда, что даже не заметили мой приход, — произносит он, слегка улыбаясь. Закатив глаза, я разворачиваюсь обратно. Ага, ну конечно, не услышала. Решив воспользоваться присутствием Вильяма, я спрашиваю его об изумруде: — Изумруд - один из трёх камней дьявола. Вашей семье запрещено его носить, так как вы католики. Но я сейчас наблюдаю этот камень на пальце вашего предка, и было бы интересно узнать, как давно вы перешли на сторону Дьявола? —  Вильям сначала смотрит на картину, потом на меня, и вид у него такой, будто он только сейчас заметил, что камень изумрудный. Он слегка хмурит брови и, подойдя поближе, рассматривает перстень в виде головы змеи. — Он не изумрудный, а сапфировый Селения, вы не можете различать цвета?  — он смеётся надо мной. Я снова смотрю на перстень, и он точно изумрудный. Либо он издевается надо мной, либо не видит настоящего цвета. Обернувшись смотрю на растерявшегося Вильяма и понимаю, что он не издевается. Он правда видит и думает, что перстень сапфировый. Скорее всего, картину заколдовали, я слышала о таком раньше, на нас она не действует, как и на некоторых магических существ, кроме людей, поэтому Вильям и не видит настоящего цвета. Сообщать ему об этом я не собираюсь. Нужно сначала узнать, почему настоящий цвет скрыли, и, главное, для чего, пока нужно держать это в секрете. Я снова смотрю на Вильяма и улыбаюсь. — Я всего лишь хотела подшутить над вами и посмотреть на вашу реакцию, Ваше Величество, —  я так часто вру, что это вошло у меня в привычку. — Скажу так: сначала вы шокировали меня. Я тысячу раз видел все картины, которые находятся на этих стенах, и ни разу не замечал изумруда или других камней дьявола. — признаётся он, всё ещё улыбаясь. Внезапно вспомнив, что он недавно хотел поговорить с его братцем-мерзавцем,  я спрашиваю: — О чём вы хотели поговорить со своим братом? В мгновение ока его улыбка спадает, и теперь на меня смотрит кронпринц, и делает он это подозрительно. В его глазах читается недоверие и сомнение, что, по сути, показывает что он не такой глупый, как я предполагала. Это в принципе хорошо, но также я понимаю, что не смогу пользоваться им, как я надеялась, потому что он мне не доверяет. — А вы что делали в его покоях? - вопросом на вопрос, довольно умно, но раз он хочет откровенных и честных ответов, то они будут. — Шпионила, —  отвечаю я и улыбаюсь ещё шире. Внезапно он вскидывает голову и начинает хохотать на весь зал. Я смотрю на него как на умалишённого, пока прибываю в недоумении. Чем чем я могла вызвать его смех? Я буквально только что призналась, что следила за его братом, а он ржёт, как конь. — Вы не перестаёте меня удивлять, — отвечает он и убирает слёзы, которые скопились вокруг глаз из-за его непрекращающегося хохота. — Чем, боюсь спросить, я вас так удивила? — теперь, сдвинув брови, спрашиваю я. Предельно ясно, что теперь он точно издевается надо мной. — Я думал, что вы начнёте лгать мне, смотря  прямо в глаза, но нет, вы ответили честно, чему я благодарен и слегка обескуражен, — ложь не любит, а от правды крыша едет, ему не угодишь. — А смысл? Всё равно ваш братец вам поведал о моём неуклюжем путешествии в его комнатку, —  и снова этот проблеск смеха, но в этот раз он сдержался и просто улыбнулся. По его взгляду понятно, что Дариан умолчал о том казусе, произошедшем между нами, я про ту часть, где он придавил меня к полу и целовал так, будто от этого зависела его жизнь. — В следующий раз будьте осторожны. Мой брат может и кажется временами безобидным, но если кто-то сделает то, что ему не понравится, он просто свернёт ему шею. Кстати, удивлён, что вы всё ещё живы, —  произносит он, явно издеваясь. — Может, потому что я игрушка короля? — спрашиваю я, склонив голову набок. — Ох, поверьте. Дариану всегда было плевать на это. Если бы он захотел, то вы бы уже были мертвы.