Глава 14

  Фэй уже забыла, когда отец так сильно злился в последний раз. Когда это происходило, лицо родственника становилось пунцовым, а на шее выделялись бледно-голубые вены. Весьма угнетающее зрелище, вызывающее безграничное чувство вины и желание где-нибудь спрятаться или отмотать время назад, чтобы все исправить.Однако сейчас Хон не была до конца уверена, что поступила бы подобным образом в данный момент. Какая-то частичка ее тайно радовалась, что родитель узнал о ее секрете, ведь теперь не нужно скрывать то, что рано или поздно стало бы разъедать ее изнутри.Девушка не любила врать родителям, как и не любила делать что-то против их воли. С самого детства ее воспитывали правильной и хорошей девочкой, типичной отличницей, и в какой-то мере она искренне верила в навязанную иллюзию. Но теперь все в корне изменилось. «Правильную частичку» Фэй поглотила жизнь гонщицы. Скорость, адреналин, желание доказать всем и себе самой, что она способна достичь многого... Это стало намного важнее, чем чужое мнение. Чем уважение чрезмерно правильных людей.Хон устало смотрела на отца, чувствуя, как болят уши от его криков и как щеки алеют от стыда. Сердце колотилось, словно безумное, но не от страха, а от мысли, что где-то там Хань ругается со своими родителями, ведь ее отец наверняка уже сообщил господину Лу о его сыне.Разум подсказывал девушке молча выслушать все, что скажет родитель, а гордость и уверенность в себе противились изо всех сил, вынуждая сейчас же закатить скандал, доказывая, что каждое брошенное отцом слово — полнейшая чушь.— Как ты могла водиться с этими «Змеями»?! Я же говорил тебе держаться от гонщиков подальше! Почему современная молодежь такая безмозглая?! — не своим голосом кричал отец, и Фэй едва ли не сжималась под его напором. — А если бы ты пострадала? Этот Лу ведь тоже давно занимается гонками? Какой позор! Что скажет судья?! Как вы могли так унизить своих родителей!— Никто вас не унижал! — не выдержала Хон, поднимаясь на ноги и выровнявшись перед родителем. Мама, стоящая в дальнем углу комнаты, обеспокоенно посмотрела на нее. — Ты сам себе все придумал! Это не способ самовыражения, это наша жизнь!— Что? Жизнь? Кто вбил в твою голову эту чепуху? Ты думаешь, что, разъезжая ночью на мотоцикле, заработаешь себе на хлеб? Или будешь знать все на свете? Да ты и гроша ломаного стоить не будешь! Гонщики — это те же самые смертники! Никогда не знаешь, когда твоя жизнь оборвется!— Может и так, но и не тебе решать, когда это произойдет! — огрызнулась Фэй, замечая, что отец бледнеет. Но она уже была не в состоянии остановиться. — Познакомившись с гонщиками, я поняла, что раньше и не жила вовсе! Это было блеклое существование! Навязывание ваших с мамой идей! То, как я должна учиться, где буду работать и за кого выйду замуж... Я ненавижу это! Не хочу быть твоей тенью всю жизнь! Я думала, ты меня понимаешь, а ты просто хочешь навязать мне свои взгляды, чтобы я стала такой же серой и не выделяющейся, как основная масса людей! Как и ты...Не успела Фэй договорить, как разгневанный отец подошел к ней и с размаху ударил ладонью по щеке. Опешив, девушка отошла на пару шагов, накрыв ладошкой горящее от боли лицо.Мама шокировано уставилась на них, не в силах выдать и звука. В комнате повисла напряженная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием каждого из них.Помедлив, Фэй развернулась на носочках и поспешно выскочила из кухни, направляясь к себе в комнату. Она услышала, что отец крикнул ей вслед:— С этого дня ты под домашним арестом, и он продлится до тех пор, пока до тебя не дойдет все сказанное мной сегодня!Всхлипнув от досады, девушка захлопнула за собой дверь и щелкнула замком, чтобы никто не смог к ней зайти. Подойдя к кровати, она упала лицом в подушки и горько заплакала, чувствуя, как головная боль неприятно давит на виски. Она и без того безумно устала, а теперь еще и приходится бороться с собственными родителями, чтобы доказать им хоть что-то.Но услышат ли ее те, кто всю жизнь шел лишь по заранее натоптанной дорожке?Внезапно в кармане завибрировал телефон, и Фэй обрадовалась, что отец не успел отобрать у нее мобильный. Сев на кровати и вытерев рукавом влажные от слез глаза, девушка открыла входящее сообщение, и сердце пропустило один удар. Оно было от Ханя.«Как ты? Надеюсь, твой отец не сильно злится».Хон поспешно набрала ответное сообщение:«Он просто в бешенстве. А как твой отреагировал?»Через пару минут телефон снова завибрировал.«Мой отец знает, что я гонщик. Это он посоветовал мне избавляться от стресса таким образом. Кстати, Сехун — сын моей мачехи, поэтому мы с ним в одной команде».Фэй оторопело открыла рот, не веря своим глазам. Выходит, та женщина — это не его родная мать? Это мама Сехуна?«Но... Почему Сехун мне никогда не рассказывал об этом? И твой отец... Он ведь помогает моему расследовать дело гонщиков?»Слабая вибрация оповестила о новом сообщении от Лу:«Точнее, он путает твоего отца. Мешает ему. Упс, кажется, я только что свидетельствовал против своего отца. Сехун не из болтливых».Фэй некоторое время просто пялилась в экран, не зная, что сказать. По крайней мере, хотя бы Хань в безопасности и даже его родители в курсе секретного хобби. Новость о Сехуне вызвала у нее шок, ведь получается, что он и Лу — сводные братья. Так вот что за отношения их связывают. Видимо, Сехун живет отдельно, раз в тот день, когда она с родителями приезжала на ужин к семье Лу, парня там не было. Да и фамилия у него другая...Мобильный снова задрожал в руке, и девушка быстро открыла новое сообщение:«Мы не закончили наш разговор. Давай встретимся».Фэй вздохнула и поспешно набрала ответ:«Я под домашним арестом. Скоро папа вспомнит о телефоне».Через минуту пришло очередное сообщение:«Меня это не остановит, ты же знаешь».Фэй улыбнулась, но не стала писать еще что-то. Если Хань говорит правду, то очень скоро они увидятся.С этой мыслью девушка отложила мобильный на тумбочку, разделась и забралась под одеяло. Еще было только два часа дня, а она уже устала так, словно бодрствовала три дня и три ночи. Сейчас ей просто хотелось хорошенько отдохнуть. Замечтавшись о том, как отец, наконец, принимает ее интересы и любовь к гонкам, Фэй не заметила, как крепко уснула.Разбудил Хон странный стук, словно какая-то птица билась в окно ее комнаты. Еле разлепив сонные глаза, девушка села на кровати, поворачиваясь к единственному окну в спальне. Что-то снова щелкнуло, и гонщица, неторопливо поднявшись, приблизилась к окну, вглядываясь в темноту улицы. Часы показывали одиннадцать ночи — все-таки она и правда сильно устала, раз так долго проспала. Буквально сразу Фэй заметила чью-то тень и, присмотревшись, распознала в человеке, стоявшем под ее окном, Лу Ханя.Опешив, девушка торопливо открыла окно и наклонилась вперед, негромко крикнув:— Ты что здесь делаешь?!— Ну я же говорил, что твои «домашние аресты» мне не помеха, — ухмыльнулся Лу, и от его искренней улыбки на сердце у Фэй странным образом потеплело. Она была очень рада увидеть его, и, казалось бы, они были в разлуке лишь несколько часов, но Хон успела соскучиться по этому сумасшедшему гонщику.— И что? Мы вот так и будем разговаривать? Родители спят, между прочим, — хихикнула девушка, рассматривая взлохмаченные волосы Лу. Он был смешным и милым одновременно.— Конечно же нет — прыгай!— Но тут второй этаж, — отмахнулась Фэй, расширив от страха глаза.— Я поймаю, — подмигнул Хань и игриво встал в нарочито смешную позу, растопырив ноги и руки в разные стороны.— Так ты точно меня уронишь, — покачнула головой Фэй, но тем не менее, отодвинувшись от окна, схватила мобильный и кожанку, лежащую на стуле. В уголке сознания зашевелился неприятный червячок проснувшейся совести, но он тотчас же был проигнорирован девушкой, ведь обида на отца все еще не испарилась.Рванув обратно к единственному, на данный момент, выходу из комнаты, Фэй перелезла через раму и всем своим видом дала понять Лу, что собирается прыгнуть. Сгруппировавшись, Хон оттолкнулась пятками от рамы и прыгнула прямо на Ханя, что удачно поймал ее на руки.Оказавшись лицом к лицу с парнем, Фэй на мгновение смутилась. Он теплый, и взгляд у него наполнен нежностью. Почему же между ними постоянно возникает непонимание?— Ну что, готова? — отвлекая ее от мыслей, Хань поставил девушку на ноги и поманил за собой.— Готова к чему? — изогнув бровь, переспросила Хон.— Сдать последний экзамен, — улыбнулся парень, на что Фэй не нашла что сказать. Да и вообще, что он имел в виду? Направляясь за ним, гонщица увидела спрятанный за домом мотоцикл, и у нее отлегло от сердца. Значит, Хань говорил правду и его отец правда знает обо всем. В противном же случае, судья попросту отобрал бы у сына байк и все закончилось бы еще одним домашним арестом.— Садись, — Лу указал на место позади себя и первым оседлал мотоцикл. Фэй послушно устроилась рядом, надевая шлем безопасности и обнимая руками талию парня. — Надеюсь, ты скоро вернешь свой байк.— Это случится лишь тогда, когда отец смирится с тем, что я гонщица, — ответила Хон, жмурясь от щипающего нос холодного воздуха.— Он смирится, — сказал Хань и завел мотор, вскоре выруливая на улицу.Холод проникал под курточку и шлем, заставляя сжиматься всем телом, но Фэй даже была счастлива вот так вырваться из дома. Глупо, нелепо и опасно, но... Почему-то ей было просто плевать. Оглушающее чувство свободы и близости к Лу делали ее немного сумасшедшей, поэтому какая разница, что происходит? Главное, что это не сон.Через некоторое время Хань повернул в сторону гаражей, где собирались «Змеи», и Фэй увидела весь состав, разбредшийся по широкой площадке. Посередине горело несколько баков с дровами, создавая большой костер, согревающий всех вокруг него.Компашка гудела, смеялась и, кажется, выпивала, потому что у главного входа стоял небольшой стол с алкоголем и закусками.— А вот и наша живая легенда! — воскликнул Чанёль, заметив, что их мотоцикл заезжает на территорию гаражей. — Первая девушка, победившая в гонке с нашими главными врагами! Ты супер, детка!Остальные парни довольно засвистели, хлопая в ладони и приветствуя гонщицу. Фэй не знала, что ей делать, как себя вести и просто как реагировать на все, что происходит, но она была счастлива, что парни признали ее и теперь она может гордо называться «Ночной Змеей».— Это твой вечер, — шепнул ей на ухо Хань, приблизившись так, что она почувствовала, как его грудь касается ее спины. — Наслаждайся.И только этих его слов хватило, чтобы ощутить прилив сил и абсолютного счастья, ведь, в сущности, ничего больше ей и не надо.