4.2

Похоже, падать в обморок становилось для меня уже традицией. И главное, каждый раз рядом оказывались разные личности. В этот раз вот опять император. А я — снова на постели.

Сам же правитель Линнарии сидел рядом в кресле и задумчиво на меня смотрел.

— Какая у тебя магия, Эмилия?

Медленно соображая, отметила, что, видимо, формальности у нас теперь были отброшены.

— Ммм… обычная? — наугад спросила я.

— Обычная?

— Ну, наверное. А у вас? Я видела крылышки у вас, ваше величество.

Стоило только мне договорить, как лицо у императора закаменело, а я в очередной раз прокляла себя за длинный язык. Ну, что стоило промолчать? Вот настрою и этого против себя, и что тогда?

— У тебя случился обморок, — ледяным тоном произнес он. — Ты начинаешь путать, что реально и что показалось.

Хотелось бы возразить, что такое я бы при всем желании придумать не смогла, так что вряд ли это показалось — уж больно внушительными были крылья у жениха. Но… Передумала. Что там говорил Нортон? Побольше молчать и расположить императора к себе? Вот и и буду стараться.

— Наверное, — постаралась даже улыбнуться.

— Так что за дар у тебя? — продолжил свой допрос Андреас.

— Никто так и не смог определить, — обтекаемо ответила я, решив, что если уж косить под дурочку, то по полной. — Наверное, поэтому меня и прятали.

Последнее, кстати, было весьма рискованным заявлением. Грубо говоря, пальцем в в небо. Но судя по реакции императора, он эту версию посчитал жизнеспособной.

— Прятали, значит. То есть ты не умеешь пользоваться своей магией?

— Вроде того, — поддакнула, решив придерживаться этой версии.

— В свои сколько лет? — прищурился император.

Господи, да что ж за зануда то мне попался? Еще бы паспорт спросил! А нет, не спросил бы. Здесь их поди и нет.

— Вы хотите сказать, что я бракованная? — с вызовом спросила я, решив, что сейчас лучшая защита — это нападение.

Мне удалось не только удивить императора, но и смутить. Надо же, все-таки есть у него воспитание.

— Или может быть вы собираетесь от меня отказаться?

Мужчина стиснул зубы. Из того, что слышала в разговоре между Глори и Нортоном, я поняла, что союз между странами выгоден обеим сторонам. Просто одна из них оказалась более хитропопой.

Хотя почему одна? Может, у Андреаса тоже припрятаны козыри в рукаве. От мысли, что и он захочет меня извести, стало неприятно. И я передернула плечами.

— Холодно? — тут же среагировал он.

— Нет, просто не по себе. Видимо, волнение.

— До свадьбы еще есть время. Однако нам придется выяснить, совместима ли наша магия, Эмилия. Ведь в противном случае, кто-то из нас не переживет брачную ночь.

И сказал он это таким тоном, что стало очевидно — этот кто-то совершенно точно не он. А я вот задумалась — а что если на это и была ставка Нортона? Он даже накачал меня какой-то дрянью, сказав, что запаса магии мне там на сколько-то хватит.

— И как мы это выясним? — наивно спросила я.

— Неужели твой отец совершенно не занимался твоим воспитанием? — ухмыльнулся император. — Вырастил, не дав образования?

Странное дело — я ведь не была в этом виновата, но мне стало за себя стыдно. За то, что я совершала такие глупые ошибки. Банально потому, что торопилась, поддавалась эмоциям. И тем самым выставляла себя в плохом свете.

Я же — это не я. Это Эмилия. Но вот какое дело — за нее мне тоже было обидно и неприятно.

Отвела взгляд в сторону, стараясь удержать эмоции под контролем.

— Простите мне мое незнание, — сухо произнесла. — Вам виднее, что и как надо сделать. Ведь я в любом случае должна вам подчиниться.

Я ждала, что император победно ухмыльнется, заявит, что-то снисходительное. Мужчины, которые встречались мне в жизни, частенько делали именно так — давали понять, что они на ступень выше тебя.

Однако вместо этого, Андреас буквально потребовал:

— Эмилия, посмотри на меня.

Пришлось послушаться.

— Есть еще какие-то замечания? — равнодушно уточнила.

На лице мужчины не было и тени удовлетворения. Напротив. Он был хмурым и, пожалуй, слишком серьезным даже.

— У меня не было цели обидеть тебя, — наконец, произнес он. — Но совместимость проверить и правда придется. Даже если твой отец будет против.

— А он будет?

— Судя по тому, что я вижу — да. Либо ты можешь прямо мне рассказать, что он скрывает — и тогда облегчишь задачу нам обоим.

Вот это был вообще запрещенный прием. Что значит рассказать? И что тогда? А если он тоже не поверит и скажет, что я поехала кукушкой? Да еще в итоге и вернет к отцу, который пообещал убить собственную дочь?

Нет уж. Тут у меня вряд ли есть друзья. По крайней мере, пока. Придется играть свою роль и пытаться разобраться, как мне вернуться обратно домой. Если, конечно, это возможно.

— Что рассказать? — продолжила косить под дурочку. — Отец хочет с вами перемирия. Это все, что я знаю.

— Уверена? Рано или поздно я докопаюсь до правды, Эмилия. И даже если к этому моменту ты уже станешь моей женой, я тебя не пощажу. Поэтому спрошу еще раз — что задумал твой отец?

Ой, мамочки… Что же делать-то?