ღ глава 22: Дронов 1.1.

мне на выбор: в висок одиночный,

пьяный очерк, нирвана воочию.

каждый час, каждый день, каждой ночью

мою душу рвёт в мелкие клочья.

                       (это можно списать на побочные)

впрочем, только одно знаю точно:

каждый час, каждый день, каждой ночью

я хочу отпустить тебя.

                                                                     (очень)

(Автор неизвестен)

POV Алина

ωωω

День первый25 ноября, вторник

Взаимоотношения у нас с Яром действительно изменились. Много чего переросло во что-то значительное, чем было до этого. Со стадии презрения и недоверия в том или ином плане после нескольких оправданных моментов мы плавно перешли в доверительные отношения. Что я явно и броско заметила в его поведении, так это то, что Яр стал поменьше измываться надо мной со своими шуточками. Хотя, возможно, мне кажется, опять же.

Натягиваю на себя безразмерную длинную футболку и с такими рассуждениями спускаюсь на кухню заваривать себе кофе с молоком. Аппетита нет, как и желание просыпаться этим утром, хоть я ещё не ложилась. Хочется просто провести целый день в постели, не вылезая никуда. Но заместо желаемого, я почему-то решаю немного себя отвлечь, но ничего стоящего пока не получается.

Мама ещё спит. Хотя, чего я ожидала?

Время 5 утра, конечно она будет спать.

Он явно заметила, что у меня что-то произошло, но вероятно виду не подала, потому что то, как я вчера вскочила из-за стола, заставляет все же призадуматься.

Вернувшись в свою комнату с большой кружкой только что заваренного кофе с душистым ароматом, присаживаюсь на кровать, предварительно поставив напиток на прикроватную тумбочку. Натягиваю футболку, растягивая ткань и пряча под ней оголённые ноги.

За окном падают большие хлопья обмораживаюшего снега, засыпая собой: улицы города, все переулки, парки и уютную набережную, словно накрывая снежной пеленой.

Если бы была возможность вырвать себе сердце – я бы это сделала не задумываясь. Боль угнетает и заставляет себя чувствовать беспомощной, хотя пока ничего такого не случилось, я всего лишь приняла решение. Но однако от одной только мысли во мне просыпается какое-то чувство, которое душит, колит, истязает, мучает, колечит. Тысячи мелких когтей будто впиваются изнутри в кожу и царапаются наружу. Скрябутся, доставляя невероятный дискомфорт, а точнее разрывную несносную боль по всему пульсирующему телу.

Остывший кофе.

Холодный, зябкий ноябрь.

Опавшие, сухие листья в одеялах небольшого белого ледяного снега.

И мое покалеченное сердце. Моя душа разрывается.

Что может быть лучше?

Шучу. Это сарказм.

Поджав колени, я разделяю их на фоне тлеющего одиночества в темной окутанной тьмой комнате с кругами под глазами, с непреодолимым желанием исчезнуть и ничего не чувствовать. Одиночество съедает меня медленно, смакуя каждый кусочек. Хотя сейчас дело совсем не в одиночестве. Обнимая в руках плюшевого слона, подаренного Яром, смотрю в одну точку, совершенно одна в своей комнате. По моим щекам медленно бегут горячие слёзы. Чувствую, как бешено, в миллионных попытках колотится сердце, как холод разбегается по телу. Я улыбаюсь той боли, которая сковывает и царапает мою душу изнутри в районе сердца. Даже подумать не могла, что можно довести человека до такого состояния, что даже он не в силах совладать с самим собой, а точнее со своими эмоциями. Аппетит пропал со вчерашнего вечера после принятого мной нелёгкого решения. Желудок подаёт сигналы, что пора чем-то подкрепиться, но я не чувствую голода, учитывая, что я съела вчера всего лишь кусок черничного пирога и сделала несколько глотков сладкого чая. Как-то не до этого.

Оборачиваюсь к настенной картины, висящей над кроватью и достаю из-за неё спрятанный личный дневник, в который я время от времени делаю пометки. Устраиваюсь удобно на подоконнике, подложив за спину подушку, включив на телефоне фонарик и принимаюсь выводить буквы.

«25 ноября, вторник, раннее утро

Больше никогда в жизни не хочу влюбляться. Не хочу больше накручивать всякие ненужные и навязчивые мысли, пропуская их через себя не по одному кругу, доставляя каждый раз себе мозахические истязания души. Не хочу думать о том, где мой человек сейчас и что с ним, постоянно переживать от неизвестности и плакать из-за пустых смс, на которые не получаю взаимного ответа. Не хочу снова надеяться на что-то, чего-то ждать, питать надежду на глупое чувство. Мне не нужно этого всего. Я прекрасно обхожусь и без всего этого. В любви нет ничего прекрасного. Она только уничтожает нервные клетки, которые не восстанавливаются. Оно мне надо? Да даже не о любви речь. Даже о простой человеческой привязанности. Сложно отвыкать, когда понимаешь, что уже привязывался. Но встаёт вопрос: «Верю ли я, что вообще существует настоящая любовь?» Где-то в затаенных уголках души несомненно верю, но боюсь, потому что не бывает ничего без привязанности...»

По прохладным щекам скатывается что-то теплое, что переманивает моё внимание и ненадолго, но порядком, отвлекает от тягостных, тяжёлых мыслей.

Я плачу?

Очевидно, да.

Горячие капли слёз, образуя собой влажные дорожки на коже, скользят по щекам и капают на широкую футболку, оставляя после себя прохладные влажные пятна. Стираю слёзы рукой, как карандаш ластиком, но след остаётся.

«Так трудно порой говорить "До свидания" и "Прощай". Прошло всего-то ничего времени, а я уже успела сделать его частью своей жизни, так, что не отдерёшь, и грусть накатывает. Не хотела этого, и это случилось. То, чего мы так отчаянно боимся, порой и случается, но в самый неожиданный и неподходящий момент, когда мы этого не ждём, но боимся...»

Слёзы начинают бежать всё настырнее, не смея останавливаться, и я не могу их подчинить своей воле и как-то проконтролировать. Почему я плачу? Плачу от безысходности от понимая того, что уже привязалась. Надо что-то делать. Так нельзя же! Я знала, но позволяла этому случиться! Позволяла! Дура. Какая же дура. И сейчас по своей глупости реву, свернувшись крохотным жалким, беззащитным комочком. Плачу настолько, что трясутся руки.

«Я понимаю, что мне нужна паузу. Его стало слишком много в моей жизни. Я привыкла и это плохо. Я не хочу. Нужно выждать определенное время, чтобы всё вернуть на круги своя...»

Задумчиво, но аккуратными движениями беру с  прикроватной тумбочки чашку с кофе и делаю несколько небольших глотков. Залипаю в пинтересте, но на каждом углу вылезают фотографии Дронова: то одного, то в окружении журналистов, то в светском обществе, то на концерте на сцене, то со мной...

Всё это наносит свежие раны.

Отбрасываю раздражённо телефон в сторону, надеваю наушники и включаю музыку, чтобы заглушить надоедливые, жужжащие мысли. Обхватываю снова себя за колени и кладу подбородок на руки, устремляя взгляд куда-то перед собой, но в пустоту. Вроде нахожусь здесь и сейчас в своей комнате, но в то же время в другой вселенной, в своем внутреннем мире, который я выстроила специально для себя...

Гляжу на часы в телефоне и отмечаю, что Дронов должен был уже отчалить из города. Ничего ему не пишу, но отчаянно жду сообщения. Зачем? Не знаю. Просто жду, как верный Хатико, зачем-то выключив авиарежим.

Ложусь на кровать и неизвестно сколько времени валяюсь, прогоняю по сто раз одни и те же мысли.

Правильно ли я поступаю? А если я занимаюсь глупостями? Страдаю фигнёй, как ребенок?

До звонка будильника остаётся меньше пяти минут, а я так и не сомкнула глаз и провалялась в кровати, переворачиваясь с одного бока на другой. Мне сегодня ко второй паре на психологию к Арине Сергеевне. Она у нас женщина боевая. Её обожает всё отделение за отменное чувство юмора, за лёгкий и умелый подход к студентам. Каждая пара по-своему интересна и разнообразна. Наверное, она одна из тех преподавателей, которых хочется слушать, несмотря на неумолимое желание спать. Без понятия будет ли сегодняшняя пара такая же интересная, но я бы не прочь была отвлечься от мыслей об блондине хоть на какое-то время. Или может не пойти на пары? Всё равно сейчас там от меня толку никакого. Только поставят плюсик, что я присутствую. Физически да, а вот мысленно я совсем буду далеко не на лекции.

Буквально через секунд десять, возможно пятнадцать, экран загорается, и комната наполняется красивой мелодией.

Странно, учитывая, что время будильника ещё не пришло.

Отложив все дела, на ощупь беру телефон и не заинтересовано, щурясь, всматриваюсь в экран, пытаясь разглядеть в ярком свете, кому я внезапно понадобилась. Уже знакомый за все это время номер, и его владелец поселяют во мне знакомую тревогу и волнение.

Дронов, это ты...

«Я не должна брать от него трубку. Нельзя. Так будет лучше»,— вторит внутренний голос, как вызубренный текст.

Закрываю уши и зажмуриваю глаза, изо всех сил делая вид, что не слышу входящий. Но одним звонком не обходится. Следует второй, а потом прекращается на какое-то время и на телефон приходит сообщение от Яра.

Ярослав:

Перезвони мне, как сможешь, это очень важно.

А что, если не могу?

Хочу, но не могу...

— Прости меня.

Внутри саднит какое-то странное, колючее чувство, разрастающейся поперек горла. Возрастает необъяснимое желание смотреть в одну точку и только бы ни о чём не думать.

Только бы не о чём не думать...

Нет, я смогу это пережить!

Вяло встаю с кровати и иду вниз, прямиком на кухню, думая провести время с родными до того, как уйду на учёбу.

Сижу и играю с Софой, которая прыгает у меня на коленях, а я поднимаю и опускаю их, создавая скачки. Девочка пищит, хлопает в ладошки и задорно смеётся. Она счастлива, и я счастлива тоже, правда ведь?

— Ещё, ещё!

Этот прекрасный момент нежданно-негаданно прерывает новый входящий звонок. Мелодия разносится на всю кухню, чем привлекает внимание, дисплей экрана загорается, и у меня перехватывает дыхание, отдавая ноющей колкой болью в районе сердца, которое обливается кровью.

Яр... Он же обещал позвонить, а я не обещала, что возьму трубку...

Молча выключаю звук. Софа замечает, что я не ответила, хотя всегда всем отвечала, и это совсем не похоже на меня.

— Кто тебе звонил? — любопытно вопрошает девочка, оглядываясь на меня своими большими голубыми глазками.

Что мне ответить ребенку?

— Ошиблись номером, — отвечаю первое, что приходит в голову, надеясь, что это утолит её десткое любопытство.

— Но там писалось «Несностный брат Яр с белым сердечком». Это тот Ярослав? Твой молодой человек?

— Нет.

— Разве? Ты так долго пилила взглядом экран, наверное это кто-то важный, да?

Мелкая. Глазастая какая! Вот надо было ему мне сейчас звонить?!

— Почему ты не берешь от него трубку? Он же хочет с тобой связаться, — не унимается сестрица, настойчиво оглядываясь на меня во все свои большое детские глазки, как кот в мультике «Шрэк».

— Значит так надо, — твердо бурчу я.

— Он тебя чем-то обидел?

— С чего ты взяла? И вообще... ты ещё маленькая.

Пытаюсь увести разговор в другую сторону, но девочка не сдаётся.

— Я не маленькая, я все понимаю.

Если бы...  Я и сама-то не всё понимаю.

— Ты почему не ешь? — спрашивает мама, возвращаясь на кухню и замечая, что я так ничего и не съела.

— Не хочется...

Я сверлю пустым взглядом тарелку с едой, к которой даже не притронулась за всё это время.

— Что с тобой? — она садится напротив меня за стол и всматривается в мое лицо, пытаясь там отыскать ответы на свои вопросы. — Заболела? — она привстает из-за стола и слегка касается нежной ладонью моего лба и после небольшой паузы продолжает: Температуры нет. А ты, часом, не влюбилась? — это звучит настолько внезапно и негаданно, что я даже не могла себе предположить, что когда-нибудь мама такое у меня спросит прямо в лоб.

Сердце тут же начинает биться чаще, пропуская через себя новые бешеные удары.

Да что такое-то?

Я кусаю изнутри щеку и смотрю куда-то в окно.

Пожалуйста, не трогайте меня. Эта больная тема для меня сейчас.

— Или с Яром поссорилась?

Резко перестаю кусать щёку и напрягаюсь вся с ног до головы, до самой ниточки. Сижу, как на иголках, но мама будто не замечает моей напряжённости и скованности, продолжая добивать меня вопросами.

— Кстати, кто звонил? — интересуется она, снова вставая и ставя на стол вазу с конфетами, тарелку с аладьями и сгущёнку.

— Да так..спам, — нелепо отмахиваюсь. Какая же дешёвая отмазка. — Наверняка массовый обзвон. Мало хватает мошеннико, — для большей правдоподобности пожимаю слегка плечами.

Врать нехорошо, особенно родным, которые пытаются понять и помочь, но вместо этого их отталкивают, думая, что справятся самостоятельно, оставаясь наедине со своими мыслями и тревогами. И в конце-концов обычно это ничем хорошим не кончается.

— Позволь спросить, а этого спама, случайно, зовут не Ярослав?

— Мам, перестань, пожалуйста.

Мама будто всё знает или по крайней мере догадывается, идёт то она по правильному пути. Безусловно она уже что-то заподозрила. В своем поведении я ничего не могу скрыть и это плохо.

— Детка, у тебя точно всё хорошо? Ничего не случилось? Ты будто вчера вернулась сама не своя.

— Да..просто.. просто не выспалась. О! И кажется мне уже пора, я пойду собираться, — я бросаю беглый взгляд на настенные часы, показывающие, что ещё целых полтора часа до начала пары, но меня это совершенно не волнует!

Вскакиваю и метаюсь в прихожую, где быстро на себя натягиваю чёрное пальто, шарф и тёплые берцы.

— Все было вкусно, спасибо мам! — быстро тораторю, стараясь как можно скорее выскользнуть за дверь, дабы избежать этих вопросов.

— Алин..!

— Я уже ухожу! Пока! — всё также непринужденно продолжаю я с натянутой фальшивой улыбкой на губах.

— Подожди, Алиш, ты в пижаме пойдешь на учёбу?

— Что?

Я поворачиваюсь к зеркалу, и оглядев свое отражение в зеркале, неожиданно хлопаю себя по лбу ладошкой.

Как же глупо получилось. Господи, почему я раньше не обратила внимание?

— Точно, я сейчас!

Быстро метаюсь на вверх, переодеваюсь в тонкую кофточку, сверху накидаю толстовку на молнии, черные джинсы и тороплюсь спуститься вниз, спотыкаясь на ступеньках об свои вялые ноги. Чрезмерно скоро одеваю обувь и собираюсь выйти, как слышу:

— Ты точно не голодная? — заботливо уточняет мама, сложив руки на груди.

— Спасибо, я наелась! Всё, я побежала! Хорошего дня! — чересчур оптимистично звучит, даже слишком.

— Но ты ведь даже ничего не съела, доча!

— Я ушла!

Слышу ее голос за спиной, она что-то ещё говорит, но мой след уже простывает в доме. Вставляю наушники в уши и направляюсь быстрым нервозным шагом в сторону университета, по дороге постоянно как параноик оглядываясь по сторонам в поисках черной машины блондина. Кажется, будто она сейчас покажется из-за поворота. И что тогда? Куда мне деваться? Бежать? А если догонит, что сказать?

Дойдя до учебного заведения, мои ноги останавливаются, и тут же появляется необузданное желание не ходить сегодня на пары, а предупредить Рози, что я приболела и отлежусь два дня дома. Осознаю насколько глупо это всё и по-детски, но мне надо отвлечься на время. Конечно, посещать пары и соображать как следует – я не в лучшем состоянии, но присутствовать придется, хоть, и моя голова сейчас забита далеко не учёбой. Надо бы её занять чем-нибудь отвлекающим, а не блондинчиком, который постоянно напоминает о себе без остановки.

Почему его так много в моей голове? Кажется это чересчур, особенно для девушки, которая не собиралась связывать свою жизнь с противоположным полом.

*****

Я сижу на белом подоконнике, прислонившись лбом к холодному запотевшему стеклу, прикрыв глаза. Мимо меня проносятся сломя голову, куда глаза глядят энергичные студенты с книгами в руках. Кто-то на меня кидает незаинтересованных взгляды, но мне и без их взглядов паршиво. Я выжидаю время, когда начнется пара. Натягиваю на руки рукава черной толстовки на молнии, а голову прячу под капюшоном.

Точно ли я правильно всё делаю?

— Вот ты где! А я тебя везде ищу, а то на сообщения мои ты отвечаешь, — откуда-то появляется Розалия, вырывающая меня из моего внутреннего мира. — Ты чего тут? Сейчас пара уже начнется у Арины Сергеевны, ты идёшь?

— Да, конечно.

Я медленно свешиваю ноги и спрыгиваю с подоконника, а затем поднимаю уставший взгляд на Рози, которая в свою очередь осматривает мой внешний вид как-то тревожно.

Только бы ничего не спрашивала, умоляю.

— У тебя всё в порядке?

— В полном, — однотонно лепечу я.

— Как-то неубедительно. Что-то случилось?

— Нет, — вру, избегая смотреть в глаза.

Вопросов больше не следует, но от встревоженных взглядов мне не отделаться.

Мы с ней вместе заходим в аудиторию, поднимаемся по ступенькам почти в самый дальний ряд на последние парты и присаживаемся. Вернее: она присаживается, а я растекаюсь по парте, как желе. Половина урока у нас посвящена вводной лекции какого-то последующего классического романа из списка «изучить в этом семестре», и если мне не изменяет память, то речь идёт об романе «Гордость и предупреждение», и Арина Сергеевна с удовольствием рассказывает нам об его авторе, о том, как зародилась идея написания, рождение книги, формирование, каждодневный нелегкий труд, хотя признаться честно, я не совсем заинтересована во всём происходящем в настоящий момент. Я пытаюсь отвлечься, но даже здесь всплывают напоминания о привязанности, отношениях между мужчиной и женщиной. Наверное мне никуда не деться от этого всего. Тем более от самой себя и своих мыслей.

Почему всё это происходит со мной?

Странно задавать самой себе вопрос и не иметь на него ответа. И вместо того, чтобы как порядочная ученица слушать лекцию и вникать в тему урока, я сосредоточена на своих размышлениях, в то время как женщина вышагивает туда-сюда перед студентами, держа руки за спиной и о чем-то важно рассказывая. Я вовсе не вникаю в её слова, ведь полностью увлечена собственными переживаниями, как и подруга, которая тихонько сидит и переписывается со своим парнем, скрывая телефон от глаз преподавателя.

Может действительно стоило прогулять сегодня? От одного дня ничего страшного не будет.

Совершенно недавно я жила обычной жизнью, в которой не было парней и всё, что с ними связано. Мне не было дела до их существования, впрочем как и сейчас, кроме одного из них... Как же всего один месяц способен всё изменить.

Ноябрь...

Кто бы мог подумать.

Наверное он по-своему запал в мою душу так случайно, но одновременно намеренно. Хотела ли я этого? Безусловно нет. Говорят: не стоит устраивать проблему там, где её нет. В том, чтоб разорвать любые связи с Дроновым, было категорически моим трезвым решением, которое, как я считаю только пойдёт мне на пользу, однако у всего есть свои нюансы. Никто не говорил, что это легко, вот так вот взять и перечеркнуть всё, что связано с этим человеком, пускай даже за этот месяц, проведенный бок о бок с ним. Да, можно удалить переписки, фотографии и совместные видео, номер телефона, «сжечь мосты», но как быть с воспоминаниями, которые нельзя стереть?

Мои пальцы держат в руках мягкий заточенный простой карандаш из грифиля и наносят какие-то непонятные линии на белом твердом листе скетчбука, формируя рисунок, но пока получаются только эскизы. Тёмные волосы закручены и сцеплены на затылке с помощью прозрачного краба, а спереди выпущены две пряди. Задумчиво прикусываю кончик карандаша и смотрю куда-то перед собой, пока мое сознание пребывает совершенно в другом месте. Раз за разом на рисунке, на белой бумаге потихоньку что-то вырисовывается, отдаленно напоминания человеческие черты лица...

*****

Воспоминание...

— И все-таки, меня зовут Ярослав, а тебя? — Очередной хитрый взгляд на меня.

Меня пугает его настойчивость.

— Я знаю как тебя зовут.

— Ах, точно, Анатолий Кириллович, — Яр широко улыбается, обнажая белоснежные клыки. — И всё-таки?

— А меня ты можешь звать сестрой, — с полным серьезным видом выдаю я.

Яр завораживающе улыбается моему красивому ответу.

— Приятно наконец познакомиться с моей спасительницей.

*****

Зачем ты появился в моей жизни, Ярослав? Очередное испытание и опыт? Или...

— Макарова?

— Эй! — кто-то меня пинает под столом ногой, чтобы я очнулась, наконец-то оторвалась от рисования и поняла, что передо мной стоит преподаватель и со снисхождением внимательно поглядывает сверху вниз!

Ёкарный бабай! Вот чёрт!

Я резко прикрываю рисунок открытой книжкой любовного романа, но совсем не того, который мы проходим на уроке. Кажется меня поймали с поличным.

— Да, профессор?

— Вы с нами?

— Да, я здесь...

— А мне кажется, вы глубоко в себе.

— Я просто задумалась..

Закрываю осторожно под партой скетчбук вместе с книжкой, дабы не привлекать лишнее внимание преподавателя.

— Надеюсь над моим вопросом?

— Да-да, конечно!

— Скажите, что я только что спросила?

Я на несколько секунд запинаюсь, медля с остроумным ответом, и в голову ничего умнее не приходит:

— Вы говорили об «Гордости и предубеждении»? — скорее вопросительно, чем утвердительно получается.

Откуда-то с задних пар доносится ели слышный смех.

Естественно о нём самом. Как же тупо. Вот только я совсем не в теме...

— Разумеется, это тема наших последующих уроков. Скажите, какой вопрос я задала?

Пока преподаватель стоит спиной, девушки с первых рядов поднимают альбомный лист, где черным маркером большими буквами написано: «Как Дарси признавался в любви Элизабет?»

Ох, здоровья им!

—  Как Дарси признавался в любви Элизабет? — переспрашиваю ею же заданный вопрос.

— Допустим. Ответите?

— Конечно... Кхм.

Кажется пора включать «нести фигню и не ронять».

Что ж, Алина, ты в этом мастер.

Почему именно мне предстоит отвечать на этот вопрос? Из-за того, что профессор поймал меня за не слушанием лекции?

—Во-первых, нельзя любить за что-то...

— Почему ? Можно, ещё как можно, — подключается Арина Сергеевна.

— Имею ввиду, что это неправильно. Человека любишь просто за то, что он есть, возможно как он относится к тебе, что делает и как смотрит... — на последнем слове я замыкаюсь, вспоминая ненароком Дронова, —... и прочее... Так и Мистер Дарси полюбил Элизабет. Она произвела на него впечатление с первой встречи. Уже тогда он подумал, что она будто мила. Однако его чувства, как он считал, безответны... безответны... — будто пробую это слово на вкус, смакую каждую букву.

Дальше я начинаю приводить примеры прямо из текста. Не знаю, что на меня находит в этот момент и откуда я их знаю. Затем вспоминаю, как Дронов упоминал, что любит читать классику и недавно прочитал этот роман, из которого вслух воспроизвёл некоторые строчки, касающиеся отношение и любовь Дарси к Элизабет. Они прочно засели в моей голове.

«Вся моя борьба была тщетной! Ничего не выходит. Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю»

Арина Сергеевна по-доброму улыбается уголками губ.

— Увлекаетесь цитированием романов?

— Немного, — натянуто улыбаюсь. — Читаю.

— Я вижу, — и глазами показывает на нелепо спрятанный у меня под партой любовный роман. — Похвально.

И возвращается к повествованию, а некоторые из студентов принимаются конспектировать ею сказанное.

— И вот, Дарси думает, что же так привлекло его в этой девушке? Ну что в ней особенного, что сердце-то так неспокойно стучит внутри? Что думаете, народ?

Телефон начинает вибрировать прежде, чем я сажусь на место и заранее даёт понять чьих это рук дело. На экране высвечивается знакомый номер, но я гашу экран, кладу мобильник дисплеем вниз, чтобы Рози не увидела и утыкаюсь лицом в парту, обхватив себя обеими руками.

И тут он мне покоя не даст...

— Ты чего, подруга? Какая-то ты сегодня рассеянная. Сама не в себе будто. Что-то случилось, Алин?

Розалия сегодня всё утро ко мне пытается подобраться. Ночью я не могла нормально поспать, заместо сна анализировала события и пыталась наладить порядок в собственных мыслях, которые отказывались подчиняться.

Я поднимаю глаза и смотрю на неё уставшим взглядом человека, который совершенно не знает, что ему делать дальше. Но рассказать об этом я пока не могу. Самой бы разобраться, что мне со всем этим делать.

Рози наклоняется надо мной и пытается всмотреться в мое кислое до боли лицо, будто меня сейчас вырвет.

— Ты сегодня без косметики. Это на тебя не совсем похоже. Я волнуюсь.

Я помню, как эта девочка выстаскивала меня из переломного периода моей жизни, и я безмерно ей благодарна, что она была рядом в те моменты. Она не критиковала меня, не обвиняла, никак не принижала, наоборот говорила: «Поплачь, поплачь, всё будет в порядке. Не сегодня, но возможно завтра станет чуть легче. Ты жила до этого как-то без него, справишься и дальше. Ты заслуживаешь каждый день быть счастливой. Ты не виновата ни в чём Всё обязательно будет хорошо, всё обязательно наладиться, вот увидишь. Я тебе обещаю».

— Не хотела краситься.

— Плохо себя чувствуешь? — Ее нежная девичья ладошка дотрагивается до моего белого лба. — Температуры вроде нет, но видок соответствующий. Бледная, как смерть.

С шумным вздохом она чуть пододвигает стул поближе и разворачивается всем корпусом в мою сторону, обеспокоенно уставившись.

— Есть такое, — бормочу больше себе под нос.

— Ты хоть спала сегодня? — её медовые глаза часто моргают. В них сидит переживание и дергает за ниточки, как марионеток.

— Вроде, — сухо отзываюсь.

Я сама не поняла, спала я сегодня или просто лежала с закрытыми глазами и потом просто встала. Но ночь действительно показалась мне напряжной и болезненной. Мое сердце разрывалось в клочья только от одной мысли, а после того, как Дронов начал мне названивать и вовсе облилось кровью.

И это только начало...

— Вроде? Что это ещё за ответ такой? Во сколько ты легла? — нахмуривается та.

— Где-то под утро, — спокойно произношу я, пожав незаинтересованно плечами. — Или не ложилась... Не помню..

— Так, Макарова Алина Александровна, что у тебя случилось? Ты по-моему вернулась где-то вечером, так ?

— Так...

— И что делала всё это время?

— Думала и пыталась уснуть.

— О чем ты столько думала ? Назови мне хоть одну причину, которая не давала тебе выспаться сегодня?

Яр – та самая единственная причина моей бессонницы, настроения и навязчивых мыслей.

Рози видит, что я ни живая, ни мертвая, и видимо понимает, что на все её многочисленные вопросы я не дам явного и развернутого ответа. По крайней мере сейчас.

— Так, знаешь что? Давай-ка ты лучше пойдешь домой и хорошенько отлежишься. Хорошо? А то мне жалко даже тебя дергать со своими расспросам. 

Мой взгляд невольно и даже машинально как по инерции опускается на закрытый скетчбук. Переворачиваю страницу и натыкаюсь на свой же набросок карандашом. На меня с белой бумаги сейчас смотрят два пронзительных серых глаза.

Прикусываю внутри себя за щёку и хочу закрыть блокнот, но Розалия ловко забирает его у меня из рук и начинает заинтересованно разглядывать набросок. Слегка хмурится, наверняка не совсем понимая зачем я его нарисовала.

— Не, я лучше останусь. Не хочу пропускать, — вдруг выдаю я.

— Ты уверена? У нас сегодня ещё пара по фармакологии, а перед ней физкультура. Сможешь заниматься?

— Да, не переживай обо мне.

— Яр вообще в курсе, что ты сегодня такая неживая, так и хочется тебя палочкой потыкать? — её глаза по-прежнему не открываются от скетчбука. Она всерьёз о чём-то задумывается.

—  ...

— Почему ты замолчала? Ты ему говорила? Он тебе хоть писал? — Подруга отвлекается от блокнота и кладёт его на парту.

— Да.

Мой ответ звучит весьма неубедительно и неправдоподобно, отчего Розалия недоверчиво ещё сильнее хмурится и щурит медовые глаза. Но расспрашивать дальше перестаёт. Спасибо на этом.

— Ладно, если мало тебе станет хуже, обязательно скажи мне, хорошо? Алин?

— Да, хорошо.

Мне не хочется ни с кем разговаривать. А если я и дальше буду, как вялая муха, то мне точно будет не отвертеться от её вопросов.

Пара заканчивается и, мы целой гурьбой поровозиков поочередно выскальзываем за двери кабинета, но и в коридорах не шибко лучше. Толпа студентов располагаются по разным углам. Не обращая внимания, спокойным, но нервным шагом прихожу мимо ребят в сторону гардеробной, но на пол пути меня останавливает лучшая подруга, предлагая сходить в столовую перекусить. Я не голодна, но решаю составить ей компанию. Это лучше, чем потом киснуть потом одной дома в одиночестве.

— Привет, почему такая красивая девушка и одна?

В первый раз в жизни я решаю перекусить в столовой, так как перемена позволяет. Решаю закинуть внутрь хотя бы стаканчик йогурта и ко мне подсаживается какой-то парень, наверное с параллели, потому что я никогда не видела его. Впрочем я из парней никогда никого не вижу.

— Тебе чего? — сразу грубо начинаю.

Его непослушные волосы закинуты на один бок, открывая вид на ухо с проколотым кольцом, точнее «проколотое ухо с кольцом» .

Ох уж этот блондинчик в моей голове!

— Может тебя угостить чем-нибудь? — он игриво кидает взгляд на стаканчик йогурта в моей руке, а я приподнимаю грозно бровь.

Мне уже не нравится это.

— Повторяю вопрос: тебе чего? — не сбавляя оборотов, продолжаю я.

— Решил составить тебе компанию, — спокойно поясняет тот, пожав вальяжно плечами.

— А разве я скучаю?

— Мне показалось, что да.

Усмехаюсь.

— Так вот, тебе показалось.

— Разве? Я так не думаю.

— А вот надо думать. Знаешь, это полезно, попробуй. Чао.

Встаю и собираюсь уйти, но этот пацан хватает меня за руку так внезапно и резко, что я сначала здорово пугаюсь.

— Эй, отпусти, — приказываю ему, потому что мне не до глупых шуток.

— Подожди. Почему ты такая дикая? Я просто хотел познакомиться. А ты мне грубишь и сразу убегаешь.

— А ты меня спросил? Хочу ли я с тобой знакомиться?

Интересно, если бы тут был Яр, что б он сделал, увидев такое?

Тут сзади кто-то подлетает и хватает руку парня, который схватил меня. Мои глаза расширяются от недоумения. На мгновение мне кажется, что это Дронов! Но ведь этого не может быть! Вернулся раньше? Я попала?

— Клешни от неё свои отцепил.

Стоп, это точно не он... Чей это голос?

— А ты ещё кто? Герой-любовник? Надо же рацарь в доспехах. Ты её защитник? — парень, который пытался флиртовать со мной, убирает нехотя руку и с возмутительным прищуром  посматривает на пацана за моей спиной, оглядывая того с ног до головы, прожигая взглядом.

По голосу догадаться не удается, и развернувшись, понимаю, что позади меня грозной мощной скалой стоит Конэр. Какого черта он тут делает?! И что он делает?!

Мда..

Все внимание в столовке сейчас приковано к нашей зачётной троице. Офигенно. По-другому и не скажешь.

Рози, которая отошла на несколько минут, чтобы купить что-то, сейчас с полным недопонимаем смотрит на меня, глазами спрашивая: «Что всё это значит?»

А я ей показываю: «Самой бы понять», пожимая слабо плечами.

— Ещё есть вопросы? — угрожающе произносит Конэр, испепеляя флиртовщика глазами и приспуская к земле.

— Нет, — недовольно бросает пацан и уходит.

— Всё нормально? — Конэр уже обращается ко мне, рассматривая моё запястье, которое я прячу под рукавом толстовки.

Интересно, чего это он такой заботливый?

— Да. Спасибо, — какой-то скептически благодарю его.

Тот просто кивает и без лишних слов удаляется, будто это было его долгом спасти меня от лап этого откуда-не-возьмись негодяя.

— Тебя ни на минуту нельзя оставить одну! Глаз да глаз нужен! Стоило отойти, как какой-то смазливый ухажёр решил подкатить к тебе свои яйца, — вот так вот прямо выдаёт блондинка, возвращаясь ко мне.

— Фу, омерзительно, Роз.

— Правда жизни. Чем больше ты отбиваешься, тем больше внимания привлекаешь. Закон подлости.

— Всё то ты знаешь.

— Уж побольше некоторых, — она ехидно посмеивается, отпивая с трубочки прохладный молочный коктейль с мелкими песеньками орео и кокосовым сиропом. — А Конэр молодец. Не думала, что он станет тебя защищать.

— Тоже.

— Я тебе взяла такой же, но клубничный и с ореховым сиропом, ты не возражаешь?

— Нет, всё в порядке. Спасибо. То, что нужно.

...чтобы заморозить внутри себя всё,что можно, включая разгореченное чувствительное сердце.

— Рассказывай давай, что с тобой такое?

— Ничего такого..просто недосып. Бессонница, бывает.

— Люди не могут просто так страдать от бессонницы. И врать у тебя не получается.

— Что?

— Ты когда врёшь, у тебя глаза бегают, часто моргаешь, трогаешь без конца пальцы и кусаешь губы.

Вот тут я обомлеваю от её внимательности. Правда же говорят, от лучшей подруги ничего не утаишь.

— Рози, я...не хочу об этом говорить сейчас.

— Я вижу, что с тобой что-то не так. Мы с тобой давно дружим, и для меня ты больше, чем просто лучшая подруга. Ты мне, как сестра, которой я доверяю, как себе родимой. И мне больно смотреть. С тобой что-то происходит, а я не знаю в чём причина, понимаешь? Мы же доверяем друг другу. Я хочу помочь.

— Давай не здесь. Слишком много ушей. Знаешь, как сплетни быстро разлетаются. Людям в одно ухо влетит, из другого вылетит совершенно другое. Итак про меня говорят, что я встречаюсь с популярным певцом России. Девушки неодобрительно и, вероятно, завистливо косятся, будто хотят сглазить.

Я много слышала, как в коридорах до моих ушей доносились оборванные фразы, по большей части от девушек, прекрасной половины человечества.

«Чем она только заслужила такое?»

«Почему она, а не я? Чем она лучше?»

«Скорее новая игрушка, не больше. Он же популярный артист, она ему скоро наскучит».

«И что он в ней нашёл? Я и то красивее буду».

Мне плевать с одной стороны, но просто вымораживает иногда, особенно, когда я в плохом настроении. Лучше меня вообще не трогать. Я человек, пытающийся обойтись без конфликтных ситуаций, но встречаются случае, где приходится делать исключения.

— Давай лучше как-нибудь я сама соберусь и расскажу, но не сейчас точно.

Мы вместе спускаемся на этаж ниже в подвал, бредём по длинному коридору, в конце которого находится спортзал. С женской и мужской раздевалок доносятся радостные, оживленные разговоры. Ребята видимо уже там.

— До сих пор не совсем понимаю зачем нам физкультура в медицинском университете, — возмущается Роз, как только мы минуем порог женской раздевалки.

— Будущие врачи должны быть в хорошей физической форме.

Подруга тяжело вздыхает, открывая ключиком шкафчик, чтобы убрать туда свою повседневную одежду и переодеться в спортивную форму.

Девушки в раздевалке похоже никого не стесняются, спокойно себе переодеваются, так почему я не могу расслабиться? Ах да, всё дело в парне, который поселился в моей голове, как у себя дома.

— Бесит... — сквозь зубы шепчу я.

— Ты что-то сказала? — спрашивает подруга, завязывая шнурки.

— Нет-нет, тебе показалось.

Пока никто не видит, я тихонько стукаю себя по голове. Нужно поменьше думать о нём!

*****

После того, как мы все размялись, тренер делит нас на две комнаты и до конца пары мы играем в пеонербол. Я оказываюсь в одной команде с Конэром, а вот Рози в противоположной, от чего мне становится грустнее на душе.

Ещё и этот блондинчик маячит перед глазами...

— Алина! Алина! Мяч!

— А? — поворачиваю голову и не успеваю сообразить, как чувствую сильный удар по лицу, а затем падаю на пол, неприятно ударившись напоследок локтем. — Ауч..

Ко мне моментально подбегает Рози, и падает на колени, всматриваясь в мое покалеченное лицо. Вокруг также толпятся ребята, заинтересованно наблюдая за случившимся зрелищем пооткрывав рты. Доносятся оборванные фразы: «...это правда она швырнула в неё мяч?»

— Ты как? — беспокоится блондинка, придерживая меня за плечи.

— Живая вроде.

— Ой, у тебя кровь с носа идёт! — испуганно произносит Роз.

Дотрагиваюсь легонько пальцами до кончика носа и чувствую на подушечках теплоту и липкость от крови.

Этого ещё не хватало.

— Тебе надо сходить в медпункт, — убеждает Розалия.

— Нет, я.. — хочу возразить.

— Я провожу, — резко заявляет кто-то из толпы, перебивая меня.

По обладателю голоса я уже узнаю... Конэра?!

Хочу высказать своё мнение, но мне не дают и рта разинуть, так как подключается тренер и тоже, сговорившись с Рози, настаивает сходить в университетский медпункт и затем отправиться домой, а Конэра освобождает, чтоб тот лично проследил, чтобы мне по пути вдруг не стало плохо.

Просто замечательно, иначе не скажешь.

У кого-то находятся с собой в рюкзаке салфетки, которыми я затыкаю нос, чтобы нигде не накапать кровью. Мне помогают подняться, и я двигаюсь к выходу из спортзала вместе с Рози, Конэр же шлёпает позади, раздражая одним своим присутствием.

Перед выходом забираю свои вещи из шкафчика, кладу в сумку и выхожу.

Чего он добивается? Заступился в столовой, сейчас проявляет благородство, взяв на себя ответственность проводить меня до дому. С чего такие перемены?

Мы подходим и останавливаемся около развилке между гардеробной и лестницей на второй этаж.

—Как будешь готова поговорить, я тебя выслушаю. Отдыхай и набирайся сил, если что, пиши, а я побежала обратно на пару, — велит мне подруга, оберегательно наставляя.

— Угу.

Блондинка грациозно подходит ко мне и сжимает в своих объятиях. От неё пахнет каким-то полевыми цветами, а милые кудряшки светлых прядей щекотят мое лицо.

— Если что, пиши.

Я молча киваю, принимая её помощь и провожаю её взглядом, пока та не скрывается за поворотом, махая мне.

Спускаюсь по лестнице вниз, где у нас располагается гардеробная, надеваю своё пальто и выхожу на улицу, где с неба опадают пушистые густые хлопья снега. Зима на носу уже, а впереди уже через недолго сессии и зачёты, там уже и новый год, а за ним не за горами и второй семестр.

По пути из университета ловлю на себе взгляды некоторых учащихся студентов, но не обращаю внимания и прохожу мимо. Запахиваю пальто и втягиваю голову в плечи, потому что на улице сегодня немного морозит, несмотря на душистые перья снега. Спускаюсь по ступенькам как ни в чем не бывает, но неожиданно на моем пути появляется "преграда".  Я думала, что он всё-таки шутил про то, что собрался как доблестный рыцарь проводить меня до дому, оказывается нет.

Подняв наконец глаза, осматриваю его внешний вид. Почему он просто не может оставить меня в покое? И что ему только от меня нужно? Неужели нельзя переключится на кого-нибудь другого? Честное слово, начинает задалбывать. Я вроде ясно выразилась в прошлый раз.

— Ты домой ведь? — уточняет тот, подпирая стену училища.

Складывается впечатление, что ему в этой жизни больше заняться нечем, кроме как постоянно соискывать повод перекинуться со мной парой фраз.

Ему нравится такой тип девушек что ли? Что-то совсем его не пойму. Болтать с ним я не собираюсь. Не то настроение, чтобы отвечать на его вопросы, да и вообще находиться в его обществе. Пусть идёт лесом и желательно своей дорогой.

Затыкаю покрепче и надёжнее нос салфеткой.

— Может быть и да, но тебя это не касается. Возвращайся на пару, — грубо бросаю, обхожу его, как столб и двигаюсь в сторону дома, думая, что на него это подействует, но видимо он не собирается так просто оставлять меня в покое.

— Я должен тебя проводить, — догоняет, равняясь со мной шагом, затем обходит и переграждает мне путь, вынуждая остановиться. Встаёт близко и в нос ударяет резкий и тошнотворный запах одеколона, из-за чего у меня начинает перешить в горле.

Черт тебя дери...!

Вот аромат Яра, его запах – это отдельный вид боли.

Тяжело вздыхаю, скрипя зубами, но сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше.

— Что ещё? Я не нуждаюсь в твоей охране. Ты мне ничего не должен. Будь добр, уйди с дороги.

Но видимо он не из тех, кто понимает с первого раза, к тому же принимает отказ девушки за набивание себе цены, привлечение внимании, якобы мы хотим, чтоб парень настаивал и дальше, но он явно все переоценил.

— Почему ты просто от меня не отстанешь? Я тебе благодарна, что ты сегодня вступился за меня перед каким-то пацаном, но это не значит, что я согласна с тобой общаться.

— Почему нет? Я не предлагаю тебе секс.

Господи! Как прямо!

— Общение. Разве от него кто-то может страдать?

— Конэр, пожалуйста, у меня сегодня не то настроение, чтобы разговаривать.

— Почему ты всех парней френдзонишь, кроме своего белобрысого патриота? Почему он с тобой возится? — в его голосе поселяется какая-то обида.

— Вот возьми и сам у него спроси. Чего ты ко мне прицепился?

— Спросил, с радостью бы, если бы он предоставил мне такую честь, но он не сделает такого снисхождения, поэтому я узнаю через тебя.

Глаза напротив прищуриваются, и я вспоминаю Дронова. Его красивые пронзительные светло-серый глаза, способные дотронуться до моей души. Это колит в самое сердце и, я на мгновение забываю, что передо мной сейчас стоит совсем не Дронов.

— И ты думаешь, что я так просто возьму и отвечу тебе?

— К тому же, что-то его сегодня нет нигде. Обычно он встречает тебя. Неужели его интерес к тебе так быстро проспал?

Стаскиваю зубы, чтобы не плюнуть ему в рожу. Мама учила не отвечать на грубость грубостью.

— Конэр, займись чем-нибудь полезным. Это бессмысленная трата времени со мной.

Почему он решил вступиться за меня в столовке, а сейчас опять издевается?

— Правда глаза колит? Ну ладно, передавай привет своему блондинчику. Аривидерчи!

Разворачиваюсь к нему лицом, чтобы высказать «пару ласковых» в его адрес, но парень достаточно молниеносно исчезает, и мне остаётся лишь гневно недовольствовать на месте и просверливать его спину ненавистным взглядом.

Боже правый, почему он ко мне цепляется? Откуда такие только берутся?

И... блондинчик не мой.

Наверное это невозможно никому доказать.

А стоит ли?

*****

Порошит осенний снег – он смоет все следы

Возвратившись рано домой в опустошенном состоянии и смешанных чувствах, спокойно отворяю дверь ключом, в прихожей также спокойно и неторопливо снимаю верхнюю одежду, обувь. Во всём доме пусто, никого из родных нет, так как мама на работе, а сестрёнка в садике, поэтому я одна.

Вяло и медленно проскальзываю к себе, не переодеваясь, во всей одежде обессиленно падаю на кровать, а в моих мыслях звучит голос Дронова, проносятся его пронзительные цепляющие глаза, притягательная улыбка с мягкими манящими губами...

Спать хочется до невозможности... Настолько вымотала свой организм. Спала от силы час и то, спала ли или просто придумала, внушила себе?

Время вокруг будто замедлилось, мне ничего не хочется, даже думать.

Сил по-прежнему переодеваться нет, и я залезаю в телефон, где машинально включаю наше совместное видео. Пересматриваю его, ведь в нем собраны все моменты: включая моменты с концерта, с вечера с его семьёй.

Сижу и не сразу замечаю, как по щеке скатывается одинокая горячая, солёная слеза, ведь я только сейчас поняла кое-что. Везде на кадрах хорошо видно, как Яр не сводит с меня внимательного взгляда и не просто смотрит, в этом взгляде есть что-то большее, нет ни пошлость, ни какая-то либо похоть или мужское желание. Глаза ведь за нас многое могут сказать? Они не умеют лгать. 

Почему раньше я не была так внимательна по отношению к нему? Как я могла ничего не замечать?

*****

Нескольким временем ранее.

Вечер.

За 10-15 минут по дороге до дома Алины.

— Я смонтировал небольшое видео, где собраны все моменты, которые успели попасть на камеру, — внезапно говорит блондинчик с лёгкой усмешкой, когда мы минуем ещё один поворот.

Фары машины освещают нам ночную темноту за окном, в салоне тепло и играет негромко приятная музыка.

— О каком видео речь? — мои брови слегка хмурятся, образуя между собой небольшую складку. 

— Держи, — Дронов без лишних разговоров и объяснений просто вкладывает мне в руки свой телефон с представленным на экране трехминутным видео, которое нужно включить.

Я продолжаю вопросительно смотреть на светловолосого в ожидании разъяснения, но он лишь умиротворенно улыбается, пока глаза хитро светятся.

— Значит, говорить отказываешься?

— Так точно, — кивает он и убавляет магнитолу.

— Ладно, — я нерешительно перевожу сосредоточенный и задумчивый взгляд на видеозапись и воспроизвожу.

Салон наполняется какой-то знакомой классической мелодией пианино.

— Это музыка В.А. Моцарта – «Музыка ангелов», — рассказывает парень.

На экране передо мной начинают мелькать один за одним отснятые на камеру моменты вперемешку с видео и фотографиями, а на них мы.

Мы с блондином.

Начинается все с отснятого видео его прошедшего концерта, где мы прилюдно кружимся в медленном танце под песню, которую он исполняет, обнимая меня, (причем обнимает нежно, что на тот момент я не обратила почти никакого внимания, потому что была крайне озадачена, как бы не упасть на каблуках и пыталась сопоставить в своей голове, почему я раньше не догадалась, кого спасла); наши совместные фотографии с того самого ресторана, когда он грозился познакомиться с моей мамой; наши фотки с улицы, где видно, что мы держимся за руки (это вероятно тот самый неловкий момент, когда он приехал за мной, чтобы забрать с учебы и его атаковали фанатки, а мне пришлось его вытаскивать);

Я не замечала этого раньше и не была видимо так внимательна, ведь Дронов смотрел на меня всегда таким многозначительным согревающим взглядом и.. его очень много стало в моей жизни.

А ещё...!

В конце видео вставлено пара фотографий: мы с Яром на балконе разговариваем (кто нас успел сфоткать ?!), затем фотки нашего поцелуя.

Кидаю секундный взгляд на этого горохового шута, и вижу как тот давит довольную лыбу. Смешно ему? Не понимаю.

*****

Зачем я это посмотрела? Кто меня заставлял и просил?

Лежу в кровати, обессиленно сжавшись в крохотный клубочек, зарывшись в собственные волосы. Нет желание выходить в люди, на контакт с кем-то, да и вообще из комнаты. Хочется пролежать целую вечность. Настроения нет. Лежа и дрожа, я поднимаюсь, чтобы завернуться в теплый плед.

Такая слабость, что двигаться нет сил.

Слёзы уже высохли, но лицо по-прежнему опухшее.

Резкая мелодия звонка вырывает из объятий слабого сна. Пытаясь разлепить сонные глазницы, я почти вслепую щупаю телефон на тумбочке и подношу к лицу.

Звонит Яр.

Падаю лицом в подушку и протяжно, но глухо рычу.

Не звони... Очень тебя прошу...

Я смотрю с болью в сердце, как на дисплее экрана высвечивается друг за другом новый пропущенный от Дронова. Мое сердце сьеживается... Короста свежей раны лопается и сквозь неё поступает боль.

Нужно срочно взять себя в руки и отвлечься! Немедленно!

Резко, даже лишком резко вскакиваю на ноги, что темнеет в глазах и на несколько секунд я теряюсь в пространстве. Сосредотачиваюсь, контролирую устойчивость в ногах, после чего иду в душ, чтобы привести себя в чувства, наконец позволить телу расслабиться хоть ненадолго, оставив телефон на кровати в комнате.

Обхватываю в ванне себя за плечи и задержав дыхание, ухожу под воду с головой.

«Ты в порядке?», «У тебя всё в порядке?», «Всё хорошо?», «Что-то случилось?», «Что с тобой?», – только и звучат вопросы сегодня.

Наше с ним знакомства при весьма драматичных обстоятельствах. Первые встречи. Его двузначные шуточки, и моя острая реакция на них.

С каждым разом он подбирался поближе, а я не замечала, пока не поняла, что привязалась к этому блондину.

Как одержимая, испуганно повторяю в своей крохотной маленькой голове по кругу, как заклинание: «Так будет лучше для нас обоих. Лучше сейчас, чем будет поздно и ещё больнее. Я сильная и я справлюсь».

Мне нужно порвать, однако где-то в груди от этой мысли плавится сердце. Привязалась к нему, сама того не понимая. Каждый божий день потихоньку, помаленьку я привыкла к его компании, к тому, что он вечно рядом, но это больше всего меня и бесило, но и одновременно нравилось. Это странно?

Он меня сегодня целый день преследует, как тень. Он на устах у других, его образ, аромат, глаза. Сегодня все решили о нём заговорить, тем самым уничтожая меня.

Кажется заканчивается запас дыхания в лёгких...

Я выныриваю из-под воды и судорожно вдыхаю кислород.

*****

POV Автор

ωωω

Пока Алина пытается расслабиться в ванной, задержав дыхание под водой настолько долго насколько это возможно, в это же самое время в её комнате разрывается телефон. Кажется, что это маленькое устройство сейчас взорвется к чертовой матери от переизбытка количества непрекращаемых вибраций и звонков от человека, чье имя вслух произносить необязательно, чтобы догадаться, кто снова и снова, не теряя гребаной, жалкой надежды нажимает на номер и молит изо всех сил услышать на другом конце провода ответный сигнал, голос, но его не следует в который раз, из-за чего всё внутри сжимается в волнующий комок.

На телефоне плюс один пропущенный вызов от абонента, который не может уже фактически целые сутки связаться со своей упрямой "сестрицей". И того насчитывается двадцать два пропущенных, проигнорированных входящих.

Не понятно по какой причине девушка никак не реагирует на его тщательные и отчаянные попытки связаться хоть как-то, потому что вживую встретиться у него пока не получается из-за плановых концертов на носу. Однако если бы не они, если бы можно было как-то перенести, отменить, хоть что-то сделать, он бы при первой же протянутой в руку возможностью умчался к Алише и охранял б её дом до тех пор, пока она не решит его впустить и поговорить по-человечески, а не глупо избегать и играть в недомолвки. Но безусловно он не может быть уверен в том, что на почему-то решила его избегать. Для этого не находится настоящих причин.

Бедный парень теряется сотый раз в догадках и не может успокоиться. У него концерт, полный аншлаг людей в зале, которые то и дело ожидают его выхода, его энергии, поразительной отдачи и растворению в музыке, но он озабочен сейчас совершенно другим, ежели тем, что происходит у него прямо там и сейчас перед носом.

Какие черти её очерственили? Какая муха укусила? Что произошло в конце-концов? Ему хочется знать всё. Он всерьёз так беспокоиться об этой девчонке и сам не до конца понимает почему. Возможно что-то произошло. Должна быть веская причина? Но он пока ничего не понимает, или же не хочет понимать на что всё это указывает. Чёрт! Он не хочет даже думать о подобном, не то чтоб понимать к чему всё это склоняется. Искренне надеется на хороший исход.

На дисплее телефона опять высвечивается знакомый номер с никнеймом, который бросает в дрожь, и в эту же секунду в комнату девушки вбегает её младшая сестрёнка, чтобы  позвать сестрёнку попить всем вместе чаю, потому что сегодня они все вернулись пораньше, однако Алины в комнате не застаёт. Заместо этого её детское внимание естественно привлекает вибрирующий и трезвонящий без конца мобильник, одиноко брошенный посреди кровати. Любопытные большие глазки заглядывают в экран, а ручки уже держат телефон. Несколько секунд рассматривает экран, после чего будто до неё доходит, и она со всех ног бежит к маме, прихватив его с собой  и крича на ходу:

— Ма-а-а-ам! Мам! Ма-а-ам!

Женщина, которая сейчас наводит порядки в своей спальне, оглядывается на примчавшуюся дочь и спрашивает:

— Что такое, зайка?

Сестрёнка молча передает телефон Алины в руки матери, и та переводит взгляд на экран, где высвечивается номер телефона Ярослава.

Догадаться не трудно. Ей звонить может только он. Да и на дисплее написано имя.

— Это телефон Алины? Ей Ярослав звонит? — зачем-то риторически задаёт вопрос, будто хочет убедиться, и малышка кивает. — А где сейчас Алина?

— Моется.

— Хорошо. А зачем ты взяла её телефон без разрешения?

Девочка задумывается. А действительно, зачем? Может быть она почувствовала что-то неладное и решила передать телефон матери, чтобы та хотя бы смогла разобраться. Что-то девчонке не даёт покоя, будто с её родной сестрёнкой что-то случилось, вот Софа и переживает за неё, как за саму себя.

Но вместо ответа, дочка тупит взгляд в пол и начинает перебирать искусственные волосы на голове у барби.

— Я не злюсь на тебя, просто это её телефон, не думаю, что тебе понравилось, если бы Алина взяла что-то твоё без твоего ведома. Понимаешь?

Маленькая Софа понимающе кивает, садится на пол и принимается сама складывать валяющиеся детские игрушки с пола обратно в коробку, где им и место. Телефон же мама хочет отнести обратно в спальню Алины, не совсем поняв зачем Софа вдруг его принесла. На звонок Надежда Александровна не отвечает, решив, что это будет не совсем красиво с её стороны влезать в личное пространство. Однако, когда звонок прерывается, глаза матери случайно пробегаются по экрану телефона, где черным по белому написано 24 пропущенных звонков от Ярослава. Естественно, это вызывает искреннее и непонятное недоумение. Глаза лезут на лоб, а вмести с ними раскрывается рот.

— Так, интересно...

И сразу напрашивается вопрос: «Что случилось?». А следом за ним ещё несколько: «В чём дело? Почему столько пропущенных? Они поссорились?».

Надежда Александровна решает не врываться в ванную, а думает терпеливо подождать, пока дочь закончит ванные процедуры, сама выйдет и тогда они поговорят.

Женщина смотрит на новый входящий номер, а в голове эти же коварные вопросы.

«Значит, не показалось, что с Алиной что-то не так в последнее время».

*****

POV Алина

ωωω

Водные процедуры пошли на пользу. Мне становится часом немного легче. Возвращаюсь в свою комнату, прислушиваюсь – телефон молчит.

Он отступил?

В груди появляется чувство досады, вины и тоски, из-за чего эмоции снова начинают накрывать, но я резко беру себя в руки и иду одеваться в домашнюю одежду, бубня себе под нос что-то нечленораздельное и не сразу слышу стук в свою дверь.

— Алин?

— А?

Оборачиваюсь и застаю в дверном проёме комнаты свою маму, сложившую руки на груди в закрытом жесте. Какая-то она непривычно напряжённая и чем-то озадаченная. Редко приходится её видеть в подобном смятенном состоянии.

— Мам, что-то произошло?

Женщина как-то грустно вздыхает.

— Это я должна у тебя спросить.

— Не понимаю..

Недоуменно хмурю брови и отворачиваюсь к шкафу, интуитивно предполагая и даже догадываясь, что речь зайдет про Дронова.

— Алина, у тебя всё хорошо?

Опять этот вопрос...

«Нет, всё совсем нехорошо! Ничего не в порядке! У меня всё из рук валится, я не могу ни на чём сосредоточиться, он вечно маячит у меня перед глазами, я слышу его имя на каждом шагу, он преследует меня на устах у других!»

— Да, все в порядке, — делаю голос так, чтобы тот звучал более правдоподобно, дабы как-то скрыть чистую ложь, однако нотки фальши всё же проскальзывают в интонации, и мама, конечно же, это улавливает.

— Тебе тут Яр названивает. Кажется, это что-то важное.

— Правда? Я не слышала, — как можно спокойнее отвечаю, стараясь пожать равнодушно и незаинтересованно плечами,  будто меня это вовсе не волнует, хотя всё в точности наоборот, но заместо запланированного получается пожать плечами нервно.

— Прямо двадцать шесть раз? — она выдерживает недолгую паузу, после чего спрашивает: — Алин, что происходит? Мне Софа принесла твой телефон, который разрывался.

«Зачем София заходила в мою комнату?» — спрашиваю саму себя.

Тяжело вздыхаю и жмурюсь, хочу открыть уже рот, как меня перебивает новый входящий звонок.

— Это снова он. Не хочешь взять трубку?

— Возьми ты, пожалуйста.

— Это же твой телефон. И он звонит тебе. Если бы он хотел связаться со мной, то логично предположить, он бы позвонил на мой номер. Ну так, что?

— Подними трубку и скажи, что я занята. Я просто устала сегодня, потом ему отвечу.

Мать обеспокоено, даже очень обеспокоено не сводит глаз с меня.

— Хорошо. Напиши ему хотя бы сообщение, чтобы он не волновался.

Спорить и пытаться протестовать моей матери бессмысленно, поэтому будет проще согласиться.

— Угу..

Естественно, никакого сообщения я писать не собираюсь.

Слышу, как она кладёт телефон на прикроватную тумбочку и перед тем как оставить меня одну, говорит:

— Софа тебя хотела позвать пить чай. Спускайся, как освободишься.

Мама уходит вниз, предоставляя меня саму себе. Я с протяжным выдохом присаживаюсь на край кровати и зачем-то беру в руки телефон. С минуту пиля взглядом темный экран, обдумывая её слова, после чего раздражённо хмыкнув, засовываю телефон в карман и иду переодеваться в домашнюю одежду. С влажными волосами спускаюсь вниз к семье, чтобы всем вместе дружно попить чаю. Хорошая возможность отвлечься. Когда я прихожу мама с Софой уже сидят за кухонным столом и ждут меня, попивая вкусный чай. Беру сахар и положив себе три чайных ложки, принимаюсь вяло размешивать. Через какое-то неопределенное пролетевшее время, мама говорит:

— Алин, чай давно остыл. Ты почему не пьешь? Печенье вон в вазе твоё любимое.

А я будто выхожу из транса, приземляюсь с небес на землю. Совсем зависла в своих мыслях, что и позабыла порядком про не радужную реальность.

— Не хочется что-то... — с этими словами обхватываю тонкими бледными пальцами кружку и подношу ко рту, чтобы сделать несколько глотков.

Чай и вправду уже остыл.

— «Что-то»?

Я потупляю взгляд в сторону, избегая смотреть матери прямо в глаза.

— Ты ответила?

— На что?

— Ты понимаешь о чём я.

И в этот злосчастный, самый «подходящий» момент снова вибрирует телефон. Стоит бегло пробежаться взглядом по экрану, чтобы понять этого обладателя. Молча отключаю звук и кладу телефон обратно на стол экраном вниз, устало прикрыв глаза. Пытаюсь изо всех сил оставаться невозмутимой, но в точности получается всё наоборот. Как не пытайся, наоборот ещё больше заметно то, что не хочешь выставлять во внимание.

— Кто звонил? — нарочно спрашивает маммурита расставленным голосом, будто ничего не подозревает.

Я нервозно сглатываю и прочищаю горло, прежде чем ответить ей.

— Спам, мам. Просто спам.

— М-м-м. Ладно, спам так спам, — саркастически подмечает мама.

Да, она сразу всё поняла без лишних объяснений, и мне её не разубедить.

После чая я помогаю маме приготовить ужин. Она посматривает на меня, и телефон удивительно молчит всё это время. После того, как я помогла всё приготовить, удаляюсь к себе, сославшись на том, что не хочу кушать, нет аппетита, хочу лечь спать. И она без лишних вопросов меня отпускает. Упав на прохладное постельное белье, поджимаю к себе колени, потому что холодно. Стены давят, как в закрытой гробнице.

А будь он рядом, согрел бы меня своим теплом.

Не замечаю как мои веки смыкаются, и я в скором времени проваливаюсь в царство Морфея, но перед этим чувствую, как кто-то нежно проводит по моей щеке по моей щеке пальцем, будто стирая дорожки слёз.

*****

День второй.26 ноября, среда, 12:34 дня.

И когда твоя душа в очередной раз захочет открыться, ты ей тихо и спокойно скажи:— родная, мы с тобой уже это проходили.

Просыпаюсь посреди ночи от того, что услышала голос Яра во сне. После этого я никак не могу уснуть. Постоянно время от времени ворочаюсь с одного бока на другой, предпринимая многочисленные попытки поудобнее улечься и хотя бы попытаться уснуть, но размышления не дают покоя, а на смену ему вдобавок приходит матушка-бессонница, поэтому вырубаюсь я ближе к утру, а просыпаюсь где-то в одиннадцать от нового входящего, интересно от кого?

Правильно, от него.

Сонный мутный город в туманном утре за окном смотрит на меня косо и с каким-то неимоверным осуждением за мои поступки. Мне хочется спрятаться, чтобы никто не нашел, особенно он...

Второй день вся изведенная и истерзанная сомнениями, я почти не ем и не выхожу с комнаты. На вопросы матери: "Что всё-таки с тобой в последнее время происходит?" – я упорно молчу, либо же отмахиваюсь на погоду. Хотя это звучит нелогично и глупо. Я вижу, как она на меня скептически косится, она что-то понимает, и подозревает.

Настойчиво и упорно не беру трубку от блондина, который час подряд трезвонит, как ненормальный и на сообщения тоже не отвечаю. Я также пропадаю из всех социальных сетей и не захожу туда второй день. Меня пробирает злость на саму себя и на то, что я творю. Ведь своими поступками я мучаю и делаю больно не только себе, но и ему. Знаю, я, черт возьми, знаю это, но так будет лучше для меня и его, для нас обоих.

Не нужно было вообще начинать ничего.

Нельзя нам было встречаться.

Нельзя было знакомиться и дружить.

Нельзя было позволять себе.

Не нужно было общаться, ведь я знала, что привяжусь, рано или поздно это должно было само по себе произойти и было лишь вопросом времени. Я начала привязываться к нему. Да черт возьми, я уже привязалась, как банный лист! Но от этого совсем не легче! Час от часу не легче, а только хуже, только и всего! Дыра в груди даёт о себе знать каждую гребанную секунду. Я не могу ни спать нормально, ни есть нормально, даже не могу сосредоточиться на учёбе, ведь все мои мысли и всю мою бестолковую голову занимает этот весёлый блондинчик, который может бесить тем, что заставляет улыбаться без причины за долю секунды!

Как же быть... И что же делать...

«Как тебя тебя забыть, Дронов? Бог, скажи мне, как мне его забыть или как мне быть?»

Решаю отвлечься и порисовать. Но только после того, как нарисовала четко выраженные глаза, вольный подбородок, розоватые губы, густые брови, понимаю... – на меня даже с бумаги смотрит Дронов...

Нигде от него не спрятаться, не скрываться.

Я просто целыми днями лежу на кровати и даже не шевелюсь после попытки порисовать. Не хочется ничего говорить, делать. Просто лежу устало и смотрю в одну точку лишь изредка морая и слушая в одном наушнике музыку. Иногда проваливаюсь в сон время от времени, чтобы не сталкиваться со злосчастной реальностью, но даже во сне он не даёт покоя.

Меня потеряла и Роза, потому что в университет я не пошла, отказалась от учёбы, сославшись подруге, что плохо себя сегодня чувствую и наверное меня не будет несколько дней. Та взяла на себя ответственность передать куратору про моё плохое самочувствие. Но я плохо себя чувствую не по состоянию здоровья, а душевно. Но это не причина, чтобы не ходить на пары. Всё прекрасно поняв, замолвивает за мной словечко перед куратором, что я не очень хорошо себя чувствую, поэтому меня сегодня не будет.

Сижу в своей комнате с неряшливым, лохматым пучком на голове, не ухоженная, без макияжа, поесть даже не выходила. Морю себя голодом. Аппетит совсем угас, хотя желудок изнеможенно хочет есть, воет, как голодный кит и просит милостыню, которую я упорно игнорирую. Ничего не могу поделать. Меня тошнит от еды, не могу есть. Не могу и всё. Не могу спать. Не хочу думать. Не хочу видеть, как он не отпускает попытки связаться со мной, и всё это так сильно ранит. Я лежу и не хочу даже шевелиться. Неприятное ощущение. Но мне ничего не хочется. Почти... А это почти я запираю на замок внутри, запрещая самой себе об этом даже думать. Где-то меж рёбер громко в дребезги сама себе ломаю сердце, эту ущербную мышцу, которая так много чувствует.

Почему так больно в сердце, если там нет костей и нечему ломаться?

На экране телефона в который раз за десять минут высвечивается новое сообщение от Яра. Я с неимоверной усталостью поднимаюсь на локтях и глазами читаю прямо с экрана пришедшее смс:

Ярослав:

Ответь мне, пожалуйста, как только сможешь. Это важно.

Но не отвечаю. Я с тяжёлым вздохом падаю обратно и с громким шумом выдыхаю, сильно закусив нижнюю губу, пока не чувствую привкус крови, привкус железа во рту.

Чёрт...

Хочется впасть в спячку на три месяца. Настолько мне плохо, а ещё хуже становится от попыток Яра со мной связаться.

Этот упёртый парень написал мне во всех социальных сетях, даже звонил по всем тем сетям, в которых я есть. И на телефоне около 30 пропущенных плюс и неотвеченных смс. Разум твердит одно: «Это нужно прекратить. Ты себе обещала», а сердце обливается кровью.

Разум вступил в борьбу с сердцем. Кто же выиграет?

В ели живом состоянии я нехотя отдираю себя с теплой постели и становлюсь на ноги. На дисплее наверное в сотый раз высвечиваются номер телефона Яра, но я настырно не поднимаю трубку.

«Не поднимай трубку. Ты сама себе обещала. Так иди до конца. Зачем тебе эти привязанности? Они же тебя губят. Сама обещала ни к кому больше не привязываться. Нужно с этим что-то делать. И это единственный способ, чтобы он от меня отстал. Вообще это наверное всё было ошибкой. Не надо было начинать общение. Подозревала, что рано или поздно это случится, но все равно ничего не делала. И вот результат. Зачем шла на поводу своих обречённых отчаянием надежд, что не сработает это с тобой?»

А это сработало, а всего прошел какой-то почти месяц. Как правило привычки вырабатываются в течение 21 дня.

Выработалась...

Смелая. Хах, до чего ж смелая. Дура. Сделала от тебя шаг назад, и выстраиваю между нами кирпичную плотную стену.

После пар подруга приходит ко мне, и мама просто проводит её ко мне в комнату, где я лежу и смотрю в потолок, обнимая плюшевого слоника, выигранного Яром.

Картина совсем грустная.

— Это ведь дело в Ярославе? Ты поэтому последние два дня такая потерянная и сама не своя?

— Нет, с чего ты взяла, что дело в нём? Он не пуп земли, чтобы всё вокруг него вращались, — устало и даже раздражённо буркаю я, потому что в последнее время его в моей голове слишком много.

Не могу поверить, что я такое говорю.

— Ты не умеешь врать. У тебя это плохо получается, я кажется уже говорила. Расскажи. Тебе сразу станет легче.

Я где-то глубоко себе. Отмалчиваюсь и тогда подруга молча подходит и обнимает меня.

— Ты же знаешь, что бы не случилось – я всегда на твоей стороне.

Я обнимаю её в ответ также крепко, уткнувшись лицом в её подставленное плечо.

— Да, дело в нём, — наконец признаюсь. — Это сложно... Ты же знаешь, что случилось..

— Ты про Макса?

— Не напоминай его имя, пожалуйста.

Я непривычно морщусь от одного его упоминания. Какая никакая, а память и с этим ничего не поделаешь. Только смириться, принять.

— А при чём тут он? — подруга отодвигает меня от себя и заглядывает в моё лицо.

— При том. Из-за него я теперь не доверяю никому.

— Яру в том числе? Он тебе вроде ничего плохого не сделал, разве я не права?

— Права, но...

— Алин, может ты что-то к нему чувствуешь? Он ведь что-то для тебя значит, верно?

Сердце сжимается до невозможности от такого поворота событий, будто подруга ловит меня за хвост с поличным. Стараюсь сохранять невозмутимый вид, но глаза живут отдельно от тела и на какое-то время расширяются до невообразимости так резко, а опомнившись, отворачиваю лицо от Рози в противоположную сторону, дабы она не смогла улицезреть мои эмоции, которые и самой мне были непонятны.

— Что ещё за вопросы такие? — иду в отрицание и защищаюсь.

— Колись, хватит молчать, как партизанка.

— О чём?

— Ты не можешь контролировать и игнорировать свои чувства постоянно! Рано или поздно они выйдут наружу! Как ты не понимаешь то! — Рози хватает меня за плечи и хорошенько встряхивает.

—  Да нет у меня никаких чувств к Яру. Что ты городишь тут?

Отвожу стыдливо глаза в сторону и прячу лицо за шторой волос.

— Да, да, и это ты мне будешь говорить? Да я знаю тебя, как облупленную ! Думаешь я не вижу какая ты с ним и какая с другими? А знаешь как проверить свои чувства к нему?

— Мм?

— Потерять его. Единственный способ проверить насколько ты любишь человека  — потерять его.

— Роз..

— Вы с ним виделись последний раз, когда он тебя до дому подвозил?

Молча киваю, тут и кивка одного будет вполне достаточно.

— Вот представь, что вы больше никогда с ним не увидитесь, и та встреча была последней.

— Никогда-никогда?

— Да, представь только.

Закусив неприятно губу, опускаю глаза на свои руки и пытаюсь в своей голове вообразить, что та встреча и вправду "была последней". Внутри всё сжимается только от одной мысли, а от представления тем более. И что это может значить?

— И..что ты чувствуешь?

— Да ничего, просто непривычно.

— И всё?

— Ага.

— Кому ты пытаешься сейчас солгать, Макарова? Я знаю тебя всю свою жизнь. Хватит меня за нос водить, — блондинка кладет свои руки на мои плечи и снова слегка встряхивает меня.

— Давай сменим тему. Как у тебя дела с Мишей?

— С Мишей? — переспрашивает зачем-то. — Да слушай, хорошо всё. Правда он в последнее время часто стал задерживаться по вечерам на работе.

Её парень работает. Он раньше нас закончил колледж архитектуры и теперь официально устроился на работу в центре города, в команду таких же выдающихся архитекторов. По правде говоря, мне её Миша не совсем что-то нравится, но раз подруга с ним счастлива, то можно и закрыть глаза на свои опасения.

— Что поделать, работа есть работа. Должность архитектора всё-таки ответственьшее дело, так что тас всё должно быть миллиметр к миллиметрику. Коллеги строгие, а босс тем более. В общем, я не осуждаю. Он приходит домой уставший, а у меня уже ужин готов. Не беспокойся, у меня всё хорошо.

Киваю.

*****

POV Розалия

ωωω

Подруга выглядит весьма замкнутой и задумчивой, будто где-то застряла в своей вселенной, а других не пускает. Словно залезла в свою скорлупу. Видно, что она чем-то всерьёз обеспокоена и я, не на все сто процентов уверена, однако на семьдесят полагаться можно точно, что причиной её состояния, поведения является тот певец Ярослав.

На прощание обнимаю её крепко-крепко и опять твержу, что она может рассказать мне о чём угодно, что я всегда её выслушаю и не осужу.

Спускаюсь по ступенькам на первый этаж, и на кухне встречаю её маму. Увидев в дверном проёме мой профиль, Надежда Александровна отворачивается к гарнитуру и делает вид, что занята доставанием посуды из посудомойки.

— Будешь чай? — обращается она ко мне, слегка улыбаясь.

Я улыбаюсь в ответ и молча киваю. Присаживаюсь на стул, и Надежда Александровна ставит передо мой горячий чай, а сама удобно устраивается напротив.

За окном давно вечереет, на кухне пахнет свежезаваренным чаем, а в воздухе витает лёгкое напряжение. 

— Как Алина? — разряжает тишину женщина, которая сейчас явно находится в сметении.

Это и дураку понятно. Она прекрасно знает, что с Алиной мы дружим уже продолжительное время, чуть ли не с пелёнок и отлично друг друга знаем, и когда-то с ней уже случалось такое, отчего она уходила в себя и отказывалась выходить в люди. Но в прошлый раз сыграл с ней злую шутку тот гад. Настолько неуважительно и жестоко поступил, что будь я на месте Алины, то не задумываясь, плюнула бы ему в самодовольную рожу перед уходом. Он никогда не заслуживал такую девушку, как моя подруга.

Я вздыхаю и тихонько произношу:

— Отказывается разговаривать, если честно. Она подавлена и сильно озабочена. В сеть заходила последний раз вчера ночью.

— Да и в последнее время толком не кушает. Вероятно, кто-то причастен. Я думала узнаю у тебя, ведь она мне ничего не говорит, — с горечью проговаривает молодая женщина с убранными волосами, опустив досадно плечи. — Отмалчивается, говорит, что всё нормально, но я то вижу её "нормально". — вздыхает. — Никак не могу понять, что у неё произошло, — признается та. — Скорее всего здесь каким-то образом причина в Ярославе. Надеюсь он никак не обидел мою девочку. У неё столько пропущенных на телефоне от него.

— Честно говоря, я тоже подумывала над этим, поэтому полностью разделяю ваши догадки. Алина сказала, что да, причина в нём, однако в чем-то там сложно, я не поняла. Однако сомневаюсь, что он мог как-то её обидеть. Он не похож на тех людей, которые обижают других.

Мне понятна обеспокоенность её мамы. На её месте я б точно также переживала за свое дитя, в особенности, если сли не зная как помочь. Видно, как она искренне переживает за свою дочь и желает ей только добра. Сколько её знаю, она никогда не осуждала её.

— Она что-нибудь ещё рассказывала тебе?

— Ну, учитывая, что из неё пришлось почти щипцами слова вытягивать... Сказала, что из-за Макса боится кому-либо доверять, хотя, мне казалось, что Ярославу она доверяет.

— Да, хорошо помню того Макса. Но когда она познакомилась с Ярославом, то начала оживать будто. Я была так рада, что в её жизни наконец-то появился такой человек, которому она может доверять. Я думала он поможет ей забыть те печали прошлого, — Женщина слегка улыбается и продолжает: — С тобой то всё понятно, вы дружите почти с детского сада.

Тепло улыбаюсь в ответ, и Надежда Александровна возвращается к нашему разговору:

— Вчера, когда я спрашивала, она просто отмахнулась.

— Я не могу понять, почему Алина не хочет говорить о Ярославе, — говорю я, потирая руки. — Она всегда делилась со мной своими переживаниями.

На самом деле это немного странно.

— Может, конечно, ей нужно время. Иногда людям нужно побыть наедине с собой, чтобы разобраться в своих чувствах, — предполагаю я свою версию, потому что часто так и происходит.

Людям требуется время, чтобы разобраться внутри самого себя, а уж потом об этом говорить, но в то же время мы не можем с её мамой сидеть сложа руки.

— Возможно. Но меня беспокоит, что она может чувствовать себя одинокой. Я знаю, какая она у меня ранимая и чувствительная.

Вот об этом я и думала. Мне тоже не хочется, чтобы Алина оставалась одна с тем, что у неё твориться внутри, но самое главное – мы не знаем «что».

— Мне кажется, что это что-то серьезное. Я видела, как она реагирует на его имя, когда он звонит, или когда я спрашивала у неё про него, — говорит мама Алины с тревогой в голосе.

Киваю, понимая, что ситуация требует деликатного подхода.

— Если бы только мы знали, что именно произошло, — с тяжёлым выдохом буркаю я. — Может, стоит попробовать поговорить с ней ещё раз? Но спокойно, не давя. Показать, что мы рядом и готовы поддержать её, если она сама захочет рассказать.

— Я подумаю над этим. Но как её убедить открыться? Она всегда была такой закрытой, особенно когда дело касается личных границ.

— Может, стоит сначала создать атмосферу доверия? Постараться быть более чуткой и внимательной к её настроению. Также можно предложить ей провести время вместе – может, отвлечёт её от мыслей. Фильм или прогулка на свежем воздухе могут помочь. И тогда, надеюсь, она сама всё расскажет.

— Верно! Думаю годный способ. Надеюсь, это даст ей понять, что она не одна. Мы все переживаем за неё.

— Обязательно! Главное – быть рядом и поддерживать её. Всё наладится, я в этом уверена.

Я улыбаюсь чуть шире, потому что в груди появляется надежда, что мы узнаем, что именно произошло.

— Спасибо тебе за поддержку. Будем надеяться, что Алина скоро откроется и поделится своими переживаниями. Главное – не давить на неё.

— Да, вместе мы справимся.

Мы обе замолкаем на мгновение, обдумывая ситуацию. В этот момент становится ясно, что поддержка и понимание — это то, что сейчас больше всего нужно Алине.

— Слушайте, Надежда Александровна, может стоит нам самим позвонить Ярославу и спросить его?

Выражение лица мамы немного хмурится, она задумывается на мгновение над таким предложением, но отрицательно матает головой.

— Думаю не стоит вмешиваться, пока ничего не ясно. Узнаем у Алины сначала. Так можно и дров наломать.

Мысленно соглашаюсь. Она ведь дело говорит. Тогда только ждать.

Мама Алины предлагает меня подвезти, но я вежливо отказываюсь, сказав, что самостоятельно доберусь, тем более, что живу не совсем далеко, быстро добегу.

— Если что звоните, может что-нибудь узнаете, — говорю я перед уходом.

— Обязательно, я попробую ещё раз поговорить с ней, если не получится, то буду ждать, пока она сама расскажет. Доброй ночи, Розочка.

— И вам, Надежда Александровна.

******

POV Алина

ωωω

Розалия ушла, и я снова осталась наедине со своими мыслями.

В которых раз смотрю на разрывающийся телефон от бесконечных звонков Дронова и молча плачу, ведь я всё уже решила. Так будет лучше для нас обоих, однако я решила за нас двоих, не спросив его мнения.

Я эгоистка? Возможно.

Он не может до меня дозвониться, а я не хочу поднимать трубку. Вернее хочу, но понимаю, что не должна. Я обязана быть сильнее и не поддаваться на такие провокации. Уверяю себя, что лучше так, чем портить друг другу жизнь. Больно отрывать себя от него и его от себя.

На какое-то время звонки прекращаются, и я немного расслабляюсь, но не тут то будет. Нежданно на телефоне звучит очередное оповещение. Блондин отправил голосовое сообщение по времени на полчаса. Голосовое сообщение на пять минут. Что можно говорить пять минут?

Моя изведённая душа желает включить и прослушать, но рассудок говорит: «не делай этого». И я его не слушаю..

Включаю режим невидимки, сердце колотится, и я тихонько нажимаю «воспроизвести» и с замиранием сердце ожидаю всего чего угодно.

«Алин..» — слышу тяжёлый и протяжный вздох будто он собирается с мыслями, а я проглатываю лёгкий ком в горле, ведь давно так не слышала его голос. Закусываю нижнюю губу, чтобы сдерживать свои эмоции и слушаю дальше. Он продолжает: — «..я не знаю, с чего начать и что сказать. Впервые я так...рассеян и растерян, но начну, пожалуй с самого главного. Что происходит? Мои звонки, сообщения ты игнорируешь, но почему-то чувствую, что читаешь. После того, как я вернул тебя домой, ты исчезла от меня со всех радаров, как корабль в море. Пропала бесследно. Словно сбежала, да так, будто тебя никогда и не было, оставив после себя безграничную пустоту и ощущение, терзающее меня каждую минуту изнутри, царапающее душу на протяжении всех этих нескольких дней. Я теряюсь который день в догадках. Вечно на взводе. Я тебя обидел? Если так и есть, то скажи прямо чем, когда и как, чтобы мне понимать хоть что-то. Знаешь...на сердце очень неспокойно. Мысли словно жрут мозг заживо. Почему вдруг ты меня избегаешь? Я ничего не понимаю... Ответь мне... пожалуйста. Я не знаю, что думать..»

Я слушаю голосовое два раза, то есть минут десять. Сначала чисто его тон голоса, по которому не сразу понимаю, что скучаю, а потом и сам смысл этого голосового сообщения. Когда начинаю прослушивать второй раз, ненароком с глаз начинают капать слёзы. Я не придаю значения, пока они не начинают стекать на подбородок и спадать на руки. Беззвучно плачу, трясясь от рыданий и больно смотрю на то, как он в сети и ждёт ответа, но я закрываю непрочитанным...

— Прости...я не могу... Так будет лучше...

Кидаю телефон на кровать, а сама сажусь об кровать спиной и, обхватив колени, притягиваю к туловищу и утыкаюсь лицом в них, запястьями закрыв уши.

Собрав волю в кулак, встаю, одеваюсь, вставляю наушники в уши и молча выходу из дома туда, куда глаза глядят, а точнее на вечернюю набережную к пирамиде.

Проматываю все наши встречи, все касания, все ловящие и сплетающиеся между собой взгляды. Даже тот незапланированный поцелуй..

Прислоняюсь спиной к пирамиде и поднимаю голову к небу. От туда сразу же, будто по сигналу свыше, начинают опадать лёгкие пушистые хлопья снега.

— Боже, скажи мне, как быть? Я в отчаянии.

Неужели я всё разбила? Всё, что между нами с Яром выстраивалось столько времени – я в одночасье положила этому конец. Испугалась. Отдалилась. Закрылась. Я решила за нас двоих, что так будет лучше. Обязательно будет. Возможно не сейчас, но с определенным пройденным временем всё будет лучше. Это на благо нам двоим. Мне не место в его мире, в его окружение – ему не место в моём. И всё, что когда-либо происходило между нами – было ошибкой. Безусловно, я знала, что не бывает общения без привязанности? Дружба и не привязаться к человеку? Пф, о чём я только думала? С ума сойти. Привязаться к человеку за какой-то чертов месяц. Нет. Я уже давно привязалась, просто не отдавала себя в этом отчёта и избегала принятие этого факта. Думала со мной этого не произойдет. Мне безумно жаль, что всё так сложилось. Мне жаль, что я нанесла и наношу своим поведением, таким неординарным отношением нам двоим неимоверную боль.

Эти несколько дней полностью без контакта с Яром выдаются для меня тяжкими и непосильно ужасными. Меня ломает до безумства. Я не думала, что до такому степени может не хватать человека рядом.

Где моя сильная и независимая черта, которая всегда рассчитывала на себя и про мужчин вообще не думала?

Как не крути, как бы я его не отталкивала.. его не хватает...

Домой возвращаюсь примерно через час, медленно бродячим шагом иду по людным улицам, смотря себе под ноги, пока не врезаюсь в чью-то мужскую спину.

— Ой, извините, пожалуйста! — спешу сказать, отойдя резко в сторону.

Поднимаю глаза и ахаю, ведь передо мной знакомый силуэт в черном пальто, и блондинистые разлозмаченные волосы лёгким прохладным ветром.

Нет, это не можешь быть ты!

Я делаю ещё пару шагов, пятясь назад, когда мужчина наконец оглядывается на меня и сердце пропускает несколько ударов за секунду, а в ушах звенит.

...это не он.

Передо мной чужой мужчина среднего возраста, с хорошо подстриженной бородой, придающей ему солидный вид.

Я выдыхаю, осознав, что это не Яр, однако в то же время пробирает грусть, что это не он. Но в тот же миг в голове зарождается мысль, что я могу также случайно встретить его на улице, и тогда мне некуда будет сбежать.

******

POV Мама Алины

ωωω

Поднявшись на второй этаж, я осторожно стучусь несколько раз в комнату дочери, и не дождавшись никакого ответа, осторожно приоткрываю дверь, и вижу, как Алина сидит и что-то рисует карандашом в альбоме. 

— Чем занимаешься? — спрашиваю, стараясь плавно перейти к теме.

— Рисую.

«Логично» — думаю я.

— Что рисуешь?

— Да ничего особенного, просто, что на ум приходит.

— Я видела, как ты уходила из дома. Что-то случилось?

— Нет, я просто пошла прогуляться, подышать свежим воздухом, — пожимает плечами, продолжая наносить штрихи карандашом.

— Понятно. Не хочешь кушать? — прислоняюсь плечом к дверному косяку, выжидающе глядя на дочь.

— Нет, спасибо.

— Алин, ты ничего сегодня не ела. Пойдем, перекусишь немного?

— Мам, спасибо, я не голодная.

Как она может быть не голодной, если целый день ничего не кушала?

— Не хочешь мне ничего рассказать? — решаю спросить ещё раз.

— Мне нечего тебе рассказать, — устало отвечает та, не отрывая глаз от наброска рисунка.

— Тогда, как у тебя дела с Ярославом? — прохожу в её комнату и сажусь на край кровати.

— Все хорошо, — неуверенно говорит Алиша, на секунду замерев с карандашом в руке, и я улавливаю этот жест.

— Что-то я сомневаюсь. Вы поссорились?

— Нет, с чего ты взяла?

— Ну я же вижу. Ты игнорируешь его звонки.

Алина перестаёт резко рисовать, её глаза начинают бегать из стороны в сторону, не зная, что ответить.

В этот момент раздается трель нового входящего, на этот раз звонил мой телефон. Я достаю из джинс и смотрю несколько секунд на дисплей, потому что высвечивается незнакомый номер. Алина посматривает краем глаза на меня, и я наконец поднимаю трубку.

— Алло, здравствуйте, это я, Ярослав, узнаёте? — слышится по ту сторону звонка, и я удивленно оглядываюсь на Алину, но она не понимает ничего пока.

— Да, здравствуй, узнала конечно, Яр.

Она сразу же напрягается вся с головы до пят, часто начинает моргать, приоткрыв рот и расширив глаза.

Я отключаю на секунду у себя микрофон, и спрашиваю Алину:

— Ну вот, он звонит. И что мне ему сказать?

— Скажи, что меня нет дома, — бросает дочь, и вскочив с кровати, молниеносно убегает куда-то с комнаты, что я не успеваю ничего возразить в ответ.

Включаю микрофон обратно.

— Надеюсь я вас не от чего не отвлекаю?

— Нет-нет, что ты, Ярослав.

— Я хотел бы с вами поговорить по поводу вашей дочери, — его голос звучит достаточно уверенно и настроен серьезно.

— Знаешь, на самом деле я тоже хотела с тобой поговорить, — отвечаю и поднимаюсь с кровати дочери, выходя из комнаты и оглядываясь по сторонам.

Куда она могла уйти?

Прислушавшись, слышу как из ванны доносится льющаяся из-под крана вода. Заперлась видимо там. Ладно, зато у меня есть время поговорить с Ярославом и всё узнать.

— Не могу никак связаться с Алиной. Вы не знаете почему? — встревоженно спрашивает парень, и я украдкой посматриваю на запертую дверь ванной комнаты.

— Яр, послушай сейчас внимательно. Я не знаю, что происходит с Алиной в последнее время, и почему она не отвечает тебе.

— Откуда вы...?

— ..знаю? Случайно увидела твои пропущенные у неё на телефоне, — говорю чуть тише, спустившись на кухню. — Понимаешь, её сестрёнка Софа принесла мне её телефон, пока Алина была в ванной, возможно хотела, чтобы я ответила.

— Понятно, — по ту сторону звонка отчётливо слышу тяжёлый, пропитанный неимоверной тревогой и досадой, и даже огорчением вздох. — Она дома? — этот вопрос полон искренней надежды.

Ох, Алина, ты меня заставляешь тебя прикрывать.

— Её нет сейчас дома к огромному сожалению, но честно, я не знаю, что с ней такое в последнее время, — раздасованно признаюсь я, присев на стул.

— В смысле? — немного хрипло вопрошает парень.

— После того, как она вернулась, её поведение стало немного странным. На расспросы «всё ли хорошо?» она ловко отмахивается и увиливает, толком не ест, мало спит и ходит по ночам. Когда мы кушали, у неё зазвонил телефон, но она быстро сбросила звонок. По всей видимости звонил ей ты. Мне непонятно почему она игнорирует твои звонки.

— То есть, она вернулась уже «такая»?

— Да, Софа случайно спросила, ты не её ли бойфренд, отчего Алина внезапно подскочила из-за стола и ушла к себе. А ты не пробовал ей писать?

— Конечно пробовал, — очередной огорченный вздох срывается с его уст, — ... только это тоже оказалось бесполезно. Я написал ей во всех социальных сетях, в которых только смог её отыскать, но все сообщения остались без ответа. И на телефон посылал смс, тоже никакой обратной связи. Просто я даже не понимаю, что именно произошло, отчего такое избегание.

— Я пыталась разговорить её, но ничего как такового не получила, правда её подруга сказала кое-что. Алина говорила про то, что что-то всё сложно, и она боится после болезненного опыта снова кому-то доверять.

— Я думал, она мне всё-таки доверяет.

— Вероятно, тут дело немного в другом плане доверия, не в поверхностном, как все мы привыкли считать. Скорее всего она что-то начинает понимать и тем самым пугается этого ощущения и решает лучше отдалиться.

После двух секунд молчания в трубке, я говорю:

— Знаешь, раз она не отвечает на звонки и смс, вам нужно встретиться и поговорить серьёзно обо всём вживую, с глазу на глаз.

— Да, я уже подумывал над этим, планировал после концертов вернуться, увидеть её и обо всём подробно поговорить, начистоту, всё выяснить, «почему?» да «из-за чего»? Но выезжаю я только завтра и буду в городе ближе к вечеру.

— А, у тебя концерты?

Как же он выступал в подобной состоянии? Наверное весь был напряжённый.

— Да, сегодня прошёл второй. Сейчас я уже в номере. Не переживайте за Алину. Как мы поговорим и всё с ней выясним, я обязательно вам расскажу, из-за чего всё было.

— Хорошо. Алине сказать, что ты приедешь завтра?

— Давайте лучше оставим это в секрете. Сделаю сюрприз.

— Договорились. В таком случае удачной дороги и доброй ночи.

— Спасибо и вам того же. И спасибо, что рассказали мне, теперь хоть что-то я знаю.

Он отключается.

Я отпускаю руку с телефоном и прислушиваюсь снова – кран в ванне до сих пор включен, значит разговор она наш не должна была слышать.

Безусловно, Ярослав очень переживает за Алину и недоумевает, что могло случиться.

Значит, дело в Алине? Почему она так с ним поступает? Парень там на нервах весь, у него концерты, а вместо того, чтобы спокойно выступить, он нервничает и пытается раз за разом связаться с ней, которая ему специально не отвечает.

Через какое-то поднимаюсь наверх, чтобы возвратиться к нашему с ней разговору, но у неё в комнате погашен свет, а сама она мирно лежит под одеялом, сжавшись в комочек.

Неужели спит?

— Алин? — полушепотом спрашиваю я, но в ответ тишина, и тогда в тихонько, беззвучно прикрываю дверь.

В таком случае отложим разговор.

*****

POV Алина

ωωω

Спускаюсь на кухню с телефоном где-то около десяти вечера, кладу его на гарнитур и выпиваю стакан воды, потому что в горле непривычно сухо, а затем ухожу к себе и падаю на кровать в амёбном состоянии, забыв взять мобильник с собой.

Похоже я вырубилась после того, как вернулась из ванной.

Снова укладываюсь в теплую постель, и мне снится сон... Иду куда глядят глаза. Петляю по безлюдным улицам, темным переулкам, где нет ни капли души, даже бездомных животных. На душе так грустно и пусто, как на этих улицах. В груди поселяется странное, настороженное ощущение. Место кажется знакомым, но в то же время отдаленно чужим.

— Алиш? — слышится полушепотом знакомый бархатный родной голос, переполненный надеждой и отчаянием одновременно где-то за моей спиной.

Я замираю со слезами на глаз, не посмев шевелиться, однако заставляю себя оглянуться на обладателя голоса, отрицая всё в своей голове.

— Яр? — таким же полушепотом спрашиваю я, не веря своим глазам.

Всё настолько реально, что мне кажется всё это ловушкой моего сознания и издевательской фантазии. Он не может находиться здесь, как и я. Но он выглядит таким реалистичным. Его походка, выражение лица, уложенные по две стороны чуть засусленные кончики волос, как сосульки на крышах зимой.

— Чего ты боишься?

— Я? — испуганно произношу, отступая назад, а он наоборот наступает.

— Ответь себе на вопрос.

— Не приближайся.

— Чего ты боишься ? — задаёт повторно вопрос, смотря прямо в глаза, не сводя своего любимого пронзительного взгляда, от которого я не могу оторваться.

В следующее мгновение всё стирается, и я уже бегу от него со всех ног, а пытается дотянуться до меня рукой, крича позади, чтобы я остановилась. Через секунду я уже сижу в закрытом, прозрачном прямоугольном параллелепипеде, прикрыв уши, а по ту сторону плотного стёкла был Дронов и что-то кричал, яростно колотя кулаками преграду. На глазах его наворачивались слёзы, – на моих тоже. Я отчаянно жмурюсь, и отталкиваю. Плачу.

— Алина! — кричит Дронов, и его голос эхом разносится вокруг меня.

— Прекрати мне сниться! Умоляю хватит!

— Алин!

Просыпаюсь от своего же неожиданного крика, распахиваю испуганно глаза и ощущаю, как на моё плечо опускается чья-то рука. Машинально оборачиваюсь и замечаю, что рядом со мной на кровати сидит мама и волнующе заглядывает в мои глаза.

Это всё-таки сон?

— Мама? Почему ты здесь? — вскакиваю и спешу вытереть слёзы с щёк, чтобы она не видела меня в такой жалком и беззащитном состоянии.

— Почему ты проснулась в слезах? — заместо ответа, она задаёт свой вопрос, и от её нежного голоса у меня дрожит губа.

Мама тревожно и с трепетом держит свою руку на моём плече, не сводя переживательного взгляда от моего влажного от слёз лица. Мне нечего больше ответить, кроме как наконец во всем признаться. Кажется, так гораздо проще, чем постоянно бежать. Шевелю губами ели-ели, и шепчу едва слышно, но моя любимая женщина итак всё прекрасно слышит:

— Мам, я видела во сне его глаза, — кое-как выдавливаю из себя, и по моим щекам снова катятся слёзы, но на этот раз гурьбой, и так быстро, словно я не плакала годами. Они стекают по щекам одна за другой и капают на её футболку, но ну на это всё равно.

— Доченька, — ласковые слова слетают с её, а после она уже заключает меня в свои объятия, как маленькую девочку, будто в детстве.