Часть 8

— Ты хочешь, чтобы я остался, но спал здесь, а не рядом с тобой? — нравится ему ставить людей в неловкое положение, особенно Аюми. — Что ж, стели.

Он снимает с себя рубашку и наблюдает за ней. Та призадумалась, а после все-таки унесла футон из шкафа в спальню. Действительно далековато бежать, если что. А страшно ей после такого точно будет.

Спальное место было расстелено рядом с кроватью. На девушке была голубая пижама, состоящая из шортиков и маечки на тонких лямках.

Коконой сразу же плюхнулся и положил руку под голову, а вторую на живот, смотря в потолок. Смотрит же на него, а ему попозировать нужно. Веселится таким образом. Быстро смотрит на нее искоса и сам себе улыбается.

— Доброй ночи, Аю.

— Доброй ночи... — тихо отвечает и отворачивается от него.

Прошел, должно быть, час. Девушка ворочалась в постели, никак не могла заснуть. Она закрывала глаза и перед ними плыли картинки из фильма. Снова вздрагивает, приподнимается на локтях, смотрит вниз на пол.

«Это из-за него я уснуть не могу, почему одной мне страдать?» — подумала та, а после опустилась на пол вместе со своим одеялом, пристроившись под бочок.

Сонный мужчина с закрытыми глазами нахмурился, когда что-то или кто-то приземлился возле него. Он приоткрыл один глаз, а после прижал к себе девушку, убирая ее волосы с плеча.

— Почаще бы смотреть с тобой ужастики, — хрипло посмеялся.

— Из-за вас я никак не могу уснуть, — жалуется девушка, надув губы. Она поднимает на него жалобный взгляд, скользит по его лицу, останавливаясь на губах, и отводит смущенно. Точно ли из-за ужастика она хотела, чтобы он остался? Или дело было в том, что ей понравился поцелуй?

Он глубоко вздыхает с прикрытыми глазами и подтягивает ее максимально к себе близко, что она коленкой упирается в его ногу. Закидывает ее на себя и потихоньку засыпает, вдыхая ее запах. Говорят, что если в сон клонит рядом с человеком — значит, что он тот, кто тебе нужен.

Аю легла поудобнее, чуть сползши ему на грудь и свернулась наполовину калачиком, закрывая глаза.

Утро было действительно добрым, но помимо того, что смущение накатило волной, в шортики Аюми упиралось кое-что еще. Так елозила по нему ночью или у него всегда настолько доброе утро?

«Вот... Черт. И ведь не встанешь... А если сделать вид, что сплю и просто скатилась?»

Ножка неумышленно несколько раз прошлось вверх вниз.

— Аюми... Ты же сейчас останешься здесь, а тебе на работу стоит собираться, — предупреждает он ее, что если не успокоится, то прямо сейчас ее возьмет.

Лежит с закрытыми глазами и трет их ладонью. Она поджимает губы, но словно не слушает его. Чертенок на плече во всю кричит: гладь его крошка, пока не будет выть от того, как ему хочется чего-то большего! Отомсти ему!

Аюми чуть приподнимается, словно ненавязчиво скользит вниз коленочкой, упираясь в футон между его ног. После привстает, смотря на время.

— Да вроде бы... рано еще...

Хаджиме открывает глаза и губы поджимает. Раз сама захотела, то можно и взять.

— Тогда... — он роняет ее на футон и нависает над ней. Целует нежно в губы, рукой скользит по бедру, поднимая ткань шортиков, мучая ее. Легонько касается резинки и снимает их, а после кладет на кровать. Его рука расстегивает ремень, а затем он достает блестящий квадратик и краешек зажимает зубами, пока стягивает боксеры. Раскрыв презерватив, он натянул его на член, раскатывая длинными пальцами.

— Я готов, но нужно проверить тебя.

Его пальцы проходятся по белью, а затем стягивают его, размазывая естественную смазку.

— Поиграть с тобой немного или сразу трахнуть?

— Сразу... — без доли стеснения произносит, покорно лежа под ним. Волосы разбрелись по подушке, словно пламя в печи. Она смотрит на него из-под полуприкрытых ресниц, чувствует его горячие пальцы так маняще скользящие. — На работу ведь собираться... Начальник зверь! Ругать будет, если опоздаю...

— Опоздаешь на два часа. Начальнику потом передашь привет... — он посмеялся и стал постепенно в нее входить, шумно выдыхая. Держит ее за одно бедро, а второй рукой опирается, чтобы входить под непрямым углом.

Хаджиме входит до самого конца и начинает двигаться резко, но не быстро. Входит медленно, а затем, когда доходит до конца — грубо толкается и так, пока она к нему не привыкнет. Как понимает, что уже можно ускоряться, то времени не теряет.

Она сначала томно дышит под ним, но спустя недолгое время начинает постанывать, с каждым толчком все громче, все протяжнее, обнимает его за шею, притягивает для поцелуя. Сегодня можно, можно все, что хочется, ведь он здесь, он рядом, он в ней. Потом решит, что она испытывает.

Мужчина счел поцелуи, как просьбу для того, чтобы ускориться. Коконой переходит на довольно быстрый темп, грубо толкаясь, чтобы слушать пошлые шлепки их тел.

— Если завтра... — толчок, — Не пойдешь... — еще один, словно наказывает ее, — На свидание со мной... — толкнулся и навис над ней, держа член в ней. — Запру тебя здесь и буду пытать, как никого и никогда не пытал, дорогая...

— Мне стоит сразу отказаться? — спрашивает его, тихо посмеявшись. Нравилось ей бросать ему вызов. Нравилось наблюдать за тем, как он пожирает ее взглядом, хоть раньше она и считала, что это от ненависти или за какой проступок.

— Если хочешь быть безвольно куклой, то стоит, — он посмеялся, а затем перешел на бешеный темп, придерживая ее за талию, будто насаживал ее на себя и правда как куклу. Он стонал и прикусывал нижнюю губу. Близился к концу, но ждал ее. Себе такой вольности не позволит, пока не доведет ее до конца.

— Почему медлите, Хаджиме...? Чувствую ведь, что напряжены... — она вскрикивает, прогибается в спинке, еще чуть-чуть и сама кончит от такого напора. Он остановился и слегка напрягся, закрывая глаза, но после разогнался так, что казалось, основа футона развалится под ними.

— Пока не прокричишь мое имя... Я не кончу, солнце...

— Х...Хаджиме? — она непонимающе смотрит на него, как маленькая влюбленная дурочка. Спазмы стали чаще, внутри все сокращается, — Ко... Коконой... Пожалуйста...

— Кончи уже... — он не останавливается, выпускает немного из себя в презерватив, но не останавливается, хоть тяжело держаться до конца. Протяжный вскрик и она обмякает на постели, тяжело дыша. Внутри все пульсирует, сжимая его стеночками. Было так приятно, что ничего больше не хотелось. Он кончает уже до конца, нависая над ней и оставаясь внутри. Выдыхает и выходит из нее, стягивая резинку, а после завязывая узелок.

Одевшись, он встает с футона полностью и идет на кухню, чтобы выбросить презерватив.

— Завтрак? — заглядывает он обратно в спальню.

Девушка стоит у шкафа, выбирая, что надеть. Если бы не открытая дверца, предстала бы перед ним в неглиже. Она смотрит на время, а после высовывает моську через полотно.

— Только если вместе.