15 Самара

Я не знала, сколько так просидела у обрыва, глядя на мерцающее в сумерках озеро. Ветер утих, стало совсем тихо — только изредка доносился далёкий гул машин. Рядом со мной стоял мотоцикл, его силуэт чётко выделялся на фоне угасающего неба. Я подошла к нему, завела двигатель и поехала домой.Дом встретил меня привычной тишиной. На пороге, придавленное камнем, лежало письмо. Я подняла его без каких‑либо эмоций, будто это был обычный рекламный буклет. Зашла внутрь, разулась и прошла на кухню. Пальцы не дрожали — движения были чёткими, отработанными. Вскрыла конверт.Внутри оказалась фотография. На ней на стульях сидели Никита, Нугзар, Саша, Родя — и один пустой стул. Я сразу поняла: он раньше принадлежал Наташе. Её отсутствие кричало громче любых слов, но на моём лице не отразилось ни тени тревоги.Перевернула снимок. На обратной стороне неровным почерком было написано:«Она умоляла дать тебе ещё один шанс. И я дал его. Следуй координатам. Проверь почту».

Под текстом шли координаты — какое‑то заброшенное здание в Самаре. Я зашла в электронную почту без спешки, будто проверяла прогноз погоды. Там ждал билет из Москвы в Самару с пометкой: «Будь как в прошлый раз». Вылет в 5 утра, а на часах — всего лишь двенадцатый час ночи.Быстро прошла в гардероб, переоделась в спортивные штаны и худи. На руки надела повязки — под ними уже были спрятаны ножи. Это было частью моего привычного арсенала: два компактных ножа с каждой стороны, надёжно зафиксированные эластичными ремнями. Движения были механическими, отточенными годами тренировок.Воспоминание вспыхнуло в сознании: когда я только познакомилась с Родей, я носила точно такие же повязки. Он тогда разозлился, увидев спрятанные под ними ножи.Ле: Обещай, что больше никогда их не наденешь, — строго сказал он.Т/и: Обещаю, — ответила я тогда.Сейчас я нарушала это обещание, но внутри не шевельнулось ни сожаления, ни вины. Эмоции были отключены — осталась только цель.Под худи спрятала ещё несколько ножей, пистолет и запас патронов. Взяла сумку, бросила туда:документы;банковские карты;наличные;пистолет;ножи;электронную сигарету;повербанк;наушники.Проверила всё дважды — ничего не забыла. Каждое действие выполнялось с холодной точностью автомата.Быстро спустилась на первый этаж и набрала номер Лены. Она взяла трубку почти сразу, но по голосу было ясно: я её разбудила.Т/и: Лена, прости, что так поздно, — заговорила я ровным, бесстрастным голосом. — Мне снова нужна твоя помощь. Проведи меня к самолёту.Ле:  Какой рейс? Во сколько? — сонно, но деловито уточнила она.Т/и: Вылет в пять утра. Москва — Самара.Ле: Поняла, — она зевнула, но голос стал бодрее. — Буду готова. Приезжай за мной в четыре утра.Т/и: Спасибо, — ответила я без интонации. — Ты спасаешь мне жизнь.Ле: Да ладно, — слабо улыбнулась она, даже через трубку это чувствовалось. — Главное, будь осторожна. И позвони, как разберёшься.Т/и: Обязательно, — пообещала я тем же ровным тоном. — До встречи в четыре.Мы попрощались, и я положила трубку. Оглядела квартиру — всё выглядело так, будто я просто собралась на пробежку. Но в сумке лежали оружие и отчаяние, а в голове — только чёткая последовательность действий.До вылета оставалось меньше четырёх часов. Я села на диван, закрыла глаза и на несколько секунд замерла, перезагружая сознание. В ушах звучали слова Роди: «Обещай, что больше никогда не будешь носить эти повязки». Я нарушила обещание, но сейчас это не имело значения. Главное — спасти друзей.Встала, проверила снаряжение ещё раз, накинула худи с капюшоном и подошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города. Где‑то там, в Самаре, ждали ответы. И Наташа.Выключила свет, взяла сумку и вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но я не вздрогнула. Подошла к припаркованной неподалёку машине, открыла дверь, села за руль. Впереди ждала долгая ночь и новый бой. Завела двигатель и выехала на пустынные улицы, держа курс к дому Лены.Через тридцать минут, а может, и меньше, я была у дома Лены. Она уже стояла на тротуаре и ждала меня — руки в карманах, взгляд устремлён вперёд.Т/и: Извини, что заставила ждать, — бросила я, открывая пассажирскую дверь.Ле: Ничего, — коротко ответила она, забираясь в машину. — Главное, чтобы всё прошло гладко.Мы поехали в аэропорт. По дороге почти не разговаривали. Я следила за дорогой, а Лена изредка бросала на меня тревожные взгляды — но я не реагировала. Внутри ничего не шевелилось: ни тревоги, ни волнения, ни страха. Только чёткая последовательность действий.Я припарковала машину у терминала, и мы вышли. Лена, как и в прошлый раз, провела меня через служебный вход — быстро, уверенно, без лишних вопросов.Ле: Позвони, когда прилетишь, — сказала она, обнимая меня на прощание. — И ещё раз позвони, когда будешь лететь обратно. Просто дай знать, что с тобой всё в порядке.Т/и: Обязательно, — ответила я ровным, бесстрастным голосом.Она сжала мои плечи, заглянула в глаза:Ле: Будь осторожна.Т/и: Буду, — кивнула я без выражения.Я села в самолёт, и через час сорок пять минут уже была в Самаре. Вышла из аэропорта, достала телефон и набрала Лену.Т/и: Я долетела, — сообщила я без эмоций.Ле: Отлично, — голос подруги прозвучал чуть бодрее. — Удачи тебе. Держись.Т/и: Спасибо, — ответила я и отключилась.Вызвала такси и назвала адрес заброшенного здания. Водитель покосился на меня в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Через пятнадцать минут машина остановилась у ржавых ворот.Я расплатилась, вышла. Такси развернулось и укатило прочь, оставив меня одну перед мрачным зданием.Достала пистолет из сумки, проверила обойму — полный. Осмотрелась: вокруг ни души, только ветер гоняет мусор по пустырю. Без лишних раздумий шагнула внутрь.Первый этаж был пуст — разбитые окна, осыпавшаяся штукатурка, следы чьих‑то ног на пыльном полу. Никого.Поднялась на второй этаж — та же картина: запустение, тишина. В здании были ещё крыша и подвал.Забралась на крышу. Ветер свистел в проёмах, где когда‑то были окна. Никого. Спустилась вниз, к подвалу.Дверь в подвал была приоткрыта. Внутри пахло сыростью и плесенью. В центре стоял стул, а на нём, спиной ко мне, сидела Наташа. Рядом никого не было — и это сразу насторожило.Я замерла на пороге, прислушалась. Тишина. Осторожно вошла, огляделась — никаких признаков засады. Но внутренний алгоритм подсказывал: «Будь начеку».Наташа была без сознания. Я быстро опустилась перед ней на колени, слегка похлопала по щекам.Т/и: Наташа, очнись, — произнесла я ровным тоном, без тени волнения.Она застонала, приоткрыла глаза, попыталась что‑то сказать, но я прижала палец к губам:Т/и: Тихо. Молчи.Она кивнула, поняв без слов. Я достала нож из‑под повязки, аккуратно перерезала верёвки на её руках и ногах. Движения были чёткими, механическими — как при отработке упражнения на тренировке.Мы тихо поднялись. Я взяла Наташу за руку, и мы направились к выходу.И тут я услышала шаги — кто‑то спускался по лестнице.Мгновенно схватила Наташу за локоть, потянула в сторону — в соседнюю комнату с полуразрушенной дверью. Прижалась к стене, прижала палец к губам. Наташа кивнула, стараясь дышать ровнее.Шаги приближались. Я сжала пистолет крепче, приготовившись действовать. В голове шла холодная оценка вариантов: «Атаковать? Укрыться? Дождаться?»Без эмоций, без паники, без лишних мыслей. Только расчёт.Я решила атаковать. Быстрым, отточенным движением достала из сумки маску и натянула на лицо — она плотно легла, скрывая черты, оставляя видимыми только глаза. По звуку шагов стало ясно: незнакомец прошёл мимо, не заметив меня.Вышла из укрытия и ровным, бесстрастным голосом, без малейших колебаний, приказала:Т/и: Подними руки. Повернись.Он медленно выполнил приказ — поднял руки, обернулся. В его глазах читался страх, на лбу выступили капли пота, но я не ощущала ни удовлетворения, ни жалости. Только холодную сосредоточенность.Т/и: Где держат остальных ребят? — повторила я вопрос чётко и размеренно.Он молчал. Ни слова, ни намёка. Взгляд метался, дыхание участилось.Не раздумывая ни секунды, направила пистолет на его колено и выстрелила. Резкий хлопок разорвал тишину подвала. Незнакомец вскрикнул от боли, рухнул на пол, схватившись за ногу.Т/и: Если не скажешь, где ребята, прострелю вторую ногу, — произнесла я тем же ровным тоном, без тени эмоций.Му2: Я не знаю! — выдохнул он, задыхаясь от боли. — Мне просто приказали привезти эту девушку сюда и следить за ней. А когда ты появишься — остановить тебя. Больше ничего! Клянусь!Я замерла на мгновение, анализируя его слова. Голос не дрожал, взгляд не бегал — похоже, он говорил правду. Или хотя бы её часть. Решив не тратить время на допросы, развернулась и направилась обратно к Наташе.Схватила её за локоть и потянула к выходу. Мы выбрались из подвала, вышли на улицу и поспешили прочь от этого места. Остановились лишь около какого‑то жилого дома, окружённого деревьями. Я вызвала такси.Когда машина подъехала, назвала адрес отеля. Мы сели, выехали. Через несколько минут были на месте. Заселились в номер. Наташа направилась в душ, а я осталась у окна, осматривая окрестности.В этот момент в дверь постучали.Мгновенно достала нож из‑под повязки, спрятала его за дверью и осторожно открыла. На пороге стояла женщина — портье отеля. Её лицо выражало вежливую отстранённость.(Портье - По) По: Вам оставили письмо, — вежливо произнесла она, протягивая конверт.Я взяла его, коротко поблагодарила и закрыла дверь.Вскрыла конверт. Внутри лежал лист бумаги с лаконичной надписью:«Ты молодец, что спасла подругу. Скоро будет второй человек. Проверь электронную почту».Зашла в почту. Там были два билета обратно в Москву — на завтрашний день в час дня.В этот момент из душа вышла Наташа. Её волосы были мокрыми, на плечах — полотенце. Она посмотрела на меня вопросительно.На: Что случилось? — тихо спросила она.Т/и: Мы летим домой завтра, — ответила я бесстрастно. — А пока отдыхай. Тебе нужно восстановиться.Она кивнула, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Но спорить не стала.Я подошла к окну и снова посмотрела наружу. Город жил своей жизнью — огни, машины, люди. Но где‑то там, в тени, ждали новые угрозы. И я была готова к ним. Без эмоций. Без страха. Только расчёт и цель. Наташа села на кровать, обхватила колени руками.На: Спасибо, — прошептала она. — Я думала, что уже не выберусь оттуда…Т/и: Всё позади, — ответила я, не оборачиваясь. — Отдыхай.Она легла, укрылась пледом. Я ещё несколько минут стояла у окна, наблюдая за улицей. Затем выключила свет и села в кресло у двери. Сон мог подождать. Безопасность — нет.Наташа уже спала. Я достала телефон и позвонила Лене. Она ответила почти мгновенно — будто держала трубку в руке, ожидая моего звонка.Т/и: Завтра мы с подругой возвращаемся в час дня, — сообщила я ровным, бесстрастным голосом. — Можешь организовать проход через служебный вход, как в прошлый раз?Ле: Конечно, — без колебаний ответила она. — Попрошу, чтобы вас провели. Никаких проблем.Т/и: Спасибо, — коротко поблагодарила я и уже собиралась отключиться.Но Лена остановила меня:Ле: Почему ты отключила все эмоции? — в её голосе звучало неподдельное беспокойство, которое пробивалось даже через телефонную связь.Т/и: Так нужно было из‑за работы, — ответила я бесстрастно, без малейших колебаний.Она помолчала несколько секунд, словно пытаясь подобрать слова, а затем сказала:Ле: Будь осторожна.Я отключилась.В памяти всплыли воспоминания…

. . .

Тогда всё было иначе. Я тоже просила Лену провести меня через аэропорт, но выглядела совсем по‑другому: бледная, с дрожащими руками, прихрамывающая на правую ногу. Мы вышли на улицу, и Лена сразу заметила моё состояние.

Ле: Что с тобой? — встревоженно спросила она, вглядываясь в моё лицо. — Ты вся бледная, хромаешь… Что случилось?

Т/и: Просто плохо, — попыталась отмахнуться я, стараясь говорить как можно спокойнее.

В этот момент подъехал Родя. Его машина остановилась у тротуара, дверь открылась.

Р: Садись, — коротко бросил он.

Я на мгновение замерла, взвешивая варианты. Потом приняла решение: пусть Лена увидит, что со мной происходит — хотя бы частично.

Т/и: Лена поедет с нами, — сказала я твёрдо. — Она будет знать, что со мной… хотя бы частично.

Родя молча кивнул, оценивающе посмотрев на Лену.

Т/и: Ты свободна сейчас? — спросила я у подруги.

Ле: Да, — ответила она, всё ещё не понимая, что происходит.

Т/и: Садись в машину. Я всё расскажу дома.

Она кивнула, села на заднее сиденье. Мы поехали в мой второй дом.

Лена и Родя вышли первыми. Я с трудом выбралась из машины — нога подвела, боль отдалась в бедре. Мы зашли внутрь. Я направилась на кухню, а Родя отправился искать аптечку.

Лена подошла ко мне вплотную, её глаза были полны тревоги:Ле: Что всё же случилось? — голос дрожал от беспокойства. — Почему ты так выглядишь?

Я молча подняла штанину. Под тканью оказался глубокий порез, уже частично обработанный, но всё ещё кровоточащий. Края раны были неровными, кожа вокруг покраснела.

Родя вернулся с аптечкой. Бросил взгляд на мою ногу и задал свой обычный вопрос — тот, что всегда звучал после моих заданий:Р: Обработала рану?

Т/и: Да, — кивнула я.

Лена потянулась к телефону:Ле: Нужно вызвать скорую! Это серьёзно!

Т/и: Не надо, — твёрдо остановила я её. — Родя всё сделает. И это не первый раз.

Она замерла, посмотрела на меня с недоумением, потом — с нарастающим страхом.

Т/и: Задавай любые вопросы, — сказала я, встретив её взгляд прямо и бесстрастно. — Я на них отвечу.

. . .

Из воспоминаний меня вырвал резкий крик Наташи. Я мгновенно подскочила, достала нож из‑под повязки, развернулась к кровати, оценивая угрозу. Осмотрелась — никого. Поняла: она кричит во сне.Присела рядом, начала гладить её по голове:Т/и: Всё хорошо, — тихо повторяла я ровным голосом. — Ты в безопасности. Всё позади. Это просто сон.Через несколько минут дыхание Наташи стало ровнее, она успокоилась, перевернулась на бок. Я убрала нож, поправила одеяло и отошла к окну.За стеклом мерцали огни ночного города. Завтра мы летим домой. Впереди — новые загадки, новые угрозы. Но сейчас главное — защитить тех, кто рядом. Я проверила оружие, убедилась, что всё на  месте.Так прошла ночь. В 11:00 Наташа проснулась сама.Т/и: Пора собираться, — сказала я ровным голосом.Она кивнула и начала приводить себя в порядок. Пока она собиралась, я встала перед зеркалом и тщательно проверила, чтобы ничего не торчало из‑под повязок и худи — ни рукоятки ножа, ни края обоймы.Наташа заметила повязки. Подошла ближе, осторожно коснулась ткани. Я невольно вздрогнула, но руку не отдёрнула.На: Почему ты их надела? — тихо спросила она.Т/и: Под ними легко прятать оружие, — ответила я бесстрастно.Она молча кивнула, потом нерешительно добавила:На: А… твои эмоции? Почему их нет?Я не ответила. Просто произнесла:Т/и: Нам пора идти.Она снова кивнула, и мы вышли из номера.На улице я вызвала такси. Мы поехали в аэропорт. Нас провели, и через час сорок пять минут мы были в Москве. У терминала нас уже ждала Лена.Я обнялась с ней и представила подруг друг другу:Т/и: Лена, это Наташа. Наташа, это Лена — она помогала мне пройти через служебный вход.Мы вышли на улицу. Наташа села в машину, а я осталась поговорить с Леной.Т/и: Возможно, я ещё обращусь к тебе за помощью, — сказала я. — Но пока не знаю точно.Ле: Конечно, — кивнула Лена. — Всегда готова помочь. А теперь мне пора на работу.Мы обнялись, и она ушла.Пока я разговаривала с Леной, Наташа уснула в машине. Я села за руль и поехала к своему дому.Когда мы приехали, Наташа уже проснулась.На: Куда мы пришли? — спросила она, оглядываясь.Т/и: Это мой дом, — ответила я.Она кивнула и вышла из машины. Мы подошли к порогу. Я начала искать ключи в сумке, как вдруг Наташа воскликнула:На: Какой идиот пользуется бумажными письмами?Я обернулась и увидела конверт, торчащий из щели почтового ящика. Взяла его, отдала Наташе ключи:Т/и: Открой дверь, пожалуйста.Она вошла первой, а я задержалась на мгновение, осматривая окрестности. Всё было спокойно.Внутри я показала Наташе её комнату. Она кивнула и спросила:На: Есть что‑нибудь поесть?Т/и: На кухне должно быть что‑то, — ответила я.Она спустилась вниз, а я открыла письмо. Внутри оказалась фотография Саши. Он сидел на стуле в каком‑то помещении, глаза закрыты — похоже, без сознания. Я перевернула снимок — на обратной стороне ничего не было написано.Я тихо выругалась. Наташа услышала и подошла ко мне.На: Что случилось? — встревоженно спросила она.Т/и: Всё хорошо, — ответила я привычно бесстрастно.Она внимательно посмотрела на меня:На: Сколько ты уже не спала?Т/и: Где‑то двое суток, — призналась я.На: Тебе нужно отдохнуть, — твёрдо сказала она. — Иди спать.Т/и: Не хочу, — ответила я.На: Тогда я расскажу всё твоему брату, — пригрозила она.Я помолчала мгновение, взвешивая, сколько можно рассказать. Затем ответила ровным, бесстрастным голосом:Т/и: Его похитили. Вместе с остальными ребятами. Два‑три дня назад.Наташа побледнела. Несколько секунд она просто смотрела на меня, пытаясь осознать услышанное. Потом тихо спросила:На: Два‑три дня… И ты всё это время их ищешь?Т/и: Да, — подтвердила я. — Сначала нашла тебя. Теперь нужно найти остальных.Она сглотнула, сжала кулаки:На: И ты всё это время одна? Искала их… спасала?Т/и: Да, — коротко подтвердила я.Наташа опустила взгляд, потом подняла глаза — в них читалась решимость:На: Спасибо, что спасла меня. Могу ли я чем‑то помочь, когда ты пойдёшь спасать остальных?Т/и: Просто оставайся здесь, — ответила я. — Сиди тихо и не высовывайся, когда я буду уезжать. Этого достаточно.Она кивнула, но я видела: внутри неё идёт борьба. Желание помочь боролось с пониманием собственной уязвимости.Я поднялась к себе в комнату, решила принять душ. Аккуратно сняла всё оружие, сложила на тумбочке. После душа надела его обратно — ножи, пистолет, запасные обоймы — всё на привычные места. Зашла в гардероб, сменила худи и штаны на другие.Спустилась вниз. Наташа стояла у холодильника, что‑то разглядывала на полках. На: Может, посмотрим какой‑нибудь фильм? — предложила она, стараясь говорить как можно спокойнее.Т/и: Да, — согласилась я. — Давай.Она начала выбирать фильм, а я села на диван и посмотрела в окно. За стеклом темнело. Время шло, а ответы всё ещё были где‑то далеко. Но теперь у меня был план. И я была готова действовать.Пока Наташа выбирала фильм, она вдруг задала мне тот же вопрос, что и в отеле:На: Почему ты надела повязки?Т/и: Я уже ответила на этот вопрос в отеле, — повторила я бесстрастно, не отрывая взгляда от экрана.Она помолчала несколько секунд, потом тихо, почти шёпотом, сказала:На: Но ты же давала слово, что больше никогда их не наденешь…Я повернулась к ней. В её глазах читалась искренняя тревога — не за себя, а за меня.Т/и: Обстоятельства вынудили меня их надеть, — ответила я ровно. — Это не выбор, а необходимость.На: А когда всё закончится, ты их снимешь? — не отступала Наташа.Я лишь пожала плечами. Она вздохнула, назвала название фильма, и я кивнула.Наташа включила фильм. Через час она уснула прямо на диване, слегка свесив руку. Я осторожно укрыла её пледом, поправила подушку и решила проветриться — нужно было разгрузить голову.Вышла из дома, заперла дверь и направилась к мотоциклу. Решила поехать к обрыву — туда, где можно было побыть в тишине и привести мысли в порядок.Дорога заняла около двадцати минут. Я припарковалась, заглушила двигатель и подошла к краю. Ветер трепал волосы, внизу шумело озеро, но я почти не замечала пейзажа. Мысли крутились вокруг Саши, остальных ребят, новых угроз… Я достала телефон, проверила почту — пусто. Никаких новых писем, никаких подсказок.Потом я решила заехать в штаб. В такое время там обычно никого не было. Но когда я подъехала, увидела машину Эда. Внутри что‑то напряглось. Я тихо зашла через задний вход.На входе меня встретила Катя. Её лицо сразу изменилось — настороженность, ожидание ответа.Ка: Что ты тут делаешь? — спросила она. — И не знаешь ли ты, где ребята?Т/и: Знаю только, где Наташа, — ответила я. — И всё.Катя тут же развернулась и побежала в кабинет Эда, а я направилась в тренировочный зал. Там я начала отрабатывать удары — сначала медленно, потом всё быстрее, пытаясь сбросить напряжение. Удары по груше отдавались в руках, но это помогало сосредоточиться.Через пару минут дверь резко распахнулась, и в зал ворвался Эд. Он сразу подошёл ко мне и резко спросил:Эд: Где Наташа?Т/и: Вам не нужно этого знать, — ответила я холодно.Он быстрым движением развернул меня к себе. В тот же миг я молниеносно достала нож, ловко обошла его сбоку, встала за спиной и приставила лезвие к его горлу.Т/и: Если сделаешь шаг вперёд, нож полетит в тебя, — бросила я в сторону Кати, которая уже начала приближаться.Она замерла на месте.Т/и: И запомни, — продолжила я, обращаясь к Эду, — больше никогда не прикасайся ко мне.Опустила нож, не оборачиваясь, и метнула его в мишень на противоположной стене. Лезвие вошло точно в центр.Только тогда они заметили повязки на моих руках. Эд, пристально глядя на меня, уловил и другое:Эд: Ты без эмоций, — констатировал он. — Почему? И почему повязки? — задал он сразу два вопроса.Я медленно повернулась к нему. В зале повисла тяжёлая тишина. Я выдержала паузу, оценивая ситуацию, и ответила ровно, без тени волнения:Т/и: Это не ваше дело.Эд сжал кулаки, но не двинулся с места. Катя нервно переступила с ноги на ногу, но тоже молчала.Эд: Ты рискуешь, — тихо произнёс Эд. — Мы всё равно узнаем правду.Т/и: Узнаете, когда я решу её рассказать, — ответила я, поднимая свой нож с пола. — А пока советую не мешать мне.Я прошла мимо них к выходу.Ка: Будь осторожна, — бросила Катя мне вслед.Т/и: Всегда, — коротко ответила я и вышла из зала.Вернувшись домой, я тихо поднялась на второй этаж. Наташа всё ещё спала под пледом, слегка похрапывая. Я остановилась на мгновение, глядя на неё. В груди что‑то дрогнуло — едва уловимо, почти незаметно. Но я тут же подавила это чувство.Подошла к окну, посмотрела на улицу. Город жил своей жизнью, люди спешили по делам, не подозревая о том, что происходит за кулисами. А я знала: завтра будет новый день, новые угрозы, новые решения. Но сейчас нужно было отдохнуть — хотя бы несколько часов.Я села в кресло у окна, достала пистолет, проверила обойму. Потом положила оружие рядом и закрыла глаза. Сон не шёл, но тело требовало отдыха. Я просто сидела и слушала дыхание Наташи, пытаясь найти в этом звуке хоть каплю спокойствия.На утро Наташа ещё спала, а я решила что‑то приготовить. Спустилась на кухню и решила сделать блины. Аромат горячего масла и теста наполнил помещение, создавая странный контраст с моими мыслями о предстоящих делах.Пока я готовила, на кухню зашла Наташа. Она зевнула, села за стол и спросила:На: Где мой телефон?Т/и: Всё осталось дома, — ответила я, переворачивая блин.На: Может, съездим прямо сейчас за вещами и телефоном? — с надеждой в голосе предложила она.Я на мгновение замерла, оценивая риски. Взгляд скользнул к окну — улица казалась спокойной, но интуиция шептала: «Будь осторожна».Т/и: Хорошо, — наконец сказала я. — Поедем после завтрака. Но будь начеку.На: Правда? — глаза Наташи загорелись. — Спасибо!Т/и: Но помни: никаких самостоятельных решений, никаких отставаний, — добавила я строго. — Держись рядом. Всегда.На: Обещаю, — кивнула она серьёзно.Я закончила готовить, и мы сели за стол. Блины получились неплохими — хотя я почти не чувствовала вкуса. Наташа ела с аппетитом, время от времени бросая на меня благодарные взгляды.После завтрака мы вышли, сели в машину и поехали к дому, где Наташа жила до похищения.Когда мы подъехали, у меня внутри всё сжалось — тревожное ощущение, будто что‑то не так. Я повернулась к Наташе:Т/и: Держись рядом, — приказала я.На: Хорошо, — кивнула она, заметив моё напряжение.Мы зашли внутрь. Я достала пистолет, проверила обойму и тихо сказала:Т/и: Осмотрись, но не отходи далеко.Обошла первый этаж — никого. Тишина, пыль на полу, следы чьих‑то ног. Я махнула Наташе рукой, и мы поднялись на второй этаж. Быстро направились в комнату Нугзара и Наташи.Т/и: Собери вещи для себя и для Нугзара, — сказала я.На: Хорошо, — снова кивнула она и начала складывать одежду в сумку.Через пару минут Наташа закончила. Мы перешли в другую комнату.На: Зачем мы сюда пришли? — спросила она.Т/и: Собери вещи для Саши, — ответила я.Она молча кивнула и принялась складывать его одежду.Пока Наташа собирала вещи, я решила проверить ящики стола Саши — вдруг найду какой‑то конверт или подсказку. Конверта не было, но в одном из ящиков лежала половина фотографии. Я взяла её и убрала в сумку. Края среза были неровными, будто кто‑то торопливо рвал снимок.Как раз в этот момент Наташа закончила собирать вещи.Т/и: Теперь зайдём в мою комнату, — сказала я.На: Ладно, — кивнула она.Я открыла дверь — и замерла. На стенах снова были надписи: «Ты виновата». На этот раз — чёрным маркером или краской из баллончика, размашистые, агрессивные буквы.Наташа сделала шаг вперёд, явно собираясь рассмотреть надписи поближе, но я остановила её:Т/и: Встань у стены, — приказала я.Она послушно отошла и прижалась к стене. Я вошла в комнату, держа пистолет наготове. Когда я открывала дверь, краем глаза заметила силуэт человека за углом.Я не ошиблась. Там кто‑то был.Т/и: Не шевелись, — громко сказала я, направляя на него пистолет. — Зачем ты сюда пришёл?Му3: Мне приказали подложить конверт и сделать новые надписи, — ответил мужчина хриплым голосом. Он поднял руки, показывая, что безоружен.Я не знала, можно ли ему верить. Мгновение — и я стремительно приблизилась к нему, точным движением вырубила его ударом по шее. Он беззвучно осел на пол.Обыскала его. При нём нашлась верёвка. Быстро связала его руки за спиной, проверила пульс — жив.Т/и: Наташа, можешь зайти, — позвала я.Она вошла, бросила взгляд на связанного человека, потом перевела глаза на стены.На: Кто это сделал? — прошептала она.Т/и: Сейчас узнаем, — ответила я и начала искать конверт.Осмотрела комнату ещё раз: под кроватью, в ящиках, за картинами. Наконец, в щели между стеной и шкафом я заметила уголок бумаги. Вытащила — это был конверт. Внутри лежал второй кусок фотографии.Я сложила половинки — на снимке были Саша и Нугзар. Они стояли у какого‑то здания с высокой башней. На обратной стороне — координаты и дата: «25.04, 18:00».На: Что это? — тихо спросила Наташа, заглядывая мне через плечо.Т/и: Подсказка, — ответила я, убирая фотографию в карман.Мы с Наташей взяли сумки и направились к выходу. Погрузили вещи в багажник и поехали домой.Пока я доставала сумки из машины, Наташа остановилась у порога:На: Тут конверт, — сказала она, указывая конверт у входной двери.Т/и: Возьми, — ответила я ровным, бесстрастным голосом, не отрывая взгляда от окрестностей.Она кивнула и аккуратно подняла конверт.Мы зашли в дом и разнесли сумки по комнатам ребят. Закончив, спустились на первый этаж.Наташа углубилась в телефон, листая что‑то с сосредоточенным видом. Я села в кресло, взяла конверт и вскрыла его. Внутри лежали фотографии Саши и Нугзара.На снимках они сидели рядом, привязанные к стульям. Головы слегка склонились набок, глаза закрыты — оба были без сознания. Помещение выглядело заброшенным: облупившиеся стены, разбитые окна, на полу — следы грязи и каких‑то жидкостей. В углу виднелся силуэт человека в тёмной одежде, но лицо было неразличимо.Я перевернула одну из фотографий. На обороте были аккуратно выведены координаты.Заглянув в конверт, я обнаружила короткое письмо. Текст был лаконичным, без лишних слов:«У тебя есть два дня, чтобы спасти их и успеть привезти обратно. Отчёт начнётся тогда, когда ты сядешь в самолёт. И загляни на электронную почту».

Я быстро открыла почтовый ящик на телефоне. Там ждал билет: Москва — Екатеринбург, вылет завтра в 7:00.В этот момент Наташе кто‑то позвонил. Я резко перевела на неё взгляд:Т/и: Кто? — спросила я бесстрастно.На: Катя, — ответила Наташа, поднимая брови.Т/и: Поставь на громкую, — приказала я, не меняя интонации.Она кивнула, приняла звонок. Катя заговорила сразу, быстро и взволнованно:Ка: Наташа, где ты? И где остальные ребята?Я тихо встала, пока Катя говорила, и выключила микрофон. Затем прошептала ровным тоном:Т/и: Скажи, что находишься дома и не знаешь, где ребята.Наташа кивнула. Я включила микрофон, и она чётко произнесла:На: Я дома. И, честно, не знаю, где ребята.Катя продолжила расспрашивать — теперь уже про меня:Ка: А где Т/и? Что она делает?Я жестом дала понять, что она может говорить то, что я ей раньше рассказывала.На: Она… занята, — осторожно ответила Наташа. — Решает кое‑какие вопросы.Ка: А эти повязки? Почему она их носит? — не унималась Катя.На: Обстоятельства вынудили, — коротко ответила Наташа.Я вышла из гостиной и набрала Лене. Она взяла трубку сразу:Т/и: Лена, завтра нужно будет меня провести, — сказала я бесстрастно.Ле: Конечно, — откликнулась она. — На какой рейс? Во сколько?Т/и: Москва — Екатеринбург, вылет в семь утра.Ле: Приезжай ко мне в пять, подождёшь немного, — предложила Лена.Т/и: Хорошо, — ответила я безэмоционально и отключилась.Вернувшись в гостиную, я увидела, что Наташа всё ещё разговаривает с Катей. Подошла ближе и жестом показала, что пора заканчивать. Наташа кивнула. Я включила микрофон.На: Мне пора идти, — сказала Наташа в трубку. — До связи.И отключилась.На: Я за тебя волнуюсь, — тихо произнесла Наташа, глядя мне в глаза. — Ты всё делаешь одна… Может, я могу как‑то помочь?Т/и: Помощь не нужна, — твёрдо, но бесстрастно ответила я. — Я справлюсь.Затем я коротко, без лишних деталей, объяснила Наташе, где что находится в доме, предупредила, что уеду на время, и попросила быть на связи.На: Будь осторожна, — пожелала она с тревогой в голосе.Т/и: Всегда, — ответила я ровным тоном, не меняя выражения лица.Так и прошёл наш день — в спешке, разговорах и подготовке к новому этапу. Впереди ждал рейс, два дня на спасение ребят и множество неизвестных угроз. Я ещё раз мысленно прокрутила фото: Саша и Нугзар, без сознания, привязанные к стульям… Внутри — ни волнения, ни страха, ни сомнений. Только холодный расчёт и чёткое понимание задачи.