ГЛАВА 32. Признание

Встреча с испанцами прошла напряжённо — переговоры, риски, новые контракты, политика, баланс власти. Белла держалась уверенно, но внутри всё сжималось — из-за предстоящего вечера.

Когда переговоры закончились, Данте предложил поехать куда-нибудь поужинать, как всегда после сделок.Но Белла чуть улыбнулась и сказала:

— Я, пожалуй, останусь дома. Немного устала.Он кивнул, легко.— Хорошо. Я вернусь через пару часов. Отдохни.

Но она не собиралась отдыхать.

⸻

Спальня. Поздний вечер.

Белла всё продумала.

На низком столике — лёгкая паста с белым вином, пармезан, вяленые томаты, розмарин. Вино — безалкогольное, в бокалах как настоящее. Музыка — нежная, старый итальянский джаз.Свечи мерцали мягким светом, отражаясь в её волосах. Она была в белом шёлковом халате, под ним — почти ничего.

Она сидела у окна, сердце колотилось.

Что, если он не захочет ребёнка?Что, если посчитает это слабостью?Что, если уйдёт?..

Но уже поздно.

Звук шагов.

Он вошёл.Остановился на пороге.

— Ты не устала... — усмехнулся он, оглядывая комнату. — Ты готовила для меня?— Да, — она встала. — Это... особенный вечер.— Белла... — он подошёл ближе. — Ты выглядишь как искушение.

Они сели. Немного ели, немного молчали. Она тянула время. Он чувствовал напряжение.

— Ты сегодня странная. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Что-то случилось?

Она взяла его за руку.— Данте... есть кое-что, что я должна тебе сказать.Он напрягся.— Я слушаю.

Глубокий вдох.— Я... беременна.

Молчание. Долгое. Жгучее.

Он замер. Глаза — широкие, лицо — каменное.— Ты... уверена?— Да. Пять недель. Я была у врача. Это точно.

Он медленно встал, прошёлся по комнате. Его руки дрожали. Он не смотрел на неё сразу.

Белла сжалась. Сердце падало вниз.— Если ты не готов... я пойму.— Чёрт... — он повернулся к ней. В его глазах было слишком много всего: страх, шок, трепет... и любовь.

Он опустился перед ней на колени.— Белла... ты носишь моего ребёнка? Моё продолжение?

Она кивнула, слёзы блестели на ресницах.

Он взял её лицо в ладони.— Ты дала мне то, чего я не знал, что хочу. Но теперь... я не могу дышать без этого.

Он поцеловал её — не страстно, а нежно. Как будто клялся.

— Я буду рядом. С тобой. С ним. Или с ней. Мы — семья.

Она улыбнулась, расплакалась по-настоящему, впервые за всё это время.А потом... он поднял её на руки и отнёс в кровать. Не ради страсти. А чтобы быть ближе. Чтобы касаться живота, чтобы слушать её дыхание. Чтобы просто быть рядом.

И в ту ночь они не занимались любовью. Они жили её.