ГЛАВА 26. Трещины в зеркале

Утро в их спальне пахло вином, свечами и его телом.Белла лежала под простынёй, наблюдая, как Данте застёгивает рубашку. На его спине были красные полосы — следы её ногтей.Ночь была дикой. Жадной. Освобождающей.

Но утро приносило реальность.

Он наклонился, поцеловал её в висок.— Я уеду на пару часов. Срочная встреча с нашими в Палермо.— Вернись целым, — прошептала она, положив ладонь ему на грудь.— Ради тебя. Только ради тебя.

Он ушёл, и комната погрузилась в тишину.Белла осталась лежать на кровати, глядя в потолок.Что-то внутри свербило.Инстинкт. Чутьё. Она научилась доверять этому чувству с детства — когда мать впервые учила её чувствовать ложь по глазам.

Что-то не так.

⸻

Через пятнадцать минут в спальню постучали.— Донна, это Моретти.— Заходи.

Он вошёл, серьёзный как всегда, но глаза выдавали тревогу.

— Один из охранников, сопровождавших вас вчера, пропал. Камеры зафиксировали, как он выходит с территории. После — никаких следов.— Имя?— Грациано. Он был в списке проверенных, по линии деда.— «Был» — ключевое слово, — холодно ответила Белла.

Она встала. Без стыда — под простынёй, полуобнажённая, с оголёнными плечами, — она выглядела не уязвимой, а властной.Моретти отвернулся, но голос Беллы прозвучал резко:— Не отворачивайся. Пусть все видят, что Донна — это женщина. И эта женщина ведёт войну.

⸻

Через час она уже сидела в зале совещаний.— Поднять всех. Каждого капо. Проверить каждого охранника. Где они были. С кем говорили.— Вы думаете, Лоренцо понял?..— Я знаю, он понял, — перебила Белла. — Этот побег — не трусость. Это сигнал. Он почувствовал ловушку.— И что мы делаем?

Белла встала, пройдясь вдоль стола. На ней было чёрное платье-футляр, облегающее фигуру и подчёркивающее её силу.

— Мы ускорим всё. Лоренцо думает, что мы будем действовать через неделю. Мы ударим через два дня.— Это риск.— Это власть. Мы не даём врагам времени думать.

⸻

К вечеру Белла сидела у окна, в пальцах бокал вина.В отражении стекла — она сама. Бледная, сосредоточенная.Но внутри — буря.

Ты влюбилась. И теперь тебе есть, что терять.Ты больше не просто Донна. Ты — женщина, чья слабость может стать слабостью всей семьи.

Когда дверь открылась и вошёл Данте, в крови, с пыльным лицом, она не бросилась к нему.Она смотрела. Долго.Он встретил её взгляд.

— Один из моих парней пытался меня убить. Я думаю, он был послан Лоренцо.— А я думаю, мы уже начали войну, — ответила Белла, поднимаясь. — Нам нужна не просто победа. Нам нужно уничтожить корень этой гнили.

Она подошла к нему. Кровь на его рубашке испачкала её пальцы, но она не отдёрнула руку.

— Я тебя не отпущу, Данте. Ни в гроб, ни на трон — без меня.— И я тебя, Белла.

Они поцеловались — жадно, жестоко, как будто в этом поцелуе была вся ненависть и любовь их домов.

Ночь впереди. А за ней — удар.