Я кричал без звука, ты стонал в её постели

Утро было странно тихим. Ни Тень, ни Лёша не издавали ни звука. Лишь сквозь приоткрытую щель окна в хижину просачивался свет — мягкий, размытый, как будто и само солнце не хотело будить этот дом.

Саша проснулся не от шума, не от движения — от тишины. Он открыл глаза и сразу понял, что что-то не так. Постель рядом была уже пуста: Лёша встал раньше. Это само по себе было необычным. Обычно тот просыпался только после Саши, лениво, с закрытыми глазами тянулся ближе, пока его не поднимали, не тормошили...Саша приподнялся, огляделся и увидел его. Лёша сидел у окна, облокотившись на подоконник. Его лицо было спокойно, взгляд — направлен в лес за деревней. Он казался погружённым в свои мысли, далеким. Почти чужим.

-Доброе. - негромко сказал Саша, пытаясь сохранить обычный, тёплый тон.Лёша повернул голову. Молча посмотрел на него пару секунд. Улыбнулся — не той яркой, искренней улыбкой, к которой Саша привык, а короткой, почти механической. Как будто отыгрывал роль.-Доброе... - ответил тихо, почти безжизненно.Саша встал, подошёл ближе, по привычке хотел положить руку на его плечо. Но... в последний момент передумал. Что-то внутри остановило — как если бы Лёшин взгляд заранее сказал «не надо». Не грубо. Не отталкивающе. Просто... сдержанно. Ровно.-Пойдём завтракать? - предложил Саша, пытаясь звучать бодро, будто ничего не заметил.-Да...завтрак. - Лёша встал, не оборачиваясь. Движения были лёгкими, быстрыми. Он прошёл мимо Саши — слишком быстро, чтобы случайно коснуться. И слишком явно, чтобы не заметить этого намерения.Всё выглядело так же. Он улыбался. Он шёл рядом. Он ответил. Но Саша почувствовал эту перемену кожей. Между ними словно встал невидимый экран, и Саша не понимал, как он туда попал.Он остался стоять на месте, глядя Лёше вслед. Его пальцы сжались в кулак. Было странное чувство — как будто он потерял что-то важное, сам не заметив, когда именно.

***

Завтрак выдался шумным — кто-то обсуждал предстоящие работы, кто-то смеялся над шуткой, которую рассказал рыбак, вернувшийся на рассвете. Саша пришёл чуть позже, сдержанно улыбаясь, всё ещё прокручивая утреннюю странность в голове.Лёша уже сидел за столом. Он ел, не прячась, не сутулясь, не прижимаясь к Саше, как обычно. Наоборот — разговаривал с кем-то из подростков, легко, просто, даже шутливо. Он всё ещё говорил медленно, подбирая слова, но в его голосе было что-то новое — уверенность? Или равнодушие?Саша сел рядом.-Вкусно? - негромко спросил он, глядя на Лёшу.-Угу. - тот кивнул, не поднимая взгляда, и тут же повернулся к соседу, продолжив обсуждение чего-то про ягоды.Саша чуть нахмурился, но ничего не сказал. Он пытался убедить себя, что это хорошо. Что Лёша растёт, открывается миру, уже не нуждается в его постоянной опоре. Это ведь то, чего он хотел, правда?Но всё равно было пусто внутри. Как будто между ними кто-то поставил стену — невидимую, но ощутимую. Не ледяную — она не ранила. Просто не пускала.

Позже, когда они направились к реке, чтобы умыться и забрать вчерашние корзины с травами, Лёша шёл чуть впереди. Рядом, но не рядом. Не тянулся за руку. Даже не коснулся плеча. А Саша... шёл чуть позади, почти не дыша, будто боялся спугнуть хрупкое равновесие.Он хотел дотронуться, взять за пальцы, сказать что-то мягкое. Но так и не решился.-«Просто вырос...» - подумал он. - «Это нормально... Наверное.»

Когда они вернулись к деревне, Лёша подошёл к волку, достал кусок вяленого мяса и бросил тому.-Тень ест. - коротко сказал он, не глядя на Сашу. Тень радостно залаял, занятый едой.А Лёша тем временем уже надевал на плечи плащ, явно собираясь уйти.-Ты куда? - спросил Саша, даже не подумав, что спрашивать — глупо.-Лес. - короткий ответ. Без объяснений. Без взгляда. Без вопроса «идёшь со мной?».Саша стоял на месте, чувствуя, как Тень тёрся о его ногу, доедая мясо.А сердце... оно ныло от ощущения утраты чего-то невидимого и важного. Он сам не понял, когда всё изменилось. Только знал: он больше не в центре мира Лёши.

***

Лес был тихим, будто выжидал. Лёша шел медленно, проверяя каждый куст, выискивая нужные травы. Ветра почти не было, но в воздухе висел лёгкий запах хвои и чего-то ещё... знакомого.

Шорох. Ветка хрустнула совсем рядом.Лёша обернулся резко, уже напрягшись, но через мгновение на его лице мелькнула настоящая улыбка — редкая, тёплая.-Димитрий! - выдохнул он облегчённо.-Привет, малыш. - с той же улыбкой ответил мужчина, смахнув пыль с плеча. - Не ожидал встретить тебя первым.Лёша бросился к нему, обнял коротко, почти неловко, но с силой. Он был рад — по-настоящему. Димитрий был из тех редких взрослых, рядом с которыми Лёша чувствовал себя... не глупым.

Они пошли вместе по лесной тропинке. Димитрий рассказывал о дорогах, поселениях, где побывал, об обменах и людях. Его голос был тёплым и спокойным, как трещание костра в тишине ночи.-А у вас тут как? - спросил он, бросив взгляд на Лёшу. - Деревня в порядке?-Да. - кивнул Лёша, подбирая слова. - Люди... добрые. Я... есть друзья.-Рад слышать. - Димитрий кивнул. - А Саша?Лёша промолчал. Шёл дальше, не оборачиваясь, словно не услышал. Димитрий прищурился.-Лёш, - позвал мягко. - А как Саша?Лёша остановился. На секунду показалось, что он даже задержал дыхание. Он смотрел в землю, будто ища там ответ.-Саша... нет. - сказал он негромко. - Саша и Диана... любить...Это прозвучало просто, почти по-детски, но за этими словами стояла целая буря.Он сжал кулаки.-...Это... нормально. Я не злой. - добавил он быстро, как будто спешил оправдаться. - Саша... не мой.В голосе не было ни слёз, ни обиды. Только глухая пустота и тихое, почти смиренное принятие.Димитрий тяжело вздохнул и положил руку Лёше на плечо.-Ты... не виноват, что чувствуешь. Но не держи это в себе, ясно?Лёша не ответил, только кивнул и снова пошёл вперёд. Они возвращались вместе — двое, молча, с разными тяжестями на сердце.

У ворот деревни уже заметили фигуру Димитрия. Кто-то закричал его имя, подбежал. Началась суета — люди радовались возвращению, смеялись, хлопали его по плечу, расспрашивали.Лёша остался немного позади, уже готовый отойти в сторону, но взгляд его случайно зацепился за знакомую фигуру.Саша. Он стоял чуть дальше, у самого края площади, рядом с Дианой. Они не сразу заметили Димитрия — были заняты друг другом. Она что-то говорила, тихо улыбаясь, а Саша — смеялся в ответ. Его рука лежала у неё на спине, почти на талии. Уверенно, привычно.Лёша резко опустил взгляд. Его пальцы сжались в кулак. Он больше не смотрел в их сторону — не хотел. Пусть радость Димитрия растворяется в вечернем воздухе, пусть деревня радуется возвращению. Лёша чувствовал, как внутри снова поднимается тяжесть, как он тонет — и делает это молча.Он всё равно улыбнулся. Через силу, для людей. И направился прочь — в тень, где его никто не тронет.

Димитрий стоял чуть поодаль, наблюдая за Лёшей. Он тоже заметил Сашу с Дианой, их позы, взгляды, прикосновения. И он увидел, как от этого медленно опустились плечи Лёши, как парень будто потускнел. Но ничего не сказал.Он лишь подошёл ближе, положил тёплую ладонь на плечо мальчика и, когда Лёша поднял на него глаза, чуть кивнул в сторону озера. Не говоря ни слова, взял Лёшу за руку, будто тот был внуком, которого он берёт с собой на долгую беседу.

Они шли долго, молча, по тропинке, залитой закатным светом. Тень бежал чуть поодаль, не лаял, не мешал — будто тоже понимал, что сейчас нужно молчание.У берега Димитрий сел на сухое бревно и кивнул Лёше, приглашая рядом. Ветер шевелил листву, вода поблёскивала в отблесках заходящего солнца.

-Тихо тут... - наконец сказал Димитрий. - Хорошо для дум.Лёша кивнул. И долго молчал. Он не знал, как начать, с чего, и нужно ли вообще. Но рядом с этим стариком было спокойно. Не страшно. Его не перебивали, не торопили, просто ждали.И тогда Лёша тихо заговорил:-Я... я Саша — отдаляю. - слова давались тяжело, но он продолжал. - Саша... лучше с... красивая... умная... говорит.Он опустил взгляд, пальцы теребили край рубашки.-Лёша... не как люди. Злость. Сильная. Хочу ударить. Как... как люди из... старой деревни. Плохие. Лёша — как они. Не хочу быть как они...Он сжал кулаки, будто сдерживал слёзы. Димитрий молча выслушал всё, не перебивая. Потом положил руку на спину мальчика. Тихо, твёрдо.-Ты не как они, Лёша. Потому что ты боишься этим стать. Кто боится тьмы в себе — уже не тьма. Ты учишься, стараешься. Чувствуешь. Думаешь. Ты — человек. - Он замолчал на мгновение, а потом добавил. - А Саша... он тоже человек. Ошибается. Запутывается. Но ты ему важен. Видно. Только ты не обязан всё время быть рядом, чтобы быть важным. Иногда... надо отойти. Чтобы понять, кто ты. И кто рядом с тобой.

Лёша молча смотрел на воду. Но внутри него будто рассыпалась крепкая стена. Тепло слов старика разлилось по груди, как свет костра в холодный вечер.И, может, впервые за долгое время, он чуть-чуть позволил себе быть слабым. Просто немного. Рядом с тем, кто понял.

***

Димитрий уже давно ушёл, но Лёша всё ещё сидел на берегу. Волны тихо плескались о песок, ветер трепал редкие стебли травы у его ног. Он молча рисовал что-то на земле — круги, линии, невнятные фигуры, которые потом тут же стирал рукой, чтобы снова начать сначала. Он и сам не знал, что именно пытается нарисовать — просто руки не хотели быть пустыми.Солнце уже почти скрылось за горизонтом, на небе зажигались первые звёзды, когда за его спиной послышались осторожные шаги. Он не обернулся.Саша подошёл к берегу, остановился чуть в стороне, не сразу решаясь заговорить. Песок под ногами был уже прохладным. Он смотрел на фигуру Лёши, сидящего у самой воды. Тот рисовал палкой в песке — снова и снова, стирал, начинал заново. Молчал.-Не холодно? - спросил Саша тихо, почти шёпотом, чтобы не спугнуть.Лёша не обернулся. Палка всё так же продолжала чертить неразборчивые линии.-Не холодно. Больно.Саша сжал кулаки. Подошёл ближе, но не сел.-Я... Я не знаю, что сказать.-Не говори. - Голос Лёши был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. - Ты говорить умеешь. Но ты... не знаешь. Как со мной.-Я... - Саша запнулся. - Я не хотел, чтобы тебе было так. Я не думал...Лёша перебил.-Вот. Ты не думал...Он наконец обернулся, его лицо было спокойным, почти каменным, но глаза... в них всё еще что-то горело.-...Я думал. Всегда. Про тебя. А ты — нет.-Лёш... - Саша опустился рядом, но не дотронулся. - Всё не так просто.-Просто. - сказал Лёша, уставившись в песок. - Я глупый. Я не как они. Я говорить не умею. Ты — с ней. Ты говоришь, и смеёшься. Легко. А со мной — трудно.Саша хотел возразить, но не нашёл слов. Только смотрел, как Лёша снова рисует в песке. Тот провёл линию, перечеркнул её, и сказал тише, уже почти беззвучно:-Я думал... ты мой. - Пауза. - А теперь знаю. Не мой.Тишина. Даже ветер утих, как будто не хотел мешать.Саша чуть наклонился ближе, но всё ещё не тронул его.-Прости.

Лёша не ответил. Только сжал пальцы, оставив отпечатки в песке, и отвернулся, снова уставившись в воду.Саша ещё немного помолчал, потом вдруг решительно сел рядом, ближе, чем раньше. Рядом настолько, что его плечо слегка коснулось плеча Лёши. Молча, почти неуверенно, он поднял руку и обвил ею спину мальчишки, как будто хотел и прижать к себе, и защитить от чего-то.Лёша вздрогнул. Это было неожиданно. Но он не отстранился. Только замер.

-Прости... - тихо сказал Саша, глядя прямо перед собой, в чёрную гладь воды. - Я правда... прости.Лёша ничего не ответил. Только чуть опустил голову. А потом, всё так же не глядя на Сашу, выдохнул:-Ты... смотрел на её губы.-Лёш... - Саша напрягся.-Ты любить её? - спросил Лёша с неожиданной мягкостью. Он будто заставил себя выговорить это. - Нравиться?Саша медлил. Смотрел в темнеющее небо, как будто пытался там найти нужные слова. Потом кивнул.-Да. Нравится.Лёша коротко кивнул.-Хорошо. Я... рад.Голос у него дрогнул только на последнем слове. Но он сразу сжал губы, будто запирая внутри всё, что хотел бы сказать дальше.Саша смотрел на него — в профиль, на упрямую линию губ, на сжавшиеся пальцы. Он всё чувствовал, но не знал, как это исправить. И всё же не убирал руку со спины Лёши. Потому что, несмотря ни на что, не хотел отпускать.

Некоторое время они молчали. Ветер шуршал в камышах, вода тихо билась о берег, и между ними будто повисла пауза, такая же нежная, как прикосновение. Саша не знал, что сказать, а Лёша не знал — нужно ли ещё что-то говорить.И вдруг Лёша поднял голову. Его взгляд скользнул к небу, и там, между лёгкими вечерними облаками, медленно поднималась круглая, бледно-золотая луна. Большая, почти полная, она светилась тихо и спокойно, не ослепляя, а будто обнимая своим светом.Лёша прищурился, вспоминая. Где-то глубоко внутри потеплело, как от костра. Он повернул голову к Саше и, впервые за этот вечер, улыбнулся по-настоящему. И почти шепотом произнёс:-Луна...

Саша перевёл на него взгляд. Улыбка Лёши — немного грустная, немного упрямая — ударила сильнее любых слов.Он помнил тот день, когда Лёша впервые услышал это слово, и как бережно повторил его тогда. Сейчас это было не просто воспоминание. Это была ниточка, тонкая, но прочная, которая всё ещё соединяла их.Саша только кивнул.-Да... Луна.

И в этом согласии, в этой тихой улыбке между ними — будто снова родилось нечто, что было близко к пониманию. Не прощение. Но шаг к нему.

Берег озера будто затаил дыхание. Лёгкие волны едва касались песка, ветер успокоился, а луна поднялась высоко в небе — большая, круглая, серебристая. Она освещала всё мягким, прохладным светом, и от этого казалось, будто мир стал чуть тише, чуть нежнее.Саша сидел, слегка наклонившись вперёд, глядя на воду, а рядом — Лёша. Он поначалу держался отстранённо, но постепенно склонился ближе, положил голову Саше на плечо. Его волосы мягко щекотали щёку старшего, и тот невольно выдохнул, позволяя себе расслабиться. Это было как прежде... почти.

Тепло тела Лёши рядом, его дыхание у ключицы — всё это было до боли знакомым. Но теперь — почему-то другим.Саша чувствовал, как у него слегка напряглись пальцы, когда Лёша двинулся. Осторожно, очень медленно, как будто во сне, он поднял руку... и его пальцы коснулись губ Саши.Тот вздрогнул. От неожиданности. От того, насколько это было нежно. Почти священно.Пальцы Лёши были тёплыми, немного дрожали, но не от страха — от волнения. Он провёл ими по нижней губе Саши, так, будто хотел запомнить её форму. А потом тихо, почти беззвучно прошептал:-Мне... нравятся.

Саша повернул к нему голову, медленно, не отрывая взгляда. Глаза Лёши были чуть прищурены от лунного света, в них отражалась луна, и что-то ещё — открытость, трепет, печаль.-Губы Саши... красивые, - добавил он чуть громче, но голос всё ещё дрожал. - Поэтому... Диана любит. Я... понимаю.Саша почувствовал, как у него сжалось горло. Эти слова прозвучали как отпущение. Как будто Лёша сам себя уговаривал — отпустить, понять, не держать.Но вместо облегчения Саша ощутил странную боль. Как будто что-то внутри стало ломаться. Он не знал, что чувствует. Но знал, что не хочет, чтобы Лёша смотрел на него с такой обречённой теплотой.

-Лёш... - прошептал он, всё ещё не отводя взгляда, его голос был чуть хриплым. Он не знал, что скажет дальше. Только одно — он не хотел, чтобы этот момент заканчивался.А Лёша всё ещё лежал на его плече. Тихий, будто застывший во времени. Его пальцы скользнули вниз, по щеке Саши, медленно, почти неосязаемо, и замерли у подбородка. Глаза его не отрывались от лица старшего.

Всё казалось таким хрупким. Как дыхание между ними. Как ожидание. Как желание.И всё, что оставалось — это тишина. И их близость. Такая тихая, но такая глубокая, будто весь мир исчез.Пальцы Лёши всё ещё едва касались кожи Саши, когда тот заговорил. Голос его был ровным, чуть глухим, будто бы он извинялся или оправдывался, не зная, перед кем именно:-Я... люблю её. Диану.

Это прозвучало почти неуверенно, но достаточно ясно. Он сам будто проверял, правда ли это, вслух. Правда ли, что за этой девушкой он видел что-то важное, настоящее. Или он просто хотел, чтобы всё стало проще.Лёша не вздрогнул, не отпрянул. Он только на мгновение задержал взгляд на губах, которые больше не принадлежали мечтам. А потом — всего один короткий вздох. Тонкий, едва слышный. В уголке глаза заиграла капля — не дрожащая, не показная, а молчаливая. Он сразу же смахнул её тыльной стороной ладони, будто бы случайно.Улыбнулся. Тихо, чуть горько. И прошептал:-Рад... за Сашу....Он отстранился чуть-чуть, всего на пару сантиметров, чтобы не касаться больше плеча Саши. Его взгляд снова упал на луну — светлую, далёкую, недостижимую.

И всё стало по-прежнему. Но не стало прежним.

Саша молчал. Смотрел на Лёшу, на его глаза, в которых отражалась луна, и на едва заметную улыбку, натянутую как ниточка на порванном банте. Он слышал слова — «Рад за Сашу» — но что-то внутри него сжалось от них. Слишком уж они были чужими, сказанными с болью, которую Лёша так отчаянно пытался спрятать.А может, он просто хотел убедить себя, что этого достаточно. Что этой фразы хватит, чтобы всё расставить по местам. Что теперь можно отойти. Жить рядом, но не вплотную.И Лёша отодвинулся. Совсем чуть-чуть — но этого было достаточно, чтобы что-то оборвалось.

Саша потянулся. Его рука коснулась плеча Лёши, остановила, не давая уйти дальше. Лёша повернул к нему голову, не понимая. А Саша смотрел прямо в его лицо, в глаза, и всё в нём будто звенело — «Говоришь правду?.. Правда ли ты рад? Правда ли я её люблю? Правда ли я хочу отпустить тебя?»Нет. Он не хотел.Саша медленно наклонился вперёд и коснулся губ Лёши. Осторожно, как будто просил разрешения. Губы Лёши были тёплые, мягкие, дрожащие — они не знали, как отвечать, но не отстранились. Он растерянно замер, широко раскрыв глаза, а потом, будто всё понял, — закрыл их. Неумело, немного неловко, но с абсолютной искренностью он начал повторять движения Саши.

Саша чуть сильнее прижал Лёшу к себе, одной рукой обхватив его за шею, а другой сжал ладонь младшего. Его пальцы были тонкие, прохладные, доверчивые. Поцелуй стал чуть глубже, нежнее — уже не просто касанием, а чем-то большим.Тело Лёши дрожало, но не от страха. Это была дрожь изнутри — от ощущения, что всё это действительно с ним, что он любим. Что Саша целует его. Он будто утопал в этом ощущении — в тепле губ, в тихом дыхании, которое смешивалось с его собственным.Когда Саша медленно оторвался, Лёша всё ещё не открывал глаз. Будто боялся, что всё исчезнет. Слова Лёши — всего одно, шёпотом, на грани дыхания:-Ещё...

И в этот момент Саша понял, что не может остановиться. Не хочет.Он снова коснулся губ Лёши, но теперь не осторожно, не прощупывая границы, а будто растворяясь в этом поцелуе. Медленно, глубоко, будто хотел передать всё, что копилось в нём эти месяцы — всё тепло, всю боль, всё желание, которое он не признавал сам себе.Руки его скользнули по бокам Лёши, крепко сжав его за талию — бережно, но с такой силой, как будто боялся, что тот исчезнет. Лёша задохнулся от этого прикосновения. Он не знал, как двигаться, как дышать, — но знал, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Его пальцы вцепились в Сашину рубаху, сжимая ткань. Он тянулся ближе, ближе — будто хотел стать частью Саши, слиться с ним в этом мгновении.Губы Саши двигались мягко, но уверенно — он целовал Лёшу, как будто знал его с самого начала. Словно этот поцелуй был ответом на все ночи молчания, на все взгляды украдкой, на все несказанное. Его дыхание сбивалось, поцелуи становились длиннее, глубже — как прикосновения дождя к сухой земле после долгой засухи.Лёша позволял всему случаться. Он дрожал, не от холода — от того, как сильно чувствовал всё. Каждую секунду, каждый мягкий всхлип между прикосновениями, каждый шорох пальцев на своей талии. Он не знал, куда деть руки, поэтому просто провёл ими по щеке Саши, по шее, скользнул по его волосам, будто боялся забыть, каково это — чувствовать другого.

Они были одни. Вся деревня спала. Над ними светила луна, ветер колыхал траву, а мир сузился до двоих — до шепота губ, до стука сердец, до этих двух тел, прижатых друг к другу так, как будто так будет всегда.И в этот момент никто не был ни учеником, ни учителем. Ни сильным, ни слабым.Были только они. Только любовь...

Саша прервал поцелуй так внезапно, будто испугался собственного сердца. Его пальцы ещё держали Лёшу за талию, но уже не так уверенно — руки ослабли, дыхание сбилось.-Это... - прошептал он, не глядя прямо. - это будет наш маленький секрет. Только наш, ладно?Лёша замер. Его губы всё ещё дрожали от недавнего прикосновения, глаза расширились от растерянности.Он не понял. Зачем секрет? Почему?Саша заметил этот взгляд, наполненный немым «почему?» — и тут же поспешил продолжить, уже грубее, как бы вырываясь из ловушки собственных эмоций:-Я твой опекун, Лёша. Понимаешь? Я должен заботиться о тебе. Учить тебя, оберегать. А не... это. - Он сжал челюсть. - Это было секундное... - он не договорил. Не смог. Или не захотел.

Лёша опустил глаза. Его руки, только что цеплявшиеся за Сашу, медленно отпустили ткань его рубахи. Пальцы безвольно опустились, и он шагнул назад, будто отступая не просто от Саши — от надежды.Он поднял взгляд. Спокойный. Но в этой тишине была боль, тянущая, как рана под кожей.-Лёша... будет спать... один. - произнёс он чётко, медленно, с усилием.Развернулся и пошёл в сторону дома.У порога, свернувшись клубком, мирно спал Тень, дожидаясь своего человека.Саша остался стоять на берегу. Ветер ерошил ему волосы.В груди было пусто. На губах — тепло, остаток поцелуя, который уже стал воспоминанием. Запретным, коротким, настоящим.

Он закрыл глаза.А Диана?.. Он вспомнил её улыбку, её голос.Он должен был бы думать о ней. Любить её.Но всё, что он чувствовал — это шаги Лёши, уходящего от него в темноту.

***

Дом встретил Лёшу тишиной. Ни скрипа половиц, ни шелеста ветра — только равномерное дыхание спящего Тени у порога. Он не проснулся, когда Лёша шагнул внутрь, не поднял головы, не выдал ни звука. Может, почувствовал: сейчас нельзя мешать.Лёша прошёл вглубь, сел на край кровати. Внутри всё горело. Не от стыда. Не от гнева. От того, что не мог назвать. Слов не хватало. Сил — тоже.Он достал свёрток из-под доски пола. Открывал осторожно, как будто боялся, что кто-то увидит — даже если в доме никого не было. Внутри, завернутый в кусок старой ткани, лежал заточенный обломок металла. Он хранил его с тех времён, как поселился здесь. На всякий случай. На случай, если чувства станут сильнее, чем разум.

Как сейчас.

Он закатал штанину, прижал лезвие к новой точке и провёл — резко, бесшумно. Не крича, не морщась. Лишь вдохнул глубже.Кровь появилась почти сразу, тёплая, как напоминание: ты жив.

Один порез. Второй. Третий.Ритмично, бездумно, словно он знал этот ритуал наизусть.И с каждым движением в груди становилось чуть легче. Не потому, что исчезала боль — а потому, что она превращалась в физическую, понятную.Сердце разрывалось оттого, что Саша оттолкнул его. Сказал: «секундное». Сказал: «опекун». Сказал: «не любовь».А губы?.. А прикосновения?Нет, он не имел права надеяться. Не имел права мечтать.

Лёша вытер кровь краем ткани, замотал бедро. Лезвие вернул на место, завернул.Лёг в кровать, не касаясь даже простыни. Не закрывая глаз.Боль стала глухой. Тупой.Но он мог дышать.

Он выживет. Он всегда выживал.

***

Ночь была тёмной и глухой. Звуки деревни давно утихли, а в доме Дианы всё ещё горела тусклая лампа.Саша не говорил ни слова. Он смотрел на неё с той же тяжестью в глазах, с которой раньше смотрел вглубь леса, будто искал в её лице спасение. И когда их близость была неизбежна, это не было о любви — это было бегство.Саша был резким, непривычно сильным, сдержанным, как будто пытался утопить в ней что-то глубже, чем страсть. И когда она попыталась что-то прошептать, простонать громче чем можно было, он прилаживал ладонь к её рту, рыча произнося:-Заткнись, ни слова.

Диана подчинилась. Она хотела его. Не такого, не ломаного, но именно этого — сильного, молчаливого, холодного. Она любила его тело, не сердце. И сейчас это было единственное, что он мог ей отдать.

В её руках он был как камень — тёплый снаружи, но тяжёлый внутри. Он даже не смотрел ей в глаза, было противно, но это нужно было ему. Ему нужно было целовать её, кусать её губы и держа за талию трахать без остановки. Они оба знали — это не любовь, это на одну ночь. Где-то в голове всё ещё было лицо другого. Взгляд, дрожащие пальцы, шёпот:-«Лёша... будет спать... один».

Когда всё закончилось, Саша лежал рядом, уставившись в потолок. Его дыхание было ровным, но мысли — разбитыми.Диана тихо коснулась его плеча. Он не ответил. Впервые он понял: даже близость может быть одинокой.

***

С первыми проблесками рассвета Саша встал, не разбудив Диану. Она спала спокойно, почти счастливо, свернувшись под одеялом, словно всё было правильно. Он не стал даже оглядываться. Всё в теле было тяжёлым, натянутым, будто он не спал вовсе. Он тихо оделся и вышел в тёплую серую зарю, пока деревня ещё спала. Шёл медленно, будто ноги сами не знали, куда хотят идти, но путь всё равно привёл его — к ручью.Там было почти пусто. Только вода и тишина. Он присел на камень, умыв лицо, будто хотел стереть остатки той ночи. Капли стекали по щекам, холодные, будто обличающие. Он опустил взгляд в воду — отражение смотрело на него с усталостью и чем-то ещё... почти виной.

Постепенно к ручью начали подходить люди. Они здоровались, улыбались, кто-то бросал короткие шутки. Саша отвечал, как умел, коротко, сдержанно. Но взгляд его то и дело скользил по тропинке, ведущей от дома — туда, откуда должен был появиться он.

Но Лёши не было.

Не было этой лёгкой походки, не было взгляда, полного смысла, даже если он состоял из молчания. Не было руки, что вечно тянулась к его. Не было дыхания рядом.И только тогда Саша понял, как бесконечно пусто без него. Всё остальное — ложь, бегство, попытка спрятаться от того, что давно поселилось в его сердце.Он не знал, где Лёша. Но знал точно — Лёша должен был быть здесь. Именно здесь. И больше нигде.

***

В трапезной уже было людно и шумно — пахло печёным хлебом, супом с кореньями и дымом костров, что ещё тлели с ночи. Саша вошёл молча, опустив взгляд, будто это утро ничем не отличалось от других. Он взял миску, деревянную ложку и сел на своё обычное место.Напротив него — Диана. Она уже ела, поправляя волосы за ухо, улыбаясь ему так, будто между ними было что-то настоящее. Её глаза скользнули по его лицу, словно искали подтверждение: она — теперь его.

-Доброе утро. - сказала она, чуть склонив голову.Саша кивнул, но не ответил.Рядом сел Илья, верный как собака друг, всегда внимательный.-А где Лёха? - спросил он, осматриваясь. - Он что, заболел? Его не видно с самого утра.Диана цокнула языком и сделала неопределённый жест рукой:-Да спит он, небось. Всё-таки не волк, чтоб по утрам бегать.Саша заставил себя улыбнуться, натянуто, без души:-Устал, наверное. Дам ему отдохнуть.

Илья нахмурился. Он знал Лёшу. Тот не пропускал завтраков. Даже когда плохо спал, даже когда был в ссоре с Сашей — он приходил, тихо садился рядом, ел, не поднимая глаз.-Странно... - заметил Илья. - Он всегда здесь.

Саша пожал плечами, уткнувшись в еду. Ложка в его руке двигалась автоматически. Он не чувствовал вкуса.Он не хотел говорить о Лёше. Не сейчас. Не тогда, когда вся суть его боли рвалась наружу. Парень, которого он защищал, растил, поддерживал, которого он учил видеть мир заново — он же и показал Саше, что такое настоящая привязанность. Любовь. Терпение. Доверие.А он... он всё это предал. Предал этой ночью, отдав своё тело — не чувствам, не сердцу — а слабости.

Диана подперла щёку рукой, играя ложкой в тарелке, и с усмешкой глянула на Илью:-Кажется, теперь Лёша будет чаще спать один. У Саши появились... другие ночные привычки. - сказала она почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы Илья услышал.Тот поднял брови, взглянул на неё с явным недоверием, потом перевёл взгляд на Сашу.-Что? Вы... вы теперь с Дианой? - спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало нейтрально, но в голосе всё же сквозила нота удивления.

Саша в это время лениво помешивал кашу, взгляд был расфокусирован, будто он и не в трапезной вовсе. Мысли всё ещё были у берега, в той ночи, в том поцелуе, в том, что он видел в глазах Лёши.-Ага... - бросил он, даже не поднимая головы.Илья нахмурился.-То есть... вы вместе? - переспросил он чуть тише.-Да... - коротко ответил Саша, будто отвечал на совсем другой вопрос.

Диана довольно улыбнулась, будто получила то, что хотела — подтверждение на публике. Она потянулась, будто случайно коснулась руки Саши, и Саша её не убрал.А Илья молча отвернулся к своей миске. Он знал Сашу много лет. И сейчас в нём не было ни радости, ни влюблённой отстранённости. Было что-то другое — глухое, подавленное.

А за дверью трапезной, на холодном утреннем ветру, кто-то всё ещё не пришёл...

-Я пойду, нужно помочь с зеленью. Не скучай, Саша.Он не ответил, лишь слегка кивнул, не глядя на неё. Когда дверь за ней закрылась, Илья отставил свою миску и повернулся к Саше, пристально всматриваясь в его лицо.

-Ну и? - спросил он. - Вы правда теперь вместе?Саша провёл ладонью по лицу, вздохнул. И тишина столовой, в которой только что звучали ложки и весёлые голоса, вдруг стала почти глухой.-Нет. - хрипло сказал он. - Не вместе. Это была просто... ночь. Мне было нужно забыться. Я думал... Я хотел отвлечься. От себя. От него.Илья ничего не ответил сразу. Только смотрел.-Я поцеловал его, - продолжил Саша, глядя в стол. - он поцеловал в ответ. И в этой секунде всё было по-настоящему. Но потом я испугался. Сказал, что он — не любовь. Что он... просто подопечный. А потом ушёл к ней. Он впервые это произнёс вслух. И теперь каждое слово казалось гвоздём в собственную грудь.

Илья откинулся на лавке, сложив руки на груди. Помолчал, потом тихо сказал, почти с болью в голосе:-Ты ищешь тепло в тех, кто просто греет тело... а сам сжёг того, кто согревал твою душу.

Эта фраза повисла в воздухе, как раскалённое железо.Саша поднял глаза и вдруг понял, что её будет невозможно забыть.

***

Под конец завтрака дверь столовой скрипнула, и на пороге появился Лёша. Он стоял с минуту, будто в раздумьях — войти или уйти. Его волосы были растрёпаны, взгляд — тусклый, как будто затуманенный. А лицо... чуть отёкшее, с едва заметной краснотой вокруг глаз. Кто-то мог бы списать это на плохой сон. Но Саша сразу понял — это была истерика. Вчерашняя ночь всё сказала за него.Лёша молча прошёл к столу, не глядя ни на кого. Мимо Саши — будто тот был пустым местом. Сел и, не обращая внимания на Илью, на других ребят, проговорил тихо, глухо:-Тень покушал.

И всё. Ни "привет", ни взгляда, ни намёка на то, что он вообще хочет быть здесь.Он взял деревянную ложку, попробовал пару ложек каши — жевал без интереса, не чувствуя вкуса. Его плечи были поникшими, а каждый жест — медленным, вялым. Как будто он из последних сил заставлял себя просто находиться рядом с другими людьми.Ни один вопрос — ни от Саши, ни от Ильи, ни от сидящих рядом — не получил ответа. Лёша просто встал, отодвинул табурет и ушёл. Миска осталась на столе, почти полной.

***

После завтрака Лёша не пошёл ни в дом, ни к озеру. Он свернул в сторону окраины деревни, туда, где в небольшом домике с мастерской жил Димитрий. В его окне горел свет — значит, он был дома.

Лёша постоял у двери несколько секунд, прежде чем постучать. В груди всё ещё жгло, но он чувствовал, что если не поговорит сейчас — то сломается.Дверь открылся почти сразу. Димитрий, как обычно, в тёплой рубахе и с лёгкой усталостью в глазах, сразу понял — что-то случилось.

-Лёша... заходи. - Он отступил в сторону, давая тому пройти.Лёша молча сел на скамейку у стены. Руки были сжаты в кулаки. Он не поднимал взгляда. Димитрий присел напротив, не спрашивая ничего, только подождал. И Лёша заговорил сам.-Димитрий... Я думал, - начал он тихо, будто боясь, что голос дрогнет. - Думал... Саша и Лёша — семья. Что... вместе. А... теперь... Диана. Он любит её. Сказал. А потом...Он замолчал, сцепив пальцы. Димитрий слушал, не перебивая.-Лёша... чувствует. Здесь, - он приложил ладонь к груди. - Больно. Хочет кричать. Бить. Но нельзя. Нельзя быть, как... они. - Лёша имел в виду изгнавших его. - Лёша... не такой. Или... такой?-Ты — ты, Лёша. - наконец сказал Димитрий, - и это самое главное. Ты чувствуешь, значит — живой. Любишь — значит, сердце твоё умеет больше, чем ты думал.

Лёша всхлипнул, отвернувшись. Потом выдохнул, опершись лбом на колени. Он был всё ещё таким ребёнком. Раненым. Одиноким. И только рядом с этим старым, мудрым человеком мог позволить себе быть настоящим.-Что делать? - прошептал он. - Лёша... не хочет забывать. Но больно...Димитрий подошёл, опустился рядом и положил ладонь на его плечо:-Не нужно забывать. Нужно понять. Ты полюбил. Это не ошибка. Это... начало. Не конец. Ты сильнее, чем думаешь. И ты — не один.

Лёша долго сидел молча, глядя в пол. Он казался совсем потерянным — в своих чувствах, в словах, в себе. Димитрий налил ему тёплого чая с травами и поставил кружку рядом. Не настаивал, не торопил. Просто ждал.-Ты знаешь, - начал Димитрий спустя время, глядя в окно, - я однажды тоже любил человека, который не мог полюбить меня так же. Не потому что плохой. А потому что... его сердце было в другом месте. Это больно. Это ломает. Но именно тогда я понял одну вещь: любить — это не про то, чтобы тебе вернули. Это про то, что внутри. Про то, что ты способен чувствовать так глубоко. А значит — ты живой.Лёша поднял взгляд. В глазах была та же боль, но теперь смешанная с чем-то новым — с вниманием.-Ты сейчас чувствуешь себя сломанным. Ненужным. Но разве ты стал хуже, потому что Саша выбрал не тебя?-Да... - почти выдохнул Лёша. - Лёша... хуже. Глупый. Молчит. Не красивый.Димитрий мягко покачал головой.-Нет. Ты стал лучше. Потому что не озлобился. Не ударил. Ты плакал, страдал — но остался добрым. Понимаешь? Самое трудное — не перестать любить самого себя, когда тебя не выбрали.Лёша долго молчал. Внутри что-то стучало — не боль, нет... что-то иное. Незнакомое, тёплое, будто в груди только сейчас зажгли маленький огонь.-Не перестать любить... себя? - переспросил он тихо, будто пробуя эти слова на вкус.-Да. Потому что ты — это не просто чей-то выбор. Ты — это Лёша. И поверь... ты куда больше, чем думаешь. Может, Саша и не понял этого. А может, поймёт. Но не это важно. А важно то, чтобы ты не забыл, кто ты.

Лёша вдохнул. Глубоко. Тяжело. Как будто выдыхал всю ту боль, что носил внутри. Он не стал улыбаться. Но глаза его немного прояснились. Он кивнул, будто принял эти слова внутрь. Димитрий чуть прижал его к себе, как бы невзначай.

-Вот и хорошо, малыш.

***

Лёша шёл по лесной тропе, где мягкая хвоя пружинила под ногами. Утреннее солнце просачивалось сквозь кроны деревьев, оставляя на его коже блики, будто живые тени. Он держал руки в карманах — не от холода, а чтобы не дать им дрожать. Он уже всё решил. Не было ни сомнений, ни гнева. Осталась только тяжесть — тихая и плотная, как осевший пепел.

Впереди, возле амбара, он увидел Сашу.Саша стоял близко к Диане. Он что-то говорил ей, наклонив голову. Его рука лежала у неё на спине, чуть выше талии. Глаза не сияли, улыбка была вялая, но это всё равно било по сердцу. Лёша на секунду остановился — не из ревности, а потому что внутри снова что-то кольнуло. Слабый отголосок той боли, что он когда-то вырезал из себя лезвием.Он медленно подошёл, взгляд его был спокойным, ровным. Ни обиды, ни упрёка. Диана первой заметила его, но промолчала. Саша повернул голову, и в его глазах мелькнуло замешательство. Не страх, не радость — просто вопрос.

Лёша не сказал ей ни слова. Он просто взял Сашу за руку — не крепко, но твёрдо, уверенно. Его пальцы были холодны.-Идём. - коротко сказал он.Саша, будто загипнотизированный, пошёл за ним. Они прошли за угол амбара, скрылись от глаз. Лёша отпустил его руку и отступил на шаг назад. Он молчал несколько секунд, собирая слова — в груди горело.

-Лёша... не будет себя... - он сделал короткий жест, будто резал воздух у бедра. - Резать.Саша открыл рот, но не успел вымолвить ни слова.-Не из-за тебя, - продолжил Лёша. Его голос был ровным, глухим, но в нём вибрировала какая-то чужая, новая сила. - Ты... сам не знаешь. Что хочешь.Саша нахмурился, но не стал перебивать. Он смотрел на Лёшу и будто не узнавал его. Этот взгляд — взрослый, решительный, не ломкий, не просящий.-Лёша благодарен. - тихо сказал он, опуская глаза. - Ты... спас. Дал слова. Учёбу. Дом. - Он на секунду запнулся. - Но... может, дом не тут. - Он прикоснулся к груди, туда, где сердце. - Дом... не где кровать. Где сердце... не болит.Саша сделал шаг ближе, но Лёша только покачал головой.-...Раньше было тихо. Было хорошо. С тобой. - Его голос стал чуть тише. - А потом боль. Потом кровь. - Он посмотрел Саше в глаза. - А Лёша... больше не хочет кровь.Молчание висело в воздухе, густое, напряжённое. Саша стоял, не зная, что сказать. Его губы приоткрылись, но слова не шли. Впервые за всё время он ощущал, что теряет Лёшу. Не потому что кто-то увёл его — а потому что Лёша сам уходит. По собственной воле. Слишком рано повзрослевший, слишком много боли на одного мальчика.-Лёша хочет тишины. - прошептал он. - Без крови... без тебя.

Он развернулся. Не убегая. Не срываясь. Просто пошёл. Саша остался стоять, словно что-то внутри резко сорвали с крючка. Как будто в груди теперь зияла пустота.Он не знал, что сильнее в этом моменте — то, что Лёша ушёл... или то, что он сам не удержал.

Пизда что я тут написала, как это исправлять теперь.Хахахха что вы кушали?