Глава 4

  Джон, Бернард и Мэрион, напирая друг на друга, стояли у открытого окна жесткого вагона и внимательно смотрели на коров, медленно сходивших с насыпи, на хвою, на дощатые дачные платформы, на бесконечные луга.Все дорожные анекдоты были уже рассказаны. «La Croix» от понедельника прочитана до объявлений и покрыта масляными пятнами. Все цыплята, яйца и маслины были съедены.Изредка из реденьких лесочков и рощ подскакивали к насыпи веселенькие дома фермеров, попадающиеся на полях. На одной из остановок поезда троица увидела перед собой небольшой поселок. Были среди домов этого поселка целые деревянные дворцы, блещущие стеклом своих веранд и свежевыкрашенными железными крышами. Были и простые одно или двухэтажные каменные домишки с крохотными квадратными оконцами, от которых так и веяло уютом.— Смотри, Берни, — произнес Джон. — Видите — двухэтажный дом.— Вижу, — кивнул мужчина. — Хороший дом.— Однажды и я буду жить в таком же, — мечтательно вздохнул Смит. Но тут же спешно прибавил: — Да и вы тоже.— Вы разве собираетесь остаться во Франции? — спросила Мэрион, взглянув на него.— А вас это не устраивает? — ухмыльнулся он. Мэри промолчала, решив не отвечать ему.Джон удовлетворился ее молчанием. Он волновался. В то время как пассажиры с видом знатоков рассматривали горизонт и, перевирая сохранившиеся в памяти воспоминания о Великой французской революции, рассказывали друг другу прошлое и настоящее Марселя, Джон Смит упорно старался представить себе, что им предстоит сделать. Марсель представлялся ему в виде многоверстного коридора, с каждой стороны которого было множество дверей, и лишь одна из них вела к заветным бриллиантам. И Джон знал, что ему лишь один раз нужно войти в правильную дверь и забрать бриллианты. Если же он ошибется с дверью, то...— Что будем делать? — нервозно спросил Бернард, поглядев в окно. — У нас осталось денег только на скудный завтрак и свежий номер газеты.Насчет скудного финансового положения Морель был прав. Оказалось, что в шкатулке мадам Каруа по большей части и настоящих украшений-то не было — в основном, это была дешевая бижутерия. Все же украшения, которые представляли из себя хоть какую-то ценность, троица продала, и этих денег им хватило лишь на три билета в жестком вагоне до Марселя.— Тебе, друг мой, пора уже лечиться электричеством, — с улыбкой ответил Джон. — Не устраивай преждевременной истерики. Если ты уже не можешь не переживать, то переживай молча.Бернард посмотрел на Мэри, пытаясь найти с ее стороны хоть какую-то поддержку. Девушка, быстро взглянув на мужчину, пожала плечами и вернулась к созерцанию горизонта. Не найдя поддержки, Бернард принялся переживать молча.Поезд прыгал на стрелках. Глядя на поезд, семафоры разевали рты. Пути учащались. Чувствовалось приближение огромного железнодорожного узла. Оставался самый томительный участок пути — последний час перед Марселем.Спустя час Марсель встретил троицу сплетением узеньких улочек, резким запахом моря и обилием выходцев из арабских стран.— Мы куда теперь? В гостиницу? — спросил Бернард, сходя с вокзальной паперти и трусливо озираясь. Однажды его уже схватили в Марселе за мелкую кражу, так что он не хотел бы снова оказаться в местном отделении полиции.— Здесь в гостиницах, — сообщил Джон, — живут только граждане, приезжающие по командировкам, а мы, дорогой товарищ, частники. Мы не любим накладных расходов.— И что же вы предлагаете? — Мэри оглянулась, внимательным взглядом прощупывая проходящих мимо них людей с толстыми чемоданами.— Мэри, дорогая моя, утихомирьте пыл, — рассмеялся Джон, проследив за ее взглядом. — Мы пока еще не настолько опустились, чтобы воровать прямо на людях средь бела дня. Что-нибудь придумаем...— Думайте быстрее, — произнесла девушка, усаживаясь на свой чемодан. — Не то я от голода откушу вам руку. Или ногу.— Спасибо, но становиться инвалидом в мои планы не входило.— Обещаю, вы им станете, если не...— Мэри, — Джон остановился напротив нее и с усмешкой взглянул на нее, — это же вы у нас француженка, и вы клялись нам, что нам без вас нечего делать во Франции...— В Париже, — поправила его она. — Я говорила только о Париже.— То есть, в Марселе толка от вас не будет?— Ну, это с какой стороны посмотреть. Во всяком случае, у нас есть мосье Морель, а, насколько я помню, он тоже француз.— Берни! — воскликнул Джон, который до этого момента напрочь забыл об этом факте. — Ты же наверняка хоть немного знаешь Марсель, да, друг?— Нет, — отрицательно мотнул головой он, закуривая. — Не знаю.— Да что же это такое!.. — обреченно вздохнул Джон, хватаясь руками за голову.— А вы позвоните, — подсказала Мэри. — Может, тогда что-нибудь...— Нет, — Смит покачал головой, — оттуда помощи тем более ждать не стоит. Нам лишь скажут затаиться и не привлекать к себе внимание. Так что нам надо полагаться только на самих себя. Что ж, пройдемся по городу, осмотримся. Может, тогда что-то и найдем.— Тогда, — Мэри поднялась, — вы понесете мой чемодан.— Я, пожалуй, откажусь, — Джон улыбнулся.— Я не смогу сама его таскать за собой весь день, — девушка развела руки в стороны. — Но и бросить его я не могу.— А я и не говорил, что придется бросать вещи, — мужчина выждал паузу в несколько секунд и лишь тогда сказал: — Оставим их в камере хранения. С собой возьмем лишь самое необходимое. На это, я надеюсь, нам хватит оставшихся денег.К обеду трое путников обошли половину города и вышли на набережную, но так ничего и не нашли. Впервые Джон, глядя на спокойную воду в заливе, понимал, что впервые находится в такой ситуации, из которой не может найти выход. На выходе из вокзала он все-таки не удержался и сделал один короткий звонок — распоряжения были все те же, что и прежде. Разве что человек со шрамом должен прибыть к субботе. А они втроем не могут пять дней скитаться без гроша в кармане по улицам Марселя...— И что нам делать? — тихо спросила Мэри, взглянув на мужчину. Она все это время стояла рядом с ним и смотрела на залив. — Что нам делать эти пять дней? У нас осталось денег, которых хватит только на одну газету, не более.— А у вас точно здесь нет какой-нибудь знакомой мадам Каруа? — с надеждой спросил Смит. — Вы бы этим нам очень помогли.— Джон, я из Парижа, так что в Марселе никаких знакомых не имею.— Спросить стоило.Джон развернулся и, засунув руки в карманы брюк, побрел к скамье, на которой их ждал Бернард, который как всегда курил. Опустившись рядом с другом, Джон снял шляпу и повертел ее в руках.— Нет, ей богу, — усмехнулся он, глядя на шляпу, — ну не милостыню же нам просить...— Не знаю, как она, — Берни кивнул в сторону все также наблюдавшей за водой девушки, — но я унижаться не буду. Никогда Бернард Морель не протягивал руки...— Так протянете ноги, старый дуралей! — воскликнули в один голос Джон с как раз подошедшей к ним Мэри. Заметив, что произнесли это в один момент, они удивленно переглянулись.— Не протяну. И вообще, может, пусть эта, — Бернард махнул рукой в сторону девушки, которая стояла рядом с ними, и наконец выговорил то слово, которое долгое время боялся произнести вслух, — аферистка договорится с кем-нибудь, добудет нам немного денег? Вы же знаете, женщины, они...Мэри поперхнулась при слове «аферистка».— Да как у тебя только язык повернулся сказать такое про мою овдовевшую сестрицу! — вскричал Джон, вставая на защиту Мэри. Вскочив с лавки и обхватив девушку за талию, он продолжил: — Это же низко. Не ожидал от вас такого, друг мой, не ожидал. Нет, как вам понравится этот альфонсизм? — Джон кивнул в сторону Мореля. — Уже сколько времени живет за мой счет! И сейчас он заявляет, что... Ну! Довольно, друг мой! Одно из двух: или...Джон так и не договорил, резко замолчав. Бернард, с презрением смотревший все это время на него снизу вверх, ждал продолжения. Но вместо ответа Смит заулыбался, глядя куда-то вперед себя, и, прижав к себе Мэри, воскликнул:— Поблагодарите меня позже, друзья мои! — и, на радостях ловко чмокнув растерявшуюся девушку в щеку, побежал куда-то вдаль по набережной. — Ждите меня здесь! Я скоро вернусь.— И что это было? — спросил Морель, с удивлением взглянув на Мэри, которая точно также не понимала, что только что произошло.— Озарение, — усмехнулась она, поглядев вслед Смиту.— Вернется?— Сумка с вещами и документами осталась у нас — куда он денется.— И все же, что это было?Мэри, бегло взглянув на Мореля, задумалась, пытаясь понять, что нашло на Джона. Оглядываясь по сторонам, она пыталась найти хоть какую-то подсказку, но было тщетно. Но Мэри понимала — что-то все же должно быть... И наконец она это заметила.В два шага она преодолела расстояние от скамьи до фонарного столба, на который кто-то налепил объявление. Сорвав листок бумаги, Мэри быстро забегала глазами по тексту и, дочитав до конца, заулыбалась.— Что там? — спросил Берни, оглядываясь на нее.— Танцы, — произнесла она, — в субботу вечером на старой барже танцы.— Этому идиоту захотелось потанцевать? — вздохнул мужчина, закатывая глаза.— Не знаю, — Мэри сделала пару шагов в ту сторону, куда умчался Смит. — Берите сумку, пойдем к нему. У Джона все и узнаем. И кстати, — добавила она, оглядываясь на Мореля, — я запомнила ваши слова о женской натуре.

***

Через пять минут Джон Смит сидел в старой каюте и договаривался с толстеньким мужичком об условиях работы.— Значит, — говорил толстячок, — нам от вас потребуется следующее: исполнение художественных произведений с другими музыкантами в эту субботу. Наш саксофонист так некстати заболел. Вы уже выступали с ансамблями? Можете вы это взять на себя? Предупреждаю — работы много.— Да, я могу это взять на себя. Мне приходилось выполнять такую работу. Если что, то я еще и на гитаре играю. Помню, как-то выступал с другими музыкантами в Париже, тогда-то вот и...Большая и тяжелая гора свалилась с плеч толстенького мужичка, который отвечал за музыкальное сопровождение субботнего вечера танцев. Испытывая детскую легкость, толстячок смотрел на нового саксофониста лучезарным взглядом и почти не слушал его рассказа о Париже.— Ваши условия? — спросил Джон дерзко. — Имейте в виду, я не собираюсь работать на собачьих условиях.— Условия сдельные.Джон поморщился, что стоило ему большого труда.В этот момент с возгласом «Джон, ну что?» в каюте возникла Мэри, которой каким-то образом удалось пробраться на баржу и найти его. Смит переменился в лице. Он еще никогда не был так близок к провалу.— А это еще кто? — удивленно спросил мужчина, удивленно смотря на девушку.— Женушка моя, — рассмеялся Джон, притягивая за руку к себе Мэри и рывком усаживая ее рядом с собой. Она, понимая, что надо начать подыгрывать завравшемуся Смиту, заулыбалась, смотря на толстяка.Видя, что мужчина как-то мало верит в это, Джон чуть наклонил голову, и Мэрион поцеловала его в подставленную щеку. Мужчина, став свидетелем данного лобзания, несколько успокоился.— Вернемся к условиям, — произнес Джон.— Вы американец? — будто бы с подозрением спросил мужчина, разглядывая Джона. — Англичанин?— Вы меня раскрыли, — рассмеялся Смит и затараторил, не умолкая ни на секунду. — Да, я американец. Не волнуйтесь, моя жена самая настоящая француженка. Вот только проблема в том, что мы только сегодня приехали с ней в Марсель — сбежали от ее родителей, которые были против того, чтобы их любимая дочка выходила замуж за какого-то бедного музыкантишку. И, представляете, мы остались без единого гроша в кармане! Нас просто-напросто обокрали на вокзале... Остались лишь кое-какие вещи и инструменты, которые я привез с собой. И вот, признаться честно, вы — наша последняя надежда. Возможно, здесь у вас найдется какой-нибудь угол, где мы смогли бы переждать эти дни, пока не вернется прежний саксофонист. За это время мы скопим с ней хоть сколько-нибудь денег, чтобы начать свою новую жизнь...— Я понял, — наконец смог прервать этот бесконечный поток речи мужчина. — Я понял вас. Думаю, я смогу что-нибудь придумать для вас.— Спасибо, — просиял Джон, — спасибо! Но... с нами еще мальчик. Ассистент.— Насчет мальчика вот я не знаю. На мальчика кредита не отпущено, как, собственно, и на жену вашу... Ладно! На свой счет — пожалуйста. Пусть живет с вами.— Ну, пускай по-вашему, — улыбнулся Джон. — Мальчишка у меня шустрый. Привык к спартанской обстановке.— Только у меня одно условие, — мужчина внимательно поглядел на Смита. — Я хотел бы взглянуть на ваши документы. Если таковые, конечно, имеются...— Имеются, — он услужливо протянул ему поддельные паспорта.Спустя еще пару минут Джон получил пропуск на себя, женушку и на шустрого мальчика, положил в карман ключ от каюты, которую им выделили, и, подхватив Мэри под локоть, вышел на горячую палубу. Джон чувствовал немалое удовлетворение при прикосновении к ключу. Это было первый раз в его бурной жизни. Ключ и квартира были. Не было только денег.Джон, заложив свободную руку в карман брюк, отошел к дальней части борта, чтобы побеседовать с Мэри. Об оставшемся с вещами на берегу Мореле он помнил — ему сначала нужно было разобраться с девушкой.— Еще одна женушка! С ума сойти можно! — воскликнул он. — Вы зачем в каюту полезли?— Я думала, что вы закончили. И вообще я вас искала.— Думали!.. — фыркнул американец. — Как вы вообще меня смогли найти? Ладно, оставим этот вопрос... Нет, честное слово, я вас скоро буду к Берни привязывать. Кстати говоря, где он?— На берегу остался. Неужели мы оставим его? — спросила Мэри, поглядев на Смита.— Подождите, — ответил Джон. — Сами все увидите. Лучше скажите, вы играть на саксофоне умеете?— Нет. Вы тоже?— К сожалению, да. Будем надеяться на нашего друга. Хотя я дико сомневаюсь... Ладно! Выкрутимся. До субботы еще время есть, а за это время можно и ежа научить играть.— Вы Мореля собираетесь звать?— А что вы так беспокоитесь за него? — Джон улыбнулся, опершись спиной о борт. — У нас есть пару минут, так что я хотел бы побеседовать с вами наедине.— А кто вам сказал, что я хочу беседовать с вами? — усмехнулась Мэри.— Эх, Мэри, и зачем вам все это надо?— Я уже отвечала на этот вопрос.— Не понимаю я вас. И что вам в вашем Париже не сиделось? И как вы вообще оказались в Кале?— Откуда вы знаете, что я из Парижа?— Во-первых, вы сами говорили об этом.— Я могла наговорить вам чего угодно. Ну, а во-вторых?— Во-вторых, вы прекрасно знаете город. Да и вы знали о мадам Каруа. Так что, — он поглядел на девушку и, поймав ее взгляд, торжественно улыбнулся. — Отлично! Уже хоть что-то о вас мне известно. Вы из Парижа. Почему же такая талантливая девушка там и не осталась?— Шутите? Вы видели там какие-нибудь перспективы?— Ну, с вашим умом и ловкостью и, — Джон замолчал на пару секунд и обвел рукой очертание фигуры девушки, — да со всем этим вы могли бы много добиться там. И все же, почему вы так тщательно скрываете любую информацию о себе? Ответьте же мне.— Нет, Джон, — Мэри отрицательно покачала головой. — Вы уже достаточно узнали. Я не буду вам ничего рассказывать.— Вам придется. Понимаете, я знаю о Берни все, ну или почти все, а о вас — ничего. И это немного раздражает меня.— И что же, вы допрашивать меня будете?— Если придется.— Тогда, боюсь, вы вряд ли услышите от меня что-нибудь действительно интересное.— Предпочтете смерть пыткам?— Нет, просто в моей жизни не было ничего такого, что смогло бы вас заинтересовать.— Да что вы говорите? — губы Джона вытянулись в приторно-сладкой улыбке. — А что насчет вашего загара?— Да что же он вам так покоя не дает, — Мэри закатила глаза со вздохом.— Нет, правда, Мэри, где вы так загорели? Лето еще даже не началось... Делитесь секретом!— А каковы ваши догадки? — она хитро улыбнулась, взглянув на Смита.— Ну, можно было бы предположить, что вы отдыхали в жарких странах, но на это нужны деньги, наличия которых я у вас не замечаю. Значит, это неверно. Возможно, вы работали под солнцем, например, на рынке или где-то в полях... Но опять же! Вы выглядите опрятно, да и к тому же только начало лета, еще нет такого палящего солнца. И поэтому я просто теряюсь в догадках...— А вы неплохо владеете дедукцией, — Мэри вздохнула и сделала шаг в сторону, уже собираясь уходить.— Ну дайте же мне хоть нить! — воскликнул Джон, схватив ее за руку и разворачивая лицом к себе.— Нити могут оборваться и вы, Джон, рискуете заблудиться, — ответила девушка. — Пойдемте, думаю, месье Морель уже заждался нас.Джон хотел еще что-нибудь колкое произнести в адрес Мэри, но решил все же промолчать, и, мысленно согласившись с ней, пошел по палубе на встречу к ждущему их Бернарду.— Ну, друг мой Берни, — заметил Джон, когда они уже встретили своего друга и шли по палубе по направлению к каюте, в которой им разрешили пожить пару дней, — придется нам выкручиваться эти пару дней. Надеюсь, что вы сможете достойно исполнить свою роль. А потом вот что: я саксофонист, Мэри — моя жена, а вы мой помощник. Если вы думаете, что это не так, то скорее бегите назад, на берег.Спустя пару минут в каюте Джон, лежа с башмаками на диване с облупившейся кожаной обивкой и задумчиво глядя на пробочный пояс, обтянутый зеленой парусиной, допрашивал Берни:— Ты умеешь играть на саксофоне? Нет? Очень, очень жалко. Я, к сожалению, тоже не умею. И Мэри тоже.Он подумал пару секунд и продолжил:— Ведь мы-то попали сюда как музыканты. Ну, пару деньков можно будет мотать, а потом выкинут. За эти дни мы должны успеть сделать все, что нам нужно. Думаю, до субботы мы с вами протянем... Ведь так, друзья мои?Но ответа от друзей он не услышал, а потом, полежав еще минут десять, закрыл лицо шляпой и заснул. Ведь сон, как считал Джон, один из лучших способов решения всех проблем.