Глава 10. Главная тайна мира.

В Рождество Никки надарили столько всего, что это самое «всё» не уместилось на спине одного робота: в комнату втиснулась процессия сразу из трёх крупных кентавров-носильщиков. Никки не успела обрадоваться, как сразу озадачилась: куда складывать эти сокровища?

Самые сердечные подарки, конечно, пришли от друзей. Дзинтара подарила крупную друзу превосходных фиолетовых аметистов. Никки украсила загадочно-прозрачными кристаллами рабочий стол. Хао прислал тонкий фарфоровый чайник с двумя чашечками, светящимися, как цветочные лепестки, и шкатулку с жасминовым чаем. Этот тёплый подарок занял место на столике у окна. В красивой коробке, пришедшей от Джерри, лежал восхитительный набор разноцветного шоколада. Ну, недолго он там лежал…

С улыбкой на сытой и слегка испачканной физиономии Никки принялась сортировать остальные подарки. Крупные вещи, не вошедшие на комнатные полки, она откладывала, чтобы отправить в подземную камеру хранения.

Кубический футляр оказался любителем поболтать и открылся, только задав удивлённой Никки несколько неожиданных вопросов, явно выясняющих – она ли это. Внутри футляра лежал радужный шар. Ёлочная игрушка?

В руках девушки шар засветился и сказал:

– Привет, Никки!

Внутри шара появилась голова принца Арнольда. Он по-прежнему носил небрежную пиратскую косу и улыбался во весь белозубый рот.

– Ты мне давно разрешила, и я буду по-прежнему звать тебя Никки, – сказал принц, – хоть ты сейчас и королева. Кстати, поздравляю и сочувствую. Я сразу понял, что ты умница из умниц. Спасибо за привет – Вильгельм мне его передал, хотя вы явно не очень поладили. Жаль… Впрочем, лишь с одной стороны.

Принц посерьёзнел.

– У меня два дела: во-первых, поздравить тебя с Рождеством. Во-вторых… – лицо принца напряглось, а голос стал еле слышен, – хочу тебя предупредить: будь очень, очень осторожна. Я не знаю деталей, но против тебя затевается что-то гнусное. Избегай пустынных мест. Нигде не оставайся одна. Ты слышишь, милая Никки?Нигде не оставайся одна.

Принц помолчал, глядя погрустневшими карими глазами.

– Желаю тебе выжить.

И его лицо исчезло. Шар зашипел в Никкиной руке и растаял бесследным облаком холодного дыма.

Никки с забившимся сердцем встала и подошла к окну. В Школе Эйнштейна охрана была на высоте – в прошлом году зеркальный человек с оружием смог проникнуть лишь в подземный тоннель, но не в сам Колледж. После того случая охрану Колледжа и Шрёдингера ещё больше усилили. Вне Колледжа Никки старается быть только в безопасных местах. Обычно она летает в хорошо защищённое здание Космической Службы. Что она ещё может сделать? Спрятаться в пещере и не выходить?

Арнольд здорово рисковал, посылая ей такое сообщение из вражеского лагеря Южных династий. Он сделал, что мог, и Никки надо прислушаться к предупреждению и быть вдвойне осторожной. Вопрос – как?

Девушка спустилась в холл башни Леопардов. В одном из кресел валялся журнал со знакомой грозной физиономией короля Дитбита на обложке.

Лёгок на помине.

Никки взяла в руки глянцевый таблоид и полистала – династии Дитбитов посвящался весь спецвыпуск. В начале – интервью с королём.

Дитбит старший был откровенен и напорист:

– Я поддерживаю закон о геносвободе! Я – сторонник ПОЛНОЙ свободы для ВСЕХ людей.

– Как свобода может быть сразу и полной, и для всех? – спросил комментатор-собеседник.

– История знает множество попыток ограничить свободу, – уклончиво ответил король. – Консерваторы запрещали людям верить в богов или в их отсутствие, не давали человеку читать еретические книги, путешествовать или воспитывать детей по его усмотрению… Сколько глупых запретов пережило человечество! Все они окончились неудачей – рано или поздно время сметало барьеры на пути развития человеческой свободы и цивилизации. Думать, одеваться, танцевать не так, как велят традиции, – это наше неоспоримое право! Если ваша свобода не затрагивает права других – вы можете делать всё что угодно.

– Как определить, затрагивают ли наши действия чужие свободы или нет? – подал реплику журналист.

Король гнул своё:

– Генетическая свобода – важнейшая в спектре наших свобод. Я должен иметь право выбрать для своих детей сильное и здоровое тело, мощный мозг, яркие чувства – и тем самым подарить им наилучшую судьбу. Мне запрещают это делать под тем предлогом, что другие люди себе такого не смогут позволить, что мои дети будут слишком умными и красивыми, и это обидит остальных… а некоторые договорились до забавных страхов – что смешанные браки вдруг исчезнут, и возникнет изолированная группа сверхлюдей.

– У вас нет таких опасений?

– Выдающиеся и талантливые люди рождались во все времена, и всегда их окружали зависть и восхищение. Но именно такие люди становились двигателями истории. Почему же, если таких людей станет больше, то человечеству станет хуже? Генетическое разнообразие и изменчивость в человеческой популяции являются залогом выживания нашей расы. Время дорого, мы должны приступить к делу генетического возрождения, пока не стало поздно.

Журналист сказал королю Дитбиту:

– Проблема не в ценности генетических улучшений, а в том, что они будут доступны лишь очень ограниченному числу людей.

– Естественно, что наиболее полно геносвобода будет реализована сначала для немногих, – согласился Дитбит.

– В ущерб интересам других людей? С дискриминацией детей тех родителей, кто не может оплатить геномодификацию?

– Мы – первопроходцы, пионеры направленной генетической революции или биоспидинга… за нами подтянутся и другие! Развитие генетических технологий поставит их на поток, сделает доступными сначала для миллионов, потом для миллиардов.

– А прибыль от рынка генетических модификаций достанется владельцам биотехнологий? – поинтересовался журналист.

– Конечно! Не хотите ли вы отменить право на частную собственность, в том числе – на интеллектуальную? Уж не революционер ли вы?

– Нет, – ответил журналист. – Я озвучиваю мысли, которые циркулируют в обществе.

– Не разбив яиц, не сделать яичницы! – сказал Дитбит. – Генетическое усовершенствование спасёт человечество от пропасти вырождения, к которой мы вплотную подошли за века медицинского спасения болезненных людей с ущербным ДНК без необходимой генетической коррекции их потомства. Я не хочу, чтобы человечество вымерло под грузом уродств и болезней. Я хочу, чтобы наши дети были здоровы, умны и счастливы… А вы – не хотите этого?

Никки не могла не признать – король Дитбит ярко и убедительно изложил свою точку зрения. Робби, на ходу анализирующий текст интервью, заявил:

– С точностью три сигма он верит в то, что говорит.

– Если бы он ещё не убивал во имя того, во что так верит, вообще был бы молодец… – холодно сказала Никки.

За завтраком друзья стали наперебой благодарить Никки за рождественские подарки.

Маугли ухмыльнулась:

– Что, понравилось?

– Ещё бы, я чувствую себя планетовладельцем! – сказал Джерри.

– Но как тебе это удалось? – спросил Хао, разглядывая официальный сертификат Международного астрономического союза о присвоении имени Хао Шон астероиду номер… с такой-то большой полуосью орбиты, эксцентриситетом и звездной величиной.

– Это не мне, а Робби. Он десять лет наблюдал небо в небольшой корабельный телескоп и нашел несколько новых астероидов. Попав на Луну, Робби проверил свои находки – среди них оказалось несколько еще не зарегистрированных астероидов. Мы и решили три самых крупных из них назвать в вашу честь: Джерри, Хао и Дзинтара. Они летают совсем рядом с моим астероидом – так что мы соседи…

– У тебя всегда гениальные подарки! – с завистью сказала Дзинтара. – Набралась на своем астероиде космических идей.

– Там других не было, – сказала Маугли и занялась серьёзным делом – едой.

После завтрака девушка вышла из кафе в парк и остановилась. Посередине дорожки из красного кирпича стоял, сжав кулаки и расставив ноги, принц Дитбит. Рядом на газоне расположился кибердог с большой сумкой – видимо, принц собрался улетать домой на каникулы.

«Сегодня просто день Дитбитов!» – подумала Никки.

Дитбит в упор смотрел на девушку. Она удивилась – принц предпочитал не замечать её с прошлогодних событий в кафе, когда он смело опрокинул инвалидное кресло Никки, а потом попал в медотсек из-за удачно брошенного яблока и такой интересной физической величины, как кинетическая энергия.

– Я узнал про твои смешные угрозы, Никки Гринвич! – прошипел принц. – Сегодня же я потребую от отца немедленно уничтожить твою династию.

– Если мои угрозы смешны, почему ты так разволновался, принц?

– Потому что не люблю нахальных простолюдинок! – вспылил юный Дитбит.

– Не забывайся, принц, – спокойно сказала Никки. – Неужели тебя не научили в Королевском Клубе, что к королеве нужно относиться с вежливостью, даже если она тебе не нравится?

Сзади Никки послышались смешки – студенты, вышедшие из кафе, остановились, с любопытством наблюдая редчайшее событие – разговор знаменитого принца Дитбита и юной королевы Никки.

Принц заскрежетал зубами:

– Как ты осмелилась угрожать моему отцу!

– Твой отец отдал приказ об убийстве моих родителей и родителей Джерри, – холодно сказала Никки.

Принц застыл, пораженный громом этих негромких слов.

Среди студентов раздался ропот.

– Это враньё! – запоздало крикнул Дитбит.

– На меня работают профессиональные следователи, – твёрдо сказала Никки. – Вероятность вины твоего отца на сегодня составляет девяносто семь с половиной процентов. С точки зрения лунной судебной системы, преступление считается доказанным при вероятности девяносто девять с половиной процентов. Всего два процента отделяют твоего отца от тюрьмы, и скоро он туда попадёт.

– И не надейся! – Лицо принца было багровым. – Я не верю в твои проценты.

– Меня это не волнует, – пожала плечами Никки. – Важно, чтобы в них поверил Верховный суд Лунной республики.

– Твоя династия рухнет раньше, чем ты доберёшься до суда со своими заявлениями! – завопил Дитбит-младший.

– Ты уже взрослый мальчик, – снисходительно сказала Никки принцу, который был заметно крупнее её, – и должен знать, что в мире ничего не делается по громкому детскому требованию – хоть залейся слезами, хоть забейся в истерике. Если хочешь, чтобы твой отец уничтожил мою династию, то ты должен указать ему способ, как это сделать. Уверяю тебя, что он сам последние месяцы ломает над этим голову, – удовлетворённо улыбнулась Никки.

– Что тут думать? – сверкал красивыми глазами принц. – Наша династия во много раз богаче твоей. Любого конкурента можно разорить, если потратить нужное количество денег.

– Неправильный ответ, двойка, – насмешливо хмыкнула Никки и тряхнула хрустальной головой. – Состояние твоей династии, составляющее около триллиона долларов, размещено в акциях разных компаний и в недвижимости. Годовой прибыли Дитбиты получают всего сорок миллиардов. Я имею ежегодных поступлений заметно меньше, – легко призналась Никки, – но зато они не зависят от рыночной конъюнктуры и обеспечены ООНовским законом. А вот ваша династия вполне уязвима… Робби, у какой компании Дитбита контрольный пакет близок к критическому пределу?

Робби сделал паузу в три секунды и сказал:

– «Рокет Индастриз Элэлси», марсианская компания по сборке малых космических яхт.

– Можешь заняться ею?

– Попробую, – с сомнением протянул Робби, – биржа в Гонолулу ещё работает.

– Что бы ты ни делала, тебе не победить нашу династию! – с ненавистью процедил принц.

– Что бы ты ни говорил, тебе не спасти свою династию… – покачала головой Никки. – Твой отец обречён: он преступил основной моральный принцип человеческой цивилизации. Жаль, что ему никто не сказал в детстве, что людей убивать нельзя.

Принц сжал кулаки и шагнул вперёд.

Рядом с Никки мгновенно вырос Джерри. Его глаза были прищурены, а мускулы напряжены.

– Подходи ближе, – рычащим голосом сказал он принцу, – я выправлю твои манеры. Давно мечтал об этом!

Принц действительно сделал ещё шаг.

– Ну-ну, – спокойно сказала Никки Дитбиту. – Мы же оба знаем, что кулаками неприятные проблемы не решаются.

– Как я тебя ненавижу! – оскалил белоснежные зубы принц, остановившись.

– Понимаю, – кивнула Никки. – Но тебе предстоит решить для самого себя важнейший вопрос. Когда ты станешь главой своего клана или компании – будешь ли ты убивать человека, если ненавидишь его и имеешь деньги для его уничтожения без видимых последствий для себя? Могущественный человек часто чувствует себя богом, вершителем судеб и легко разрешает себе сбить с ног инвалида или подослать к конкуренту убийцу за сравнительно небольшую плату. Многие думали, что отсутствие моральных барьеров помогает в бизнесе, – но они ошибались.

– Твои моральные барьеры я называю слабостью! – воскликнул принц.

– Это не ты называешь, а твой отец, так обучавший тебя. Но теперь, в преддверии крушения своего отца и династии, ты должен использовать собственный ум и понять, что в моральных правилах сосредоточена огромная сила, пусть мало заметная взгляду простака. Если я вызываю тебя на дуэль на шпагах, то ты не должен приходить с автоматом. Нечестно, да и трусливо с твоей стороны… Даже если ты победишь в этом поединке, и даже в следующем, – рано или поздно окружающие узнают, что ты человек без правил, и перестанут воспринимать тебя как достойного индивидуума. Ты потеряешь статус человека, равноправного другим членам общества. Понимаешь, принц? Если ты целишься в меня из незаконного пистолета, то на моей стороне мгновенно вырастает могучая сила – общество, которое сформулировало юридические законы и этические правила. С этой силой схватка безнадёжна – рано или поздно ты проиграешь.

– Слова! Слова! – пренебрежительно сказал младший Дитбит.

– Ты никого ещё не убил, принц? – тихо спросила Никки.

Принц растерялся от неожиданного вопроса.

– А я уже убила человека, – сказала печально девушка.

За её спиной послышался дружный вздох слушателей.

– Это нанесло мне душевную травму такой тяжести, что, даже преодолев её, я стала совсем другим человеком. Не убивай никого, принц, пожалей свою душу.

В разговор вмешался Робби:

– Ты – владелец контрольного пакета акций «Рокет Индастриз». Поздравляю. Это обошлось тебе в миллиард и четыреста миллионов.

Сзади раздались выкрики и аплодисменты.

– Спасибо, Робби, – поблагодарила довольная Никки. – Дороговато, зато Дитбиты потеряли контроль над компанией стоимостью в пять миллиардов.

Она посмотрела на Дитбита:

– Разрушение твоей династии началось, и скоро ты увидишь её закат.

– Когда я стану королём, я уничтожу тебя без наёмников! Сделаю нищей попрошайкой возле своего офиса! – бушевал принц.

– Дитбит, да ты романтик! – ядовито усмехнулся Джерри.

Никки кивнула:

– Месть – разрушающее чувство, но ты имеешь на него право, если среди твоих сотрудников не будет убийц…

Дитбит резко повернулся и зашагал к шлюзу Главной башни. Кибердог немедленно поднялся с газона и потрусил за принцем на длинных грациозных ногах. По пути он оглянулся и красными недобрыми глазами ещё раз оглядел и запомнил человека, осмелившегося так разозлить его хозяина.

Никки задумчиво глядела вслед принцу, пока из толпы зрителей не раздался чей-то насмешливый голос:

– После этого разговора его, по крайней мере, не унесли – ушёл на своих двоих.

Юная королева резко обернулась и обожгла насмешника синим взглядом.

После ужина Никки предложила Джерри пройтись, подышать свежим воздухом. Вечереющий парк встретил их тишиной и безлюдьем.

– Мне нужно с тобой поговорить, – девушка была серьёзна как никогда.

Джерри удивлённо посмотрел на неё. К чему такая официальность? Разве они не говорят друг с другом по пять раз на дню?

Они зашли в укромный парковый закоулок. Джерри слегка смутился от вида цветущих магнолий – на скамейке, спрятанной в этих зарослях, он как-то сидел с Элизой…

– Мы подошли к критическому рубежу, – без обиняков сказала Никки. – Дитбит – очень опасный враг. Вполне возможно, что мы погибнем в этой борьбе… или сломаем себе жизнь тем или иным способом… Я много думаю о том, что может предпринять Дитбит, но изворотливость такого противника непредсказуема. Где-то читала про океанскую тварь по имени миксина. Подводный метровый червяк… паразит-хищник, питается падалью, а то и у живой рыбы выжрет внутренности. Миксина засовывает голову в тесную нору в коралловом рифе и съедает там добычу, – теперь ей нужно как-то вытащить себя назад. Ни лап, ни плавников нет. Тогда она завязывает свой хвост в узел, гонит узел к голове и, опираясь им о края норы, вытаскивает застрявшую в камнях голову. Если уже безмозглый червяк способен на такие неожиданные ходы, то что можно сказать про опасного и умного человека…

– И что? – нахмурился Джерри.

Никки внимательно посмотрела на него:

– Ещё не поздно отступить. Я могу послать сообщение Дитбиту, что готова поддерживать нейтралитет – и всё. Настанет спокойная и обеспеченная жизнь…

– Зачем ты мне это говоришь? – продолжал хмуриться Джерри.

– Преступник, убивший наших родителей, известен, но борьба с ним смертельно опасна и требует полной самоотверженности. Наши финансовые активы в разы меньше, чем у династии Дитбитов, и в десятки раз меньше, чем у Южного союза. У них – банды профессиональных убийц, космические флоты, могучие связи и долгий опыт интриг. У нас, кроме сравнительно небольших денег, лишь наши головы и воля. Нам не победить, если не хватит решимости крупно рисковать и готовности полностью пренебрегать собой и своими личными интересами… О решимости к риску и готовности к самоотверженности я тебя и спрашиваю. Причём проиграть мы можем, даже будучи смелыми как тигры – драка предстоит нешуточная… Но есть выбор – жить весело и ни о чём не думать. На наш век планеты хватит – можно счесть не таким уж важным, что потом с ней Дитбиты сделают…

– Нет! – твёрдо сказал Джерри. – Это значит – жить подлецом и трусом.

– Я знала, что ты так ответишь, – сказала, помолчав, Никки. – Но мне нужно было это услышать от тебя. Это должно быть нашим общим решением.

– А если бы я предпочёл спокойную жизнь? – вдруг спросил Джерри. – Что бы ты сделала?

– Не знаю, – пожала плечами Никки. – И даже думать не хочу об этом: ты же не выбрал сытую жизнь с червяком подлости, пожирающим сердце.

Джерри отвернулся и стал смотреть на освещённые башни замка. Он никогда не оставит Никки, он всегда будет рядом с ней. Но там, за светящимися окнами, жили обычные люди, они пили чай, смотрели тивизор, разговаривали друг с другом, влюблялись и ссорились.

Счастливчики.

Судьба не требовала от них жертвенной решимости бросить жизни на тяжёлые мировые весы – в призрачной надежде сдвинуть их равнодушное и ржавое равновесие.

Вокруг скамейки зашелестели деревья.

Плечи Джерри вздрогнули от налетевшего сквозняка.

– Отец, ты должен что-то сделать с этой королевой-выскочкой! Я ненавижу её!

– О, ты почувствовал вкус к политике! – широко улыбнулся Дитбит старший и обнял сына за плечи.

Они стояли на балконе; внизу раскинулись живописно разгорающиеся кварталы вечернего города.

Высота семьдесят второго этажа сплющивала Луна-Сити в сверкающую дорожную схему – красные и белые потоки автомобильных фар неслись по тёмному узору улиц, спотыкались на светофорах, забирались на мосты, отороченные кружевом жёлтых фонарей, ныряли в синевато флуоресцирующие тоннели, – но с гордой высоты небоскрёба даже многоэтажные дорожные развязки выглядели лишь плоскими светящимися завитушками.

– Она публично оскорбляет нас, распространяет лживые слухи!

– Да, я знаю… она становится проблемой. Ну, мы её решим… Сегодня у нас более важное дело. Ты знаешь, зачем я собрал всю семью?

– Нет.

– Сегодня я объявлю тебя официальным наследником династии!

– Здорово! А… как же Тамил?

– Я уже разговаривал с твоим старшим братом. И не раз. Сначала он расстраивался, но потом понял, что я прав. Ты – лучше, совершеннее, умнее, чем он. Это жестоко, но факт. Я не закрываю глаза на факты. Он получит свою долю наследства или даже небольшую династию, но корона и главная часть нашей империи достанутся тебе!

– Спасибо, отец, я оправдаю твоё доверие!

– Верю в тебя, сын, и знаю, что скоро ты станешь мне настоящим помощником. У тебя есть хватка, ты талантлив и чуть не стал чемпионом Школы Эйнштейна!

– Вот именно – чуть. Всё из-за этой простолюдинки!

– Не волнуйся, я уже отдал приказание о ней соответствующему отделу.

– Э-э… а что ты им велел?

– То, что ты сейчас: «Сделайте с ней что-нибудь!»

– М-м… что это значит в реальности?

– Пойдём-ка к столу, нас ждут. Пока ты не стал императором, тебе можно и не вникать в детали большой политики… Когда-нибудь ты узнаешь все пружины, с помощью которых приходится управлять огромной империей.

– Хорошо, отец… Пойдём.

В это время Никки тоже смотрела в большое окно, но своей комнаты – на лес вокруг Колледжа.

Декабрь катился к концу. В лесу и парке деревья растеряли листву и стояли по сезону голые и задумчивые, набираясь сил и идей на показ весенних нарядов. Сосны тоже сбросили часть иголок, усыпав хвойной шерстью землю вокруг стволов – по весне даже трава не сможет пробиться сквозь жёлтый смолистый войлок. Лишь рябины и догвуды оживляли зимний лес красными ягодами – и нахохлившиеся птицы были им благодарны.

Никки стояла у окна и жалела, что в Лунном Колледже не бывает снега. И дождя. Подземный полив эффективен, но разве не должен лес умываться к весне?

Девушка вздохнула и отошла к столу, заваленному срочными материалами. Хотя офис в Шрёдингере подходил для королевских занятий гораздо лучше, Никки часто приходилось работать в её колледжской комнатке, где помещались ещё и кровать, кофейный столик и два кресла. Комната занимала один из секторов верхнего этажа Башни Леопардов, и огромное закругляющееся окно открывало превосходный вид на лес и Северное озеро. К противоположной стене комната сужалась и переходила в отделение с душевым отсеком, зеркалом и кофеваркой. Дальше – прихожая с платяным шкафом и дверью в кольцевой коридор, идущий вокруг центрального круглого холла с большим тивизором, диванами и лифтом. На этаже жили двадцать пять шумных второкурсников-Леопардов, но ни звука не доносилось в комнату Никки – изоляция комнат была превосходной.

Сейчас в кресле у низкого столика сидел седой благообразный господин – адвокат Дименс, который привёз столь важные вести, что решил не доверять их видеофону.

Он аккуратно отодвинул чашку с кофе и достал из портфеля плотный лист пластиковой бумаги. Торжественным голосом адвокат сказал:

– Спейс Сервис подвела итоги этого года, который был очень умеренным по выплатам из Страхового Фонда, и официально сообщает этим письмом, что общая сумма вашей премии за этот год составит… ШЕСТНАДЦАТЬ МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ! Первые пять миллиардов вы получили в течение октября-декабря, остальные одиннадцать будут доступны с третьего января – первого бизнес-дня нового года!

Никки глубоко вздохнула.

– Значит, вам всё удалось, – довольно сказала она. – ООН не сумела нам воспрепятствовать.

– Не сумела, – не менее довольным голосом подтвердил адвокат Дименс. – Хотя такие попытки и предпринимались, но мы их пресекли – при поддержке самой Спейс Сервис. Вы там пользуетесь авторитетом и симпатией.

– Мы с ними в одной лодке, – кивнула Никки и села на второе кресло. – Теперь давайте тратить наши капиталы.

Адвокат не ожидал такой быстроты и удивлённо поднял брови.

– Давно мечтаю сделать обучение в Колледже Эйнштейна бесплатным, – пояснила Никки. – Поэтому я хочу объявить, что любой, выдержавший экзамен следующим летом, получит от меня премию в полтора миллиона на первый год обучения, а также необходимые средства на остальные четыре года – по мере перехода на следующий курс.

Адвокат покачал головой:

– Семь с половиной миллионов каждому ученику, а всего их пятьсот… Это очень большие деньги!

Никки возразила:

– Часть студентов – принцев и вельмож, конечно, не будут нуждаться в моей помощи. Выплаченные деньги мы спишем с налогов как благотворительные расходы. Реально можно уложиться в сто миллионов в год.

– Конечно, это ваши деньги, и вы вправе тратить их как угодно. Но речь идет об очень больших суммах… – не удержался бережливый адвокат.

– Это не просто траты, – уточнила девушка и налила в чашки свежего кофе. – Это, скорее – инвестиции. Ведь такая акция станет широко известной и поднимет престиж династии. Студенты Колледжа – и их семьи! – получившие такую премию, станут нашими друзьями, что усилит политическое влияние династии. Кроме того, я прошу вас купить компании, выпускающие экзаменационные мониторы и пособия по поступлению в Колледж.

– Зачем? – удивился адвокат.

Никки вздохнула. Даже самым умным из людей иногда приходится объяснять очевидные вещи.

– Если обучение в Колледже станет бесплатным, то поступить в него захотят десятки миллионов подростков, и фирменных мониторов, используемых во время экзамена, потребуется множество. Прибыль от проката монитора – девяносто долларов. Сборники прошлогодних задач тоже будут популярны.

Адвокат широко раскрыл глаза.

– Вы можете окупить свою благотворительность во много раз! – сказал он удивлённым голосом.

– Почему бы и не заработать на хорошем деле? – пожала плечами Никки. – Если мы не получим эту прибыль, то её получат нынешние производители школьной электроники. Я вовсе не хочу им делать такие подарки… Как только вы купите обслуживающие Колледж компании, мы напишем директору Миличу письмо с предложением бесплатного обучения и обнародуем специальный пресс-релиз.

Адвокат задумчиво отхлебнул кофе и сказал:

– Несмотря на мой возраст, я многому учусь у вас, мисс Гринвич…

Дименс выполнил её просьбу очень быстро, и Никки стала владельцем «Эйнштейн Электроникс» и «Эйнштейн Пресс». Хотя первая компания была гораздо крупнее, обошлась она недорого – Дименс сказал, что её финансовые затруднения росли и владельцы были рады избавиться от акций проблемной компании. Как они будут жалеть о своём решении – и очень скоро!

Никки немедленно послала директору Миличу официальное письмо на бумаге со свеженьким королевским гербом: инициалы NG на фоне широкого астероидного серпа. В письме королева Николь предлагала объявить прессе и всем поступающим в Колледж Эйнштейна: при успешной сдаче экзамена студенты могут получить деньги на своё обучение в Гринвич-фонде, который будет специально создан для благотворительных и неприбыльных проектов династии. Девушка не сомневалась в успехе начинания: бесплатное обучение в Колледже привлечёт в него многих талантливых подростков. Ведь Школа Эйнштейна, оставаясь самой аристократичной, стала уступать по уровню обучения Школе Коперника!

Голос Пространства отреагировал быстрее директора:

«У тебя ничего не получится с планом бесплатного Колледжа».

«Почему?»

«Потому что ты – Маугли».

«А ты – пространство безапелляционности».

«Апелляции предполагают превосходящий интеллект. Ты им не обладаешь. Смирись».

Уже на следующий день директор Милич вызвал Никки к себе. Он был взволнован и суетлив.

– Мисс Гринвич, мы посоветовались…. э-э… в Попечительском совете… и находим ваше предложение неприемлемым.

– Почему? – поразилась неожиданному сообщению мисс Гринвич.

– Кхм… такая акция приведёт к размытию социальных основ нашего Колледжа… – туманно выразился директор, но Никки его поняла и мгновенно рассвирепела.

Попечители не хотят, чтобы в Колледже учились бедняки, пусть умные, но «нереспектабельные»! Высокая плата, с точки зрения Попечительского совета, полезна как барьер, пропускающий в школу лишь детей из достаточно обеспеченных семей.

– Против моего предложения выступил Дитбит?

Директор нервно дёрнул головой и сказал, понизив голос:

– Его величество Дитбит не просто был категорически против вашей идеи, но даже добился от Совета согласия на отчисление вас из Колледжа, если вы будете упорствовать и самостоятельно объявите о программе поддержки поступающих школьников.

Никки закусила губу. Король Дитбит предвидел её следующий шаг и сумел заранее нейтрализовать его. Два ноль в его пользу. Её планы о бесплатном Колледже рухнули.

Спорить с профессором Миличем было бессмысленно – он ничего не решал и лишь озвучил мнение попечителей.

Она встала и, рассерженная, покинула кабинет директора.

Голос не преминул отметить:

«Я тебе говорил!»

«Да, да – ты умнее меня! Это сделало тебя счастливым?»

«Нет», – и Голос замолчал. Тот ещё собеседничек.

Никки тоже замолчала, раздумывая – как преодолеть очередное непреодолимое препятствие.

– Наконец-то ты сдалась, жидкая биосистема! – ехидно прокомментировал Робби.

– Что за кремниевые глупости! – воскликнула Маугли. – Разве ты не знаешь, что жидкости практически несжимаемы, зато легко огибают препятствия. Мы обязательно сделаем бесплатный Колледж.

– Как?

– Мы сами построим его – и назовём Гринвич-Колледж. Он будет лучше Школы Эйнштейна, и в нём будут учится не пятьсот, а пять тысяч человек. Или пятьдесят тысяч! Вернее, мы будем принимать всех, кто захочет учиться. Большинство студентов будут присутствовать на лекциях виртуально. И так же сдавать экзамены. Зато, если они будут стараться, то получат вполне реальный диплом Колледжа. Учебников по программе Гринвич-Колледжа и компьютеров для дистанционного обучения выпустим сколько угодно. Если надо – расширим «Эйнштейн Электроникс» и «Эйнштейн Пресс».

Робби вздохнул:

– Вот почему вы, белковые слизняки, превосходите нас, киберов: хоть вы мокрые и скользкие, но у вас нет выключателей…

В уже знакомой комнате с длинным столом собралось не шесть, а пятнадцать человек.

– Наша группа расширяется и реформируется, – сказал человек с нервным тиком, по-прежнему сидящий во главе стола. Щека дёргалась чаще обычного – видимо, жизнь настаивала.

– Маклаген и Бхагавад! – властно окликнул человек.

Встрепенулись рыжий, с белёсыми ресницами, мужчина и молодой смуглый парень, склонившийся над лаптопом.

– У вас нет допуска нужного уровня. Вы переводитесь на другую задачу. Назначение получите завтра.

Молодой сразу встал, закрыл лаптоп и направился к выходу. Рыжий человек хотел что-то сказать, но смешался под взглядом начальника и вышел, пробормотав остальным:

– Пока, ребята…

Когда дверь за ними закрылась, человек с тиком обвёл остальных воспалёнными невыспавшимися глазами:

– Операция «Маугли» повышается до первого уровня активности.

Новость произвела настолько сильное впечатление, что некоторые присутствующие беспокойно заёрзали. А лысоватый, с остреньким носом человечек заметно вздрогнул и подумал:

«Чёрт бы побрал мой первый допуск!»

– Объект заметный, поэтому используем стратегии «Тухлая рыба», «Инсайдер» и… «Контакт» класса «Длинная рука».

– Как всегда, «Тухлая рыба» за мной? – спросил жёлтолицый хмурый человек.

– Да, – кивнул начальник. – Снеговик составит для тебя досье. Скандер, тебе поручаю направление «Инсайдер». Насчёт окружения объекта консультируйся у Снеговика…

Разговор перешёл в деловое русло.

Человечек с острым носом получил свою задачу и со вздохом развернул управляющую плоскость компьютера.

«Змеиная шерсть! Надо же было так вляпаться. Не журналист и не учёный, а королева! Все делают вид, что это обычное задание, но убийство такого уровня может обернуться как угодно…»

В разговоре с собой человечек не использовал эвфемизмы и кодовые слова и называл убийство убийством.

«Сделаем дело, а потом всех нас позовут на корпоративную вечеринку – и грохнут в одном автобусе… Ладно, это уже мнительность… Тут сидят классные специалисты – ими не разбрасываются даже ради такого объекта».

И человечек погрузился в разработку отведённого ему участка операции. Дилетанты не догадываются, насколько сложна и кропотлива работа по подготовке убийства. И даже увлекательна.

Вскоре остроносый человечек забыл свои сомнения и с азартом стал искать самые оптимальные решения для связи предполагаемого «инсайдера» с «контактёром».

Ладно, не «контактёр», а конкретный исполнитель, попросту – убийца. Не будем прятаться за словами – для людей с первым допуском назад дороги нет.

Наступил последний вечер старого года. За круглым столом в зале, сохранившем рождественские декоры, расселись вперемешку полсотни студентов, оставшихся на новогодние каникулы в Колледже, и несколько преподавателей.

К удивлению всех, на праздничный ужин пришёл и профессор Ван-Теллер, обычно встречающий Новый год с кем-нибудь из внуков или правнуков.

– Спина приболела, неохота ей далеко лететь, – по-домашнему объяснил он.

Ван-Теллер тяжело сел на свободное место, пристроив к спинке стула легендарную полированную клюку больше человеческого роста, вытянул поудобнее усталые ноги и пробурчал под внушительный нос-сливу:

– На Луне старикам жить легче, на Земле я бы уже давно…

Все увлечённо заказывали праздничные блюда. Никки выбрала печёную осетрину на деревянных шпажках, сыр с плесенью камбозолу, финики и бокал шампанского вместо обычного кьянти. Студенты проводили шампанское восхищёнными взглядами – астровитянке единственной разрешалось вино; девушка привыкла его пить, следуя микроэлементной диете космического робинзона. Впрочем, для нейтрализации ядовитого этилового спирта Робби прописывал Никки специальную таблетку.

Джерри попросил жаренную в сухариках телячью отбивную и печёную картофелину со сметаной и укропом. Он задумался – какой напиток предпочесть, но Никки, сидящая рядом с юношей, подмигнула ему и заказала второй бокал шампанского у бесхитростного робота-кентаврика.

Профессор Ван-Теллер вызвал киберофицианта и просверлил большую дыру в его пластиковой голове. Когда профессор решил, что меню изучено достаточно, то велел принести беф-строганофф с артишоками и стакан португальского вина с острова Мадейры. Робот, повизгивая от счастья, кинулся на кухню, стуча всеми копытами.

Ван-Теллер со вздохом потёр ноющие колен и строго посмотрел вокруг себя:

– Старость лучше измерять не по физическому угасанию, а по интеллектуальному. Учёный стареет, если он перестает изучать новые математические методы или области науки. Нет потребности в дальнейшем развитии мозга? Вот он и начинает отмирать. Многие встают на этот путь сразу после детства, а кое-кто не стареет до гробовой доски! – Профессор залихватски подмигнул внимающей публике.

Никки воспользовалась моментом и спросила:

– Профессор, недавно вы сказали, что выделение объекта анализа из фона – это часто искусство, помноженное на опыт. Мне это не очень нравится! Нельзя ли вычленять объект, исходя только из научных критериев? Например, анализируя энергетические связи или информационно-энтропийные взаимодействия между подсистемами?

Нинон-Олень скривилась:

– Сколько можно говорить об учёбе? Дайте отдохнуть мозгам!

– Науку и прочие умные вещи пристойно обсуждать всегда и везде. Мозги от этого не устают, а только веселеют… – проворчал профессор и ласково посмотрел на Никки:

– Неплохая идея! Ну-ка, сами поищите критерии выделения предмета системного рассмотрения. Какие эффекты считать внутренними, а какие – внешними? От этого зависят уравнения, которые описывают объект. Но помните – природа чихала на наши деления наук. Ищите закономерности, общие для всех систем.

И профессор пробормотал:

– Бедные потомки: мы трусливо оставляем им проблемы, которые сами не можем решить.

Потом старый учёный повернулся к соседке – Нинон-Оленю, изумился и тихо спросил:

– Серёжки в носу – не мешают?

Та покраснела, но вызывающе ответила:

– Немного… зато в этом есть изюминка!

Консервативный Ван-Теллер пожал плечами и пробурчал стакану с мадерой:

– Изюминка должна быть в голове, а не в носу…

Профессор Майсофт объявила итоги опроса студентов по присвоению неофициальных титулов преподавателям:

– «Амбридж года» стал профессор Дермюррей!

Хохот собравшихся подтвердил, что титул самого непопулярного преподавателя Дермюррей заслужил по праву. Так как Дермюррея за столом не было, веселье поддержали и профессора.

– «Хагрид года» – титул добрейшего преподавателя получила, как всегда, профессор Франклин!

Профессор весело помахала рукой окружающим.

– «МакГонагалл года» – самым строгим лектором оказался профессор Ван-Теллер!

Все засмеялись и зааплодировали.

– Ну-ну, – добродушно проворчал профессор, – не так уж я и страшен!

– «Дамблдором года» выбран… – голос профессора Майсофт потеплел, – …самый популярный преподаватель Колледжа – профессор Эксмин!

В зале разразилась овация с одобрительными криками и даже девичьим визгом. Профессор в элегантном чёрном фраке встал во весь рост и вежливо поклонился.

– За него дружно проголосовали девицы, – проворчал Джерри. – Дешёвая популярность!

– Многие дорого заплатили бы за такую дешёвую популярность! – рассмеялась Никки.

Весёлое застолье продолжалось вплоть до наступления Нового года по гринвичскому времени. Студенты и преподаватели танцевали, да так зажигательно, что даже профессор Ван-Теллер оживился: в такт музыке затопал башмаком под креслом и бодро замахал указательным пальцем правой руки.

Наконец часы приблизились к заветной отметке. Загудели удары колокола Биг Бена, а Джерри, как полагалось по традиции, решил загадать наиважнейшие просьбы к судьбе. Юноша начал с пожеланий своей драгоценной Никки, а их столько накопилось, что он не успел во время боя часов сказать хоть что-нибудь о себе.

«Со мной как-нибудь обойдётся…» – легкомысленно подумал он – и глотнул колючего шампанского.

В зале воцарился пряный шум ночного веселья. Новому году рады все – пока он нов и иррационально обещающ.

Мрачноватым выглядел лишь профессор Ван-Теллер. Раскрасневшийся после крепкого виноградного напитка, старый преподаватель вдруг хлопнул ладонью по столу:

– Студенты! Я хочу открыть вам главную тайну этого мира!

Все подняли головы от тарелок и посмотрели на профессора.

– Глупые взрослые… да, да – таких чёртово большинство!.. не говорят вам правды, потому что не знают её, а умные взрослые испуганы настолько, что не хотят признаться в своём страхе даже себе. Поэтому истину стыдливо прячут и от вас – подростков.

Зал зашумел, а профессор нахмурился.

– Я скажу вам правду! Жестокая тайна нашего мира состоит в том, что земной цивилизацией никто не управляет. Политики тупы и не заглядывают дальше срока своих выборов. Паровоз человеческого общества летит вперёд на всех парах, но у него нет машиниста. Мы мчимся в будущее, закрыв глаза, не зная дороги вперёд ни на век, ни на десять лет. Ждёт ли нас за поворотом пропасть без моста? – никто и не пытается узнать. Ясно одно: от грядущих катастроф нас не спасут молитвы и волшебники.

Студенты оставили вилки в покое и уставились на Ван-Теллера.

– Отбросим политические иллюзии! Мировые правительства похожи на детей в песочнице – они сидят в мокрых штанах и лупят друг друга лопатками по голове. Но привычные времена заканчиваются: скоро земных лилипутов накроет чугунный зад гулливера.

Слушатели не знали – то ли смеяться, то ли звать врача к краснолицему профессору. А тот выбросил вперёд шишковатый палец и обвёл им притихшую аудиторию. Голос Ван-Теллера стал ниже и грознее.

– Началась тяжелейшая битва человечества за существование. Я не знаю, что будет написано на нашей общей гробовой крышке: СПИД-ДВА, энергетический НОЛЬ, демографический МИНУС, климатический КОЛЛАПС или КЛИН генетического раскола. Но риск глобальной катастрофы растёт с каждым годом. А крушение хрупкой техносферы убьёт большинство землян, отбросив остальных в средневековье.

Профессор Катарина Тур кивнула и пробормотала:

– То, что мы делаем с Землёй, заслуживает суровой казни…

Голос профессора снова усилился, заставив многих неуютно заёрзать на креслах.

– Каждый из нас – Homo sapiens, Человек разумный. Разум отличает нас от обычных животных, и мы должны развивать его дальше, чтобы выжить – как индивидуумы, как общество и как вид. Разум должен быть приоритетом номер один, или мы вернёмся назад, в пещеры, ловить блох и каннибальствовать. Нас спасёт только новая эпоха Просвещения, только поворот к интеллекту и творчеству! Учёных и инженеров в мире должно быть во много раз больше, чем солдат, а правительства должны тратить деньги на образование, а не на бессмысленные вооружения.

Тут закивали все преподаватели Колледжа, сидящие за столом.

– Сможем ли мы разгадать сложные механизмы природы? Успеем ли преодолеть в себе обезьян – сварливых, алчных и ленивых – и повзрослеть до единого сообщества? Шанс нашего выживания зависит и от учёных, и от фермеров. Каждый человек несёт на плечах свою долю мира. И раньше человечество проходило через страшные испытания, но сейчас мы забрались высоко, стоим густо – рухнем больнее, кости переломаем до единой… Настало время истины, и чёрствая правда смотрит нам в глаза: человечеству предстоит или поумнеть – или исчезнуть с лица Земли.

Аудитория забормотала, но шум легко перекрывался громовым голосом разбушевавшегося профессора:

– Вам! Вам! – Профессор тыкал в сидящих вокруг студентов. – Вам завтра придётся держать на плечах нашу цивилизацию. Знайте – будущее принадлежит умным, а историю делает каждый. Если вы не прочувствуете эту истину до глубин спинного мозга, то вымрете.

Кто-то испуганно пискнул: «Ой!»

– На эволюционной лестнице соблюдается чёткая субординация – по уровню интеллекта. Забывшего эту истину ждёт наказание – неумолимое и жестокое. Неандертальцы не уделяли должного внимания своей цивилизации – и все погибли. А ведь у них тоже были дети, они тоже радовались солнцу и мечтали о лучшей жизни. Сейчас их кости громко доказывают, что старик Дарвин беспощадней Страшного Суда!

Ван-Теллер разошёлся не на шутку.

– Я думаю, что поэтому и космос молчит – зеленорожие эгоисты-политики везде успели загубить свои планеты.

Профессор поискал клюку, но не нашёл и снова хлопнул увесистой пятерней по столу.

– У человечества единственная надежда – это вы, молодые. Вы должны стать умнее нас, должны рассмотреть дорогу впереди и встать у штурвала нашей цивилизации.

Голос профессора резко упал до бормотания.

– Я сижу в Колледже, потому что именно здесь решается судьба нашего мира. Когда я смотрю на умную молодёжь, я счастлив… Есть надежда!

Ван-Теллер поднял голову и медленно, веско сказал:

– Дети – самые важные люди на земле. Никакого сюсюканья – просто констатация факта, вытекающего из самого существования истории.

Он обвёл присутствующих подростков свирепым взглядом из-под седых лохматых бровей и громыхнул:

– Дети спасут мир, но для этого, чёрт побери, они должны соответствовать!