ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ

Город напоминал зону сейсмической активности: добро пожаловать в одну большую катастрофу. Машины, застрявшие в пробках и люди, покидающие свои автомобили, чтобы взглянуть на картинку собственными глазами, которые не могут лгать. Крики, пронзительные стоны, плач, сирены составили какофонию, которую свет раньше не видывал, ибо это был такой мощный шум, что уши заложило замертво. Лица мелькают повсюду: начиная от настойчивых репортеров, не обращающих внимания на работу спасательной и пожарной бригады, заканчивая ранеными и убитыми, чьи изуродованные или, у некоторых, обугленные тела уносили на носилках. Огонь не думал утихать, а пожарные шланги не давали нужного эффекта, поэтому пришлось вызывать дополнительную помощь из соседних поселений. На западе тлел «Мокко», на востоке театр и здесь, в южной части города, ближе к центру, горел и стонал офис моего отца. Если взглянуть на это с высоты птичьего полёта, то визуально можно соединить горящие здания линиями, и получится разносторонний треугольник, который добросовестно разрешается людям, не осознающим причину взрыва, назвать Бермудским.Дороги перекрыты, пожарные машины, скорая помощь, спасатели, полиция оккупировала весь Салли Хилл, вопя в мегафоны, обращаясь к народу с просьбой вернуться в свои дома и переждать происходящее. Вдобавок чёрный столб пепла и дыма, из-за которых мы дышим вовсе не воздухом, а отравой, усугублял ситуацию. Такого, на самом деле, не ожидал никто. Это было шоком не только для нас - ребят, являющихся частью тайн, но и для мирных жителей Салли Хилл. Они ошеломлены и подавлены, а я, причина всего происходящего, ничего не могу предпринять. Мерзко жить, зная, что твоя жизнь приносит смерть. Это проклятие...Более-менее избавившись от чужой крови на лице и одежде, я, игнорируя предупреждения властей и их изумлённые взгляды, улавливающих мой внешний вид, проталкиваюсь сквозь стену из живых людей и громко кричу, требуя пропустить вперёд. Шум на улицах был таким раскатистый, что по сравнению с этим, мой голос сравним с писком комара в комнате, где играют рокеры. В глазах двоится. Дышать в миллион раз сложнее... Следя за тем, как из горящего офиса, из окон которых заметны языки пламени и чёрный «яд», выносят на носилках или в белых простынях мёртвых людей, чьи тела покрыты кровоточащими язвами и нарывами, меня бросает в холод. Сердце поразил ледяной укол, а в голове зазвенел колокольчик, подовая нехорошие сигналы. Все смешалось в одну кучу. Полицейский в шлеме и с пластиковым щитом что-то громко говорит мне, широко раскрывая рот и проговаривая каждую букву, но, увы, ни одно слово до меня не доходит, словно кто-то выключил звук этого мира. Невообразимо... Затем до меня отрывисто стали поступать фразы «вам надо успокоиться, мисс», «вы ранены, вам нужна помощь», «сопротивление полиции ведёт к аресту» и другая чушь, не действующая на меня никаким счетом. Сейчас важно знать жив ли мой отец или его тело превратилось в пепел? Мужчина, видимо, отбросив в сторону неудачные попытки угомонить такую бестолковую, как я, сильно пихает меня в живот, в последствии чего я оказываюсь на своей спине, больно ударившись локтями о землю. Что за фигня?! Он смотрит мне в глаза взглядом полным сожаления, после что-то говорит и одним движением выпускает из каски прозрачный пластмассовый щит, и на этом наш недолгий, но упёртый разговор подходит к концу.Прекрасно сознавая, что этот бедняга ни в чем не виноват, он просто выполняет свою работу, я все же желаю ему провалиться сквозь землю и недовольно фыркаю. Ярость и другие неприятные эмоции застилают мои веки - я ненавижу весь мир. Вдруг раздался громкий вой, от которого, наверное, у всех присутствующих екнуло сердце. Женщина опознала тело своего мужа по расплавленной обуви на ногах - коричневая кожа с каким-то значком. Меня это ещё больше заставило волноваться. Кто-то помогает мне подняться и не даёт упасть, когда конечности предательски задрожали. Перед носом плывут пёстрые пятна...— Я уверен, с ним все в порядке, - попытался утешить меня Генри, крепко прижимая к себе, но его голос дрогнул, и послышались неуверенные нотки.Я хочу плакать. Я хочу плакать. Но то ли от градуса, подаренное Салли Хилл огнём, то ли от груза на спине, слезы противятся литься из глаз. Черт возьми, почему я не могу выпустить пар?! Мне это необходимо, иначе... я взорвусь.— Мне нужно найти папу, - слабо сказала я, выбравшись из объятий Ридла, однако тот меня удержал.— Марго, в этой толпе ты не найдёшь его. Полицейские никого не пропускают, понимаешь? Пойдём домой? Ты успокоишься, приведёшь себя в порядок, а потом мы продолжим поиски, окей?Конечно это было разумное решение, но, когда в твоей душе поселилась тревога, ты выбираешь неверный вариант. Так всегда: тревога заставляет нас, людей, делать неправильный ход в игре, где правила придуманы жизнью. А значит, везде есть подвох.Мотнув головой, я убираю слегка липкие и твёрдые на ощупь от крови оборотня волосы за плечо, затем смотрю вверх, на небо, где через темную завесу дыма мелькает голубой просвет.— Я найду его. Он где-то здесь, - отчаянно упираюсь я.Вырвавшись вперед, каким-то образом пробираюсь к ограде из полицейских и начинаю умолять тех пропустить меня. Неужели так сложно уступить?!— Нет, мисс. Это исключено. Пожалуйста, возвращайтесь домой, или нам придётся задержать вас за сопротивление властям, - голос парня лет двадцати шести доходил до меня приглушенно из-за глупого пластикового щита.Я, разумеется, могла бы снести их всех своей силой, но произошедшее с Ситом напугало меня. Такого зверского наказания я не дарила никому, и кровь на моих вещах, руках, волосах тому подтверждение.От размышлений меня отвлекает голос журналиста, который указал микрофоном куда-то в бок, за машины и скорую помощь. Вдалеке мелькнул флаг нашего штата, затем появились люди в чёрных костюмах, очках и с рациями в руке. Ох, черт, сюда прибыл мэр. Боясь застать вместе с ним Билла, я поспешно отворачиваясь спиной и, протискиваясь сквозь толпу таких же напуганных людей, вроде меня, подхожу к Генри. Балдуин и Тереза ушли разузнать об ущербе в «Мокко» и кинотеатре. Ужас, нашего любимого кафе больше и в помине нет, а ведь оно старше самого города... Боже, все, что мне так дорого, рушится прямо на глазах. Чудовищно!— И? - протянул блондин, взволнованно посмотрев мне в глаза.— Ты прав. Копы никого не пускают. Есть идея?Он бросил взгляд по сторонам и задержал внимание на горящем офисе, откуда по прежнему выносили людей.— Здесь оставаться небезопасно. Здание может обвалиться. Поехали домой, ладно?Смирившись, я твёрдо киваю приятелю и сжимаю кулаки до дрожи, надеясь, что отец жив, ведь его смерть я себе никогда не прощу...Когда мы вышли из всей это заварушки и посмотрели за спину, то не могли поверить своим очам. Со стороны это выглядело, как сцена из кино про зомби апокалипсис или конец света. Короче говоря, настоящий ад. Эти взгляды, крики, плач, сигналы, мужчины в спецодежде... Как же это ужасно... и страшно.Неожиданно кто-то хватает меня за кисти и заставляет обратить на себя интерес. В недоумении оборачиваюсь, хмуря брови. Это оказалась миссис Хамфри, мамина знакомая из магазина «Все для дома». Её рыжие, блестящие волосы на голове напоминали папоротник, круглые очки с леопардовым принтом, нос с острым концом и в конце концов широкой рот приводил мне на ум почему-то фильмы ужасов в ночь Хеллоуина. Генри сначала не понял, что происходит, но после принял уверенный вид и с осторожностью вышел вперёд, как бы показывая, что у меня есть защита. А миссис Хамфри даже не обратила на него внимания. Её зеленые глаза смотрели только на меня.— Марго! Что ты здесь делаешь?! Матерь божья, что с тобой приключилось? - в ужасе ахнула она, погладив мои грязные волосы. — Ты не ранена?От расспросов закружилась голова, поэтому я поспешила перебить её.— Ничего, миссис Хамфри, маленькая неприятность. Извините, мне нужно идти, - желаю сделать шаг в сторону, но женщина меня останавливает.— Тебе срочно нужно в больницу! Там твои мама с папой. Новость сразу действует на меня. Я лишаюсь дара речи. Если бы не Генри, то, быть может, сейчас бы я снова лежала на земле.— Что с ними? Как они? Они ведь живы?— Твоя мама - да, а насчёт отца, прости, милая, я не знаю...Больше слушать мне не хотелось.Поблагодарив миссис Хамфри, бегом мчусь на ближайшую автобусную остановку, но, к несчастью, открываю для себя новость, что абсолютно все дороги перекрыты. Договорившись с Генри обменяться новостями сегодня вечером, я прячусь за угол здания и шепнув про себя нужные слова, растворяюсь в воздухе, после чего исчезаю...

* * *Я, конечно, предполагала, что в больнице будет перевёрнуто все с ног на голову, но такое даже моя фантазия не могла себе представить: женщины и мужчины в белых и синих халатах бегут из кабинета в кабинет. Коридоры трещат от трели телефонных звонков, вызовов в операционные, носилок, приборов и свободных рук, по словам медсестры, не хватает, поэтому решают наладить связь с больницей из соседнего города, то есть, Салема. Мельком слышу, что сто тридцать три человека погибло, семьдесят восемь ранены или находятся в тяжелом состоянии, двенадцать ещё не нашли. От таких чисел меня бросает в жар. А что, если среди этих списков мой отец? Боже, нет, я не переживу ещё и его уход! Кто-то просит меня подвинуться, поэтому я резко прижимаюсь спиной к белой стене с планом эвакуации и пропускаю толпу людей с инвалидным креслом, в котором везут орущего на весь холл мужчину. Стоит ли описывать его внешний вид? Думаю, нет, просто скажу, что его кожа была похожа на пережаренный блин.— Извините, в какой палате лежит Джерри Ван де Шмидт? - подбежала я к блондинке, судорожно раскладывающей документы. Она, держа степлер в руке, переводит на меня свой сосредоточенный, не лишенный волнения взгляд и приоткрывает рот. Наверное, у бедняжки столько всего в голове, что она сейчас просто-напросто лопнет.— А-а, - задумчиво протянула она, сдвинув брови, — кажется, ох...Не вспомнив номер палаты, она нехотя отпускает степлер и подбегает к белым шкафчиком за спиной, в спешке разгребая бумаги. Тем временем я нервно щипаю себя за руку. Боже, что может быть хуже обжигания? Ненавижу это.Внезапно около меня зазвонил белый телефон, затем ещё один, после третий и несчастная медсестра раздраженно чертыхнулась. Подбежав к телефонам, она переводит двоих из них в режим ожидания, а на первый скоропостижно отвечает.— Алло? - приложив ладонь к трубке, блондинка говорит мне: — Палата пятьдесят первая, третий этаж. Попроси кого-нибудь тебя провести. И не забудь накинуть халат и бахилы!Бросив ей слабое «спасибо», на которое она не обратила внимания, я по лестнице (лифты были заняты докторами и пациентами) поднялась на нужный этаж и забежала в широкий проём, где оказался такой же холл, как и внизу, только стены покрашены в голубой. С трудом отыскав свободную медсестру (она сделала замечание за отсутствие бахил на ногах, из-за чего пришлось выполнить обычные пункты), я нахожу нужный мне кабинет и не мешкая забегаю внутрь, игнорируя зудящую боль в груди.— Мама! Папа! - крикнула я, заметив родителей в дальнем углу, у окна с белыми шторами.Помимо них в палате находилось ещё четыре человека, которые смирно лежали на кровати и кашляли, боясь сделать лишнее движение, поскольку тело неописуемо болело. У кого-то перевязана бинтами голова, у второго рука; другой же лежит без сознания весь в ссадинах.Разглядев меня, мама вскочила на ноги и громко окликнула «Марго», взволнованно сдвинув темные брови. Сердце стучало неистово.— Боже, где ты была?! Что с твоим видом?! Я столько раз тебе звонила, где тебя черти носят?! Господи!Не ответив ни на один вопрос, я повернулась всем телом к отцу и жалостливо улыбнулась. Черт возьми! Он выглядит таким беззащитным: скулы и лоб в царапинах, плечо в бинтах, кажется, он выпихнул его. Но ничего, главное, что отец дышит, улыбается мне сквозь боль и живет... Вспоминаю ужасное прошлое, когда родители оказались в руках вампиров: как в тот миг моё сердце скулило, а кровь превратилась в ртуть. Я люблю их и не хочу, чтобы с ними что-либо приключалось.— Ох, дочка, почему у тебя такой вид? Ты не ранена? - шокировано оглядывает мой внешний вид папа, даже позабыв о себе.Господи, это слишком.— Пап, прости меня, - промямлила я, не обращая внимания на мамины выходки, а именно: она нажимает на кнопку вызова помощи, чтобы медсестра занялась и мной.Но я в порядке! Вроде как.— За что?За то, что я плохая дочь, которая не предвидела такого исхода, ведь некоторые сверхъестественные существа и вправду монстры. За то, что из-за меня страдает весь город. За то, что не могу спасти чужую жизнь... — За то, что не оказалась рядом, - только ответила я с грустью, и папа посмотрел на меня взглядом «перестань, не то меня сейчас затошнит радугой».Да уж, он не фанат телячьих нежностей.Мама, поправив шарф на шее, садится на кожаный стульчик, напротив кровати отца и громко выдыхает. Наконец-то она перестала истерить, а то бедные люди мечтали уже покинуть палату, лишь бы не слышать её визгливого голоса.— Где ты была? В городе творится черт знает что! - спросила мама, поглядев в окно для подтверждения своих слов.— Да так. Там-сям. Узнав о случившемся сразу прилетела сюда.По-моему, никто из них не поверил моему ответу, потому как их глаза недоверчиво скользнули по моим волосам, одежде в красных пятнах и ногам, на одной из которых был узелок рубашки Балдуина.— А почему ты выглядишь так, будто тебя грузовик сшиб? - хихикая, полюбопытствовал папа.Мне бы его позитивный настрой. Самочувствие такое, словно по мне реально проехали фуры. Не жизнь, а сказка. Сказка братьев Гримм.— По дороге возникли сложности. Человеку нужна была помощь, - желая поскорее сменить тему беседы, я выпаливаю: — пап, а что насчёт тебя? Как это случилось? Нигде не болит?Он сказал, что толком ничего не понял. Ему крупно повезло, ведь он и ещё парочку друзей как раз возвращались с обеденного перерыва; и не успели они подойти к зданию, как случилось то, что случилось... Только пламя и сработавшая сигнализация машин на парковке. Волна, сбившая их с ног...Да, и вправду повезло. Иногда больше ничего и не остаётся, как только полагаться на везение.Переводя дыхание, я понурила голову и вновь вспомнила лицо Сита и кровь, хлынувшую из всех его отверстий. Мерзкая минута, которую я точно добавила в список «Хочется забыть, но не забывается». Неужели мне под силу подобное? Или же я просто уже не та, что прежде? Так странно. Мои силы изменились: больше нет благих намерений, есть одна только жестокость. Вот это меня и настораживает, ибо колдовство моё есть тьма.В коридоре вновь все оживились, и в палату завезли ещё одного пострадавшего - женщину, взахлёб пылавшую и умалявшую отпустить её, дабы отыскать любимого сына. Но только она не знала, что искать уже было некого.

* * *Этим же вечером, когда в Салли Хилл стало тихо, как на кладбище, я нашла время для прогулки по аллее у поместья Крамеров, откуда открывался потрясающий вид на закат. Над головой небо уже имело темно-синий оттенок, а линия горизонта и облака оставались огненно красными, хоть и солнце давно исчезло. Кузнечики и сверчки надоедливо стрекотали, отвлекая меня от глубоких раздумий, заставляющих по спине литься поту. Под подошвой кроссовок шуршал гравий, смешавшейся с засохшими сучьями деревьев, земли и обросшей желтой травы. Голые стволы деревьев с закрученными и острыми ветками походили на декорации из дешевых фильмов ужасов, которые снимали в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого столетия. Они стояли ровно, вдоль дороги, будто охрана, наблюдавшая за важной «шишкой».Прижимая к груди «собственность Элеоноры Мэнтл», я, шаркая ногами, медленно гуляю по унылой тропинке, не обращая внимания на мошек, собравшихся вокруг моей головы. Они в наглую лезут в глаза, в нос и рот, однако им не удаётся разозлить меня и вскоре они с позором отступают, позволяя сполна насладиться спокойными минутами этого дня.Если честно, почему-то я не хочу заглядывать в дневник Элеоноры. Возможно, это обычный страх узнать ошеломляющую правду: что связывало её с Жизель Коггери? Почему Элеонору изгнали из гнезда, шабаша? Этот вопрос появился сам собой, ровно также, как и ответ на одну забытую загадку. Вот оно что... Во время заклинания «поиска», мне посчастливилось побывать там, куда отсылаются изгнанные ведьмы - в вечные скитания в поисках покоя. Теперь мне точно известно, что меня ждёт: темнота, одиночество и отчаяние. Объявив войну собственному роду, я обрекла себя на одиночество. Никто, ни одна ведьма Мэнтл не соизволит мне помочь в случаи беды. Даже Сесилия. Я всегда знала, что равновесие для бабушки было превыше всего, а слово усопших ведьм - закон. Она не станет бунтовать только из-за меня одной; Сесилия не пойдёт против шабаша. Я просто ещё одно темное пятно, как Элеонора, в истории нашей семьи. Это, наверное, нас и связывает с ней - мы обе сплошное разочарование. Остаётся только понять, что Элеонора Мэнтл натворила. Может, предала семью охотникам? Или помогла Жизель Коггери уничтожить ведьм?С каждым шагом, мой темп ходьбы замедлялся, пока я вовсе не остановилась посередине аллеи и не взглянула на потрёпанный переплёт дневника. Что ты скрываешь, Элеонора Мэнтл? Что вы все скрываете? Только собравшись с силами заглянуть правде в глаза, я затаиваю дыхание и резко замираю в одном положении. По спине прошёлся ток, взбудораживший каждую клетку моего тела. Пульс участился, а во рту мгновенно стало сухо, точно я никогда воды в рот не брала, а это бред. Этот тембр... дыхание...— Марго, - окликнул он, и мне захотелось, чтобы голос его охрип.Все, что угодно, лишь бы больше не слышать своё имя из этих уст, которые я раньше обожала. Стеклянные глаза дрогнули, после чего я смело выдыхаю и плотно сжимаю обветренные губы, жаждущие тепла. Нет, мне вовсе не хотелось оборачиваться за спину, но такова воля... Кого? Моего сердца? Или рассудка? Я, не поднимая головы, поворачиваюсь лицом к двухметровому парню в темно-синем, сливавшемуся с окружающей средой, костюме и дорогих ботинках из крокодиловой кожи. Серебряные инициалы слегка блестят в темноте, и это единственное, помимо его карих глаз с крапинками, что выделяется на всём фоне.Боже, зачем он сюда пришёл? Ой, точно! Здесь же живет его новая подружка; наверное, решил устроить ей сюрприз и пригласить на свидание куда-нибудь в лес, где они оба смогут спокойно ловить милых бурундуков и белок. Ах, как романтично! Мысли в черепной коробке зависли подобно старой пластине, поэтому, легонько тряхнув головой, я избавляюсь от каменной скорлупы, из-за которой уже четверть минуты стою с перекошенным от неприязни лицом.— Слышал о твоём отце. Сочувствую, - решил продолжить Билл, видя мою замкнутость и нежелание поддерживать беседу.Волчья морда! Как же раздражает.— Он в порядке, - резко и довольно грубо отвечаю я, на этот раз всё-таки посмотрев ему в глаза, которые выглядели чуть иначе - вместо прежней ласки и любви в них только один холод...К щекам сразу прилила кровь: я стала пунцовой. Не обращаю на это внимание, ссылаясь на обычный холод.Неужели теперь так будет всегда? Неловкость между нами? Осознав это, мне стало совсем грустно и я тяжело вздохнула, облизав нижнюю губу.— Я пришёл... - начал было брюнет, как я охотно его перебила, язвительно подсказав:— Да, знаю. К Терезе.Последнее слово я почти выплюнула, как будто проглотила гнилой орех. Фу! Боже, Марго, перестань так реагировать. Они оба не достойны даже твоей ненависти.— Я пришёл к тебе. Просто, чтобы увидеть.Говорит одно, а на деле, наверное, совсем другое. Его голос твёрдый, чужой, словно... Билл больше не Билл. Даже если на мгновение предположить, что брюнет такой из-за своей оплошности, признаться честно, льстит мне, но я быстро развеяла розовые мысли. Самообман не щит, которым можно укрываться от правды, а оружие, которым мы уничтожаем в первую очередь себя.— Увидел? Можешь идти, - тут же разворачиваюсь к нему спиной, не желая больше говорить, как тяжелая мясистая рука Хофера крепко цепляется за мою кисть и останавливает.Проигнорировав острую боль, я, нахмурив в негодовании брови, открываю рот, решаясь высказаться, ибо в данный момент он меня сильно вымораживает. Не хочу его видеть!— Отпусти меня! Я не шучу, отпусти! Билл! - мои недалекие попытки отцепиться от него с треском проваливаются, а тот продолжает пронзительно испепелять меня глазами. — Если ты сейчас же меня не отпустишь, я заставлю тебя сделать это. Слышишь меня? Пусти!То ли мои убедительные угрозы подействовали на оборотня, то ли взгляд ненависти и холода или ещё что-нибудь, но парень всё-таки нехотя разжимает свои пальцы и смирительно кивает. Дневник в моей руке чуть было не выскользнул, тем не менее мне удаётся его удержать. Повисла звенящая тишина, в которой растворяются мои угрозы. Что же это? Боже. Я не хочу его видеть, но я также не хочу, чтобы он уходил. Спятила? Да, давно уже.— Удачи тебе, Марго, - многозначительно шепнул Хофер, улыбнувшись чеширской улыбкой, отчего брови мои нахмурились пуще прежнего.Что это было сейчас? Сердце пронзили иглы. Нет... Мои губы разомкнулись, слова застряли в горле, точно кость, а воздух внутри меня накалился. Бросив косой взгляд, Билл слегка ухмыляется, после чего, задев мое плечо своим (это было больно во всех значениях!), пропадает в полумраке, словно растворился в воздухе. И тотчас стало одиноко, будто в груди просверлили дыру, из которой льются воспоминания, исчезающие в ночи. Просто класс! Ничего не скажешь!Побродив по голому парку ещё полчаса, а потом, протрезвев от переполняющих чувств, с чистой совестью захожу в поместье, сразу ощутив покалывания на коже.

Мама: Марго, пожалуйста, по дороге домой, не забудь купить папе обезболивающего. Наши запасы исчерпались.

Убираю телефон в карман чёрных брюк. Трудно представить, через что сейчас проходят мои родители. Если бы папа умер, мама точно бы сошла с ума. Она любит свою семью, хоть от неё, ровным счётом, ничего и не осталось.— Наконец-то! Соизволила явиться, - бросает мне Тереза, второпях спускаясь по изящной лестнице.Удивлённо оглядываюсь. Боже, а эта особа чего хочет? Не день, а сплошные мучения.На макушке головы Теры в такт шагам трясётся неаккуратный пучок, а в её смуглых руках виднеется рулон ваты. Не скрывая подозрения, я поднимаю на неё недоверчивый взгляд и хватаюсь за пояс. Мун ведёт себя так, словно ничего не произошло. Словно она не спала с моим парнем и не разрушила мои отношения. Как ей удаётся быть такой... мразью? Если раньше я правда хотела не обращать на неё внимания, посочувствовать из-за тяжелого детства, то теперь от этого жеста доброй воли и след простыл. Относиться хорошо к тем, кто такого отношения не достоин тоже самое, что и дарить любовь змее - рано или поздно все равно получишь свою порцию яда.Девушка спустилась вниз и оглядела меня с ног до головы своим фирменным заносчивым взглядом. На лице её застыла усмешка, а чёрные брови дрогнули.— Чего пялишься?! - рявкнула я, сама того не ожидая.Быть может, на меня так влияет цепь последних событий? Или это ведьмовской ПМС? Ха, чего уж там, все гораздо проще - она меня бесит.На удивление, Тереза не ответила мне желчью. Она просто хмыкнула. У неё хорошее настроение? Гм, наверное, повидалась с Биллом.— Балдуин попросил сделать это. Так что не обольщайся, - внезапно оповещает она и пропадает на кухне на некоторое время.Ничего не понимаю. Да и к черту. Горя желанием подняться в какую-нибудь из комнат и в тишине порыться в записях Элеоноры, я приближаюсь к каменной лестнице и делаю один шаг, как вдруг...— Далеко собралась? - Тереза рывком тянет меня в сторону и насильно сажает на стул, принесённый из кухни.Происходящее сбивает с толку. В ярости я толкаю волчицу и в грубой форме требую прекратить мною командовать, но той хоть бы что. Конечно, сила оборотня несокрушима. Ага, скажите это моей магии...— Ты можешь перестать рыпаться?! Сиди ровно! - орет на меня Тереза.В порыве ярости её голос становится визгливым, ясным и ещё более холодным. Она напоминает злую мачеху из сериалов. Я в последний раз пинаю её в бок и отвожу взгляд в сторону, судорожно дыша. Чувствую тепло, разливающееся по венам; это моя сила, это моя злость. Ужасное сочетание.— Как тебе вообще не стыдно смотреть мне в глаза? - фыркнула я, искренне удивляясь её натуре.Темноволосая садится на второй стул и не мешкая вынимает со дна бумажной упаковки белую вату. Что ей в голову взбрело? Запичкать меня ватой, пока я не подавлюсь?— Все просто, - говорит она с наигранной мягкостью, подсев ближе, — мне совершенно плевать.Вдруг Тереза, издавая неприятные звуки, отхаркивает тягучую прозрачную слюну на ватный шарик и выпрямляется. Боже... Что за фигня?!— Что ты делаешь?Оставив мой вопрос без ответа, Мун требует, чтобы я засучила джинсы и обнажила рану, которой меня щедро вознаградил Сит. Так, это уже интересно. Она хочет добить меня? Тогда ей придётся тяжко, ибо сдаваться я не собираюсь.В следующую секунду вата со слюнями Терезы касается моей кожи, отчего сначала по мне пробегают мурашки, поскольку, очень странно, выделения оказались холодными, а затем раны, по котором оборотень проводил круговыми движениями вату, начали гореть.— Ау! Ау! Ау! - от боли закричала я, отодвигаясь подальше от волчицы с необычными слюнями.Да что она о себе возомнила!— Перестань вести себя, как ребенок. Я же сказала, сиди смирно! - Тереза шумно выдыхает, не скрывая своего раздражения.Ей Богу, была бы она сейчас в образе оборотня, то, сто процентов, её шерсть встала бы дыбом, как у напуганной кошки, которая заметила бешеного громко лающего пса. Её оранжево-красные губы, покрытые блеском, криво дёргаются, точно она не раскрывая рта, беседует сама с собой. Такое бывает, когда кто-то выводит из себя, в последствии чего начинаешь сочинять речь в уме. Во всяком случае, у меня именно так.Мун вновь сплевывает жидкую слюну на вату и повторно, на сей раз резче, обрабатывает следы от когтей. На самом деле мне до сих пор непонятен этакий жест. Зачем это вообще нужно?Темноволосая словно прочитала вопрос по моему туманному взгляду и выпрямилась, сложив руки на своих коленях.— Слюна оборотня отличная панацея от укусов или ран мне подобных. Уже завтра твоя нога будет как новенькая, - заверила она уверенно, кивая головой.Я ничего не сказала и больше не старалась препятствовать ей. Да, мы друг друга терпеть не можем, но мое здоровье важнее всякой ненависти. Сколько музыкантов, не переваривающих друг друга, состояли в одной группе и блистали на сцене. Может, и у меня получится? Хотя, не думаю.Вернувшись к своим обязанностям, Тереза приблизилась к моей ноге и, пристально разглядывая глубокие впадины, наносила этакий сверхъестественный антисептик. Её большие карие глаза время от времени сужались, то расширялись, при этом губы были плотно сжаты, как будто она удерживает трос с тяжёлым грузом, который не в коем случае нельзя выпускать из рук.— Почему ты так сильно меня ненавидишь? - наивно спросила я, воспользовавшись тишиной и её сосредоточенностью.На мгновение Мун перестала проводить по коже смоченной ватой и взглянула куда-то сквозь меня, но эта реакция быстро прошла.— Догадалась всё-таки! А я так старалась не показывать свои истинные чувства, - фальшиво расстроилась волчица, и по её губам прошлась тень злой улыбки.Знаю, ей доставляет удовольствие издеваться надо мной, однако мне на это плевать с высокой колокольни.На втором этаже послышался глухой грохот, отчего мы с Мун одновременно повернули головы на звуки.— Ты же толком меня не знаешь, - окликнула я оборотня, сдвинув брови.Я просто хочу знать почему она меня недолюбливает. С самой нашей первой встречи. Вернув своё внимание ко мне, темноволосая убирает ватный тампон и достаёт новый, сухой.— Я не собираюсь изливать тебе свою душу, Марго. Чтоб ты знала, мы с тобой одинаковы грешны.Хлопаю ресницами и громко фыркаю, поражаясь её манере общения. Сейчас она напоминает мне давнюю знакомую - Урию. Обе грубиянки и зазнайки. Но в случаи с Фурией Хофман мне хотя бы была известна причина её ненависти ко мне, а Тереза даже не желает объясниться. Как же это бесит!..— Я не делала ничего плохого, - тихо буркнула я.Та подняла голову и возмущённо скривила рот, будто я оскорбила все то, что она так сильно любит.— Ты убивала! Этого достаточно.— Но я не убивала людей! Не причиняла им вреда! Не делала ничего такого... - разорилась я, ощущая жжение и зуд под кожей.Мало-помалу наша беседа переходила на один тон выше, и вскоре могла возникнуть ссора или в худшем случае драка. Тереза выпрямила спину и сердито уставилась прямо в мои глаза, словно рассматривая в них своё отражение. От такого взгляда сердце сжимается...Я, откинув волосы за плечи, гордо и бесстрашно соглашаюсь на «гляделки» с Мун, в уме заключая, как она самодовольна. Эта её усмешка заставляет озвереть.— Ты, Марго, убивала ведьм, вампиров и теперь оборотней... Они тоже живые существа, - ледяным дождём обрушились на меня эти слова.Она смотрит в упор. Температура тела резко поднимается.— Эти существа - монстры! - твёрдо прозвучала фраза.И тут Тера без дрожи в голосе мне сообщает:— Тогда ты тоже монстр.Удар прямо в солнечное сплетение. Приоткрыв рот, я в замешательстве смотрю на свои руки, вспоминая сегодняшнюю тираду ярости. Ослепительные вспышки мелькают в глазах: выражение лица Сита, кровь, облившая меня с головы до ног, привкус железа на губах... Возможно, прежняя Марго сражалась за свет и равновесие, но новая, эгоистичная я, убиваю, чтобы выжить. Точно сказать не могу, когда началась эта мутация, но моя сущность изменилась.Тереза, видя, как её слова подействовали на меня, довольно кивает и уходит прочь из огромного зала, оставив меня чахнуть наедине со своими жуткими мыслями.Мне так страшно... Я совершенно одна. У меня нет поддержки ведьм, бабушка, наверное, возненавидела меня, Билл предал. Что же мне делать теперь?— Прости, - произнёс кто-то тихо, в последствии чего я вздрогнула, — я случайно стал свидетелем вашего с Терой разговора...Подняв шею, мои опухшие глаза узнают спускающего по мраморной лестнице Балдуина, одетого в синюю водолазку и чёрные брюки. Черт возьми, не хочу, чтобы кто-то видел мою слабость, поэтому быстро натянув слабую улыбку, я поправляю джинсы и встаю на ноги. Каждое движение заставляет нервную систему страдать от непонятных нападок со стороны мозга, посылающего сигнал «все дерьмово».— То есть, подслушивал? - опустошив легкие, усмехнулась я.Балдуин подошёл ближе. Он стоит в шаге от меня. Его чёрные волосы взъерошены, под глазами тёмные круги, что говорит о плохом графике сна или вообще о его отсутствии.— Я думаю, это было бы непорядочно с моей стороны. Это вышло случайно. Неважно, - отмахнулся маг, продолжив: — То, что я видел сегодня меня, правда, удивило.Мне хотелось вставить свои пять копеек, однако, сильно прикусив язык, я передумала.— Твой поступок... - Балдуин осекся, тщательно подбирая нужное определение, чтобы меня не ранить, — это поступок не светлой ведьмы, Марго.Бабах! Я услышала это от постороннего человека, а значит, что со мной и вправду что-то не то. Внутри все защемило, сработал рвотный рефлекс, который мне сдержать удалось, хоть щекотливое чувство все равно продолжало проедать мою плоть насквозь. Что со мной не так?Задрав голову, я крепко зажмурила глаза, отчего начали мелькать фиолетовые узоры, после чего стиснула челюсть.— Что это значит? Скажи, пожалуйста, прямо, - сдавленно попросила я.— Твоя сила сейчас словно находится на чаше весов, а твои поступки решают, что весомей: свет или тьма? И, к сожалению, тьма побеждает.Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Просто стою и молчу, ибо нервные окончания парализовало. Вон оно как! Я теперь темная ведьма?— Балдуин... Я не знаю, что мне делать! Меня бросил Билл, собственная бабушка отвернулась, шабаш отказался помогать, охотники в любой момент найдут меня... Я... Боже! Что мне делать? Мои родители... Они тоже в опасности! Господи!.. - от безысходности и нахлынувших эмоций, пускаю руки в волосы и крепко тяну их, не ощущая боли, поскольку душа рвется на две части.В желудке точно забурлил кипяток. Жар на кончиках пальцев рук, в горле, голове и груди... Такое ощущение, словно меня покусала целая колония огненных муравьёв, и сейчас все мое тело жарится от их яда. Невыносимо! Как это остановить? Почему мне так больно? И почему я дрожу, как осиновый лист во время бури? Голова внезапно закружилась, и я разбитая вдребезги подобно старой тарелке падаю на колени и склоняю голову вниз, будто осуждённая, ожидая собственной казни. Так сказать, «голову с плеч». Но секунды шли, а голова продолжала болтаться на шее.Чернокнижник, став зрителем этого невеселого шоу, быстро садится на ноги передо мной и утешительно кладёт ладонь на мою спину, поглаживая её пальцами. Мне нужна помощь и поддержка. Я хочу, чтобы это безумие закончилось. Первая слеза потекла, потом вторая и вскоре несколько дорожек капель разбиваются об мраморный пол, но облегчения я не почувствовала.— Отчасти я виноват в случившемся, Марго, - избавляясь от бремени, признался Балдуин, — я повлиял на тебя. Черная магия соблазнительна; она завлекает светлых ведьм к себе, как глупых детей во всякие приключения.Мне нечего было прибавить. Я не считала его виноватым, просто таковы обстоятельства.— Но это не беда, слышишь? - не унимается маг. — Достаточно одного луча света, чтобы рассеять тьму.Медленно или просто мне так показалось приподнимаю голову вверх, наладив с Блэком зрительный контакт. Его глаза такие чистые, глубокие, невинные...Скулы Балдуина четко выражены в полумраке, зрачок расширился, а плечи медленно опускаются. Парень облизал нижнюю гуду, слегка прикусив её и сделал следующее, а именно придвинулся вперёд, нежно обняв меня. Я замираю, оцепенев от подобного действия.Голова чернокнижника лежит на моем плече, а тёплые руки крепко прижимают к груди.— Я не оставлю тебя, Марго. Ты со всем справишься. Я верю в тебя, - зачарованно и шепотом проговорил сна прямо в ухо тот, обжигая горячим дыханием.Его слова подобно гипнозу действуют на меня - я ничего не могу предпринять, лишь автоматически прикрываю веки и облегчено выдыхаю, успокоив сердцебиение.— Спасибо за эти слова... Я бы хотела в это верить.Маг слегка отстранился, глядя на меня взволнованным взглядом, в котором пылало... что?— В чем же проблема? - сглотнул тот.— Я покинула шабаш, когда бабушка сообщила о том, что души усопших ведьм не в восторге от моего образа жизни. Теперь мне светит вечное скитание в поисках покоя. Мне нечего терять.В мыслях все перевёрнуто, а сердце бьется часто-часто и задаёт один вопрос: правильное ли я приняла решение? Обратного пути не будет. Возможно... Хотя... Быть может, Элеонора по этой же причине изгнана из родового гнезда. Она приняла темную магию? Черт его знает.Балдуин, мягко улыбнувшись уголком рта, вытирает большим пальцем дорожки слез с моих румяных щёк.— Я помогу тебе справиться с этим. Быть темной ведьмой не значит быть злой. У тебя мощная сила, её нужно укротить, иначе последствия будут походить на сегодняшнюю казнь.Он произнёс это весело, но по сути ничего здесь хорошего нет. Столько всего произошло... Жаль, что я больше не веду дневники, где могла бы подробно описать своими мысли, чувства и переживания. Вдруг кожа ощущает легкие покалывания. Ах, точно, чуть ли не забыла! Вытянув лицо, с рывком поднимаюсь на ноги, огорошив тем самым парня, и подхожу к стулу, на котором лежит кожаная книжка. Схватив её, я оборачиваюсь к магу.— Что это? - спрашивает он, поравнявшись со мной.Мы оба, как идиоты смотрим на дневник и в недоумении оглядываемся, по крайней мере, Балдуин точно. Аккуратно коснувшись пальцами до переплёта, я, понизив голос, отвечаю ему:— Это ключ к разгадке. Дневник Элеоноры Мэнтл.Фраза вновь заставила черноволосого удивится.— К-как? Откуда он взялся? - не поверил своим глазам Блэк, покачав головой.Воздух вокруг стал тёплым, он будто свернулся.— Мертвый друг прислал с того света, - таинственным тоном говорю я и наконец открываю переплёт дневника.Желтые страницы полны записей на знакомом языке. Смазанные чернила отпечатались на другой странице, образовав беспорядок. Ничего не разберёшь. Целые предложения на вульгарном латинском бросаются в глаза; они написаны по вертикали и горизонтали, представляя из себя какой-то чертёж похожий на круг... клинок... Глаза резко расширяются, чуть было не выкатив наружу. С ума сойти.— Марго, ты видишь то же, что и я? Или мне это мерещится? - сглотнув, отрывисто произнёс Балдуин.Увы, рисунок был реальным, хоть мне этого всей душой видеть не хотелось. Качая головой, я много раз моргаю и не могу ничего сделать. Слова в дневнике, соединившись, образовали рисунок. Угадайте какой? Именно - клеймо охотников. Значит, фотография не просто случайность. Элеонора связана с охотниками и, скорее всего, в этом причина её изгнания. Она предала свой род? Или что? Черт!Не стерпев, я, разрывая страницами воздух, переворачиваю листки в поисках каких-нибудь других записей, но ничего нет. Совсем! Пролистав почти все страницы, я резко замираю на последней. Блэк выругался вслух и приблизился к блокноту ближе, когда мне хотелось убежать далеко. На сей раз это не слова, а рисунки: кровь (причём настоящая, засохшая и темная. Видимо, кровь Элеоноры), круг, луна и кинжал. Одним словом, клеймо. Смотря на все это автоматически назревает вопрос...— Что это за херня?! - фыркнул Балдуин, выставив ладони вперёд.Да, именно этот вопрос. Все стало ещё запутанней. Надеясь отыскать ответы на связь Элеоноры с Жизель, мы наткнулись на нечто большее. Похоже, это их общий секрет, который скоро станет нам известен.