Глава 29 ТИМУР

Ноябрьский воздух обжигает лёгкие, тщетно пытаясь погасить пламя, что разожгла во мне эта хрупкая фигура. Таисия, в паре шагов, съёжилась в пуховике, её босые ноги сомкнулись, словно ища спасения у холодной стали чужой машины. Глаза под прикрытыми веками, губы – тонкая, сжатая линия. В памяти всплывает усмешка – как держал её за волосы, заставляя избавиться от яда, как умывал ледяной водой, а теперь тушь расползлась траурными дорожками, помада – кровавыми мазками по щекам.

Облокачиваюсь на столб, скрестив руки на груди, изучаю её профиль: точёные скулы, вздернутый носик. Даже в этом жалком виде – невыносимо прекрасна.

— Бес, — голос Мрака слева режет тишину. Инстинктивно хмурюсь, закрывая Таисию собой. — Сматываешься? — Мрак выуживает из кармана куртки пачку сигарет, предлагает мне. Оборачиваюсь на Таисию, потом на экран телефона – такси через пять минут. Соглашаюсь. Никотин сейчас – как глоток воздуха.

Делаю шаг к Мраку, отходим от Таисии к тусклому свету фонаря. Чёрт, совсем забыл о нём. Хотел проследить, но планы полетели к чертям. Мрак вроде бы уверенно стоит на ногах, а эта девчонка в любой момент рухнет в снег. Но я не смею прикоснуться, придержать. И так наворотил дел.

— Да, появились дела, — киваю, втягивая ядовитый пар, выдыхаю, наблюдая, как дым растворяется в морозном воздухе. Обманчивое облегчение.

— Она? — усмехается Мрак, заглядывая за спину. Напрягаюсь. — Она твои дела? — Прямолинейный щенок. Не понимает, о чём говорит. Никто не должен знать о ней. Никто не должен знать о моей слабости. У меня их не должно быть… до сих пор надеюсь, что нет. Но стоит увидеть эту хрупкую фигуру, и я проигрываю самому себе.

— Нет, — почти фыркаю, стараясь убедить себя, а не его. — Она мне никто. Просто соседка. Видишь же, в каком она состоянии. Мне домой пора, вот и прихватил с собой. — Сочиняю на ходу. — Мать её попросила. — Голос тише, дым душит.

— Понятно, — усмехается Мрак, прищуриваясь. — А, то-то вы в клубе так «по-соседски» прижимались друг к другу. — Подмигивает, понизив голос.

Кровь закипает. Наглое лицо этого мальчишки. Он сам себе роет могилу. Он не должен о ней знать. У него есть слабость. Открытая. Все знают о его змее, которая вечно околачивается в автосервисе. Стоит надавить на эту точку, и он разболтает всё! Чёрт, тупой мальчишка.

— Не твоё дело, — челюсти сжаты до боли. — Забудь, что видел. — Пытаюсь загипнотизировать взглядом, буравлю его наглые глаза. Он расслаблен. Алкоголь и молодость – гремучая смесь.

— Я всё понимаю, — пожимает плечами, тушит окурок в сугробе. — Я ничего не видел. — Кивает, словно уговаривая себя. Засовывает руки в карманы, вдыхает морозный воздух. — Пойду и я. Одному здесь делать нечего. — Разворачивается и исчезает между припаркованными машинами, пошатываясь, кому-то звонит. Не пропадёт. Он же толковый парень… надеюсь.

Затаптываю сигарету в снег, оборачиваюсь к девчонке. Трёт ноги друг о друга, замёрзла. Короткое, дьявольское платье! Где она его взяла? Что с ней случилось? Всё в ней – поведение, одежда – разбивает тот образ, который я себе нарисовал. Одета вызывающе, вульгарно. Та, которую я даже в юбке не видел, а тут – мини, облегающее, как вторая кожа. И как она танцевала – сначала с одним, потом со мной? Я видел, как она терлась об него, и ей это явно нравилось. А потом прижималась ко мне. Чёрт! И ещё этот сопляк, который провожает её до подъезда после работы… Она сразу с двумя? И меня ещё втянула. Ничего не понимаю. Может, она не так уж невинна, как кажется? Но даже это не отталкивает. Крутит шашни с несколькими парнями, а я всё равно хочу её. Ничто не может отвратить меня от неё. Тем более, я сам не святой. Бывало и хуже!

Телефон вибрирует в кармане. Такси прибыло! Наконец-то.

Подхожу к Таисии, и она вдруг открывает глаза. Янтарные. Необычные, нечеловеческие. Кошка. Особенно в этом платье – настоящая кошка.

— Такси приехало. Пошли, — киваю в сторону машины.

— Почему ты это делаешь? — спрашивает, запинаясь, путая слова.

— Делаю что, киса? — усмехаюсь, приближаясь.

— Вот это, — разводит руками, отстраняясь от машины. — Я же для тебя никто. Просто соседка. — Фыркает, пьяно дёрнув головой, убирая с лица рыжие пряди.

Истерика? Подслушала разговор с Мраком? Дрянь девчонка.

— Мне тебя жалко, — пожимаю плечами, наблюдая, как её лицо искажает ярость. А что ещё сказать?

— А мне… мне твоя ж-жалость не нужна! — всхлипывает, разворачивается и уходит в сторону клуба. Смотрю на её шатающуюся походку, как она спотыкается на каблуках, чуть не падая в снег.

— Куда ты пошла? — спрашиваю сквозь зубы и иду следом. Никогда не бегал за девчонками. А с этой – всё впервые.

— Подальше от тебя, — огрызается, заставляя меня вскинуть брови. Что с ней случилось? В клубе липла ко мне, а теперь убегает.

— Такси ждёт, — устало говорю ей в спину. — Прекрати этот цирк, Таисия. — Теряю терпение.

Делаю шаг к ней, и в этот момент она подворачивает ногу, взмахивает руками и падает на колени на асфальт. Вскрикивает. Бросаюсь к ней. Слышу её тихое рыдание. Сердце сжимается.

— Добегалась? — спрашиваю, присаживаясь на корточки. Она поднимает на меня глаза, полные слёз. Ещё один удар под дых. — Давай, вставай. — Протягиваю ей руку.

Она часто дышит, но принимает мою руку. Подняться не может. Подхватываю её под руки, поднимаю на ноги. Она вскрикивает, когда пытаюсь поставить её на землю.

— Больно? — спрашиваю, осматривая её ногу, выскользнувшую из туфли.

Кивает, вся красная от слёз. Тушь размазалась ещё больше.

— Я… я уже ломала эту ногу, — всхлипывает. Подхватываю её на руки. Она обхватывает мою шею своими маленькими руками, но сейчас не время думать об этом. — Мне… м-мне нельзя её травмировать! — рыдает мне в грудь. Внутри всё переворачивается.

— Не плачь, киса, — говорю как можно мягче, когда она прижимается ко мне ещё сильнее, содрогаясь от слёз. — Сейчас поедем в больницу, проверим твою ножку. — Открываю дверь такси, хочу сначала усадить Таисию, но она не отпускает меня, поэтому сажусь вместе с ней на заднее сиденье, она – у меня на коленях.

— Адрес меняется, — говорю таксисту, устраиваясь поудобнее. — В ближайший травмпункт. — Указываю, замечая недовольный взгляд водителя.

— Хорошо, — кивает, но не спешит заводить машину. — Только сначала пересадите девушку на сиденье и пристегните. — Прокашливается. Ему явно неловко. — Так ехать… — кивает на нас, — не безопасно.

— Д-да, — кивает Таисия, будто очнувшись. Заёрзала у меня на руках, разбудив зверя.

Сжимаю челюсти, аккуратно пересаживая её на другую сторону машины. Быстро пристёгиваю, пока сам не опомнился. Выпрямляюсь и пристёгиваюсь сам.

— У вас всё в порядке? — обращается к девушке, заставляя меня нахмуриться. Что, подозревает меня в чём-то? Да. Таисия вся в слезах, тушь, помада, да ещё и едем в больницу. Я бы тоже подумал о чём-то нехорошем.

— Да! — энергично кивает Таисия, будто боясь. Совсем неправдоподобно, что я не угрожаю её жизни.

Но Таксист кивает и заводит машину. Выдыхаю с облегчением, глядя на ночной город за окном и периодически поглядывая на девушку, которая тихо плачет, обхватив больную ногу.

Тихонько вздыхаю, прикрывая глаза. Эта ночь выматывает меня до костей. Словно нахожусь на американских горках, где каждая секунда – новый виток событий. То она меня отталкивает, то сама льнет, словно котенок. То смеется, то рыдает. Бесит. Но черт возьми, я не могу ее бросить.

Всю дорогу до травмпункта она просидела молча, всхлипывая и кусая губы. Я старался не смотреть на нее, чтобы не поддаться ее горю. Но каждый ее вздох пронзал меня, заставляя сжимать кулаки. В больнице, пока ждали врача, она прижалась ко мне, и я почувствовал ее дрожь.

После осмотра и рентгена врач подтвердил мои опасения – старый перелом дал о себе знать. Наложили гипс. Таисия смотрела на него со слезами на глазах. Я молча взял ее на руки и вынес из больницы.

Новое такси уже поджидало, словно верный пес, на парковке. Усадил Таисию, пристегнул, а сам смотрел на нее – взгляд потухший, как догоревшая свеча. Второй перелом на одной ноге! Комбо, достойное Книги рекордов Гиннесса! Но врач обнадежил: срастется, мол, как миленькая. Еще побегает, вот увидите!

Подъехали к подъезду. Гляжу на Таисию – глаза сомкнуты, дыхание ровное. Вырубилась, бедняга, в ноль. Таксисту – пару хрустящих купюр, и пулей из машины. Открываю дверцу с ее стороны, вздыхаю и наклоняюсь, подхватывая ее невесомое тельце. Да она легче пушинки! Она вообще ест что-нибудь, кроме воздуха и моих нервов? Кожа да кости.

Вдруг Таисия вскрикивает, глаза распахнуты, как у испуганной лани, и хватается за ногу в гипсе.

— Сейчас, сейчас, — бормочу, захлопывая дверь такси. Перехватываю Таисию поудобнее, а она, словно котенок, вцепляется в мои плечи.

В лифте, как назло, зеркало. Любуюсь на себя, героя-спасителя. Таисия, похоже, опять уснула, пока я ковырялся с дверью подъезда и мы ждали эту черепашью кабину. А может, прикидывается? Протрезветь-то она уже сто раз успела. Хотя, после такого стресса и коктейля из алкоголя, сон мог свалить ее наповал.

Смотрю на нее – такая маленькая, хрупкая, доверчиво прижимается ко мне. Прямо ангел во плоти, только с гипсом на ноге. Вздыхаю, когда двери лифта, наконец, раздвигаются.

Выхожу из кабины. Качаю головой, глядя на свою дверь. Нет, сегодня она ночует у себя. К себе нельзя. Опасно для моего душевного здоровья.

Достаю из ее сумочки ключи, стараясь не задеть ее многострадальную ногу. Таисия, хвала богам, держится за мою шею мертвой хваткой. Открываю дверь ее квартиры и, словно Индиана Джонс, пробираюсь в темный коридор.

Таисия что-то невнятно бормочет. Несу ее в спальню, как хрустальную вазу.

— Таисия, — зову девушку, которая мотает головой, явно не желая возвращаться в реальность. — Давай, надо переодеться. — Усаживаю ее на кровать, оглядываясь по сторонам. Вокруг – тьма египетская. Ни зги не видно. — Где тут у тебя свет, Кошка?

— А… — стонет она. Кровь закипает. Сжимаю кулаки, шаря по стенам в поисках выключателя.

Наконец, пальцы находят его, и комнату заливает тусклый желтый свет. Щурюсь, как крот, вылезший из норы.

Таисия уже пытается снять куртку, но замок заел, и она бессильно всхлипывает, превращаясь в маленького капризного ребенка.

Подхожу к ней, отстраняю ее руки от замка и медленно, словно разминирую бомбу, спускаю его вниз. Она смотрит на меня, как зачарованная крольчиха на удава.

— Давай, — помогаю ей вытащить руки из куртки. Кидаю эту злосчастную куртку на стул.

— Теперь надо переодеться в пижаму, — говорю, сглатывая ком в горле.

— Она… — кивает на дальний край кровати, куда ей явно не дотянуться.

Хватаю с кровати белую тунику и протягиваю ей.

— Теперь я-я сама, с-спасибо, — кивает на дверь, намекая на мое скорейшее исчезновение.

Не сопротивляюсь. Мне и правда лучше уйти. Выхожу в темноту, где мне, кажется, самое место.

Слышу шум на кухне, хмуро бреду туда. Там я, к счастью, знаю, где находится выключатель. Включаю свет и вижу кота, развалившегося на столе, как падишах на троне. Ну, жук!

— А ну, брысь! — гоню кота со стола. Тот, обидевшись, прыгает вниз, попутно сминая скатерть.

Подхожу к идеально чистому столу, поправляю ее. Странно. В моей памяти здесь царил хаос: горы мусора, пустые бутылки и пепельница, полная окурков. Она все убрала, отчистила. Словно вылизала.

Спустя некоторое время подхожу к спальне, стучу, но в ответ – тишина. Встревожившись, распахиваю дверь. Таисия спит. Лежит на кровати, пытаясь укрыться одеялом, половина которого застряла под ее телом.

Подхожу ближе, приподнимаю ее, доставая одеяло. Прежде чем укрыть ее, подкладываю под гипс подушку, чтобы ей было удобнее. Наконец, укрываю ее, и на ее лице появляется блаженная улыбка.

Осматриваю прикроватную тумбочку. Усмехаюсь, увидев розовый светильник в виде цветочка. Втыкаю его в розетку, и комнату заливает мягкий розовый свет.

Выключаю верхний свет. Таисия что-то бормочет во сне, морщась.

Она уснула почти мгновенно, обессиленная от алкоголя и боли. Сижу рядом, смотрю на ее лицо, такое беззащитное во сне. И понимаю, что влип по самые уши. Слабость. Вот она. Та самая, которой у меня не должно быть. Но она есть. Имя ей – Таисия.