Глава 5

Они заняли дальний столик в таверне Шаона, заказав ужин на всех, заняв трактирщика и его слуг. – Сестра Лин Фень, – начал Тао Ло, когда убедился, что у всех налит чай, холодно посмотрев на младшую. – Мы получили ваше письмо и вылетели немедленно. Удалось что-то узнать за это время?... Лин Фень опустила взгляд в собственную чашку, явно пытаясь выбрать, с чего ей следует начать. Она вздыхает, делает глоток чай и поднимает взгляд. Тао Ло, Сон Мей, Ло Муан... Конечно, самое неожиданное встретить за пределами секты Сон Мей, что служила ей как соглядатай и служанка на пике Бронзового Котла какое-то время, но у них еще будет возможность обменяться приветствиями как подобает. Нерешительность их погубит. – Тогда, старший брат, позвольте мне начать с события, что случилось день назад...Сад поместья Лин цвел пышнее, чем когда-либо: темно-зеленые листья не имели ни единого изъяна, лотосы в пруду раскрывали свои лепестки в совершенной симметрии, а в воздухе витал густой аромат весны и жизни. Лин Фень помедлила у мостика, проводя кончиками пальцев по перилам, вырезанным из гладкого, прохладного дерева. Раньше этот сад был ее любимым местом – здесь можно было спрятаться от надоедливых служанок, пробираться сквозь заросли, устраивать одиночные чаепития, погружаясь в литературу, узнавая этот мир изнутри. Воспоминания в ее голове текли подобно воде ручья: быстро и живо, почти призрачные, почти неуловимые, редкими вспышками интересных событий. Она чувствовала себя странно: с одной стороны, она должна называть это место своим домом, однако сколько бы Лин Фень не прислушивалась к собственному сердцу, то оставалось спокойным и нетронутым. Сутра Сердца, вырезанная кровью внутри органа, казалось, запечатывала сожаления смертной жизни и всего, что она знала до поступления в секту горы Лань, делая воспоминания не более чем чистой квинтэссенцией опыта. Однажды наставник обмолвился, что подобное состояние отстраненности к смертности настигнет любого ученика, что стремится к бессмертию. И это будет шагом к новой ступени просветления. — Ты уже не пьешь со мной чай? – раздался знакомый голос. Лин Фень, погруженная в свои мысли, подняла голову, обернувшись.Лин Тень сидела в тени беседки, за небольшим столиком из черного лакированного дерева. На столе стоял чайный сервиз – тончайший фарфор с бледными розами, чашки такие легкие, что казались выдутыми из воздуха.— Присядь. Мы столько лет не виделись, Фень-эр, – Лин Тень склонила голову набок, разливая чай тонкой струйкой. Ее движения были безукоризненно плавными, почти завораживающими. Она мягко улыбалась, наблюдая как Лин Фень присаживается напротив нее.Их взгляды встречаются, пауза – неожиданным грузом на плечи Лин Фень приходит мысль, как сильно сестра ее изменилась. Морщинки у глаз, складка на лбу, усталость плоти... Нет больше пышной и юной красоты, нет больше свежести молодой девушки, весна ее уступила место благодатной осени и еще несколько лет... и осень сменится зимою, а после все станет пылью. Лин Тень исчезнет, а Лин Фень будет жить. Жить и видеть, как растут ее племянники, заводят собственные семьи, стареют и умирают, если никто из них не встанет на путь культивации или хотя бы продлит себе жизнь практикуя боевые искусства среднего царства людей.. Ее назовут уважаемым предком-хранителем и будут хвастаться, что в их семье есть культиватор. – Я уже не та, что прежде, Фень-эр, – словно уловив мысли младшей сестры, улыбнулась женщина. – Мы сильно изменились за это время. Но я счастлива, что мы наконец-то увиделись. Я с нетерпением ждала твоих писем каждый раз, а мои дети постоянно спрашивают, когда они смогут увидеть свою тетю. Лин Тень тихо рассмеялась, опустив взгляд в свою чашку. Лин Фень сделала глоток чая, не зная, что ей ответить. Старший ее племянник сейчас обучался в одной из школ боевых искусств в надежде, что его примут и сделают учеником внутренних покоев, а двое младших приедут лишь завтра из гостей и она наконец-то познакомится с семьей, которую она прежде не знала. Лин Фень немного нервно сжала чашку. Дети... Самому старшему четырнадцать, а ее сестра уже вдова. Знают ли они истинный запах своей матери? Такие ли же они как она?... Она опять смотрит на сестру, что снова увлеченно рассказывает о своих детях, постоянно улыбаясь, и Лин Фень заставляет себя натянуть услужливую улыбку в ответ, пока в ее голове она пытается примириться с мыслью, что, возможно, если ее сестра не одержима, но действительно мертва, ей придется убить ее. "Сколько бы не думала, понимаю, что будет лучше сделать это самой," - она опять опускает глаза и делает медленный глоток чая из чашки, слушая сестру вполуха.Хватит ли ей решимости?... Она столько разглагольствовала о необходимости изменится, чтобы выжить в мире, где правда на стороне сильного, но действительно ли она не такая как прежде?.. Похоже, это будет ее шансом понять саму себя снова. - Фень-эр! Сестра Фень! – голос Лин Тень прозвучал громче. – О предки... походе, я и правда постарела. Заставляю свою младшую сестру слушать рассказы о собственных детях...Лин Тень грустно и немного неловко улыбнулась снова. Лин Фень поторопилась ответить. – Ничего подобного, сестра. Я лишь... порадовалась за тебя, но... подумала как скоротечно время. Но я рада, что твоя улыбка и яркие глаза ничуть не изменились. Янтарные глаза сестры напротив таких же у Лин Фень. Морщинки у глаз становятся ярче, заметнее. – Ты и правда изменилась... Где моя шаловливая младшая сестра, что убеждала меня изменить все в магазине?... – Она все еще здесь. Просто выросла, – Лин Фень усмехается в ответ, невольно вспомнив, как ее "помощь" отразилась на подозрениях Бэй Сяолуна и он прижал ее к стенке, пока не получил ответов. Чертов реинкарнатор. – Я лишь стала... более серьезной. Впрочем, моя старшая сестра тоже не такая как раньше. Ты стала более уверенной. — Мне пришлось. Сначала самой противостоять дядям, вести дела... После - замужество и к бизнесу прибавились и дела по дому. Но я не жаловалась, Фень-эр, – Лин Тень с улыбкой провела пальцами по краю чайника. – Я прожила достойную жизнь, выстояла против зим и бед... Наш дом крепок как никогда. Уважаем как никогда. Когда все идет так хорошо, не может быть причин для беспокойства, верно?Ветер пробежался по саду, качнув ветки сакуры, но ни один лепесток не упал на землю. Отчего-то безмятежная картина вечернего сада, залитого закатным солнцем, казалась ей полной тревоги. Алый свет падал на лицо ее старшей сестры, пока она улыбалась безупречной улыбкой и глаза ее были полны безупречной любви и заботы к младшей. Лин Фень вздрагивает, словно бы ей стало зябко. Безупречность. Отсутствие изъянов уже само по себе изъян. — Разве можно прожить жизнь без сожалений? – осторожно спрашивает Лин Фень, разливая чай по чашкам для себя и сестры. Она выбирает слова, снова подыскивает ключи, чтобы узнать больше, прощупать второй слой за мишурой слов. – Разве возможно построить нечто великое, не оставив за спиной того, что должно было быть забыто?..— Разве красота может существовать без теней? Разве процветание не требует... жертвы? – продолжает она как бы невзначай, делая небольшой глоток.Ее голос остается мягким, почти мечтательным, но в глубине – затаена ловушка. Вопрос не праздный, не абстрактный – он словно звенит тонкой струной, протянутой между ними.Лин Тень, неспешно поставив свою чашку, улыбается, но глаза ее остаются непроницаемыми.— Ты говоришь так, будто знаешь ответ, – говорит она спокойно.И на мгновение Лин Фень кажется, что в воздухе становится холоднее.Она медленно поворачивает чашку в ладонях, позволяя теплу напитка согреть кончики пальцев, улыбается в ответ, но взгляд ее остается внимательным.— Я думаю, что ответы всегда рядом, – говорит она мягко. – Нужно лишь посмотреть под правильным углом.Она поднимает глаза на сестру, наблюдая, как Лин Тень касается края своей чашки, словно примеряя слова на вкус, прежде чем сказать их вслух.— Под правильным углом... – Лин Тень повторяет, задумчиво склонив голову на бок.. – Ты всегда любила смотреть глубже, чем нужно, младшая.Лин Фень сжимает чашку чуть сильнее. Предупреждение. Лин Тень явно поняла ее намерения и увидела кинжалы, сокрытые за шелковыми тканями из слов.— А если глубина сама смотрит на меня?— Тогда, возможно, стоит задуматься, кто кого изучает, – Лин Тень слегка наклоняет голову, ее волосы скользят по плечу.Лин Фень делает вид, что ее развеселил этот ответ, но что-то внутри холодеет.— Иногда, чтобы понять истину, нужно заглянуть в темные углы, – продолжает она, словно невзначай. – В каждом месте есть такие... укромные уголки, где копятся не только пыль и забытые вещи, но и секреты.— Ты боишься темных углов, сестра? – звучит невинно. Лин Фень вторит жесту сестры, копирует ее, создавая незримую нить подобия, связи, чего-то сродни инстинкту животного. Ну же, доверься. Скажи. — Зачем бояться того, что можно контролировать? – Лин Тень на мгновение замирает, а затем смеется, легко и мелодично.Лин Фень замечает, что она не ответила на вопрос, однако раздумывает, стоит ли надавать. Враг перед ней неизвестен.Да.. да, именно так. Враг. Может быть, если она сумеет заставить себя думать о женщине напротив как о противнике, ей будет легче, если худшие ее опасения оправдают себя.Чай в их чашках остывает. В воздухе, пропитанном ароматом цветущих слив, рождается непроизнесенное подозрение.– Уже поздно, Фень-эр, – мягко замечает Лин Тень и поднимается. – Мне еще нужно поработать, доделать некоторые дела. Поэтому, я пойду первой. Лин Фень кивает, позволяя сестре удалиться, но не сразу отводит взгляд. Что именно она контролирует? Этот вопрос застревает в голове, не давая покоя, прокручивается, словно лись в водовороте водной мутной глади.Лин Тень уходит плавно, будто исчезая в ночном воздухе, и сад кажется неподвижной картиной. Лин Фень наклоняется, проводя пальцем по краю чашки. Она больше не слышит шагов сестры, но ощущение присутствия не исчезает. Что-то здесь смотрит на нее.Секреты. Темные углы. Вопросы.Лин Фень встает, стряхивая с юбки невидимые частицы пыли, и делает шаг в сторону выхода. Ветер приносит обрывки звуков из дома – вздохи, словно чужое дыхание в тени, почти неслышные.Надо узнать больше. Но сначала – убедиться, что сестра не слышит шагов за своей спиной, пока Лин Фень будет пробираться в кабинет. Тени в кабинете глубокие и неподвижные, словно спрятанные в складках ночи. Лин Фень ступает осторожно, затаив дыхание.Это место больше не принадлежит их отцу – оно принадлежит Лин Тень.Стены обшиты темным деревом, лакированные панели отражают слабый свет фонаря, придавая комнате странную, вязкую глубину. Воздух здесь пахнет бумагой, чернилами и чем-то еще – отдаленно сладковатым, как засохшие цветы, что слишком долго пролежали в вазе. Стол массивный, строгий, но безликий. Отец не любил роскошь – и теперь его аккуратные письменные принадлежности исчезли. На их месте – изящный нефритовый пресс для бумаги, чернильница с серебряными завитками и кисти с белыми ворсинками, столь тонкими, что их можно спутать с паутиной.В углу – старый шкаф с книгами. Некоторые тома знакомы – отцовские трактаты о торговле, записки по управлению поместьем. Но среди них есть новые книги, которых не было прежде. Она вытаскивает одну из них, но внезапно доска пола под ногами скрипит.Лин Фень замирает. Где-то в доме раздается движение и она закрывает книгу, прижимаясь к стене, держа талисман наготове. Если Лин Тень узнает, что она здесь...Девушка прикусывает губу и, не теряя времени, принимается обыскивать полки и ящики по комнате, пытаясь отыскать личные записи, тетради, что-нибудь, что угодно, что может хотя бы немного пролить свет на происходящие странности. Ничего. Конечно. Лин Тень не оставила бы ничего важного здесь.Она выпрямилась, переводя взгляд по комнате. Где-то должно быть место, куда сестра не заглядывает годами.Шкаф? Нет, новые книги выглядят аккуратно разложенными, их явно перечитывали. Стол? Слишком очевидно. Ее взгляд скользит по стенам, выискивая что-то... что-то не на своем месте. Кресло? Лоханьчуан*? Когда-то это было отцовское кресло, тяжелое, деревянное, с высокой спинкой. Лин Тень не пользуется им – она предпочитает более изящное, с тонкими ножками. Ровно как и кровать стояла здесь еще со времен того как отец только начинал свое дело и использовал кабинет не только для работы, но и для приема наиболее приближенных гостей, пока для подобного не появилось отдельное помещение в расширявшимся поместье. Кровать или кресло?...Лин Фень подходит ближе. Подлокотники потемнели от времени, но одна часть, ближе к задней ножке, кажется чуть светлее – будто ее реже касались руки. Она наклоняется, пробегает пальцами вдоль нижней части сиденья – и...Снова ничего. Лин Фень закусывает губу, пытаясь понять, где бы она спрятала что-то важное на его месте снова. Кровать все еще упорно приходит на ум, когда она вспоминает рассказы про отца. Эта значила для него особенно много, первая его крупная покупка для себя...Лин Фень качает головой, становится на колени и наклоняется, изучая фартук, торец, царгу. Она проползает к углу, следует узору дерева, находит стык между планками царги и решает попробовать. Дерево не поддается, она запускает ногти в щель между планками и тянет чуть сильнее, чувствуя как острый уголок впивается в нежные подушечки пальцев. Щелчок. Планка царги отступает, Лин Фень расшатывает ее окончательно, вытаскивает как заглушку, обнаруживая узкий паз, внутри которого сверток шелка, обмотанный вокруг предмета и закрепленный нитью. Пальцами она вытаскивает его, быстро разворачивает уголок и обнаруживает тетрадь. Смотрит на страницы, пробегается глазами – узнает. Почерк отца этого тела, что отныне ее. Дневник отца.Лин Фень резко выпрямляется, судорожно сжимая находку.Ветер едва слышно шевелит занавески, и она вдруг понимает – времени почти не осталось. Она торопливо прячет дневник в пространстве кольца и неслышно, сливаясь с темными тенями коридоров, выскальзывает обратно, добираясь до своей комнаты незамеченной, прежде чем позволить себе расслабиться. Она осторожно распутывает тетрадку и принимается читать. – Проснись, – едва Лин Фень протягивает руку в сторону Ху Юнфеня, тот мгновенно распахивает глаза, хватая ее за запястье и тянет на себя. Ледяной спокойный взгляд Лин Фень подобен клинку, что Ху Юнфень приставил к ее горлу. Когда взгляд его прояснился и он прищуривается, хмыкая. – Старшая сестра, уже поздно. Что могут подумать обитатели поместья, узнав, что их младшая госпожа прокралась в спальню к мужчине?.. – он убирает клинок, но не торопится выпустить ее руку. – Впрочем, если сестра настаивает, я никому не скажу. – Оставь свои штаны на себе, – Лин Фень сбросила его руку, выпрямившись. – Я хочу, чтобы твой слуга кое-куда проник. – Хммм? – в глазах юноши мелькнул проблеск интереса. Он сел на кровати, задумчиво разглядывая свою сестру, а после вздохнул. – Ладно. Явись, Ян Мо. Из темного угла комнаты медленно выступает тень, сгущаясь, словно дым, принимая форму человека... нет, не совсем человека. Ян Мо — высокий, худой силуэт, окутанный колышущейся мглой, из которой вырисовываются очертания костей и рваных, почти полностью перегнивших, остатков кожи. Его ребра кажутся выцарапанными из ночи, а позвоночник – извилистой дорожкой белесых осколков, будто сотканной из призрачного света.Лицо – череп, но не пустой и безжизненный. В его глазницах мерцают слабые сине-зеленые огоньки, напоминающие лихорадочное пламя блуждающих огней. Когда он поворачивает голову, тени на стенах начинают двигаться, словно повторяя его движения с секундной задержкой.В его присутствии воздух становится тяжелее, а свечи в комнате слегка меркнут. Лин Фень невольно делает шаг подальше от призрачного слуги, чуть недовольно поджав губы. Ученик праведной секты использует призрак мертвеца для своих дел... Ха. И ведь даже не скажешь старшим, пока он не использует его для массовых убийств, все в пределах "нормального". Тени – те же призраки-духи просветленных, но сосредоточенные не на просветлении и наставничестве, но на исполнении воли своих господ.Он опускается на одно колено перед Ху Юнфенем, склонив голову в покорности, но даже так его улыбка – если это можно назвать улыбкой – выглядит насмешливо-хищной.– Что прикажете, господин? – его голос звучит как шелест сухих страниц старой книги, наполовину звук, наполовину шепот, растворяющийся в воздухе, рвущаяся симфония теней, если бы те умели говорить. Сколько бы Лин Фень не прислушивалась к себе, не могла найти и следа темной Ци в призраке. Очищенный, но оставшийся для добровольной службы?.. – У моей старшей сестры для тебя поручение. Выполни его так же хорошо, как служишь мне, – заметил парень и призрак покорно повернул голову в сторону Лин Фень, заставляя ее невольно поежится. – Этот слуга приветствует госпожу. – Найди тайную комнату в поместье Лин, – решив не затягивать, она протягивает ему дневник отца в том месте, где он описывает ее. – Как найдешь, исследуй, не привлекая внимания. Вернись и доложи. Ян Мо покорно склоняет голову и растворяется черным туманом, скользит черной змеей из теней за пределы комнаты и плечи девушки опускаются, когда тот пропадает и комната, кажется, словно опять становится самой обыкновенной. – Нужно, чтобы он успел до часа Кролика, до того как проснутся слуги, – заметила она со вздохом и протягивает дневник отца парню. – Прочти. Раз уж я использую тебя, ты заслуживаешь, чтобы знать, с чем мы имеем дело. Ху Юнфень выгибает бровь, принимает тетрадь из ее рук и быстро перелистывает страницы, пробегая по строкам глазами. – Дух алчности? Здесь? Странно, сестрица. Это не настолько выдающийся дух, чтобы так сильно... "вонять" по всему городу. Разве что он не... Лин Фень скосила на него взгляд, перестав разглядывать луну, словно никогда не видела ее прежде. Кивает. – Да. Боюсь, он накопил достаточно Ци, чтобы превратиться в нечто, способное контролировать территорию. Пока наши талисманы работают, но мы все равно не можем использовать их слишком часто, чтобы не обратить на себя внимание раньше необходимого. Нам нужно дождаться сестер и братьев из столицы, прежде чем действовать дальше. Будет неплохо узнать, сколько лет этот дух уже владеет городом, чтобы понять насколько он силен... Сколько уже времени он питается энергией и желаниями сердец других? Год, два, больше?... – Лин Фень устало вздыхает. Трет переносицу. – Мне жаль, что я так и не поняла... Жаль, что в письмах нельзя почувствовать странные запахи или уловить искажения Ци. Ху Юнфень думал что-то ответить, однако успел только захлопнуть дневник отца Лин Фень, когда Ян Мо вернулся, опять вставая на одно колено перед своим господином и его старшей. – Моя госпожа, все, как вы говорили. Проход ведет из библиотеки вниз, где расположился Дворец Императора Алчности - я узнал узор на вратах, что предшествуют помещению. – Дух... все еще там?... – не стала ходить вокруг да около Лин Фень, замерев в ожидании. – Нет, госпожа, – помедлив, ответил Ян Мо. – Сосуд давно разбит и пустует. Похоже, в комнате никого не бывало уже много лет... Лин Фень закусила губу и снова отвернулась к окну, поднимая голову к небу. Плохо. __________________________________________* - кровать архата. Предмет мебели для сидения и лежания, эволюционировавшись с классического топчана та. В Китае использование кровати для приема гостей по уровню престижа значительно выше, чем стула или даже кресла.