Глава 66

В обычном мире далека от повседневной .

Но в мире мафии смерть с рутиной идут рука об руку.

И мне кажется, что так правильнее.

("Бродячие псы")

Джейми

Мы шли медленно, невесомо, бесшумно. Я боролся с искушением убить нахер здесь всех и радовался, что Харви был рядом. Этот человек сможет выбить из меня эту дурь в случае чего. Вообще Харви лучше не злить, ибо в гневе это представитель рода людского страшен и безжалостен, а сейчас он как раз был в ярости, так что я предпочитал вести себя тихо и неприметно, чтобы не капать ему на мозг. Да, черт побери, я тоже кого-то побаиваюсь. И такое в жизни случается.

Вообще Харви не всегда был таким. До той роковой ночи он был мягким, добрым парнем, не обращавшим внимание ни на то, что о нем говорят, ни на то, как на него смотрят. Его никогда не интересовало мнение других, он предпочитал поступать так, как считал нужным, и потому в нашей Шестерке он оказался самым несговорчивым пацаном, который подолгу взвешивал все "за" и "против", предполагал самые невероятные варианты развития ситуаций и лишь только после этого мог иногда согласиться с нашим мнением. Это не значит, что Харви был тем человеком, который вечно капризничает и ноет, что все не так, нет, просто он не любил ошибаться, предпочитая страховать свою и наши задницы. Это было одно из самых важных его качеств. С этим человеком план обычно имел успех не на сто процентов, а на один миллион.

Внешне Харви был весьма похож на молодого Бреда Питта, из-за чего девчонки частенько пытались подкатить к нему.  Моя тупая двоюродная сестра Дебора (до того, как влюбилась в Темпла и стала бегать за ним, как гончая за жертвой) даже когда-то питала к нему романтические чувства и пыталась кадриться, но Харви, предпочитающий простых девчонок, не обращал на нее внимание, ибо в его мыслях уже давно крутилась другая. Как истинный однолюб, он выбрал девушку среди других и стал настойчиво ухаживать за ней, хотя знал, что ей нравится Темпл. Бедная Лили была обречена поменять свое мнение и отдать сердце Харви, ибо так, как он ухаживал за ней, никто из нас не умел: мы не были такими романтиками, устраивающими свидания под открытым небом, оставляющими цветы в комнате каждую ночь, читающими стихи... Вскоре эти двое не могли отойти друг от друга ни на шаг, предпочитая проводить все свое свободное время вместе. Пока не настала роковая ночь. Пока Харви не обгорел в пожаре и не провел многие месяцы в реабилитационном месте. Кто-то может подумать, что Лили бросила Харви после того, как увидела его тело, сплошь покрытое шрамами и рубцами, но нет, это он оставил ее, так как не был в силах преодолеть собственные страхи, возникшие в нем впоследствии того ужасного случая.

Спустившись по винтовой лестнице вниз, в подвал, мы согласовали пару моментов с Харви, после чего двинулись в ту сторону, откуда исходили голоса мужчин. Они смеялись, говорили о наркотиках, выпивке и сексе. О чем еще могут говорить такие ублюдки, как эти?

- Она кричала и брыкалась у меня в руках, пока я насаживал ее на свой член, - делился подробностями один из них. - Эта долбанная шалава не понимала, что должна была расплатиться со мной вместо своего брата, который обдолбался настолько, что ему вообще было на это плевать.

Я закрыл глаза, чувствуя себя так, словно меня окатили ведром ледяной воды. Харви позади меня вздохнул, что свидетельствовало о том, что он так же взбудоражен, как и я. Мне хотелось свернуть головы этим мерзавцам, что хохотали, обсуждая это дерьмо.

- И хороша она была? - спросил другой.

- О да, - протянул рассказчик. - Она была такой узенькой, что я кончил через несколько минут. И правду же говорят, что секс с девственницами совершенно другой.

Они снова заржали, давясь слюной, и я понял, что больше не могу слушать это. Понимая, в каком я сейчас состоянии, Харви немедленно схватил меня сзади и оттащил за угол, где прижал к стене.

- Приди в себя, - спокойно произнес он. - Вдох и выдох.

Я сделал так, как он сказал, ощущая, как рассудок начинает немного проясняться, и все желание убить их было еще сильно. Я снял маску, наплевав на то, что любой мог нас сейчас увидеть и понять, кто есть кто.

- Почему они существуют? - проскрежетал я. - Почему такие гниды должны жить?

Харви тоже снял маску и внимательно посмотрел мне в глаза.

- А кто сказал, что они должны жить?

На наших лицах отобразились понимающие улыбки.

- Когда? - спросил я, напрягая слух и слушая, как гниды снова засмеялись.

- Сделать нужно все тихо, - прошептал Харви. -Они не узнают нас, когда мы войдем туда, - он тыкнул на маску, - а мы воспользуемся моментом.

- Волк в овечьей шкуре, - кивнул я головой.

Харви мягко шлепнул меня по щеке и тут же погладил ее, заглянув мне в глаза.

- Ты как? Пришел в себя?

Я слабо улыбнулся, мотнув головой.

- Приду в себя только тогда, когда услышу их последние вздохи.

Он кивнул головой, братски обняв меня, а затем мы натянули свои маски и неспешно двинулись к отрытой двери, параллельно осматривая коридор. Никого там не найдя и приметив еще три двери, я первым вошел в комнату, видя перед собой трех взрослых мужчин максимально неприятной внешности: у двух волосы свисали патлами, у одного их не было вообще, глаза у всех маленькие, похожи на поросячьи, губы тонкие. У лысого они еще были обветрены, а тот, кто был с длинными волосами и карими глазами, похоже страдал дерматитом, из-за которого кожа его лица покрылась красными пятнами и весьма заметно шелушилась. На миг они замолчали при виде нас, окинув оценивающим взглядом фигуры, а потом лысый спросил:

- Какими судьбами, пацаны? - он противно вонзил зубы в яблоко, откусывая от него здоровый кусок.

Я прошел вперед, встав рядом с тем, у кого были патлы свисали до груди, а глаза оказались серенькими. Он нахмурился, качнув головой. Быстро пробежавшись глазами по помещению, я удовлетворенно заметил, что эти трое были уполномочены следить за передвижениями всех, кто находился в театре: на длинном обшарпанном столе расположились четыре компьютера, экраны которых делились на шесть частей и показывали буквально все. Эти ублюдки были настолько увлечены рассказами о низменных и мерзких делах, что совершенно не обратили внимание на тот угол, в котором мы буквально две минуты назад стояли с Харви, демонстрируя свои ангельские лица. Ох, какую же идиотскую ошибку они допустили.

- Чего вы молчите? - спросил  ушлепок рядом со мной, и я по голосу понял, что он как раз является рассказчиком.

Не дав им больше времени, я выхватил два своих ножа. Один я кинул другому длинноволосому в глотку, пронзив ее насквозь, отчего свинья рухнула на пол, как подкошенная, а второй всадил рядом стоящему сначала в живот, затем пошагово в оба бедра, лишив его возможности двигаться. Харви в этот момент свернул шею лысыму, который было закричал. С открытым ртом он повалился на пол.

Оставшийся в живых ублюдок заныл, хлюпая носом и проливая горькие слезы.

- Пожалуйста, - взмолился он, - я сделаю все, что угодно.

Усмехнувшись, я ударил его по лицу рукоятью ножа, тем самым оглушив ублюдка, а затем схватил его за язык и сделал одно резкое движение, благодаря которому наш ушлепок больше не сможет говорить. Он замычал во все горло, упав на пол, после чего сжал рот и зарыдал. Его нога пришлась бы моей голени, если бы я вовремя не убрал  ногу. Он попытался что-то сказать, но из рта вышли только мычание и кровь.Я обернулся, дав знак Харви следить за компьютерами, а сам опустился на корточки, глядя, как этот паразит извивается от боли.

- Эта долбанная шалава не понимала, что должна была расплатиться со мной за то, что причинила боль невинному существу, - передразнивал я, наклонив голову и посмотрев на него.

Мой взгляд поверг его в ужас, из-за чего он стал отползать от меня в надежде удрать, я же схватил его за ногу, грубо потянув на себя, после чего ударил несколько раз сапогом ему по лицу, сломав нос и челюсть.

- Нет, не-е-ет, - рассмеялся я,когда увидел, как у него закатываются глаза,  - не выключайся, мы еще не закончили. Я оставлю тебя в живых, слышишь? - я несколько раз ударил его по щеке, отчего его веки затрепетали. - Слышишь, я оставлю тебя в живых! Ну постараюсь, конечно, правда, не совсем уверен, что это возможно после того, что я собираюсь сделать с тобой.

Харви отвернулся, понимая, к чему идет дело, а я спустил штаны ублюдка вниз, обнажив его уродский член. Как только мой нож коснулся его, ублюдок попытался закричать, захлебываясь собственной кровью, и ударить меня, но Харви, который старался не глядеть на то, что я делаю, навел пистолет на его руку и выстрелил. Когда я закончил, аккуратно положив отрезанный член в карман ушлепка, заметил, что от боли он отключился.

- Вот слаба-а-ак, - протянул я, вытирая нож и перчатки. -Я-то думал, что мы еще поиграем с ним.

Харви поморщился при взгляде на лежащего в крови ублюдка.

- Я всегда говорил, что ты больной, - вздохнул он. - Но действуешь ты, конечно, умело.

- Такие уроды должны платить по заслугам, - повел плечами я. - Я надеюсь, что ад существует и теперь эта мразь будет для него топливом. Божья кара хоть и неминуема, но ждать ее иногда приходится слишком долго. Я всего лишь решил ускорить процесс.

Оттащив тела в угол, я подошел к Харви, который внимательно наблюдал за экранами. Ткнув на экран компьютера,  он уставился на меня, явно ожидая реакции. На одном квадратике был изображен человек, лежащий на полу со связанными руками. Пол деревянный, большой, но было явно видно, что для него настали не самые лучшие времена. Позади человека валялось несколько платьев самых разнообразных цветов: сиреневое, голубое, красное, оранжевое и желтое. В какой-то момент сильное тело молодого человека задвигалось, и к нему сразу же подошли люди: всего два человека,оба стоящие спиной, и все же один жутко напоминал мне кое-кого. К лежащему на полу Рафаэлю мог подойти только его папаша. Кулаки сами собой сжались. Но Варгас старший лишь только наклонился к сыну и даже нежно коснулся головы, что-то говоря. Солдат рядом с ним тут же удалился и появился лишь через несколько минут с мужчиной в белом халате. Он с собой привез врача? Стоило мне только подумать об этом, как к Рафаэлю склонился мужчина в белом халате и стал проверять пульс и зрачки.

Мы все прекрасно понимали, что, чтобы Рафаэль ни сделал своему отцу, Варгас старший не сможет отказаться от него, ибо он любит его и может показать это лишь только с помощью боли. За него я не беспокоился. Мы придем за ним, заберем своего друга и надерем задницу этому мудаку, посчитавшего себя здесь Богом.

Вздохнув, я перевел взгляд на другой квадратик, на котором виднелось изображение еще одного человека, сидящего возле окна и смотрящего в него. О, так он решил найти приют в  бывшем кабинете бухгалтерии?

- Нам с тобой пока туда, - произнес вслух Харви.

Мы оба уставились на Альваро, сгорбившегося, плачущего, после чего натянули маски, вышли комнаты и выключили свет.

***

Зейн

Стоило нам спуститься по лестнице, как перед глазами тут же оказался длинный темный коридор, едва освещенный светом луны, сочившемся из окна, что находилось в самом конце. Темнота поглотила большую часть пространства, оставляя нас гадать о том, что же хранили эти стены, давно не видевшие здесь людей. Мне бы хотелось украдкой взглянуть на театр еще тогда, когда здесь теплилась жизнь, когда люди приходили сюда, чтобы получить удовольствие от просмотра постановок, пения оперных певиц, парящих движений балерин. Знали ли эти стены, что они окажутся заброшенными? Ненужными? Одинокими? Знали ли они, что их краска облупится, штукатурка спадет с потрескавшихся и протекших потолков, сорняки и грязь облепят пол и всякая разнообразная живность найдет здесь пристанище?  Сколько знают эти стены? Сколько тайн хранят? Сколько разбитых судеб похоронено здесь? Сколько счастливых воспоминаний сохранили они? Помнят ли они тех, кто здесь выступал, тех, кто посещал этот театр, тех, кто отдал жизнь, поддерживая его?

Эти вопросы роились в моей голове, пока мы с Темплом осторожно ступали по стеклу разбитых бутылок, остаткам потолка, платьев, шляп, костюмов. Я не решился достать фонарик, опасаясь тех людей, что патрулируют здание, и потому не мог разглядеть историю, не мог запомнить все то, что стало бы потом пищей для моих размышлений в одинокие, холодные ночи, что погружают меня во мрак моего прошлого. Есть вещи, о которых невозможно забыть, которые невозможно простить. Я бы хотел...Но я не мог.

Рука друга легла на мое плечо, заставив остановиться. Я повернулся к нему, не понимая, чего он хочет, и тогда Темпл снял маску, глядя на меня и побуждая сделать то же самое. И я сдался.

- Что-то не так? - прошептал я, прислушиваясь к шорохам, которые издавали бегающие туда-сюда крысы.

Я избегал взгляда Темпла, который пытался прочесть меня по глазам, узнать, что же творится там, внутри, но мне не удалось отделаться от него, так как рука Темпла легла на мое лицо, отчего я вздрогнул и все же посмотрел, едва улавливая в темноте черты лица своего друга.

- Ты не виноват, - вдруг произнес Темпл, и я ошеломленно открыл рот, не понимая, как ему удалось понять, какие мысли крутились в моей голове. Я попытался отвернуться, но он не позволил сделать этого: - Прекрати винить себя в том, чего ты не хотел. Не по твоей воле случилось, что она оказалась там, в тот момент, когда ты испугался и...

Темпл не смог выговорить это, поэтому я продолжил вместо него:

- ... убил ее, - мой голос был полон горечи и ненависти к самому себе. Несмотря на то, что было темно, я все же увидел, как Темпл на несколько секунд опустил глаза, подбирая слова. - Не утруждайся, друг. Я убийца, забравший жизнь невинного человека, кровь которого всегда будет на моих руках. Это не будет зависеть ни от страданий, которые я испытываю на протяжении этих шести лет, ни от того, что я каждый день молю ее о прощении, не зная, слышит ли она меня на небесах или нет...

О Аллах, не надо было начинать весь этот разговор. Я отвернулся от Темпла и прежде, чем нацепить маску, сказал:

- Нам нельзя терять время. Пойдем.

Я сделал несколько шагов вперед и остановился, не услышав Темпла, который остался на своем месте.

- Ты не виноват, - повторил он, и я зажмурился, когда перед глазами пронеслась сцена той роковой ночи. Темпл подошел ближе, обхватил меня за плечи, стал трясти. - Ты съедаешь себя изнутри, губишь, не позволяешь себе жить, виня себя в том, в чем ты не виноват, в том, что ты изменить уже не можешь. Ты никогда никого не обижал. Ты единственный человек, который никогда никого не обижал, никогда не говорил тех слов, что могут ранить. Ты всегда добивался своего лаской и добрыми словами, - он положил руку на мою грудь. - В твоем сердце так много любви, так много доброты, и все это ты отдаешь другим людям, когда на самом деле в тебе находится тот самый человек, который изголодался по теплу и пониманию. Почему ты обвиняешь его в том, чего он делать не хотел? Почему не даешь ему нормально жить после стольких лет страданий, после стольких лет сожалений и произнесенных Богу просьб о прощении? Ты взял ее ребенка на воспитание, относишься к нему как к своему собственному, заботясь, наставляя и позволяя ему довольствоваться всеми благами мира. Ты содержишь ее родителей, помог ее брату открыть свое дело. Чего ты еще хочешь от себя? Ты выстрелил в нее случайно, испугавшись, когда она выбежала нам навстречу в том лесу, где было полно бойцов наших отцов, получивших приказ убить нас. Это была случайность.

Я открыл глаза, не пытаясь стереть слезу, катящуюся по моей щеке. Черные застывшие глаза, губы в форме буквы "О", последний рывок ее груди - это все, что я видел сейчас перед собой. Словно она мертвая лежала сейчас перед мной.

- Я хотел бы оказаться на ее месте, - горько прошептал я. - Я хотел бы, чтобы она была жива, чтобы ее сын познал материнскую любовь, чтобы она прожила счастливую жизнь и умерла от старости, а не от моей пули, застрявшей в ее груди...

Мой голос сорвался, и я умолк, прикусив кулак, что сдерживал рыдания. Я не мог пережить ту ночь, не мог забыть те воспоминания о ней, когда она умерла от моей руки. Не мог. Они мучали меня, доводили до отчаяния и желания забыться глубоким беспробудным сном, чтобы больше никогда не чувствовать ту боль за нее, что навеки поселилась в груди. Лишь только Лео, ее сын, которого я забрал к себе, прогонял тьму из моей жизни, когда был рядом, когда я слышал его голос и  видел счастливую улыбку на лице. Его звонкий смех прозвучал в голове, и мне стало так хорошо, что слезы перестали течь по щекам.

Темпл подошел ко мне и крепко обнял. Я вцепился в него, будто за спасательный круг, и позволил себе на несколько минут расслабиться, закрыть глаза и перенестись в деревню к бабушке, которая каждое утро пекла для меня симит и заваривала вкусный чай в самоваре. Там, в далеком детстве, лишенном горечи взрослой жизни, я был счастлив. Я бегал по зеленой траве с моими двоюродными братьями, грелся в лучах солнца и семенил за дедом на пастбище, слушая, с какой любовью он говорит о своих коровах и баранах, мирно жующих траву. Но это время прошло. И я больше никогда не почувствую себя счастливым. Пора с этим смириться.

Окунувшись в суровую реальность, я отстранился от Темпла, натянул маску и подошел к окну, незаметно спрятавшись в тени его угла. Осмотрев через стекло территорию и не заметив каких-либо движений, я тихонько отрыл створку, глянул на Темпла, кивая головой в сторону леса и, переступив раму, ступил на мокрую от дождя землю, вдыхая свежий воздух и аромат мокрой травы. Темпл последовал за мной. Мы вышли с той стороны, где был небольшой лес, что вел к шоссе, который соединял это место с Хейтфордом.

- Как ты планируешь связаться со своими людьми? - спросил Темпл.

- Удивительно, что ты этот вопрос задаешь мне только сейчас, - усмехнулся я. - У меня есть свои методы. А теперь закрой рот и делай вид, что патрулируешь территорию, - сказав это, я схватил камень с земли и попросил Темпла снять маску. Ударив по ней и своей так, чтобы на черном пластике остались сильно заметные трещины, я протянул вещь обратно другу. Предвосхищая все вопросы, я тут же произнес: - Это для того, чтобы мы могли отличить друг друга от бойцов Варгаса.

Темпл кивнул головой и тут же натянул шлем. Я последовал его примеру, после чего мы стали неспешно прогуливаться по территории, делая вид, что патрулируем. Нам нужно было подойти к правому крылу театра, так как именно там я могу связаться со своими людьми.  Я медленно, но верно продвигались к цели, встречая на своем пути солдат Варгаса и здороваясь с ними кивками голов. Благо, нам не нужно было говорить. Когда мы приблизились к правой стороне театра, я незаметно потянул Темпла в сторону деревьев, и, когда за углом скрылись трое бойцов, мы тут же устремились в сторону вековых стволов, способных спрятать нас от чужих глаз. Отметки на деревьях, оставленные Волканом, моим человеком,служили отличным ориентиром, и я в который раз мысленно его поблагодарил.

Когда мы почти достигли нужного нам места, я и Темпл услышали шорох, на который мы мгновенно обернулись, выставив вперед оружие. Здесь были люди. Много людей. Я чувствовал это, но почему-то не ощущал опасности. Это не люди Варгаса. Не-е-ет. Когда один показался из-за дерева, я опустил оружие, сделав два шага вперед и уставившись на человека, что был в одет в черную экипировку. Его лицо скрывала прочная маска. Словно догадавшись, Темпл тоже вышел вперед.

- Без голоса кричит, без крыльев - а летает, и безо рта свистит, и без зубов кусает, - громко процитировал загадку из «Хоббита» Темпл, и мы затаили дыхание, надеясь, что перед нами стоял тот, о ком мы думаем.

Человек наклонил голову набок и рассмеялся.

- Ты всегда будешь проверять нас загадками Бильбо и Голума? Совсем с ума сошел после своих отношений с Арвен?

Искренняя радость пронзила меня как стрела, и я стремглав помчался к Эйдену, обняв его так крепко, что даже послышался хруст костей.

- Я так рад, что ты здесь! - счастливо прошептал я, скинув с него и себя маску, после чего посмотрел в его глаза цвета летнего леса и оставил на лбу отцовский поцелуй. Отстранившись, я дал возможность Темплу обнять Эйдена.

Я так рад, о Аллах, я так рад, что Эйден рядом. Мне не хватало этого зеленоглазого засранца здесь, рядом с нами. Увидев его, я словно окунулся в спокойствие, словно теперь недостающая часть пазла нашла свое место, и мы стали единой картиной, семьей. Я посмотрел через плечо Эйдена, когда вновь заметил какое-то движение, и увидел мужчину в черной форме со знакомой нашивкой на груди и автоматом в руках.

- Осторожно! - крикнул я, встав перед Эйденом и наставив оружие на мужчину, что застыл.

Несколько человек показались из-за деревьев, приготовившись к обороне, и я стремглав достал второй пистолет, решая сложную математическую задачу, в которой мне необходимо было убить семь, нет, восемь, нет, уже девять человек.

- Опусти оружие, Зейн, - приказал Эйден, встав рядом со мной.

- Еще чего, - фыркнул Темпл, нацелившись на двух солдат, - это люди Гвидиче. Они пришли за нами. Варгас продал нас их хозяину.

Эйден тяжело вздохнул и жестом приказал людям Гвидиче опустить оружие, и они, к нашему общему с Темплом удивлению, повиновались. От увиденного я нахмурился и перевел взгляд на Эйдена, молча ожидая объяснения столь странного поступка.

- Они пришли помочь мне освободить вас, - наконец-то нарушил тишину Эйден.

Я не произнес ни слова, все еще дожидаясь подробностей, но после затяжного молчания Темпл не выдержал и поинтересовался:

- С какой стати дон Гвидиче согласился на это?

Ужасная мысль прорезала все остальные, и меня окатило волной мурашек, словно я только что оказался в ледяной воде. Эйден избегал моего взгляда, пытался смотреть куда угодно, но только не меня, и тогда я не выдержал:

- Что ты пообещал ему?!

Дон Гвидиче хитер, ох как хитер. Если он что-то и делал, то только то, что могло принести ему небывалую выгоду в лице рассорившихся партнеров, перемкнувших к нему людей, обещаний оказать ответную услугу. Зуб да., что он сделал именно последнее: попросил об услуге Эйдена и тому пришлось согласиться, чтобы освободить нас от тюрьмы или еще чего хуже.

- Отвечай! - крикнул я, и Эйден поморщился.

Он все же посмотрел мне в глаза, и я увидел в них холод, отчужденность и что-то еще, что-то очень непонятное и весьма неприятное. Словно теперь его жизнь больше никогда не станет прежней.

- Эйден? - настороженно позвал его Темпл. - Что ты сделал?

- Я окажу ему ответную услугу, - наконец-то признался он.

От шока на несколько секунд я забыл, как нужно дышать, перестал понимать, где я, кто перед мной, что нужно делать. Он обещал оказать ответную услугу...Эти слова крутились у меня в голове, вызывая самые тошнотворные чувства. Дон Гвидиче умело крутит в руках людей, прося их сделать то, что навсегда меняет жизни людей, обременяет их, побуждая совершить самоубийство, чтобы освободиться от непосильной ноши.

- ЗАЧЕМ! - заорал я, надвигаясь на Эйдена. - ЗАЧЕМ ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО?! ГЛУПЕЦ! Ты понимаешь, что теперь не сможешь повернуть назад, что навсегда связан нерушимыми узами с дьяволом?! - я схватил его за плечи и неистово затряс. - ЧТО ТЫ ПООБЕЩАЛ ЕМУ?! КАК ИМЕННО ТЫ ПОГУБИШЬ СВОЮ ЖИЗНЬ?! Зачем ты это сделал?!

Разозлившись, Эйден оттолкнул меня и отошел на несколько шагов, злобно бросая:

- А что я по-твоему должен был сделать?! Что?! Я давно отошел от этого всего, у меня нет людей, которые могли бы помочь мне освободить вас, а идти одному - это все равно, что обречь вас на смерть!

- Ты мог бы обратиться к моим людям, к людям Рафаэля! - вмешался Темпл, его голос был мягче, чем мой, ибо он старался сохранить спокойствие, которое у меня закончилось.

- Я не мог, - гневно сжал кулаки Эйден, - ведь ни Зейн, ни Рафаэль не познакомил нас с ними, чтобы я хоть понимал, куда и к кому мне идти. Я даже не в курсе, сколько у вас людей и смогут ли они сдерживать натиск дона Гвидиче и мистера Варгаса, которые могли бы объединиться против нас, - он кинул на меня осуждающий взгляд. - Знал ли я, Зейн? Мог ли я знать?

- Нет, - выдохнул я. - Нам не хотелось посвящать вас в это. Вы выбрали спокойную жизнь, и мы уважаем ваше решение.

Эйден смягчился и подошел ближе. Люди, стоявшие вокруг нас, спрятались за деревьями, один остался на посту, следя за каждым нашим движением. Я посмотрел наверх, надеясь увидеть небо, едва освещенное лучами восходящего солнца, однако увидел лишь непроходимые кроны многочисленных сосен, что не пропускали свет в царство мрака.

- Так что же ты обещал ему? - спросил Темпл, сочувственно пожимая плечо Эйдена.

Тот сделался безэмоциональным, жестким, неприступным, и я понял, что дело дрянь. Это что-то весьма серьезное...

- Я должен жениться..., - мое сердце упало в пятки, когда я догадался на ком именно, - на Лукреции, - он взглянул через мое плечо, и взгляд его был пустым. - Через год состоится наша свадьба.

Темпл обескураженно посмотрел на меня, я точно так же посмотрел на него, и в голове у меня крутились Эйден, которому суждено до конца своих дней жить с нелюбимой женщиной, и Рафаэль, который навсегда связан с нею. Новость настолько сильно потрясла меня, что я не выдержал, сел на землю, провел несколько раз рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но у меня ничего не получалось. Рафаэль, Эйден, Лукреция... Три сломанные жизни из-за подонка, что думает, будто он может за всех все решать. Я пораженно уставился на Эйдена, глядевшего пустым взглядом в одну точку, и меня передернуло. Ему тяжелее всего: он отказывается от возможности быть с той, кого любит, берет в жены ту, чье сердце принадлежит другому и навсегда останется с ним, и ставит под удар дружбу с Рафаэлем, который вряд ли сможет принять это и не найдет в себе сил быть рядом с Эйденом. Они были связаны с Лукрецией, хоть и не имели никаких отношений. Эта связь длится со школьных времен, эта связь многое значит для них обоих.

- Нам необходимо приблизиться к зданию, - послышался звучный голос мужчины, что следил за нами.

Я не видел его лица, но из-за голоса мое воображение представило смуглого кареглазого мужчину с вытянутым тонким носом и охапкой черных жестких волос. Ноги сами собой подняли меня с земли.

- Хорошо, - ответил я, после чего взглянул на Эйдена и Темпла, что стоял с отсутствующим видом. - Сейчас не время думать об этом. Чуть позже, когда мы все будем вне опасности, нам удастся обдумать все, что было здесь сказано, а сейчас нужно помочь братьям и устранить Варгаса.

Я подошел к сосне, на которой была пометка и полез на нее, пытаясь найти очень важную вещь, спрятанную между ее многочисленных веток. Голубка притаилась на одной из них и вопросительно взглянула на меня, начиная передвигаться лапками, но, когда я снял ткань со своего лица, тут же узнала меня и подлетела к плечу. Вместе с ней я аккуратно сполз обратно и выкопал из земли, что была около основания сосны, маленький сверток с бумажкой и карандашом внутри. Написав послание, я прикрепил его к изящной ножке голубки, нежно погладил ее и отправил в небо, зная, что она найдет нужного нам адресата. Хоть рядом и были люди Гвидиче, с которым Эйден заключил сделку, я не доверял им, предпочитая видеть моих проверенных солдат, которых, возможно, я в скором времени распущу за ненадобностью. Мне осточертела такая жизнь.

- Зовешь своих? - спросил Эйден.

Я кивнул головой, после чего схватил свою маску с земли.

- Нам пора.

Как только мною была произнесена эта фраза, Эйден окликнул людей, Темпл натянул маску и мы двинулись в сторону здания. Бесшумно. Анонимно. Полные желания найти своих друзей и обрести свободу.

***

Рафаэль

Боль во всем теле не давала нормально двигаться. Я пошевелился и тут же пожалел об этом, когда заныли ноги, руки, голова. В особенности голова. Глаза не разлипались, на разбитых губах, по которым я провел языком, была запекшаяся кровь, в ушах все звенело. Словно из-за толщи воды послышался голос моего отца, который окликал меня по имени, но я был не в силах произнести хотя бы слово. Его рука нежно коснулась моего лица, и я тут же отдернулся, испытывая отвращение и ненависть к этому человеку, который причинил столько боли мне и моим близким.

Его любовь всегда выражалась по-странному: переживая за меня, он предпочитал кричать, желая, чтобы я добился большего, он оскорблял и унижал, пытаясь воспитать меня как мужчину, он бил и калечил мое тело, уродовал сознание и заставлял переживать воспоминание об изнасилованим вновь и вновь. Отец хотел, чтобы я был силен духом, поэтому иногда зимние ночи я проводил на псарне вместе собаками, прижимаясь к их теплым телам, ибо мне не давали ни одеяла, ни зимней одежды. Хотел, чтобы я был готов ко всему, поэтому мне днями не давала никакой пищи, закаляя тем самым характер, а иногда даже лишался на  день-два воды, жутко после этого страдая от обезвоживания. На момент начала этого всего мне было одиннадцать-двенадцать лет, а продолжалось это годами.

Чтобы проверить, насколько я силен духом и телом, отец запирал меня в подвале, снова лишая необходимых мне для выживания вещей, а после появлялся с тарелкой ароматной еды или стаканом воды. Водя ими перед моим лицом, он наблюдал за моей реакцией, а затем оставлял это на полу и снова уходил. Моя задача была не дотронуться до этих объектов, выстоять. В первый раз я естественно не выдержал. Разве маленький ребенок мог предположить, какое ужасное наказание за этим последует? Что его высекут розгами до обморочного состояния? Что его спина покроется глубокими шрамами, которых с годами станет только больше?

Стоит ли упомянуть, что отец, понимая, что меня могут похитить, пытать, решил, что мои тело и разум должны привыкнуть к боли, чтобы ненароком не выдать врагам ценную информацию? Меня пытали, вырывали ногти с корнями, прижигали тело, резали, били током, топили в воде, избивали, растягивали на дыбе, что вертикальной, что горизонтальной - этот список можно продолжать вечно. Они только не касались моего лица. Отцу нравилось, что я был похож на него, и он не решался портить это. Я выдерживал все пытки, долго отходя от них, несколько раз даже пытался сбежать и обращался в полицию, но меня быстро возвращали обратно домой. Полицейские лично привозили мое бренное тело к дому отца, который был страшно недоволен моим поведением и снова наказывал. В какой-то момент я бросил все попытки, смирившись с тем, что происходит, и принял тот факт, что буду связан с мафией на долгие годы. В пятнадцать лет, сидя с Шестеркой в заброшке, мне пришла идея собрать вокруг себя своих людей, которые в будущем помогут мне и моим друзьям избавиться от гнета наших отцов.

Многие могут подумать: "Да что смыслит этот мальчишка в таких делах?", но я с самого детства варился в этом дерьме. Многие главари мафий и другие важные ее члены становились участниками преступных организаций именно в подростковом возрасте. Пластичный,несозревший мозг юнца быстро впитывает необходимую информацию, и подросток успешно учится выживанию, набираясь хитрости, жестокости, бесчеловечности, бескомпромиссности, безжалостности и т.д. Был бы я тем, кем являюсь сейчас, если бы не мой отец? Нет. Я бы имел более или менее здоровое детство, был бы сейчас самым обычным человеком с самыми обычными проблемами, думал бы об учебе, работе, девушке, доме, друзьях, вечеринках... Но мой разум занимали совершенно иные проблемы, которые мне сейчас предстоит решить.

- Неужели ты и дальше желаешь влачить это жалкое, низменное существование, лишившись той власти и силы, которые я могу тебе подарить? - услышал я голос отца, просочившийся сквозь мысли, хаотично кружившихся в моей голове.

Кто-то коснулся моей шеи, стал светить фонариков в глаза, отчего я попытался зажмуриться.

- Удивительно, что он еще в сознании после таких побоев, - выдохнул человек, снимая с меня рубашку и начиная чем-то обмазывать мое тело.

Почувствовался запах спирта, а затем и жжение на коже. Я не дернулся. Привык.

- Он и не такое выдерживал, - с гордостью в голосе промолвил отец.

Я разлепил глаза, расплывчато видя треснутый потолок с многочисленными дырами, свисающую люстру с огоньками и чье-то лицо. Мужское. На плечах виднелась белая ткань. Врач? Я даже усмехнулся, тут же почувствовав острую боль в нижней части лица.

- У него сломаны ребра и правая нога. Необходимо проверить внутренние органы, - сухо проговорил врач. - Возможно, что они повреждены, - его руки двигались вдоль моего туловища, принося облегчение. - Господи Иисусе, сколько гематом..., - прошептал он. - Голова сильно болит?

- Нет, - соврал я.

- Правду.

- Нет.

Он показал мне пальцы и спросил:

- Сколько ты видишь?

- Шесть.

Протяжный выдох был мне единственным ответом.

- По-хорошему его бы в больцу, - заключил доктор. - Нужно сделать обследование внутренних органов, понять, насколько сильно повреждены ребра и нога, и нет ли никаких внутренних кровотечений. Не исключено, что у молодого человека сотрясение мозга. Дай Бог, чтобы не было кровоизлияния в мозг. Тебя тошнит?

Я покачал головой, пытаясь приподняться, но оглушающая боль в области груди не дала мне этого сделать.

- Ты что делаешь! - воскликнул доктор. - У тебя сломаны ребра!

- Ничего страшного, - отрезал отец, - потерпит.

- Нет, - взбунтовался врач. - Я доктор, и я не могу просто смотреть на то, как вы издеваетесь на ним. Ему нужна помощь, хотите вы того или нет.

Отец хладнокровно улыбнулся и в мгновение ока схватил врача за ворот халата, потянув его на себя. От испуга доктор вскрикнул и попытался оттолкнуть отца, но тот встряхнул его, приводя в чувство.

- Ты будешь делать то, что я тебе скажу, - процедил отец. - И если я сказал, что он останется здесь, значит, твоя задача оказать всю необходимую помощь именно в этом месте и нигде больше. Ты меня понял?

Доктор пугливо закивал головой. Нижняя его губа дрожала. Я вновь попытался приподняться, и у меня получилось, несмотря на боль, что не давала даже нормально дышать, не то, чтобы думать.

- Отпусти его, - бросил я. - Он тебе ничего не сделал.

Отец взглянул на меня и повиновался, тут же коснувшись рукой моего лица. Мне стоило огромных усилий не оттолкнуть эту руку и не врезать ему по лицу, в надежде вытрясти из головы мозги.

- Как ты? - спросил он, поглаживая мое раненое тело.

Меня пробрал смех. Боже, этот человек - самый настоящий псих!

- И ты еще спрашиваешь? - дерзко спросил я.

Пока мой отец собирался с мыслями, я осмотрел помещение, оценивая свои шансы на побег, и увидел как минимум пятьдесят-шестьдесят бойцов, беспрекословно охраняющих периметр. М-да, мы в дерьме.

- Его действительно нужно отправить в больницу, отец, - услышал я знакомый голос, на который мгновенно повернулся.

К нам шел Альваро. Несмотря на все то, что он сделал, мне было больно от того, что мы с ним оказались в таких отношениях. Да, между нами не было братской близости, да, мы не проводили так много времени вместе, но я действительно считал его своим братом. О поступке, который совершил в юношестве, я сожалел так глубоко и сильно, что до сих пор не находил себе место. Воспоминания о том, как кричал Альваро, умоляя отца остановиться, когда тот его наказывал, до сих пор были свежи в моей памяти.

Отец напрягся.

- Ты действительно так считаешь? - только и спросил он.

Альваро сел на корточки перед мной и стал осматривать тело, лицо.

- Твой доктор - умный человек. Я и солдаты здорово постарались, пока работали над ним, - он аккуратно коснулся моей груди, перемещая ладонь на живот, затем на бедра, осматривая ноги. - Сломанные ребра опасны для жизни, отец. Да и гематомы ни о чем хорошем не свидетельствуют. Как бы кровотечение внутреннее не открылось.

Доктор рядом закивал головой, жутко напоминая мне статуэтку собаки в автомобиле, что реагирует на любое движение.

- Ладно, - недовольно выдохнул отец, - раз ты так говоришь.

Альваро несколько секунд еще просидел около меня на корточках, после чего подмигнул так, чтобы никто не увидел, и сказал:

- Я лично отвезу его в больницу. Дашь мне двух своих людей, чтобы были на стреме. Я договорюсь с охраной в больнице и своим знакомым, работающим там, чтобы не было проблем.

Отец кивнул головой, отвернувшись от меня и отдав приказы своим солдатам. Я непонимающе взглянул на Альваро, и на его лице промелькнула улыбка, тут же скрывшаяся за маской безразличия. Он поманил рукой двух солдат, что стояли неподалеку, и те подошли к нам.

- Мои люди подготовят машину, - крикнул отец, сходя с помоста, - а ты пока перенеси его тело к выходу.

- Хорошо.

- Как наши пленники?

Я насторожился, неготовый услышать то, что скажет Альваро. О Святая Мария, молю тебя, сделай так, чтобы с ними все было хорошо. Клянусь, я пойду в церковь и поставлю за всех грешных свечку, моля Бога о прощении.

- Сидят в комнате, пока еще не пришли в себя, - ответил Альваро. - Я ввел им дозу, чтобы они не доставляли нам хлопот.

- Молодец, - удовлетворенно улыбнулся отец. - Скоро, правда, они нам понадобятся. Дон Гвидиче прибудет сюда к шести утра, чтобы заключить сделку.

- Я проконтролирую все, - кивнул головой Альваро.

- Хорошо.

Отец подошел к нему и заключил его в объятия, несколько раз несильно ударив по плечу. Альваро склонил голову, как послушный сын, и, когда отец удалился, приказал двум взять носилки и перенести на них меня. Они аккуратно выполнили приказ, после чего понесли меня к выходу. Альваро шел впереди, и бойцы расступались перед ним, отдавая дань уважения склонением головы. Когда мы вышли из коридора, спустились по лестнице ит оказались в холе первого этажа, к Альваро подбежал солдат

- Пленники сбежали, хозяин, - задыхаясь от бега, сказал боец.

Лицо моего брата стало жестким. Он отошел в сторону, за стену, так, чтобы с выхода его не было видно, и поманил туда солдата, явно желая поговорить с ним наедине.

- Я имею право знать, что с ними, - рявкнул я, обращаясь к Альваро. - Не смей трогать моих братьев!

Я попытался встать с носилок, но солдаты не дали мне этого сделать, сдерживая и пытаясь уложить обратно. Я попытался ударить одного из них, но сил не было, рука обмякла, и от боли в груди мое тело рухнуло на носилки. Повернув голову к Альваро, я увидел, как он сворачивает шею бойцу. На его лице застыла гримаса ужаса. Огорошенный произошедшим, я не сразу заметил, что Альваро исчез с телом в коридоре, ведущим в другое крыло, и появился лишь через несколько минут.

- В машину, быстро, - приказал он солдатом, и те быстро пошли к выходу.

Около автомобиля стояли трое.

- Все готово, хозяин.

- Отлично, - ответил Альваро. Солдаты уложили меня на заднее сидение, один сел около, другой - спереди. - В комнату к пленникам не заходить, пока я сам не приеду. Понятно,

- Да, хозяин! - хором ответили трое, и Альваро сел за руль, выезжаю с территории театра.

- Ты ублюдок! - прокричал я. - Что ты сделал с ними?! Как ты посмел ввести в них наркотики?!

Я попытался привстать, но машину сильно качнуло. Солдат рядом удержал мое тело, касаясь его руками, и я лягнул его ногой, удовлетворенно услышав, как он зашипел от боли.

- Они все равно окажутся на свободе, - бросил я злобно, думая при этом, как мне связаться со своими людьми. - Я не позволю, чтобы с ними что-то случилось.

Я снова лягнул ногой бойца и попытался ударить Альваро, который подъезжал к шоссе, ведущему в город, но солдат остановил меня, схвати за руки и крепко сжав их. Боец впереди стремительно снял маску, и я увидел Джейми, который смотрел на меня с улыбкой на лице.

- А я думал, что ты умный, - сказал он.

Я огорошенно посмотрел на него, затем перевел взгляд на того, кто держал меня. Он отпустил мои руки и тоже снял маску.

- Харви! - облегченно воскликнул я, не веря своему счастью. - Джейми!

От восторга я готов был заплакать. Они здесь, со мной, в безопасности.

- Альваро любезно согласился помочь нам, забыв прошлое и желая изменить свое настоящее, ради благополучного будущего, - заявил Джейми, глядя на моего брата, который внимательно смотрел на дорогу.

- Это так? - с надеждой в голосе спросил я.

В зеркале заднего вида показалось лицо Альваро: мягкое, доброе.

- Да, это так, Рафаэль, - ответил он. - Пора забыть о том, что было, брат.

Слеза скатилась по моему лицу, и я потянулся к брату, коснувшись его предплечья.

- Спасибо, Альваро, - прогнусавил я, переполненный благодарностью и радостью. - Я никогда этого не забуду.

Альваро кивнул головой.

- Где остальные?

Джейми переглянулся с Харви.

- Зейн и Темпл должны были найти тайное место и отправить письмо какому-то Волкану...

- Это правая рука Зейна, - пробормотал я, жадно вслушиваясь в каждое слово. -Он свяжет и с моими людьми.

- Мы оставим тебя в больнице и вернемся за Темплом и Зейном, - уточнил между тем Харви.

Я взбунтовался.

- Что значит, останусь в больнице? - я вновь попытался приподняться, в который раз проклиная сломанные ребра. - Нет! Я поеду с вами.

- В таком виде? - окинул меня скептическим взглядом Джейми. - Как ты хочешь быть убитым? Повешенным? Подстреленным? С перерезанной глоткой? В таком состоянии ты можешь быть только пробной тушкой для новеньких солдатиков, что еще думают и только потом убивают, а не наоборот.

Я понимал, что Джейми прав. В таком состоянии я бесполезен. От злости мне хотелось рвать и метать.

- А Эйден, - продолжил Харви, игнорируя мое взрывоопасное состояние, - остался с девушками, чтобы защищать их.

- То есть его здесь нет?

- Нет, - ответил Харви.

- Это хорошо, - облегченно выдохнул я. - Он не должен рисковать своей жизнью, как мы. Он слишком хороший, чтобы вариться в этом дерьме.

- А то есть мы нехорошие? - язвительно спросил Джейми.

- Ну после того, что ты сделал сегодня, я не думаю, что ты считаешься добряком, - хрюкнул от смеха Харви.

- А что он сделал? - поинтересовался Альваро.

- Ты расскажешь или я? - вскинул брови Харви.

- Давай я, - дразнился Джейми, - а то ты, скупердяй, не умеешь так красочно описывать события, как я.

Харви закатил глаза и при этом улыбнулся, а я стал слушать рассказ Джейми, поражаясь тому, на что был способен мой друг, и надеясь, что Зейна и Темпла не постигла неудача.***Эйден

Люди дона Гвидиче сообщили, что здесь было около трехсот человек Варгаса. Территория не ограничивалась одним только театром, включала в себя все прилегающие к нему земли (а это, на минуточку, лес) и особняк Варгаса в Хейтфорде. Неплохо, учитывая, что он только сбежал из тюрьмы и не смог  собрать воедино всех своих бойцов, которые после той роковой ночи либо оказались убитыми, либо сели за решетку, либо разбрелись кто-куда. В самом театре по нашей оценке было где-то сто человек, по периметру его охраняло около ста-ста десяти, все остальные были сосредоточены в доме Варгаса, который вообще-то принадлежал Рафаэлю. Правда, он ему совершенно не нужен, и все же это дом Рафаэля, который Варгас занял незаконно. Ох, ну и дерьма в этом городе...

Итак, в  план входило следующее:

1) часть из нас должна была остаться в лесу и незаметно начать подчищать территорию. Для этого на все пистолеты были нацеплены глушители. Некоторые солдаты были взяли с собой гарроту для удушения и леску для резки сыра, которая замечательно проходила сквозь ткани.

2) Пока они будут заниматься внешней стороной, нам предполагалось проникнуть внутрь, разделившись на два лагеря, один из них направляется в левое крыло, выпиливая людей Варгаса там, а другой, во главе со мной, Зейном и Темплом занимается правым крылом, лишая Варгаса основной силы.

3) Я, Темпл и Зейн ищем Варгаса и убиваем его. Ладно, шутка, связываем и везем в полицию, чтобы остаток своих дней он точно провел за решеткой.

Конечно, этот план был слишком утопичен, и мы не особо надеялись на успех, прекрасно понимая, что риски существуют на всех этапах, однако хотелось уже покончить со всем этим и наслаждаться свободной жизнью, лишенной всякий мафиозной дряни и прочего похожего дерьма.

Часть из нас уже начала орудовать в лесу, незаметно похищая по одному человеку и убивая его. Чтобы остальные не замечали ничего странного, бойцы Гвидиче переодевались в униформу солдат Варгаса и оставляли в качестве опознавательного знака кобуру на поясе, которая отличались цветом (она была не черной, а коричневой). Это позволяло понять, кто есть кто.

Послышался свист, очень похожий на пение птиц: нам дали понять, что путь в эту сторону свободен. Мы шли по диагонали направо , затем вперед, выйдя наконец к задней части театра, которая выглядела так, что стоит чихнуть, как тут все нахрен треснет и рухнет на наши головы. М-да, и почему его не снесли спустя столько лет?

В стене виднелась небольшая дыра, и если человек наклонится, то он спокойно сможет пройти через нее и попасть во внутрь здания. Мы подошли к ней только тогда, когда увидели нашего солдата, показывающего знак, что все чисто. Это был подвал. Быстро пробравшись внутрь, каждый из нас отошел друг от друга на некоторое расстояние, чтобы не образовывать толпу. Коридор с  обеих сторон заканчивался лестницами, каждая из которых вела в разное крыло. Мы разделились, как планировали, и я вместе с Темплом, Зейном, частью солдат двинулся в сторону правого крыла. Для того, чтобы оказаться в главном зале, необходимо было подняться на второй этаж и пройти к холлу, ведущему к недлинному коридорчику. Он-то и являлся мостом между нами и Варгасом. Но прежде, чем сделать это, нам необходимо устранить людей Варгаса на всех этажах.

Первый этаж оказался самым тяжелым. Голос снующих туда-сюда людей было много, все принадлежали молодым парням, многие из которых стояли без масок. Они разговаривали и все же стояли на своих постах, все время осматривая помещение, реагируя на любое движение. Двадцать два человека находилось в холле первого этажа правого крыла. Мы численно превосходили их, но проблема в том, что быть незамеченными  оказалось невозможно. Придется переть напролом.Черт. Разделившись колоннами по пять человек в строю мы взбежали по лестнице, начав стрелять уже на ней. Мой мозг, пока рука действовала, лихорадочно считал убитых. Осталось еще девять человек. Но эти ублюдки уже стали использовать свое оружие, издающее достаточно громкие звуки, чтобы люди на втором и третьем этажах узнали о том, что происходит что-то неладное. Один из солдатов дона Гвидиче, стоявший рядом, упал замертво: пуля пронзила незащищенную пластиной шею. Я переступил через него и тут же выстрелил из обоих пистолетов, поразив равное количество бойцов Варгаса. Они были последними. Эта территория оказалась вычищенной. Пока. Топот ног со второго этажа уже становился слышимым, поэтому у нас были считанные мгновения, чтобы занять самые выгодные позиции и начать войну первыми.

Люди дона Гвидиче подчинялись мне, поэтому никто из них не сделал ни единого выстрела, пока моя рука, когда я увидел, как по лестнице сбежало шесть человек, не дала знак. Люди упали замертво. Притвориться убитым, лежать среди чужих тел, а затем восстать и начать стрелять- позиция беспроигрышная. Несколько наших во главе с Темплом оказалось на втором этаже и спряталось за колоннами, обветшалыми портьерами и в нишах, прежде чем новая партия людишек Варгаса вновь сбежала по лестнице. Я провернул тот же трюк, и он оказался удачным, а Темпл с другими стал подчищать все сзади.

Я поднялся с пола с остальными, мгновенно взбежал по лестнице, услышав, как справа падает тело, в которое выстрелил Темпл, и вместе с Зейном встал около входа в коридор, ведущего с главному залу. Оттуда слышались крики Варгаса. Да, он занял хорошее место, ведь для того, чтобы подобраться к нему, необходимо преодолеть лес, придворовую территорию, первый и второй этажи, но сам он тоже оказывался в ловушке, о которой, скорее всего, у него не было возможности подумать: главный зал имел узкие окна, находящиеся ближе к потолку, из-за чего сбежать через них не получится, выходы, находящиеся около сцены, а также ведущие к другим комнатам и связующему левое и правое крыло коридору, были завалены разрушенной мебелью и потолком.

Ему некуда было бежать. Либо сражаться, либо быть пойманным.

Не могу сказать, что мы тоже в выгодной позиции, ибо узкий коридор не позволял большому количеству человек пройти сразу, из-за чего возникала огромная опасность быть убитым еще до того, как ты пройдешь через него. И все же я рискнул, считая, что достаточно защищен, чтобы сдержать первый натиск. Даже если я и буду ранен, Темпл и Зейн смогут закончить все, ну а если умру, то таковая моя учесть. Что уж тут поделать.

Правда, мне жаль маму, которая не примет мою смерть и станет винить себя во всем, что случилось со мной за всю мою жизнь. Не дав ее образу уничтожить мою решимость, я побежал по коридору, упав на пол в самом конце и начав ползти, как солдат. Пули посыпались на меня, но они пролетали мимо, ибо я занял хорошую позицию. Пока. Не продолжая дальше испытывать судьбу, я достал автомат и принялся стрелять по ногам, с удовлетворением слушая, как кричат ублюдки, а затем привстал, побежал и в последний момент спрятался за сидениями, ряды которых покрывали большую часть зала. Они по наклонной располагались на втором и первом этаже, создавая нужный мне барьер.

- Кто ты такой?! - заорал Варгас.

Я усмехнулся. Когда в коридоре послышались шаги, я понял, что нужно отвлечь солдат и Варгаса, из-за чего вскочил, побежал влево и перепрыгнул через ряд, снова упав на пол. Все это время меня сопровождали пули, две из которых удачно отскочили от пластин, покрывавшей мое правое предплечье и левое плечо. Зейн, Темпл и люди дона Гвидиче оказались внутри, точно так же, как и я, прячась за сидениями. Мы в окопах, ребята. М-да. Я приблизился к щелям между сидениями, высмотрел двух и нажал на курки пистолетов, пули которых бесшумно поразили солдат.

Перестрелка длилась долго. Мы убивали, убивали и нас. Люди Варгаса, люди дона Гивидиче попеременно падали, извещая нас о том,что смерть ходит, забирает души в свое темное царство. Возможно, она желает заполучить моих друзей, но не сегодня. Я не позволю, чтобы кто-то из них пострадал.

- Кто вы такие?! - вновь закричал Варгас. - Что вам нужно?!

- Ты до сих пор меня не узнал?! - громко отозвался я.

Эх, я бы с радостью посмотрел бы сейчас на его лицо, чтобы увидеть его ошарашенное лицо. Он все ще думает, что мои друзья у него в плену, поэтому я решил воспользоваться моментом.

- Я пришел за своими! - я снял маску, взгляну на Темпла и Зейна. Пару жестов рукой, и они поняли, куда я веду. Да будет игра.-

- Поздно! - рявкнул Варгас. - Я их продал Гвидиче!

- Я могу предложить больше! - крикнул я, еле сдерживая смех.

Умора. Когда его крошечный мозг догадается, что все не так, как кажется?

- Мне не нужны твои деньги, - презренно заорал Варгас. - Мне нужна твоя жизнь!

Автомат неистово "закричал", яростно выплевывая пули, летящие в мою сторону, и я откатился на несколько метров, чтобы не испытывать судьбу. Дерево и поролон вылетали из сидений, поднимая облако пыли. Ох, Варгасу бы, как и Джейми, посидеть бы на успокоительных. Стресс - страшная штука.

- Стало легче? - поинтересовался я и вновь услышал многочисленные выстрелы.

Ну не стало. Ладно, переждем. Я вздохнул и тут же ошеломленно взглянул на соседнее кресло, сквозь которое прошло десяток пуль. Черт, мое бренное тело было около этого места минуту назад! Я снова откатился. Люди дона Гвидиче, Темпл и Зейн в это время успешно сползали  вниз, преодолевая ряд за рядом.

- Ты готов к диалогу, Варгас?! - прокричал я.

- Мерзкая ублюдина! - ядовито выплюнул он. - Да как ты посмел подумать, что можешь тягаться со мной?!

- Хватит вести себя как мелкий засранец, - закатил глаза я. - Будь взрослым мужиком и поговори уже, мудак ты хренов.

Господи, осталось чуть-чуть продержаться, Зейн и Темпл уже почти приблизились к нему. Варгас замолчал на несколько секунд, явно удивленный моим тоном. Конечно, ведь в юношестве я был пай-мальчиком, который желал ему доброго дня каждый раз, когда видел, а это было достаточно часто, ибо он тесно общался с моим папашей.

- Я не отдам тебе твоих друзей, - холодно сказал он. - Даже не надейся.

Послышались выстрелы, несколько людей дона Гвидиче оказались мертвыми. Я с ужасом понял, что потерял след Зейна и Темпла.

- Ты сказал, что продал их дону Гвидиче? - спросил я.

Мои голосовые связки были на последнем издыхании: орать столько времени, чтобы этот мудак испанец услышал тебя... Пожалуй, после всего этого дерьма я куплю себе путевку на Мальдивы, буду молчать там целый месяц, пить какой-нибудь коктейльчик и знакомиться с красивыми девушками, притворяясь немым. Надо выучить язык жестов для правдоподобности.

- Абсолютно верно.

- А что, если я тебе скажу, что дон Гивидиче разорвал с тобой сделку, заключив новую с другим человеком, ибо условия, предложенные им оказались намного выгоднее?

Молчание. Затяжное молчание. Затяжное бесячее молчания. Я недовольно вздохнул.

- Опустили оружие, - прогремел голос мистера Варгаса, обращавшегося к своим людям. - Выйди, поговорим.

Я не сразу это сделал, дал знаки своим людям, чтобы последовали за мной, а также стреляли только тогда, когда им будет об это сказано, и поднялся.

- Как же я рад видеть твою стремную рожу, Варгас! - театрально радостно улыбнулся я, не снимая шлем, - лицо Варгаса стало жестким. - Ну что ты обижаешься? Ей Богу, ведешь себя как ребенок.

Я зацокал и снял шлем, уверенный, что мне ничего не сделают. Как минимум, перед мной стояли солдаты Гвидиче, готовые в любую минуту прикрыть мое тельце от стремного испанца. Ладно, я шучу. Он был симпатичным и передал свои гены Рафаэлю, но на этом все его положительные качества заканчиваются. Баста.

- С чего ты взял, что Гвидиче нарушил договор? - спросил Варгас.

О да, несмотря на маску безразличия,  я видел сквозь нее, как дрожит его хвостик, как он боится услышать правду, которая уже просочилась в его маленький мозг, укореняясь в нем все больше и больше.

- Присмотрись внимательнее к телам убитых тобой людей, - приказал я жестким голосом, упиваясь каждой минутой его торжества. - Видишь их форму? Кобуру? Маски? Они отличаются от твоих, правда? Не у всех, конечно, ведь мы успели переодеться в форму твоих людей.

- Но они могут быть вашими людьми, - продолжал держать оборону Варгас, лицо которого уже не выдерживало и начало по-немногу выдавать истинные эмоции. -Людьми Рафаэля или Зейна.

- Да что ты? - криво улыбнулся я, спускаясь по лестнице все ниже и ниже, пока не достиг первого тела, с которого тут же снял маску и бронежилет. На кофте виднелась  нашивка зеленого цвета. - Знакомые оливки?

Варгас пораженно уставился на тело, побледнел и слишком поздно заметил притаившихся сзади Темпла и Зейна. Я подал знак, тут же увидев, как несколько бойцов Варгаса упали на пол, бездыханные, и сам стал стрелять, с точностью попадая каждому в шею. Один, два, три, четыре, пять - я считал, стреляя, стреляя, стреляя, так много стреляя, что пришлось обратиться за помощью к автомату, жадно приникшего к моим рукам. Я хотел покончить с этим.

Пока мы разбирались с солдатами, Темпл и Зейн занимались Варгасом и его личной охраной. Повсюду была кровь, валялись бездыханные тела, люди с написанными на лице ужасом, отчаянием, грустью, злостью. Что их толкнуло заниматься грязными делами? Что их побудило пойти на службу к такому ублюдку, как Варгас? Я не знал и не хотел знать, поэтому убивал, даже не запоминая лица; убивал, не чувствуя вины. И пусть Бог будет мне судьей. Перед ним я готов был ответить за это, но не перед людьми, потенциальные жизни которых я спасал, ведь если бы Варгас одержал вверх, то наркотиков, похищений людей, продаж их и органов стало бы намного больше, чем есть сейчас в мире.

Когда солдат больше не осталось, я повернулся к Варгасу, надеясь увидеть его поверженным, но он держал в заложниках Зейна, кричавшему Темплу убить испанца, наплевав на жизнь друга. Все во мне оборвалось.

- Даже не смей думать! - заорал Варгас, кидая бешенные взгляды на меня.

Я остановился, чувствуя, как немеют ноги, как наливается кровью голова.

- Я убью тебя! - угрожающе прорычал я. - Отпусти его!

Зейн умоляюще глядел на меня, и все во мне воспротивилось. Он хотел, чтобы я пожертвовал им ради того, чтобы убить Варгаса. Из ноги друга сочилась кровь, в него стреляли.

- ОПУСТИТЕ ОРУЖИЕ! - заорал он. - Я СКАЗАЛ, ЧТОБЫ ВЫ ОПУСТИЛИ ОРУЖИЕ! - я повиновался и заметил,  что Темпл тоже сделал это. - ПРИКАЖИ СВОИМ ЛЮДЯМ ТОЖЕ СДЕЛАТЬ ЭТО!

Достаточно было одного жеста, и они последовали моему приказу. Варгас потащил Зейна в сторону, ближе к той лестнице, которая была абсолютно свободна. Я попытался взять оружие, но услышал вопль:

- НЕ СМЕЙ, МАТЬ ТВОЮ! ШЕЛОХНЕШЬСЯ, И Я УБЬЮ ЕГО!

Варгас вдавил дуло пистолета в висок Зейна, после чего ударил им по голове. Зейн дернулся в сторону, зашипел от боли, но остался в сознании. Я и Темпл дернулись, но вовремя остановились, понимая, что испанец не шутит. Меня окатило волной неистовой ярости из-за собственного бессилия. Из коридора показался человек, который, как только вышел из тени, тут же приблизился к Октавио Варгасу. Этим человеком был Альваро. Голова отказывалась соображать, ярость все сильнее захлестывала меня, хотелось убивать. Я с трудом контролировал себя.

- Отец? - удивленно выдохнул Альваро. - Что произошло?!

Варгас облегченно улыбнулся и потянулся к сыну, тот сразу же выставил оружие и навел его на меня.

- Ну давай, попробуй, - процедил я, поднявшись на одну ступень.

Он выстрелил мне в руку, и я почувствовал резкую боль. Пластины на плече не оказалось, как и на всей руке в целом. Из раны стала сочиться кровь.

- Стой, где стоишь, иначе следующая пуля придется тебе в голову, - ледяным голосом проговорил Альваро.

Варгас удовлетворенно улыбнулся и снова ударил по голове Зейна, который попытался сбежать. Мы дернулись с Темплом и ту т же остановились. Опять. Эти ублюдок испытывал наше терпение.

- Видишь? Я воспитал идеального солдата, защищающего меня, как собака своего хозяина. - Альваро тоже улыбнулся. Едко. В зал посыпались люди Варгаса, которые, видимо, были все это время на третьем этаже. Тринадцать человек. Твою мать. - Приводи план в исполнение, Альваро.

Сын кивнул головой, отдал приказы подготовить автомобили нескольким солдатам, которые тут же исчезли в коридоре, остальные остались стоять на месте.

- Отец, - позвал Альваро.

Он обернулся, они обменялись несколькими репликами, после которых Варгас передал Зейна двум солдатам в шлемах, защитное стекло которых треснуло в определенных местах, словно по ним кто-то ударил. Как только Зейн оказался в их руках, Варгас с ядовитой улыбкой приказал Альваро:

- А теперь убей этих двух. Людей дона Гивидиче не трогайте. О об их дальнейшей судьбе я поговорю с их хозяином.

Альваро навел пистолет на Темпла, взгляд которого был очень странным: словно Альваро был другом, предавшим нас. Я встал перед Темплом.

- Я не позволю тебе убить его. Опусти оружие. Я требую право поединка: выйди, сразись со мной, и если победишь, то можешь убить нас, а если проиграешь, то отпустишь.

Альваро продолжа стоять с нацеленным на нас пистолетом, Варгас усмехнулся.

- Подожди, сын, перед тем, как он в поединке, я хочу кое-что сказать ему, - позади него показались те самые двое солдат со сломанными шлемами. Один из них что-то шепнул Альваро. - Ты знаешь, что твоей умер? Погиб при попытке побега, - ядовито произнес Варгас.

Я прирос к полу. Мой отец погиб. Мой. Отец. Погиб. Умер. Отец, которого я ненавидел, сдох. Ура, я должен был радоваться, но почему-то внутри было так больно, что я чуть не упал. Темпл схватил меня сзади, аккуратно посадив на пол. В голове пронеслись тысячи картинок, как мой отец избивает мать, калечит ее, нанося непоправимый урон, как она корчится на полу, истекая кровью и умоляя пощадить нас, моего брата и меня, ведь он заставлял нас смотреть на это все. Почему даже после этого мне больно?! Я ударил себя по груди, ударил еще раз, и еще, неистово желая прогнать эту тупую боль, но она продолжала расти. Мой отец мертв. Он так и не понес то наказание, которое должен был. Он не гнил пожизненно в тюрьме, не испытывал муки совести, не попытался исправиться, а отделался смертью. И это справедливость?!

Я поднял взгляд на Варгаса, и улыбка спала с этого ублюдского лица. В этот момент Альваро позвал его, Варгас обернулся, увидев Джейми и Харви, которые сняли шлемы и смотрели на него с ненавистью. Его рот открылся, выдавая ошеломленность, он перевел взгляд на Альваро, попытался ударить его в грудь и сбежать, но его старший сын схватил отца за волосы и выстрелил ему в голову, вышибив мозги. Джейми и Харви в этот момент добили остальных  солдат Варгаса.

Кто-то рядом закричал мое имя, стал трясти меня, но внутри словно все онемело. Все стало бессмысленным, пустым. Мой отец умер, так и не обратившись к свету, так и не попросив у нас прощения, так и не вернувшись к нам в семью, изменившись, став хорошим. Внутри меня плакал маленький мальчик, Эйден, который мечтал о папе, но так и не увидел его. И я был не в силах утешить его. Ни сегодня, ни завтра - никогда.