Глава 60

Весь мир — театр, мы все — актеры поневоле, 

Всесильная Судьба распределяет роли,

 И небеса следят за нашею игрой! 

(Пьер де Ронсар)

Мы медленно подходили к зданию, держа на готове оружие. Зейн сделал мне знак, и я беззвучно пробежал от одного дерева к другому, приближаясь еще на пару метров, после чего выставил вперед оружие, проверив площадь на ближайшие несколько метров. Никого не было. Я подал знак Эйдену, который был с электроникой на "ты", и он тут же с помощью каких-то непонятных для меня датчиков, стал сканировать территорию на предмет потенциальных ловушек и т.д.. Что-то на техническом, а то бишь для меня непонятном. Я хорошо владел холодным и огнестрельным оружием, Эйден - компами, вот мы и нашли друг друга, образуя идеальный тандем. 

Раздался шорох, и я тут же повернулся в ту сторону, откуда он исходил. Испарина  появилась на моем лбу, но ткань, покрывавшая внутреннюю часть моей маски, быстро в себя ее впитывала. Я готов был убивать. Называйте меня, как хотите, но все внутри жаждало найти Альваро и оторвать ему голову, спустить с него шкуру и сжечь бренное тело, чтобы этот псих больше никогда не угрожал Валери, а также моим друзьям. Сжавшись, словно пружина, я держал палец на курке, когда в кустах показалась бродячая собака, глядевшая на нас с возмущением. Мы явно побеспокоили ее сон. Приложив палец к губам и подмигнув ей, я повернулся обратно, навострив уши и сосредоточившись на том, как нам быстрее попасть в театр, где приманкой для Альваро служил Рафаэль, ждавший его для разговора. 

Как ни крути, но на просьбу сводного брата поговорить этот псих ответил бы гораздо охотнее, чем если бы мы стали писать ему. 

В поле моего зрения замаячили Темпл и Харви, которые с двух разных сторон подходили к зданию, также медленно, как и я, также настороженно, как и я, также не ожидая ничего хорошего, собственно, как и я. Моя задница чуяла, что здесь что-то не так, что все не будет так просто, как кажется, что меня обязательно будет ждать подвох. 

Черт побери, как же меня достала эта маска! Я оттянул ее край, хватая ртом воздух и чувствуя, как туман в голове проясняется. Тогда, еще шесть лет назад, мне казалось, что все наши проблемы с родителями решены, что теперь моя вторая личность, личность шута, больше не будет показываться этому миру, больше не будет представлять мои худшие качества и побуждать меня делать то, что я делал без особого удовольствия, - убивать и причинять страдания.  Жизнь с Валери, время, проведенное вдали от нее и с ней, заставило меня хотеть большего, желать стать обычным человеком, имеющим обычную жизнь, добывающим пропитание обычной работой, достигающим своих целей при поддержке собственной семьи, приходящим домой, окруженным детьми с серо-голубыми глазами и встречающим праздники  со своей семьей и друзьями, у которых тоже будут жены и малыши.

 "Романтик хренов", - промелькнула в моей голове мысль. Усмехнувшись ей, я подал знак Темплу, который вошел в здание вместе с Харви, а также Зейну, ждавшему меня. С ним мы оба зашли через черный выход, прикрывая друг друга. Моя задница не тряслась от страха по той причине, что этот турок - пулемет с самым четким прицелом. Среди своих врагов он прослыл черной мамбой: скорость, точность, мощность. 

Я знал, кого выбирал в напарники еще будучи в школе. 

Двигаясь бесшумно, мы преодолели холл, стены которого, некогда покрытые панелями и золотыми канделябрами, сырели, трескались и разваливались прямо на глазах. Лестница, ведущая к нужному для нас коридору, просела, в некоторых местах осыпалась, демонстрируя нам зияющие дыры в своем стареющем теле, из-за чего пришлось карабкаться наверх по выступам и перилам. Мышцы в плечах приятно заныли, руки натянулись, и я, словно мартышка, ловко забрался на второй этаж, протягивая огромному бую руку. Видимо на лице Зейна появилась улыбка, раз его арктические голубые глаза вытянулись, сделавшись еще изящнее. Этот черт и так был чересчур привлекательным, так с возрастом стал  еще краше. Гавнюк. Я даже усомнился в своей собственной безупречности. Ха, шутка. Как говорил мой психолог, себя нужно хвалить, любить и оберегать.

Несмотря на то, что данный коридор вел нас прямиком к сцене, откуда доносились голоса Рафаэля и Альваро, мы не пошли туда, а свернули, забираясь на верхний этаж, где можно было выйти к балконам, с которых нас не будет видно. Звуки стали отчетливее, отдельные слова складывались в предложения, смысл которых меня почему-то расстроил: они выясняли свои братские отношения. Мы с Зейном притаились, наблюдая за всей этой картиной с задержанным дыханием.

- Мы никогда не были с тобой братьями, - бросил Альваро, жестко, прямо, - ты всегда смотрел на меня свысока. 

Рафаэль закатил глаза, поправив ремень на черных брюках. Этот идиот решился одеться в классический костюм, когда у нас тут как бы...потенциальный бой??? Что за нахрен?

"Он бы еще каблуки надел", - словно прочитав мои мысли, сказал Эйден.

Вздрогнув, я не сразу понял, что его голос доносился до меня из микронаушника. Зейн усмехнулся. 

- Я никогда не смотрел на тебя свысока, - разрезал тишину Рафаэль, после чего, изображая нетерпеливость, сел в кресло, - это ты всегда был на расстоянии от меня, считая, что почему-то я являюсь тебе врагом.

Альваро не на шутку разозлился, вскочив со стула и подходя к нему. Зейн тут же поднял автомат, целясь в него, но я положил руку ему на плечо, как бы успокаивая и говоря, что еще рано. Нет, не сейчас. И нет, это сделает не он, - это сделаю только я. Последняя смерть на моих руках. Заслуженная. 

Взглянув на Рафаэля, я увидел, что он даже бровью не повел, продолжая сидеть на своем месте и смотреть на Альваро, тяжело дышавшего из-за переполнявших его эмоций. Он бы еще сопли стал пускать.

- Это ты виноват, что отец не женился на моей матери,- ядовито процедил Альваро, подходя еще ближе. Рука Зейна становилась с каждым сокращенным метром напряженнее, из-за чего я не на шутку стал переживать о том, что мой друг может совершить необдуманные действия, - это ты виноват, что я провел свое детство и юношество, пытаясь заслужить любовь того, кто априори должен был дать ее мне, - лицо Альваро стало пунцовым от злости. Рафаэль встал, и они оказались в опасной близости друг от друга. Тут его брат прокричал: - Я БЫЛ В ТВОЕЙ ТЕНИ, В ТВОЕЙ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ТЕНИ, ПОКА ТЫ КУПАЛСЯ В СВЕТЕ ЕГО ЛЮБВИ!

Кулак Альваро пришелся точно по челюсти Рафаэля, голова которого дернулась в ту же минуту, как только плоть соприкоснулась с плотью. По правде даже мне стало труднее сдерживать себя. Мышцы напряглись, в крови заиграл адреналин, кричавший мне о том, что пора поставить этого мудака на место.  Мы ждали реакцию Рафаэля, малейший жест, который позволил бы действовать, но его палец дернулся несколько раз, и мы ушли в тень, понимая, что еще пока не время.

Схватив Альваро за голову, Рафаэль на повышенных тонах стал говорить:

- Да что ты говоришь? В моей тени? Пока я купался в свете любви?  О КАКОЙ ЛЮБВИ ТЫ ГОВОРИШЬ?! О той "любви", что калечит разум? О той "любви", что заставляет тебя желать умереть? О той "любви", которую я ненавидел всем сердцем?! Ты хотя бы раз задавался вопросом, как живу я, какого мне просыпаться в том доме, в котором живет человек, занимающийся самыми аморальными делами?! 

-  У ТЕБЯ ХОТЯ БЫ БЫЛ ДОМ! - орал Альваро, ударяя его в грудь. - Я ПРОЖИЛ ПОЧТИ СЕМЬ ЛЕТ В ПРИЮТЕ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО У МОЕЙ МАТЕРИ НЕ БЫЛО СРЕДСТВ, ЧТОБЫ СОДЕРЖАТЬ МЕНЯ!

- ЖАЛЬ! - взревел Рафаэль, - ЖАЛЬ, ЧТО МЫ НЕ МОЖЕМ ПОМЕНЯТЬСЯ МЕСТАМИ! Я бы с радостью провел свое детство в приюте, лишенный отцовской "любви", которой он одаривал меня изо дня в день, заставляя смотреть на то, как он расчленяет людей на глазах у их родных за то, что те не выплатили ему деньги за товар, смотреть на то, как он насилует бедных женщин в уплату долга их мужей, братьев и сыновей, не сумевших вовремя отказаться от дозы!

Я закрыл глаза, пытаясь посчитать до десяти и успокоиться, но слова, произнесенные Рафаэлем, крутились в голове, вызывая тошнотворные воспоминания. Жгучая ненависть к отцу, к мистеру Варгасу, мистеру Эйбрамсону и остальным ублюдкам, входившим в состав Карателей, возникла в моей сердце. Давно забытая, она отравляла мой разум, сотрясая тело, доставляя страдания, зарытые в недрах моей памяти.  Я ненавидел этих людей. Ненавидел всем телом, всей душой, потому что они не щадили никого: ни родных, ни друзей, ни остальных людей, что были совершенно невинными, отличающимися добродетелью и большим сердцем. Отец Билл, мать Эйдена, Альваро со свой мамой, сестра Зейна, Харви, Темпл, Валери, Айрис и, в конце концов, моя мать, выполнившая свою "главную" миссию - подарившая моему отцу наследника. 

Я унаследовал от нее серые глаза, которые иногда в солнечную погоду отливались голубизной, но в остальное время оставались такими же холодными. Я вообще был больше похож на нее, чем на папу, и это было главным подарком Бога. Надеюсь, мама не злится  из-за того, кем я стал, и, глядя на меня с небес, хотя бы изредка, но улыбается. Мне было бы этого достаточно, чтобы стать полноценно счастливым. 

Альваро сопел, сжимая в руках запястья Рафаэля. Они смотрели друг на друга с такой озлобленностью, что я вздрогнул. Не хотел бы, что у меня был брат, которого буду ненавидеть за то, что его "любили" больше. Вдруг по лицу Альваро скатилась слеза, за ней еще одна и еще - он начал плакать, не сдерживая своих эмоций, разрешив себе застонать от накопившейся внутри боли, упасть на пол и сложиться пополам в надежде избавить себя от того, что мучило его так давно. По-человечески мне стало  жаль Альваро. Рука дрогнула, пистолет медленно опустился, и я, перестав скрываться, просто наблюдал за тем, как Рафаэль опускается вниз и накрывает тело своего брата своим,обнимая его, пытаясь хоть как-то поддержать. Зейн отвернулся, стирая слезу. Справа, через три балкона от нас, в засаде сидели Темпл и Харви, лица которых тоже выражали сожаление.

Мы не жестокие убийцы - мы обычные люди, умеющие сострадать. У каждого из нас тоже есть слабости. У каждого из нас тоже есть сердце.

Неожиданно Альваро ударил Рафаэля прямо в челюсть, после чего сделал захват, зажав в руках голову брата. Зейн поднялся и спрыгнул с балкона, приземлившись в пустом пространстве между рядами кресел, на которых  когда-то давно сидели зрители, наблюдавшие за тем, как актеры выступают на той самой сцене, где сейчас были Рафаэль и Альваро.  Темпл и Харви последовали за ним. Я мысленно ударил себя по лбу. Идиот. Нельзя было поддаваться чувствам. 

Зей поднял оружие, целясь Альваро прямо в голову, но тот покачал головой и в свете одной из двух ламп, освещавшись зал, блеснул нож, который он приставил к горлу Рафаэля. Тот сжал губы и смотрел на Зейна, выражая взглядом приказ: не смей подходить.  Чертыхнувшись, я спрыгнул вниз, на ходу сняв маску. Нужно отвлечь его.

Альваро плотоядно улыбнулся при виде меня. У нас с ним давняя ненависть друг к другу, еще с того момента, когда я поставил под сомнение его мужское достоинство (нам было лет по шестнадцать, а ему - двадцать - двадцать два) и победил в бое в яме, заставив жрать землю. 

- Как же я вас ждал! - радостно воскликнул он,  смеясь как ненормальный. - Наконец-то шоу начнется!

Я убрал назад оружие, начиная играть давно забытую роль.  Мы как никак в театре. Где, если не здесь?

- Да брось тебе Альваро, - произнес я, огибая Зейна и медленно подходя ко второму ряду. Сев на одно из кресел, я закинул ноги на спинку и скрестил руки на груди. - Тебе самому не надоело играть в кошки-мышки?

Альваро кинул на меня заинтересованный взгляд. 

- Долго мне пришлось притворятся добрым учителем, когда на самом деле мне хотелось убить тебя. Всякий раз, что ты был рядом.

Его вытянутые карие глазки хоть и смотрели на меня, но улавливали малейшие движения Зейна, который пытался приблизиться к нам.

- Стой там, где ты стоишь! - громогласно заявил  Альваро.

На ноже, приставленном к горлу Рафаэля, появилась кровь. Сукин сын. Челюсти мои сжались, но я старался сохранять расслабленный вид.

- Брось это все, - цокнув, произнес я, - давай сядем напротив друг друга и ты выскажешь нам то, что у тебя накопилось?

- Вы все будете делать то, что я захочу, - Рафаэль дернулся в его руках, но Альваро надавил рукой и наш друг тут же замер, смотря вперед. Рана на горле стала глубже.

- Прекрати! - закричал Темпл. - Мы сделаем то, что от нас требуется!

- Лично я ничего не буду делать, пока этот ушлепок будет разговаривать с нами так, - я кивнул головой на его нож. - Если в тебе есть хоть капелька мужского достоинства - убери нож.

- Я не клюну на это, - усмехаясь, зацокал Альваро отодвигаясь от нас.

Ноги Рафаэля жалко волочились по полу, издавая неприятный звук. Я убью Альваро. Убью, мать вашу.

- Я всегда знал, что у тебя нет яиц, - издевательски протянул я. - Не зря я тогда выиграл бой. Сражаться с тобой? Курам на смех, - видно было, что Альваро это задевало, и потому мой инстинкт велел мне продолжить: - Твой папка не простит, если ты убьешь Рафаэля. Ты же так зависишь от мнения своего папаши..., даже сейчас..., когда тебе, сколько? Двадцать девять? Тридцать? - Альваро зло засопел, то сжимая, то разжимая руку, державшую рукоять ножа. Замечательно. Он сомневается, а это значит, что этот ублюдок сейчас максимально уязвим. - Так и будешь подтирать сопельки, действуя исподтишка? М-да, теперь явно видно, что Рафаэль и ты - разного поля годы. Мистер Варгас определенно вложился в Рафаэля больше, раз тот имеет понятие о том, кто такой мужчина. 

 Альваро побледнел от моих слов, затем позеленел, после стал пунцовым. Мышка попалась в ловушку. 

- Ты понятия не имеешь, каким был наш отец..., - начал он голосом, полным обиды и разочарования. - Он не знал, какого быть мужчиной...

"Надо его дергать за те же ниточки", - твердил мой разум.

- Альваро, умоляю тебя, - я рассмеялся, убрав ноги со спинки стула и оперевшись корпусом на локти, что поставил на бедра, - мы здорово проводили с ним время, пока он рассказывал и показывал нам то, чему мы должны у него научиться. Он делал для нас то, что наши отцы сделать не сумели, - был для нас папой, - я сделал особый акцент на последнем слове, приготовившись к взрыву, - которым он не сумел стать для тебя.

И взрыв действительно произошел: закричав что есть мочи, Альваро отпустил Рафаэля и бросился ко мне, не видя перед собой никого и ничего. Метнув в меня нож, он напоролся на Зейна, который одним ударом в челюсть уложил его на пол, после чего связал ему руки морским узлом. Рафаэль подбежал ко мне, боясь, что меня ранили, но нож лежал в руке, никак не поранив ее. Ловить ножи в воздухе я научился еще тогда, когда мне было двенадцать. Спасибо моему папаше.

- Здорово ты вывел его на эмоции, - потрясенно прошептал Рафаэль.

- Наконец-то я чем-то смог тебя удивить, Варгас, - усмехнулся я, встав с кресла. Мой взгляд уперся в озлобленного Альваро, пыхтевшего и кряхтевшего оттого, что он никак не мог подняться с пола, намертво придавленный к полу ногой Зейна. Я видел в глазах своего друга ту же жажду, что испытывал сам, - жажду смерти ублюдка, лишившего нас покоя. - Ну что, крысеныш, - я сел на корточки, заглядывая в глаза Альваро, который смотрел на меня с такой ненавистью, что мне даже стало приятно, - неужели ты не мог подготовиться лучше? Я ожидал, что здесь будет целый бой, а ты, жалкий хлюпик, повелся на детские фокусы. Какого быть таким тупым, расскажи?

В жизни никогда не говорил таких идиотских фраз, но почему-то сейчас так захотелось это сделать... Странным было одно: я не увидел злости, гнева или ярости, не услышал криков и ругательств - он замер, потом положил голову на пол и засмеялся, да нет, даже загоготал во все горло. Мы все переглянулись, не понимая. что происходит. 

- Что тебя так позабавило, Альваро? - спросил Рафаэль.

Он не смог скрыть озабоченности в голосе.

- Альваро? - переспросил Харви, впервые заговорив за все время, что мы находились здесь.

- Какие же вы тупицы! - хохотал Альваро. - Ох, какие же вы тупицы!

Он все повторял эту фразу и повторял, пока не выбесил меня настолько, что я начал бить его, сильно, грубо, нечеловечески жестоко. Мне нужно было выместить злость на него за то, что он похитил Валери, гнев за то, как мы волновались, ярость за то, что он избил мою нимфу. Кто-то схватил меня за руки сзади и оттащил от полумертвого Альваро, плевавшегося кровью, но продолжающего смеяться. Убого, отвратительно, мерзко. 

- Закрой свой рот! - орал я, вырываясь из цепких рук Темпла, пытавшегося сдержать мой напор. Когда мне удалось это сделать, Харви сжал меня спереди, Темпл - сзади, Рафаэль закрывал тело Альваро, чтобы я не видел его. - Ты заплатишь за то, что сделал, ублюдок! - вопил я. - Я лично всажу пулю тебе в лоб, сукин ты сын!

- Джейми! - громко позвал меня по имени Темпл. - Джейми, прекрати!

Я продолжал бороться с ними, пытаясь вырваться и убить ублюдка, лежавшего на полу и смеявшегося так противно, что меня начало тошнить. Разум затуманился. 

- Я убью тебя! Слышишь?! УБЬЮ!

Альваро дернулся, оскалив зубы, но Зейн надавил ногой и тот снова упал на пол лицом вниз.

- Вы даже представить не можете, что я приготовил для вас...

- Если ты говоришь о моей матери, - начал Темпл, - то ты ничем не удивишь нас. Где она?

Альваро захохотал, упиваясь нашим незнанием.

- Мушка жужжала,

В сетку попала,

Не плачь и не ной -

Скоро станешь едой...

Закашлявшись, он харкнул, и на полу показался сгусток крови. Холод пробрал меня до костей, когда мы все услышали:

- Так, так, так, и кто же здесь собрался?

Дверь ударилась об стену, и в проходе между рядами кресел собственной персоной оказался мистер Варгас  - отец Рафаэля, окруженный людьми, направившими на нас дуло своего оружия. Похоже, шоу начинается только сейчас.