Глава 23

Жизнь – это процесс,

Когда каждый, бросая себе вызов, в то же время

Начинает сомневаться в себе.

Я смотрю на небо,

Прошу у мира ответы на то, что пожирает меня,

Но я должен сам разобраться в себе.

У меня никогда не было нормальной семьи, где все члены любят друг друга нежной любовью и готовы порвать друг за друга. Вместо этого я каждый день стирал кровь со своего тела, обрабатывая порезы, учился владеть ножами и другими видами холодного оружия, слушал про мафиозные группировки, про управление ими, смотрел на то, как отец в подвалах завода пытает людей, а затем и вовсе убивает их. В семье я был единственным ребенком. Матери моей не стало, когда мне исполнилось два года. Роды были очень тяжелыми, и их последствия она переживала достаточно тяжело, в конце не выдержав и скончавшись. Расти мне довелось среди кучи нянь, которым не было до меня никакого дела, поэтому все мое детство прошло на улице в компании таких же беспризорников, как и я. Не могу сказать, что меня это не устраивало, потому что этими беспризорниками были Темпл, Эйден, Зейн, Харви и Рафаэль. С ними я сразу нашел общий язык, с каждым днем ощущая все сильнее, что эти люди становятся для меня роднее, чем кто-либо до этого. Они- моя семья.

Много времени я проводил с двумя людьми – с Эйденом и Темплом. С ними мы зависали по ночам в комнатах друг у друга, смотря фильмы и сериалы, читая книги из большой библиотеки Эйбрамсона, пробираясь на чердак, где лежал всякий хлам, который казался нам чем-то невероятно интересным, сулящим приключения. Маленьких сестричек Темпла я видел редко: они также проводили много времени в компании своих нянь, изредка видя мать и отца, а затем и вовсе пропали в школе-интернат, поэтому до определенного момента они не представляли для меня никакого интереса

С Айрис я познакомился раньше, чем с Валери: та была в саду, писала какую-то картину и попросила меня помочь ей немножко пройтись, чтобы она смогла ощутить голыми ступнями хрустящие листья деревьев. Тогда стояла золотистая осень, в некоторых местах еще расписанная красными, оранжевыми и зелеными оттенками. Она была дождливой, ветреной, небо серым, вечно покрытым свинцовыми тучами. Я любил осень. За возможность быть один день в счастье, другой – в грусти. Она такая же переменчивая, как и я.

Стоило мне помочь Айрис, как она протянула руку, широко улыбнулась и представилась, окликая меня по имени. Тогда я удивился, но она быстро объяснилась, сказав, что Темпл им много рассказывал про меня. С Айрис мы  провели вместе все утро: она говорила о красках, полотнах, важности света, соблюдения пропорций, и это было так интересно, что я с трудом оторвался от нее, услышав, как ее зовут по имени. Велев мне юркнуть за беседку, Айрис укатила прочь и напоследок помахала рукой. Тогда я почувствовал нечто теплое и родное сердцу, словно у меня появилась младшая сестренка, о которой мечтал всю жизнь.

Через несколько недель после этой встречи мне довелось познакомиться с Валери. Я вошел к ним в дом через главный ход и увидел, как она лежит возле двери и плачет, зовя Темпла и умоляя мать прекратить какие-то пытки. Помню, как из-за двери послышлись болезненный стон, крик и мольба Темпла. Валери вдавила руки в уши, не в силах выдержать это, и я, не раздумывая, бросился к ней, понимая, что ей нужна помощь. Им все она была нужна. В тот вечер, когда я успокаивал ее, когда держал тело в своих руках, прижимая к себе достаточно близко, чтобы почувствовать его тепло, что-то промелькнуло между нами, создалась какая-то невидимая нить, что соединяла нас на протяжении многих лет, связь, что позволяла ей доверятся мне, а мне – ей.

Несмотря на Эйдена, Темпла, Харви, Зейна, Рафаэля, я все равно ощущал, будто кого-то мне не хватает, но с появлением Валери в моей жизни это чувство исчезло. Я никогда никому не позволю сделать ей больно, не позволю заплакать, не сделав так, чтобы этот человек сгорел в своих мучениях, умоляя ее простить.

Кинув байк около дома, который купил еще два года назад, я вошел в него, взбежал по лестнице, окликая Эйдена, уже собранного и смотревшего на меня так, словно он увидел две головы вместо одной. Внутри клокотала ярость. Хотелось стереть с лица Земли Мартина, сделать так, чтобы он кричал, испытывая всю ту боль, что причинил Валери, в трехкратном размере. Ни один человек не заслуживает к себе подобного отношениях. Это касается не только женщин.

- Что случилось? – спросил Эйден, идя за мной. Было видно, что он обеспокоен моим состоянием. – Почему ты в таком состоянии?

Я рывком открыл дверь подвала, сбежал вниз по лестнице, где хранилась старая мебель, подошел к шкафу, стенку которой пришлось убрать, набрал шифр и услышал скрежет. Механизм заработал.

- Что ты здесь устроил? – удивленно хлопал глазами Эйден, подходя ко мне и смотря во все глаза на то, что я устроил в своем доме. – Охренеть!

Я недобро усмехнулся, наблюдая за тем, как в сторону отъезжает железная дверь. Перед нашими глазами открылась потрясающая картина, представляющая собой собрание самых разных оружий, а также сидение, увешанное оковами.

- Базу, - ответил я, входя в помещение и беря инструменты, – с необходимыми вещами.

Я кинул ему пистолет с глушителем, сам же взял пару ножей и небольшой кинжал, ручка которого была усеяна рубинами. Почувствовав его в своей ладони, я впервые за долгое время свободно вздохнул, ощущая, как жизнь входит в привычное русло.

- Зачем все это? – спросил Эйден, недоуменно глядя на меня. – Кого ты собираешься мочить?

Я взглянул на него с беспристрастным лицом, после чего рассказал ему все, свидетелем чего стал, наблюдая за тем, как с каждым произнесенным словом меняется его лицо.

- Где эта сука?! – порычал он, гневно проверяя магазин пистолета и запихивая его за спину в штаны.

Я улыбнулся, хлопнув его по плечу.

- Эта тварь должна ответить за то, что сделала, ясно? – спросил я, пряча в рукаве два маленьких ножика.

Эйден размял шею, прихватив бейсбольную биту, и мы, переодевшись в черную рясу, вышли из дома, держа путь к тому ублюдку, который посмел тронуть Валери. Сегодня Мартин пожалеет, что вообще посмотрел в ее сторону. Я это обещаю.

В голове крутились разного рода картинки, в каждой из которых Мартин мучительно кричит, прося прощения у Валери, валяясь в ее ногах, поэтому я доверил управление автомобилем Эйдену, лицо которого было отчужденным, задумчивым. Я знаю, что в нем разгорался гнев, но он, как человек сдержанный и умеющий управлять эмоциями, хорошо скрывал это. Валери не безразлична ему. Одно время меня это даже бесило, но потом я принял это, понимая, что это скорее братская любовь.

Эйден остановился напротив общежития, в котором жил Мартин, и мы, перед этим предварительно надев наши маски: я – серебряную, открывавшую лишь нижнюю часть лицо с левой стороны, Эйден – золотую с вырезом в виде круга на лбу, вышли из машины, идя ко входу, у которого стояли два парня странного вида. Заметив, как один молниеносно спрятал пакетик с белым порошком в кармане, я понял, кто это, и подошел к нему, придавив его к стене.

- Свалил отсюда! – рявкнул я.

- Какого хера, чувак?! – воскликнул тот, смотря на меня во все глаза и сжимая руки в кулаки. – Тебе жить надоело?!

Другой подошел к нам, пытаясь схватить меня за плечо, но я вытащил нож и в один момент приставил к его горлу, прошипев:

- Чтобы духу вашего здесь не было, ясно?!

Эйден встал рядом со мной, сдерживая первого, который рвался помочь другу. Когда Эйден тихонько приставил к его спине пистолет, парень застыл, глядя на меня во все глаза, я же злобно усмехнулся, высунув язык, и немного надавил на кожу его приятеля. Проступила кровь.

- Увидим вас здесь еще раз – выпустим ваши кишки наружу. Ясно? – пугающе тихо спросил я.

Тот, которого держал Эйден, кивнул, и я еще сильнее надавил лезвием, услышав вскрик, после чего резко раскрыл руки, наблюдая, как парень падает перед мной. Его лицо было искажено от ужаса. Оскалившись, я зарычал, понимая, как сильно меня кроет. Эйден подошел ко мне, сжав мои плечи, и позвал по имени, но кровь уже прилила к щекам, грудь распирало, и я сам весь затрясся от эмоций, что душили меня. Мне нужна эта мразь.

- Сделай вдох, - приказал Эйден, и я повиновался, ощущая, как резко становится легче. – Выдох.

Я сделал так несколько раз, приходя в себя, а затем мы вместе с Эйденом зашли в общежитие и поднялись на нужный этаж. Я знал, где живет эта сука. Мне хотелось с ноги ударить дверь и войти, но я понимал, что нельзя поднимать столько шуму, поэтому тио повернул дверную ручку, открывая для себя мерзкий мир Мартина. Он валялся на кровати с какой-то девушкой, запихивая в нее свой уродливый член, и при виде нас испугался, извиваясь на своей девушке и пытаясь выйти из нее, однако ни я, ни Эйден не обратили на это никакое внимание, снимая этого ушлепка с кричавшей идиотки. Схватив его за горло, я вышвырнул этого ублюдка в коридор, после чего заткнул ему рот и быстро прошел к боковому пролету, ведущему к пожарной лестнице и черному входу.

Я знал достаточно хорошо это здание, чтобы найти здесь подсобку, где уборщица хранила все свои вещи, и кинуть туда извивающего Мартина. Эйден вошел следом, закрыл дверь, после чего на несколько долгих секунд все погрузилось в тишину.

- Что вы творите! Кто вы такие?!– вскричал Мартин, отползая от нас, но я в мгновение ока оказался перед ним, всадив один маленький ножик прямо ему в бедро.

Он заорал во все горло, но я закрыл ему рот рукой, прорычав:

- Если ты не заткнешься сейчас же, я сделаю то же самое со второй ногой.

В моей руке блеснул второй ножик, при виде которого глаза Мартина расширились и забегали. Он захныкал. Червяк.

- Как ты вообще посмел тронуть ее? Как ты мог даже подумать, что имеешь право сделать с ней такое?! – яростно спросил я, наклонив голову, и всадив нож в его руку, на которую он опирался. 

Мартин взревел от боли и попытался вырваться, но Эйден взял его за ногу и вывернул ступню. Теперь эта ублюдина никуда не убежит. Мартин забился в моих руках, истошно крича, но я взял скотч и заклеил ему рот, после чего сделал то же самое с руками, вытащив перед этим нож. Кровь хлестала из раны. Я знал, куда стоит бить.

- Ты считаешь, что тебе все дозволено, считаешь, что имеешь право трогать кого угодно, считаешь, что это все останется безнаказанным, но это не так, - свирепым голосом проговорил я, делая надрез на коже его груди. Эйден в это время битой сломал вторую ступню, и я с удовлетворением наблюдал за тем, как искажается от боли лицо этого ублюдка, как надрывается его горло от приглушенных оров.

Валери не первая, кого он тронул. Было несколько девушек до этого, которых он споил и изнасиловал. Я узнал об этом перед тем, как приехал за Эйденом. Валери стала той, кто положит конец деяниям хотя бы одного такого выродка. Перед глазами стояло ее лицо, испуганное, дрожащее, заплаканное, глаза, полные страха, и я дал выход той злости, тому гневу, той ярости, что жили во мне все это время. Мартин закричал, но из-за скотча крики слабо доносились до нас, позволяя делать с ним все, чтобы он больше никогда не посягнул на тело какой-либо девушки.

Месть за ту, что для меня важнее всех на свете.

***

Она нужна мне. Очень. Я вышел из душа, смыв с себя кровь и остатки неприятного дня, думая о ней, ее улыбке, заливистом смехе, звучном голосе, что всегда напоминал мне о жарком летнем дне на берегу Карибского моря. Я знаю, что у меня странные ассоциации, но я ничего не мог с этим поделать. Она – мое тепло.

Я не знаю, что со мной творится, не понимаю, что чувствую, но эта девчонка засела в голове. Я хочу видеть ее. Накинув на себя полотенце, я промокнул им капли воды, стекающие по груди, прошелся по всему телу и оделся в спортивные брюки и черную майку. Взгляд прошелся по моим татуировкам, которые моя тетя забивала поверх тех «наград», что служили мне напоминанием об определенных моментах моих жизни, и я вышел из душевой, направляясь в свою комнату. Точнее в комнату Альмы. Она ждала меня там, надеясь, что сегодня нам предстоит провести жаркую ночь, но моя голова была забита другим. Остановившись напротив двери, я собирался уже открыть ее, когда понял, что это не моя дверь, а ее. Я прислонился к ней головой, ощущая дикое желание в ладонях, что тянулись постучать в эту треклятую штуковину, стоявшую между мной и Валери. Мне ненавистно состояние наших отношений сейчас, ненавистен факт, что она обижена на меня, не хочет видеть и слышать, не желает, чтобы я был в ее жизни.

Я провел рукой по двери, остановившись на ручке, что отдавала холодом, и постучался. Через минуту перед мной встала Валери, которая оторопела от моего вида и даже отступила, дав мне возможность увидеть, что происходит в ее комнате. Там стоял Виктор. Руки сами по себе сжались в кулаки, но я сдержал себя.

- Привет, - сказал я, смотря в ее прекрасные небесные глазки, в которых было много мне незнакомых чувств.

Валери ничего не ответила, и я вспомнил то, о чем она говорила, то, что она обещала. Если Валери берет на себя какое-то обязательство, то выполняет его неукоснительно. Ужасная черта Эйбрамсонов. По крайней мере сейчас.

- Вы что-то хотели? – спросила я, и от ее голоса повеяло холодом.

Я неприятно поежился, не сводя с нее взгляда, хотя Виктор приближался к нам.

- Да, - ответил я, и тень печальной улыбки прошлась по ее лицу.

- Поздно. Подойдите завтра, если вам что-то нужно, - Валери захотела закрыть дверь перед мной, но моя рука рефлекторно удержала ее, не позволяя моей нимфе скрыться.

- Я хочу поговорить, - продолжил я, не обращая внимание на Виктора, что уже встал позади нее.

- Не могу, - вновь проговорила она, и я отчаянно сжал косяк двери.

Я хочу объясниться, хочу, чтобы она простила меня, вновь улыбнулась, поцеловала в щеку и обняла, считала, что для нее я – друг, ее верный помощник, на которого она всегда может положиться.

- Что тебе от нее нужно?! – дерзко спросил Виктор, кладя руку на ее бедро.

Я резко втянул воздух, буквально ощущая, как этот жест болезненно отразился во мне. Черт побери, я с удовольствием сломаю ему руку, если он не уберет ее. Почему он имеет право трогать ее? Почему он здесь? Почему он сейчас на том месте, где мог быть я? Эта мысль возникла в моей голове так внезапно, что я ошеломленно заморгал, а затем горечью взглянул в глаза Валери и умоляюще попросил:

- Пожалуйста.

Ее губы задрожали, и моя рука дернулась в их сторону, однако мне пришлось вовремя остановиться. Моя невероятно прекрасная нимфа. Я так сильно ее обидел.

- Я занята сейчас, - вскинув голову, сказала Валери, и в ее глазах промелькнули слезы. – если вам нужна какая-то помощь, думаю, Виктор согласится оказать ее.

Ее бывший или нынешний (я уже не знаю) самодовольно взглянул на меня, после чего поцеловал Валери в губы, делая это демонстративно медленно, оттягивая эту покрасневшую плоть и сводя меня с ума, после чего закрыл перед мной дверь. Я обессиленно разжал руки, вновь прислонившись к двери, и чуть не ворвался в комнату, чтобы вышвырнуть оттуда Виктора, чтобы он не трогал ее, чтобы не оставлял следы своих грязных поцелуев на ее чистом теле, но осознание того, что таким образом могу потерять ее навсегда, остановило меня.

Я вновь завоюю ее расположение, сделаю все, чтобы она простила меня и приняла обратно. Только для этого мне нужно время и терпение, которыми я не обладаю. Что ж, придется учиться чему-то новому. Оторвавшись от ее двери, я двинулся к Альме, с отвращением думая о предстоящей ночи.