часть 10

Гермиона зашла в дом, и Джинни обняла её.

— Ты не знаешь, у Рона всё нормально? Я позвонила Розе, она была очень расстроена.

— Альбус сказал, что разговаривал с ней вечером, она поругалась с дочкой Бэгшот. Так что не переживай.

— Ты сможешь тогда завтра забрать их от него? На ночь заберу к себе, а днём пусть побудут у вас. Я постараюсь пораньше уйти с работы.

— Конечно. Расскажи, как всё прошло.

Гермиона рассказала о вечернем нападении и поделилась тем, что происходило между ней и Малфоем последние четыре дня.

— Ты сама чего хочешь? Ты же знаешь точное решение.

— Ты меня подталкиваешь к нему, Джинни.

— Да перестань, Гермиона. Если ты мне сейчас скажешь, что не хочешь с ним ничего общего иметь, я больше никогда не заикнусь о нём. Но я хочу всё-таки услышать правду от тебя, наконец.

— Я хочу быть с ним, да, Джинни, хочу. Меня тянет к нему, но я боюсь снова обжечься.

— Я это и хотела услышать.

— И что делать, я не знаю… — она опустила глаза и обвела пальцем ободок кружки с уже остывшим чаем.

— Во-первых, поговорить. Вам нужно сесть и поговорить, как двум взрослым людям. Это как раз то, что вы не делали ни в первый, ни во второй раз. И сейчас вы снова наступаете на те же грабли. Во-вторых, дать волю чувствам. Хочешь целовать — целуй.

— Знаешь, что меня тормозит? Что пока я была с Роном, пока просто проживала свою жизнь, он купался в любви и заботе своей жены. Я знаю, что она тоже была повязана по рукам и ногам, но он был счастлив с ней. А я жила «из его лучших побуждений».

— Ты живёшь прошлым или настоящим? — Джинни нахмурилась.

— Сама не знаю, — Гермиона поставила локти на колени и засунула руки в растрепавшиеся на ветру волосы.

— Просто поговорите.

В этот момент вошёл на кухню Гарри. Джинни и Гермиона подскочили.

— Ну что? — в один голос.

Он сел напротив них.

— Это шестёрка. Он не имеет никакого веса, но он согласен отвести нас к их главарю с условием, что ты пойдёшь с нами, — он посмотрел на Гермиону.

— Гарри, это западня, — Джинни подняла руки, словно призывая кого-то услышать её.

— Я знаю, — он устало снял очки и грубо потёр лицо.

— Гарри, почему ты вечно выставляешь меня слабой? Мы с тобой сражались с Пожирателями, уничтожали крестражи, а в последние годы ты просто меня запираешь в кабинете, как куклу.

— Гермиона! — он вскрикнул так, что они с Джинни подскочили на месте. — Давай вот не будем про слабость? Я сегодня вечером всё видел, это, во-первых, а во-вторых, ты министр магии!

— Слушай, Гарри, — Гермиона повысила тон, а Джинни наложила заглушающие чары на второй этаж, где спали дети. — Сегодня я запаниковала, потому что вы мне сказали одно, а сделали другое!

— Да неужели ты правда думаешь, что мы бы оставили тебя?! Неужели в твоей умной голове может проскользнуть мысль, что мы бросим тебя в такой ситуации?!

Она и вправду задумалась. Уж кто-кто, а Гарри никогда бы её не оставил. А ещё этот взгляд Малфоя, когда он шёл под мантию. Да он бы ни за что не оставил её там одну.

— Ладно, согласна, я не подумала. Но про министра — сколько раз Кингсли выходил с вами на дела?!

— Гермиона, он мужчина!

— О, Гарри, да ладно? С каких это пор ты стал всех делить по полу?

Он надел очки и уставился на неё.

— Ладно, что ты от меня сейчас хочешь?

— Если дело требует моего присутствия, неважно, насколько оно опасное, я в деле!

— Что?! — он повернулся к Джинни, которая молча смотрела на него.

— Поттер, ты ничего не перепутал?! Я вообще-то молчу! — Джинни сложила руки на груди.

— О, Мерлин, вы меня сведёте с ума! — он встал и устало поплёлся в сторону ванной. — Ой, погоди, — он вернулся и вытащил из пиджака пару телефонов и повер банк. Джинни подняла брови.

— Заряди, пожалуйста всё. Малфой купил им с сыном телефоны. Даже в каком-то месте Мэнора сняли часть защиты, но с зарядкой проблемы.

Джинни рассмеялась.

— Вот они, проблемы волшебников 21 века! Негде телефон зарядить. Я всё сделаю, иди спать.

Гарри вышел, а Джинни села напротив Гермионы и улыбнулась.

— Интересно, зачем вдруг он ему понадобился?

— Поставь на зарядку и не вздумай включать их.

— Гермиона, я тебя умоляю, я даже не думала. Я говорю о том, что он из-за тебя даже маггловскую технику купил. Люциус, наверное, в гробу перевернулся.

— Джинни! — Гермиона приложила руку к лицу, улыбаясь.

Встав рано, она сидела на кухне и пила кофе, пока чета Поттеров спала. Гарри спустился первым.

— Не спится?

— Не то слово.

— Джинни сказала, что ты хочешь сегодня забрать детей?

— Да, мне не нравится его поведение в последнее время. Эти выпивки. Учитывая, что он вообще не пьёт, ему хватит и стакана. Что там у него с этой Бэгшот случилось, пусть разберётся, чтобы дети это всё не видели.

— Тогда давай так. Джинни заберёт детей, и будьте пока у нас. Не ходи сегодня на работу. Что нужно срочное, я подпишу за тебя. Плановых встреч не назначено ни с кем. А я подготовлю нашу вылазку на завтра. Это, конечно, кое-кому не понравится, но он сказал, что в деле.

Она угрюмо кивнула.

День так и пролетел. Джинни забрала Розу и Хьюго у до сих пор не разговаривающего с ней Рона. Роза сказала, что поругалась с девочкой, потому что та заступалась за права своей матери, а Роза отстаивала Гермиону. Поздно вечером вернулся Гарри, сказав, что на завтра всё готово. Гермиона с Джинни переглянулись.

— Дети будут у нас, не переживай. Я ему сказала, что они к нам на несколько дней. Дальше уже будем разбираться по ходу дела.

Гермиона пожалела, что не вернулась вчера с Симусом домой, чтобы взять зелье без снов. Вторую ночь у Поттеров она почти не спала. Утром она поцеловала детей, Джинни крепко её обняла и дала сумку с вещами для вылазки на дело. Гермиона удивлённо посмотрела на неё.

— Потому что на шпильках и в классическом костюме особо не повоюешь.

— Хорошо, что у нас размер один, — улыбнулась Гермиона, смотря, что положила ей подруга — джинсы, футболка и кроссы на тонкой подошве.

Они с Гарри трансгрессировали к Министерству и разошлись по кабинетам. У неё была пара часов, чтобы пересмотреть срочные документы, а Гарри пошёл собирать авроров.

В её кабинет постучали, и она оторвалась от бумаг. Малфой зашёл, с фарфоровым хмурым лицом. Его натянутые скулы и тонкие губы говорили, что он явно зол.

— Привет, — она посмотрела на наручные часы. — Уже время? Я сейчас приду, только переоденусь, — и она повернулась к сумке, что дала ей Джинни.

— Гермиона, мы можем поговорить?

«Как ты меня назвал?»

Она обернулась.

— Что-то случилось?

Он нервно закрыл глаза и сжал челюсти.

— Это дело — самоубийство. Никто не знает, сколько их там и чего они хотят. Это может быть логово, как с волками в Албании.

— У нас нет выбора. Я иду с вами, раз им это так необходимо.

Он молча смотрел на неё.

— Ты что-то ещё хотел? — она сказала это негрубо, спокойно.

— Я хочу поговорить с тобой о нас.

«Вот к этому я готова куда меньше, чем к вылазке».

Она сглотнула.

— Я тоже хотела с тобой поговорить об этом, — что-то промелькнуло в его глазах, и он вздрогнул. — Но давай всё обсудим, когда вернёмся? — он застыл. Ей показалось, что он не дышал.

Минуту он молчал. Они смотрели друг другу в глаза. И казалось, что мир вокруг замер.

— Хорошо. Ждём тебя внизу, в малом зале.

Она кивнула, и он вышел.

«Гермиона, соберись».

Ей казалось, что она взлетела. Джинни права, им нужно поговорить, понять, чего они хотят друг от друга.

Она переоделась и спустилась в тренировочный зал. В коридоре стояли четыре мракоборца, внимательно смотря на неё в маггловской одежде. Отдельную любовь к которой с ней разделяла Джинни.

— Добрый день, министр.

— Добрый день всем.

Она вошла в зал. Все были в чёрных мантиях авроров. Одна она выделялась на их фоне.

«Почему у Гарри нет женщин в команде? А после Тонкс я не помню ни одну девушку мракоборца, кстати».

В середине зала, привязанный к стулу, сидел её преследователь. Она подошла к столу, над которым стояли Гарри, Малфой, Дин, Симус и ещё три аврора и два мракоборца.

Все, кроме Гарри, осмотрели её с ног до головы. В Министерстве она впервые в таком виде.

— На шпильках не воюется, Гермиона? — Дин улыбнулся ей.

— Не тот случай, — она ответила ему с улыбкой.

— Гермиона, ты должна быть в середине, в нашем кругу. Внутри будет три человека и ты между ними. Ещё десять во внешнем круге, — Гарри показывал ей схему и точку перемещения, куда ему указал их наводчик.

Она кивнула и подняла глаза.

Малфой так и стоял с каменным лицом.

Они собрались вокруг неё. Внутри круга Дин, Симус и Малфой. Гарри, шесть мракоборцев и три аврора во внешнем. Гарри и Дэвис взяли с двух сторон за локти их преследователя. Все положили друг другу на плечи руки и Гарри дотронулся до портала.

Они оказались на лесной опушке. Солнце закрывало кроны деревьев, и её сердце бешено забилось в груди. Она сжала палочку. Все осматривались, стоя на своих позициях, как было нарисовано на схеме. Слева и справа от неё Дин и Симус, на шаг впереди Малфой. Прямо перед ним Гарри с Девисом и преследователем между ними.

— Куда? — Гарри зло посмотрел на повязанного, а тот лишь усмехнулся.

— Туда, — он кивнул в чащу леса.

Гарри немного повернул голову назад, посмотрев на Малфоя. Тот почти незаметно ему кивнул, бегая глазами по сторонам.

Они сделали около двадцати шагов, когда раздались звуки хлопков и заливистый смех. Защитники обступили Гермиону, замыкая круг. Она стояла за спиной Малфоя. Дин повернулся к ней, спина к спине, а Симус с её левого плеча, спиной к ней. Внешний круг стоял плечом к плечу, друг к другу.

— Ну, наконец-то! — выходящий из тени деревьев хлопал в ладоши. — Наконец мы можем наблюдать в наших краях нашего милого министра.

Малфой сделал полшага назад. И Гермиона воткнулась носом в его спину. Она закрыла глаза и ощутила запах хвои. Весь мандраж в момент испарился. И она, не осознавая, положила левую руку ему на спину, уперевшись в него лбом. Без шпилек она доставала макушкой до его плеча. Поэтому такое её телодвижение мало кто заметил за его широкой спиной. Она почувствовала, как он расправил плечи, когда она коснулась его.

«Словно дракон, расправивший крылья для её защиты».

— Что вам нужно? — голос Гарри гулким эхом отдавался вдоль лесной чащи.

— Нам? Ну, нам нужна свобода. И хотелось бы министра на десерт.

Дин тоже сделал шаг назад, коснувшись её спины.

— О какой свободе вы говорите?

— Оставим ненужные разговоры на потом, — ответил один из вышедших. — К нам любезно пожаловала та, которую мы ждали. Не будем терять времени зря.

Вдруг послышалось движение. И из тени деревьев, вокруг них, стали выходить маги, около тридцати человек. Первое заклятие вылетело из палочки мракоборца, стоящего слева от неё. На него вышли сразу четыре человека. И один из них повалился на землю. Но они только переглянулись и рассмеялись. Они в момент, словно в тандеме, подняли палочки и стали наступать на кучку защитников. Искры от отбитых заклятий летели в чащу леса и растворялись между деревьев. Гермиона заметила на отшибе, вдали от всех, чёрную фигуру. Она вышла, словно выплыла, из-за широкого дерева и остановилась возле него.

«Наблюдатель или альфа?»

Малфой схватил её за левую руку. Она развернулась, и стала с ним спина к спине, пуская заклинания в одного из нападавших. Круг сузился. Один из мракоборцев был оглушён. Гермиона отбивала заклинания, через каждые два, пытаясь посылать оглушающие, насколько это было возможно, учитывая количество нападающих.

Круг уже не был похож на круг. Нападавшие пытались разделить защитников на части. Малфой, если не ощущал её спиной, сразу хватал её рукой, и притягивал к себе, назад. Дин споткнулся перед ней и осел на землю. Заклятие подпалило ему мантию и Гермиона подлетела к нему, чтобы затушить горящий подол. Симус подскочил с ней, нога в ногу, прикрывая их.

— Твою мать, Грейнджер, куда тебя понесло! — рыкнул Драко.

— А он ревнивый, да, Гермиона? — Симус смеялся, отбивая летящие в них заклятия.

Гермиона отбила летящий в них красный луч, когда Дин поднялся и снова встал перед ней. До Малфоя было несколько шагов, и она стала спиной к Дину и Симусу, образовав с ними треугольник. Она отбивала всю мощь, что в них летела.Гермиона не знала, сколько прошло времени с их прибытия сюда. Не могла повернуться, чтобы понять, сколько повержено своих, а сколько нападавших. Она отправляла магию, отключив голову и мысли. Во внешнем кругу перед ней упал сокрушённый Аврор. И пара, нападавшая на него, открыв на неё окно для себя, засмеялась. Она направила на них заклятия, но они не планировали на неё нападать. Они кидали атакующую магию в защитников, а её попытки просто отбивали, смеясь. Но один всё-таки пропустил красные искры и повалился на землю. Гермиона видела боковым зрением Гарри, который зацепил сразу троих врагов подряд. Оборона несла потери, насколько она видела: двух мракоборцев и одного Аврора. Атакующих уже лежало больше дюжины. Кто скорчившись от боли, кто без сознания. Один из противников пустил искристое заклятие, которое пробило её по рёбрам. Но адреналин бил так, что не было сил думать о том, что она чувствует, как футболка становится мокрой от крови.

Крики, шум и взрывы заполняли всё вокруг. Авроры кружили, отбивая мощнейшие заклятия, фигура в высоком капюшоне, что стояла на отшибе и наблюдала за битвой, ни разу не дёрнулась, даже когда в его сторону летело отбитое заклятье. Гермиона услышала ругань кого-то из защитников.

— Их слишком много, — Дин, который еле стоял на ногах, с дымящейся мантией, из последних сил уворачивался от летящих в него одно за другим заклятий. У Гарри была рассечена рука, и кровь стекала прямо на зелёную траву.

— Гарри, нам нужно уходить, это изначально была ловушка, — чуть ли не хрипя, сказал отбивающий со спины заклинание Симус. И в этот момент, как в замедленной съёмке, фигура в капюшоне оказалась в 30 метрах от Гермионы. Шум утих, и в ушах был полнейший штиль. Она замерла, не в силах отвести взгляд от красных глаз. Она была как под гипнозом, заворожённая, стояла и смотрела, как поднимается рука с палочкой, ухмылка — единственная часть лица, которую было видно в тени высокого капюшона, произносит заклинание, направив палочку ей в грудь. Как в землю вкопанная, она всматривалась в зловещие красные глаза и эта ухмылка выбивала дыхание от внутреннего страха. Она видела, как вылетает сноп красно-чёрных искр, и её тело было неподвластно ей самой.

Всё в той же замедленной съёмке искры летели в неё, а битва вокруг всё не прекращалась. И вдруг перед глазами возник пепельный блонд, зрительный контакт прервался, глухую тишину в её голове оборвал шум битвы и крики защитников. Сильнейшее заклятие попало в спину Малфою, и он весом всего тела сбил Гермиону с ног, полностью накрывая собой. Авроры во главе с Гарри обступили их вокруг, Гермиона пыталась перевернуть тяжёлого Малфоя с себя и, встав на колени, поняла, что произошло нечто ужасное. Вены на его теле стали выделяться — на руках, лице, шее — и проявлять чёрный оттенок. Он весь покрывался паутиной из тёмных вен. Рядом появился Гарри со словами «уходим», и она почувствовала толчок трансгрессии. Последний её взгляд нашёл фигуру в капюшоне, которая снова стояла на опушке.

В Мунго, в приёмнике, как всегда, толпа волшебников, ожидающих осмотра. Увидевшая их медсестра быстро, без всяких слов, открыла им дверь в коридор для тяжёлых больных. Все оглядывались на бегущую толпу авроров, которые почти тянули на себе Малфоя, ноги которого оступались на каждом шагу. Каждый был с ушибами, ссадинами, заляпанный в грязи и подтёках крови. У Томаса до сих пор дымилась мантия, а Симус, которого он поддерживал под руку, остановился, не в силах больше хромать на явно поломанной лодыжке.

Навстречу выскочил глава больницы. Голдстейн открыл первую дверь в палату и пропустил их внутрь. Гарри с другим аврором дотащили Малфоя до кровати, и все ужаснулись. За те минуты, что они бежали, вены на его теле ещё больше приобрели жуткий чёрный оттенок, и было ощущение, что видно тёмную кровь, текущую по ним. Гермиона ахнула, закрыв рукой рот. У неё была рассечена губа и неглубокий порез под рёбрами, который ещё больше проявлялся алым пятном через футболку. С Гарри всё так же капала кровь с руки, он обернулся, когда в палату вошла медсестра и позвала авроров, чтобы осмотреть их мелкие раны. Все вышли, в палате их осталось четверо.

— Энтони, что это? — спросила стоящая ближе к Малфою Гермиона.

— Боюсь, что тут я бессилен, — он осматривал Малфоя и произносил какие-то заклинания, но опустив палочку, повернулся к друзьям. — Это чёрная магия, я не владею средствами и не знаю даже способа вывести это из него, — видно было задумчивое лицо Голдстейна, мозг которого работал на 100%, но явно не мог прийти ни к чему действенному.

У Гермионы потекли слёзы, она взяла Малфоя за руку, и он медленно открыл глаза.

— Не плачь, — медленно, охрипшим голосом. Было видно, что он из последних сил говорит и заставляет веки открыться. — Не плачь, всё хорошо, главное, что ты жива… Альфи?

В этот момент в комнате появился домовик, глаза которого округлились в ещё большие шары, а уши опустились, как у нашкодившего щенка. Он подбежал к кровати, внимательно всматриваясь в Малфоя.

— Мистер Малфой, мастер, мастер, что произошло? — затараторил испуганный домовик.

— Альфи, послушай меня, — домовик со слезами уставился на своего друга. — Альфи, скажи Скорпиусу, что…

— Нет, нет, мастер, вы же знаете заклинание, и вы можете снять… — домовик взахлёб перебирал пальцами простыню на кровати.

— Я не могу, Альфи…

— Но, может, может… — он крутил головой, смотря на волшебников, в поиске какой-то подсказки…

— Альфи, обьясни нам, — ворвалась взявшая себя в руки Гермиона.

— Это чёрная магия, очень сильная, наложить контрзаклятие, которое свернёт и запечатает эту гадость, сможет только волшебник, владеющий этой магией, — Голдстейн огласил мысли вслух, — к сожалению, ни я, ни вы, — он обращался к Гарри с Гермионой, — не владеем этим, а Малфой не в состоянии, чтобы самостоятельно начертить такую сложную руну…Рука Малфоя слабела в руках Гермионы, и было видно, что последние силы он отдаёт, чтобы открыть закрывающиеся веки.

— Но есть выход, — тихо сказал домовик и виновато посмотрел на хозяина.

Все трое стоящих развернулись к маленькому эльфу.

— Говори, Альфи, какой выход, — Гермиона снова не могла сдержать слёз, они медленно катились дорожкой по щекам. О своих свежих ранах никто и не думал, она не ощущала физической боли, только душевную, которая давила и разрывала сердце.

— У мастера есть зелье, которое вытянет душу… и я мог бы с ним в паре его выпить…

— Даже не думай, — Гермиона подскочила, от скрежета хриплого голоса. Малфой уже не в силах был открывать глаза, но он был в сознании, и его слова были понятны присутствующим. — Твоей магии не хватит, и ты погибнешь, я ни за что не дам тебе так рисковать. И это чересчур опасно для любого, ты прекрасно это знаешь…

И в этот момент Гермиона почувствовала, что его рука перестала сжимать её ладонь, она наклонилась к нему — он еле дышал, но никак не реагировал на её зов.

— Альфи, правильно я понял, нужно выпить зелье, оно вытянет душу, а дальше что? — уточнил Гарри, он нервно поправлял очки на переносице и переводил взгляд с кровати на домовика, на Голдстейна и обратно.

— Да, да, два зелья выпивают два волшебника, души выходят из тел и меняются местами. И тогда мастер сможет в другом теле произнести заклинание, но главное, всё успеть вовремя, потому что…

— Душа, оставившая тело больше, чем на полминуты, не сможет вернуться обратно, — закончил Голдстейн мысль домовика.

Гермиона подскочила к домовику:

— Ты знаешь, где он хранит эти зелья? У нас есть ещё время? — она оглянулась на Малфоя, затем посмотрела на Энтони.

— Да, да, мисс, Альфи знает, Альфи может принести, — затараторил домовик.

— Тогда, не теряй времени, мы тебя ждём, — нервно дёргая домовика за плечо, отрапортовала Гермиона.

Бросив убитый взгляд на хозяина, домовик трансгрессировал.

— Что мне нужно делать, Энтони, как выйти и зайти в тело? — спросил Гарри, сняв очки и нервно потирая их о подол рубашки.

— Ты выпьешь зелье и…

— Стойте, нет, Гарри, это сделаю я. Он спас меня, прикрыв собой, если бы я не была глупа и не отвлеклась, возможно, ничего бы не произошло, это должна сделать я.

— Гермиона, это тяжёлая тёмная магия, тут не место для делёжек, — парировал Гарри.

— Гарри, я всё сказала. Если бы не он, я бы уже не дышала и…

— Вот тут только я с тобой соглашусь, — вступил в дискуссию Голдстейн. — От того, что он физически сильнее, он ещё с нами. Если бы такая магия попала в тебя или в того, кто менее силён, тот был бы уже мёртв, потому что внутри всё разрывает от огня и боли, которая льётся по венам, как адское пламя.

Ровно минуту не было домовика, он появился с резким хлопком, держа в руках 2 колбочки зелья. Гермиона подошла к нему, смотря на изумрудную жидкость, которая завораживала взор. Блеск, исходящий от зелья, будто сам просил его выпить и освободить душу.

Гарри ещё раз попытался отговорить Гермиону и сделать это вместо неё. Но она будто его не слышала. На счёт три, она должна была выпить зелье, а Энтони залить второе Малфою, который уже почти не дышал.

— Раз, два, три, — услышала счёт Гермиона, она осушила колбочку и почувствовала резкий рывок из-под рёбер. Она как будто начала взлетать: оглянувшись, она увидела, как её бездыханное тело начало падать, после того как её душа выпорхнула из него. Видела, как Гарри сорвался с места, чтобы её подхватить и уложить на кровать напротив. Сконцентрировавшись, она увидела, как душа Малфоя возвышается над его телом, и он нервно смотрит по сторонам и на неё.

— Гермиона, это очень опасно, я говорил, чтобы вы не делали этого, — серебристым свечением Малфой подлетел к ней и взял её за мерцающие руки.

— Нет времени на выяснения, Малфой, меняйтесь местами и черти руну, бегом, — вмешался громким басом Голдстейн.

Гермиона порхнула к телу Малфоя, она как будто знала, что ей нужно делать, и её душа была затянута в его сознание. Она резко ощутила ужасную боль заклятия. Каждая вена, что так выделялась на бледной коже, горела огнём. Ощущение, что по венам течёт раскалённая лава, и она чувствует каждый миллиметр этой зудящей боли, от которой хотелось кричать. Но она не могла открыть и рта, тело не имело никаких сил на какое-либо действие. В этот момент Малфой в её теле уже поднимался с соседней кровати, куда уложил её Гарри. Гермиона стала привыкать к огненной боли, и перед глазами у неё всплыли картинки, воспоминания, которых она не знала. Мелькал Хогвартс, Малфой-мэнор, её лица, Скорпиус, всё это она видела глазами Малфоя, она была в его голове, в его памяти, она видела, как держит себя за руку, гуляя по Хогсмиду, видела, как он вершит «правосудие» и, по его мнению, «искупление» во Франции. Картинка сменилась, и она увидела себя, входящую с Гарри в кабинет министра в обтягивающем чёрном платье с глубоким вырезом на спине. Потом боль ударила где-то под рёбрами, картинка сменилась, она видит, как отходит от себя, спящей на своей кровати в квартире на Даунинг-стрит, чувствует ту боль, что сжимает сердце, когда закрывается дверь. Далее алкоголь, много, вокруг всё забросано газетами, на которых с колдографий улыбается она и машет всем вокруг в белом платье.

Стоявшее напротив её тело перестало рисовать руну. Малфой подошёл к кровати и сел на неё, чтобы тело Гермионы не упало, когда его душа выйдет из неё.

— Гермиона, давай, — услышала она голос Энтони, но она не могла уйти. Она не могла остановиться, чтобы не досмотреть каждую новую серию из жизни человека, который так сильно её любил…

Душа Малфоя уже вытеснилась из тела, оглянувшись, он подлетел к своему, но её не было, она словно запечаталась в нём. Он посмотрел на Голдстейна.

— 18 секунд, торопитесь, — ответил тот, смотря на секундомер.

Но её словно не было там вовсе. Малфой снова обернулся на её тело, посмотрел на своё и потянулся серебристого свечения руками к своим бледным, почти безжизненным, с чёрной паутиной вместо вен, рукам. Он звал её, и в какой-то момент, когда она в сериале картинок увидела их поцелуй, их страсть, сквозь это всё, она услышала его зовущий голос, она почувствовала, что её тянут за руки, душа вытягивала душу, её вырвало из оков жизненного сериала. Она посмотрела ему в глаза в тот момент, когда Гарри взревел:

— 5 секунд!!!

Она рванула к своему телу и почувствовала резкий вдох в лёгкие. Гарри подбежал к ней, он так нервничал, что пот стекал у него по вискам.

— Как ты? Как ты? Гермиона, скажи хоть слово…

— Всё в порядке, просто ощущение, что сил в теле совсем не осталось, — она была не в состоянии поднять голову.

Гарри обнял её, и она всем телом упёрлась ему в бок, чтобы не упасть с кровати.

— Это всё тёмная руна, — к ней подошёл Голдстейн и присел рядом, взяв за руку, чтобы измерить пульс. — Магия высосала из тебя много сил, поэтому ты сегодня тоже останешься здесь, под моим присмотром. А сейчас ложись, я посмотрю, что у тебя с рёбрами.

— А что с Малфоем? — она подняла из последних сил голову и увидела всё то же безжизненное тело с ярко выраженными паутинками вен. Изменений не было.

— Тут только время… он сильный духом и физически. Ты сделала всё, что могла, он выкарабкается, вопрос времени…

В этот момент домовик, о котором все забыли, всхлипнул и подошёл к Малфою. По его лицу стекали струйки слёз.

— Альфи, иди к нам, — позвала его Гермиона, — ты главный наш герой. Если бы не ты, ничего бы не получилось.

Домовик разрыдался ещё сильнее…

Открылась дверь в палату, и все обернулись на входящего Томаса. Одежда у него уже не дымилась, на лице виднелась мазь, что затягивала глубокие раны.

— Ребята, у нас проблемы… в приёмнике нас видел один из репортёров, он уже полчаса одолевает всех расспросами, кто что видел, слышал и что знает.

Гермиона с Гарри переглянулись, посмотрев на свой вид. От Гарри, где он стоял и ходил, так и тянулись капли крови, ужасный глубокий порез на щеке, который был в грязи и запёкшейся крови. Министр магии, у которой под футболкой на рёбрах выступала кровь, джинсы, заляпанные грязью и бурыми пятнами, растрёпанные волосы. И Малфой, которого они притянули на себе, не говоря уже о толпе авроров, которые нуждались тоже в медицинской помощи. Конечно, этого никак никто не мог пропустить мимо.

«Вот это будет статья в Пророке», — с ужасом подумала Гермиона.

Дин вышел и зависла минутная тишина.

— Гермиона, я могу сходить к тебе домой. И позже принести всё, что нужно, — Гарри всё с той же заботой смотрел на неё.

— Это было бы прекрасно, — она без сил, словно теряла сознание.

— Гермиона! — Избранный подскочил с кушетки и схватил её за плечи. — Энтони, что с ней?

Голдстейн проверил реакцию её зрачков на свет и измерил пульс.

— Побудь здесь, я сейчас принесу зелья.

Гарри сел на корточки, держа подругу за руку. Голдстейн вернулся спустя пару минут. И они с Гарри влили ей принесённые им зелья.

— Не переживай, она поправится. Я добавил ещё зелье сна без сновидений. Так что пусть выспится хорошо, и силы к ней придут за пару дней.

Гарри кивнул, переводя взгляд с Гермионы на Малфоя и обратно, на Энтони.

— Ты же не будешь против, если я поставлю двоих мракоборцев в коридоре?

— Абсолютно нет, Гарри, я всё понимаю.

Поттер снова кивнул.

— Тогда я вечером зайду к ним. Мне нужно на работу и к ней домой. Им ещё что-то нужно?

— Нет, ничего не нужно, кроме удобной одежды ей.

Гермиона проснулась от шума, исходящего из коридора больницы. Она открыла глаза, но веки без сил закрылись снова. Она лежала, прислушиваясь к разговорам, прекрасно понимая, где находится.

— Мадам, я не могу вас впустить!

— Там мой сын! Я зайду, даже если мне придётся с вами сразиться, молодой человек.

— Что тут происходит?! — голос Энтони вернул всех к осознанию, что они всё ещё в больнице.

— Мистер Голдстейн, мне нужно в палату.

Гермиона не услышала ответа Энтони, который явно был дальше всех от двери.

— Сэр, глава аврората запретил кому-либо, кроме вас, входить в палату.

— А вы зайдите с нами, мистер Вэнс, дабы не переживали о намерениях матери к своему сыну. А мистеру Поттеру я лично отчитаюсь за инцидент с моей стороны.

Они вошли в палату, Гермиона слышала громкие шаги каблуков Нарциссы, что пролетела мимо неё. Сил хватило, чтобы приоткрыть глаза, которые снова пытались закрыться.

— Что с ним? Мне Альфи всё рассказал, но почему это не проходит? — нервным голосом тихо сказала мать.

— Это чёрная магия, мадам. Он спас министра, но после министр спасла его, обменявшись с ним душами. Вены уже начинают принимать нормальный вид. Но это процесс небыстрый. Он придёт в себя в течение пары дней.

Была долгая молчаливая минута, и Гермиона услышала, как к ней кто-то подошёл. Энтони взял её за руку, меряя пульс.

— Я в порядке.

Гермиона почувствовала, как он дёрнулся, не ожидая, что она в сознании.

— Можешь помочь мне сесть? Голова каменная, не могу двигаться. Тело словно онемело.

— Конечно, — он помог ей сесть, спустив ноги с кровати.

— Гермиона?! — она услышала за своей спиной голос Нарциссы.

«Когда она успела подкрасться?»

Гермиона открыла глаза. После смены положения к ней снова начали возвращаться силы. Она посмотрела на Энтони, который сел рядом и придерживал её за плечо. Потом перевела взгляд на мракоборца у двери, который испепелял взглядом сзади стоявшую Нарциссу. Та медленно обошла кровать и подошла к Гермионе.

— Что произошло? Почему она здесь, Мистер Голдстейн?

«Что значит, почему она здесь?! Типа, в одной палате с вашим сыном?!»

— Во время нападения ей зацепили рёбра. И зелье душ забрало много сил. Я решил оставить её здесь. Или вы против, мадам?

Энтони словно услышал мысленное возмущение Гермионы.

— Нет, конечно! Я просто не знала, что министр в больнице. Я думала, что тут только Драко.

— Как видите, — уточнил Голдстейн.

Гермиона, сморщив брови, проморгалась и подняла голову на Нарциссу.

— Здравствуйте, миссис Малфой.

— Здравствуй, Гермиона, — мягким ангельским голосом.

«Эта женщина сведёт меня с ума».

— Я могу присесть? — Гермиона не поняла, у кого она спрашивала, но кивнула. Энтони встал, отпуская Гермиону, убедившись, что она сидит без его помощи. А мракоборец дёрнулся, подходя на шаг ближе к кушетке.

Нарцисса села рядом, на место Энтони, и взяла Гермиону за руку. Мракоборец напрягся, делая ещё шаг к ним, на что Гермиона остановила его взглядом, медленно, почти незаметно, покачав головой.

Энтони посмотрел на дам. Подняв бровь, он уставился на руку Гермионы в руках Нарциссы и отошёл к Драко.

— Гермиона, спасибо, что не оставила его.

«Что? В смысле?»

Она перевела взгляд на Нарциссу, в котором явно читалось непонимание.

— Зелье душ. Не каждый согласится на такой шаг.

— Он спас меня, я не могла поступить иначе… Да даже если бы и не спас, я бы всё равно…

Гермиона замолчала, прервав своё рассуждение. Наступила недолгая пауза, после чего Нарцисса снова повернулась к ней.

— Ты тогда, наверное, меня неправильно поняла, во Франции. Я хочу извиниться за свой напор тогда. Я хотела, чтобы ты знала…

— Нет, всё нормально. Я ушла по другой причине.

— Понимаю, — мягко сказала Нарцисса, кладя вторую ладонь на руку Гермионы.

Гермиона посмотрела на их руки, где длинные белые аристократичные пальцы держали между ладоней выделяющуюся смуглую руку.

— Хватит ли любви, чтобы пережить и переступить через всё то, что было между вами? — задумчиво произнесла Нарцисса.

«Что?!»«Вот так, сразу в лоб?»

— Вы у меня спрашиваете? — тихо осведомилась Гермиона.

— Я больше рассуждаю… Насколько крепки ваши чувства друг к другу, что столько лет вы пытаетесь вернуть всё…

— Я не знаю…

«Что я ей должна сказать? Что люблю её сына?»«А я люблю его?»«Я не задумывалась об этом».

— Гермиона, если тебе что-то нужно, в любом направлении, ты всегда можешь обратиться ко мне, — Нарцисса вытащила её из раздумий, словно заглянула в душу, смотря в глаза.

Гермиона лишь кивнула и опустила взгляд.

— Отдыхай, — она мягко похлопала её по руке и снова вернулась к сыну.Гермиона попила воды, стоящей на тумбе, у кровати, и снова легла. Теперь ей было видно, как Нарцисса держит сына за руку и мягко поглаживает по волосам.

— Его состояние стабильно. Вены понемногу уменьшаются. Когда они придут к нормальным размерам, кровь начнёт принимать свой здоровый цвет. Всё под моим контролем, вам незачем сидеть с ним.

Нарцисса кивнула. Она постояла ещё некоторое время. И вышла с Голдстейном и мракоборцем в коридор. Гермиона закрыла глаза, когда они проходили мимо неё. Она слышала, как приостановились каблуки Нарциссы у её кровати.

Когда в коридоре наступила тишина, она медленно села. Силы возвращались. И с уверенностью в себе Гермиона встала на ноги, которые слегка затряслись. Она прошла вдоль большой палаты, рассчитанной человек на десять, и остановилась возле Малфоя. Он мерно дышал. Вид его и вправду был немного лучше, чем после прибытия сюда.

«Прибытия? Сколько прошло времени, как они трансгрессировали?»

Она посмотрела на руку, вспомнив, что часы, подаренные Роном на её сорокалетие, остались у неё в кабинете. Гермиона снова посмотрела в лицо Малфоя, такое родное. Она взяла его за руку, поглаживая большим пальцем, вспомнила слова Гарри.

«Если я не смогу тебя прикрыть по какой-то причине, прикроет он. Я даже не сомневаюсь».

Через некоторое время, она уже была в своей кровати, когда дверь тихо открылась и в палату мягко зашёл Гарри.

— О, я думал, ты отдыхаешь.

— Нет, я недавно проснулась, как дела?

Гарри выкладывал на её тумбочку фрукты и соки. Достал пакет с вещами и туалетными принадлежностями.

— Да, нормально … — отводя глаза.

— Давай, говори, что случилось? И сколько времени, кстати?

— Время — около десяти вечера. Прости, я не смог раньше прийти.

«Значит, я тут всего лишь около десяти часов…»

— Я не ходил к тебе домой. Позвонил Джинни, и она собрала тебе всё необходимое.

— А дети?

— Они у нас. Мы сказали, что тебе пришлось остаться в другой стране, потому что завтра у тебя там конференция с их министром.

— И Роза поверила? — Гермиона неуверенно посмотрела на друга.

— Ну, она спросила, почему телефон тогда весь день недоступен. Я сказал, что ты в гостинице при их Министерстве и до сих пор на совещании.

— Ладно, поддержим эту теорию. А что с нашим пленником?

Гарри округлил глаза.

— Откуда ты узнала?!

— Я видела, как Дэвис схватил лежащего на земле нападающего, когда мы трансгрессировали.

Гарри вздрогнул и покрутил головой.

— Всё-то ты видишь! Мы взяли того, кого нужно. Выйдешь на работу, тогда всё расскажу.

Гермиона надула манерно губы, и они рассмеялись.

— Энтони сказал, что он идёт на поправку, — Гарри посмотрел на Малфоя. — Я встретил его в коридоре.

Гермиона кивнула.

Он сидел с ней ещё несколько минут, пока она не отправила его домой. Усталость снова накатывала на неё.

На утро она просила Энтони выписать её, на что тот согласился, но не раньше обеда. За ночь чёрные вены на теле Драко уменьшились в два раза. А Гермиона, снова держа Малфоя за руку, ждала Гарри, чтобы после разрешения Голдстейна покинуть больницу. Она была уверена, что он всё слышит и знает, что она рядом.

Энтони вывел их через задний выход из больницы. Гермиона, Гарри и двое сопровождающих их мракоборцев, трансгрессировали к Министерству, ко входу для посетителей, дабы не встретиться с репортёрами.

Казалось, что всё Министерство о чём-то знало, но молчало. Все осматривали её, в чёрном брючном костюме Джинни, который Гарри принёс ей в больницу.

— В Мунго нас всё-таки видели. Я запретил Пророку писать об этом. Но самостоятельные личности на отдельных страницах всё же написали свои догадки.

Гермиона нервно вздохнула. Первым делом в кабинете она переоделась в свои вещи, которые она оставила вчера утром, перед отправкой. И написала в Пророк о подписке на них, по её адресу.

Она перебирала документы, которые поступили за два дня, когда в дверь постучали и зашёл Дин Томас с виноватым видом.

— Привет, Гермиона. Как ты?

— Привет. Уже лучше. Иногда, правда, словно силы покидают. Пересижу, передохну и нормально. Вы все целы?

— Да, всё нормально.

— Что-то случилось? — она внимательно на него смотрела.

— Да нет, устал просто. Гарри рвёт и мечет. Пока нас отпустил по кабинетам, думаю, зайду к тебе.

«Рвёт и мечет? По нему не скажешь».

— А что с Гарри? — она подняла брови.

— Да он мракоборцев чуть не выпотрошил всех после больницы. Нам тоже, конечно, досталось, но те попали…

— Не понимаю, Дин…

— Да за плохую подготовку. Он вчера мне сказал, что подумывает убрать главу мракоборцев, типа старый хрыч, ничего не делает. Мы, конечно, с аврорами тоже облажались, но у нас хотя бы в одного попали. А те, каждый второй, отчего было много места, чтобы мы не уследили за тобой…

— Дин, вы не виноваты. Если бы я не зациклилась на нём, ничего бы не случилось.

— Ты бы не смогла не зациклиться. Это была их тактика. Он делал с собой какие-то превращения, чтобы никто не смог оторваться от зрительного контакта.

— Что?!

Гермиона вскочила, а Дин понял, что наговорил лишнего.

— Тебе что, Гарри не говорил? — он схватился за голову. — Он меня уволит.

— Перестань, никто никого не уволит. Он за вас с Симусом держится. Расскажи мне, что вы узнали, я не скажу Гарри, обещаю.

Дин рассказал о том нападавшем, которого они прихватили с собой. И после его допроса с сывороткой и легилименцией они поняли, что он правая рука того монстра, который превращениями таковым себя и сделал.

— И что они хотят?

— Тут вообще бред. Кроме как свержения тебя, как магглорождённой. Толком ничего о них якобы никто не знает, и они исподтишка совершают деяния над магглами и магглорождёнными.

— Полнейшей бред… — заключила Гермиона и Дин кивнул.

Около шести вечера за ней пришёл Гарри, забирая домой.

— Гермиона, я обещал Энтони. Тебе нельзя перенапрягаться сейчас.

— А Малфой?

— Завтра утром к нему зайдём. Пошли, Джинни приготовила с девочками ужин.

Он взял сумку с её и Джинни вещами и закрыл за ней дверь.

Они поддерживали при детях историю отсутствия Гермионы сутки как неотложную конференцию и совещание. Но Роза всё равно внимательно смотрела на мать.

Утром она с Гарри отправилась в Мунго. Малфой уже больше походил на самого себя. И вены на его теле за двое суток уменьшились почти до нормальных размеров.

— Я надеюсь, он вечером придёт в себя. Я даю одно из его сильных зелий, о которых никто не знает. И оно явно помогает ему бороться с недугом, — уточнил Энтони.

Гермиона снова держала его за руку, молча слушая Голдстейна.

По пути в Министерство она не выдержала.

— И когда ты мне расскажешь про дело? — Гарри приостановился, но совладал с собой.

— Что ты хочешь услышать?

— Что делаем дальше? Что ты выяснил?

— Пока не знаю. Мне нужен Малфой.

— Мы вечером зайдём к нему?

— Если хочешь, конечно.

День пролетел, учитывая, что Гарри снова вытащил её не в девять вечера, как она привыкла, а около шести. При входе в Мунго они встретили выходящую Нарциссу, она остановилась.

— Добрый вечер, — поздоровался Гарри.

— Здравствуйте, — Гермиона.

— Добрый вечер. Гермиона, я пришла вчера, а тебя уже не было. Мои эльфы напекли вкуснейших пирожных, пришлось отдать их охране в коридоре, — Нарцисса развела руками.

— Благодарю, — мягко сказала Гермиона.

— Тебе уже лучше? — она как-то по-матерински, с заботой на неё смотрела, и Гермионе было не по себе от этого.

— Да, спасибо, чувствую сегодня себя отлично.

— Тогда, до встречи. Он должен сегодня прийти в себя, но я не могу надолго оставлять внука одного, — она слегка наклонила голову и ушла.

Гарри с недоумением смотрел на подругу.

— Это что сейчас было?

— Пошли, расскажу, — улыбнулась Гермиона.

«Я уже и забыла, что такое материнская забота».«А она ли это?»«Вспомни, как она о тебе раньше отзывалась…»«Раньше…»

Драко уже был без чёрных, выступающих из-под бледной кожи вен. Он лежал, иногда дёргая и поворачивая голову, словно ему снились кошмары. Гермиона взяла его за руку и стала рядом.

— Это нормально? — Гарри смотрел внимательно на дёргающееся лицо Малфоя, будто корчившееся от боли.

— Я никогда не сталкивался с такой магией. Но в одной книге нашёл, что это вроде как борьба, чтобы изгнать из себя всю тьму.

Они около получаса находились в палате, обсуждая какие-то моменты, поддержание Министерством больницы, когда рука Драко в её руке дёрнулась и сжала её пальцы. Гермиона вздрогнула и перевела взгляд с их рук на его лицо. Он смотрел на неё. Но, видимо, активно участвуя в разговоре, она не заметила, когда он пришёл в себя.

— Привет, — он ей улыбнулся.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — она внимательно на него смотрела, а с другой стороны к нему подошёл Голдстейн, делая какие-то врачебные манипуляции.

— Да вы своей болтовнёй из-под земли достанете, — он снова улыбнулся.

Поттер подошёл к Гермионе, мягко похлопав Малфоя по плечу.

— Рад, что ты с нами.

Малфой кивнул ему и перевёл взгляд на Гермиону.

— Всё отлично. Я сейчас принесу тебе несколько зелий, а завтра, если всё так же хорошо, к вечеру можешь быть свободен.

— Я могу и сейчас.

— Да, конечно. Завтра, Малфой. Врач здесь я.

— Понял, — Драко пожал плечами, улыбаясь присутствующим.

— Все целы?

— Да, всё нормально. Потом поговорим, не здесь.

Гарри с Драко внимательно смотрели друг на друга, и Гермионе казалось, что они общаются без слов.

Вернулся Энтони, принеся несколько флаконов зелий на ночь.

— Раз ты пришёл в себя, и хорошо себя чувствуешь, я отпущу мракоборца домой, — Гарри встал, направляясь к двери.

— Меня охраняли мракоборцы? Дожили, — он усмехнулся.

Гарри и Энтони вышли, оставив их с Гермионой вдвоём. Она села к нему на кровать, не выпуская его руку.

— Спасибо тебе… — она опустила голову, смотря на их руки.

— Эй, перестань. Ты тоже меня спасла, — он перекинул за спину её волосы, которые упали на лицо. И провёл костяшками пальцев по щеке, отчего что-то горячее и нежное потекло по её венам. Ей так этого не хватало.

— Мы поговорим? Мне кажется, ты обещала, после вылазки.

— Поговорим. Когда выйдешь отсюда.

— Ну, начинается. Я и сейчас могу.

— Не можешь, перестань. Я обещаю тебе.

— Поужинаешь со мной?

Гермиона улыбнулась.

— Хорошо.

Он подтянул её руку и поцеловал тыльную сторону.

Спустя десять минут она была, наверное, самым счастливым человеком на земле, улыбаясь и обнимая детей.

Поттеры уговорили её пожить какое-то время у них.

— Значит, ты решила сделать третью попытку? — зачарованно смотрела на неё Джинни.

— Да, я чувствую, что мне это нужно.

Джинни обняла её.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Гермиона. Ты этого заслуживаешь.