Глава 36. Джессика

Обжигающая боль на долгие мгновения пленила моё тело. Вдруг воздух в лёгких оказался накалённым, будто вот-вот и обратно изо рта пойдёт пламя. И если эта способность сделает из меня чёртового дракона, я лишь прошу о крыльях за спиной. Они бы унесли моё истерзанное тело прочь из дома, пропитанного лишь одними мучениями. Я продолжала лежать на полу, скрючившись от терзающей боли. Осознание медленно приходило ко мне: Нейтон действительно выстрелил в меня.

Расплывающаяся по каждому участку тела боль затуманила голову. И я не сразу поняла, что выстрел пришёлся в плечо, а не в живот, как было обещано. Значило ли это, что он всё-таки блефовал, мне не было понятно. Я прикрыла голову, предчувствуя, что следующая пуля будет в другую часть моего тела. И завыла от страха и боли. Кислотные слёзы рассекли щёки.

Я так ждала очередной выстрел, что стала молиться о быстрой смерти. Достаточно было уже мучений! Достаточно было издевательств! Я отдала все свои слёзы этому уроду! Я отдала ему все свои мысли... Больше ничего у меня не осталось.

Шум отступил. Тогда я стала слышать чётче, будто вернулась в реалии мира и могла его наконец оценить по достоинству. Он оказался сумбурным и безумно пугающим.

— Ну ты и гнида! — послышался незнакомый голос в нескольких метрах от меня, а затем раздался чавкающий звук мяса. — Стрелять в лежачего! Да ещё и в девушку... Манерам не учили?!

А затем снова донёсся противный звук. Будто мясник отбивал толстенный кусок говядины. Другой метафоры у меня не нашлось.

— Говнюк же ты!

Я с трудом понимала, что происходило, а тратить время на выяснение обстоятельств не собиралась. Мне нужно было делать ноги отсюда, однако... Боль в плече и ослабшие ноги не давали мне такой возможности. Я прижала руку к ране, прикусив нижнюю губу так, чтобы ни в коем случае не вскрикнуть. Кровь шла, и я чувствовала, как свинцовая пуля застряла где-то внутри, и каждое моё движение давало ей возможность разрывать ткани мышц дальше, уходя всё глубже.

— Будь с ним полегче, — раздался более знакомый голос позади меня. Я отчаянно поползла дальше.

Оказавшись на кухне между островком и другими тумбами, я всё-таки повернула голову назад. Чёрт! За мной тянулся кровавый след. Небольшой, но всё же в темноте заметный.

— Он попросил не убивать его. Да и... смерть после совершенного будет некой милостью...

Пусть его голос показался мне знакомым, я не стала думать об этом сейчас. Я поползла дальше. К двери, которая вела на задний дворик. Никто не гарантировал, что там безопаснее, но этот дом... Он забирал все силы у меня. И если всё-таки сегодня меня убьют, пусть последнее, что я увижу, будут звёзды в ночном небе. Крошечные планеты... Галактики. Как гарантия того, что этот мир больше, чем я могла когда-либо себе представить.

Пальцы, покрытые кровью, скользили по стеклу, когда я отчаянно пыталась открыть дверь. Я старалась изо всех сил, но она едва сдвинулась, образовав маленькую щёлочку. Свежий воздух с запахом дождя ударил в нос.

— Хреновая там погода для прогулки, Ваше высочество. — тяжёлый голос с отчётливым британским раздался над головой, и дверь перед моим носом безнадежно закрылась. — Шторм.

Я искоса глянула на мужчину и увидела армейские ботинки, покрытые грязью, травой и каплями воды. Они быстро исчезли из поля зрения. Этот некто прошёл мимо меня и остановился у кухонного острова.

Через несколько мгновений чьи-то сильные руки легли на мои плечи, и тогда я закричала:

— Нет! Прошу не трогайте меня!

И он отпустил, но всё же успев перевернуть меня на спину. Я увидела едва знакомый разрез глаз, пылающих в темноте, как... Маска, покрывающая лицо одного из охранников, вся промокла.

— На помощь! — крикнула я, что было мочи, и попыталась отползти назад, но тут же стукнулась головой о стеклянную дверь.

— Я не сделаю тебе больно, Джессика... Тише. — Присев на корточки, он попытался протянуть руку с полотенцем к моему плечу, но я снова запротестовала.

— Ты один из них! Ты...

Нейтон вроде бы звал его Терри, но я не была уверена, что это имя настоящее. Они были головорезами, в которых я бы не искала правды.

— Я не один из них. Послушай... — Но я замотала головой из стороны в сторону, не желая и дальше участвовать в этом кукольном театре. — Посмотри на меня!

Он схватил мою шею сзади и не больно надавил так, чтобы я смотрела прямо на него. Отбросив полотенце, второй рукой он поднял маску до линии волос. Тёмно-зелёные, широко раскрытые глаза смотрели на меня, не моргая.

— Обычно люди, когда-либо видящее моё лицо, после этого плохо заканчивали. Но если так тебе будет спокойнее... — Он небрежно повёл плечами, будто ему действительно было всё равно на то, что отныне я могла его опознать. Однако мой внимательный взгляд доставлял ему дискомфорт. Это я не могла не заметить. — Теперь, Джессика, тебе ничего не грозит. Совсем скоро ты окажешься дома... с родными и близкими... — говорил он как-то зажато, будто никогда не произносил вдохновляющих речей.

Я едва кивнула головой, но не могла произнести вслух, что верила ему полностью. Сейчас я не верила никому.

— Надо бы остановить кровь, — он дёрнул подбородком в сторону моего плеча и подобрал белое полотенце.

— Нет, — возразила я, — для начала я хочу выбраться из этого места.

Объяснять ему, что стены давили, а обстановка высасывала душу, мне не пришлось. Действуя предельно нежно и аккуратно, он поднял меня на руки. Темноволосый мужчина, почувствовав, что я всё ещё пребывала в ужасном напряжении, а тело моё одеревенело, лишь хмыкнул, нахмурившись.

— Не задерживайтесь тут, — произнёс он нескольким парням в масках, когда мы прошли мимо.

Впервые всё происходящее не было похоже на очередную ловушку. Однако я, словно одичавший зверёк, принюхивалась и прислушивалась ко всему. Я была в поисках хотя бы одного признака лжи. Глядя на профиль то ли своего спасителя, то ли очередного фокусника, я вновь простонала от боли. И чтобы отвлечься от всего того, что тяготило меня сейчас, я задала первый пришедший на ум вопрос:

— Вы типа из ФБР?

Он даже не попытался сдержать свою наглую усмешку. Тёмно-зелёные глаза, напоминавшие мне о Гарри, едва коснулись меня взглядом.

— Не угадала. Так что очень холодно.

— То есть теперь я должна угадывать, кто ты и куда меня несёшь? — спросила и сморщилась от боли в животе. О ней я совершенно забыла, потому что всё это время ноющее плечо просто убивало.

— Во-первых, я сказал, что мы вернём тебя обратно домой. Во-вторых, никто и не просит тебя что-либо угадывать. Имени я всё равно не назову. — невозмутимо отозвался он.

— Но ты из Объединённого Королевства.

— Боже храни Королеву! — закатив глаза, ответил мой спаситель.

Его сарказм меня повеселил, но ослабевающее тело наполнялось непередаваемой болью. Кажется, мне становилось хуже.

— Там... — заговорила я с ним снова, когда мы уже оказались в гараже. — ...внутри со мной был ещё один человек. Нейтон выстрелил в него... — Я уронила голову на грудь мужчины и прикрыла глаза.

— Не думай об этом сейчас, Джессика. Не трать на это силы. Мои люди разберутся.

Я не успела обратить внимание, как именно открылся багажник большого внедорожника, он посадил меня на край со словами:

— Здесь где-то валялась аптечка. — Ему пришлось отпустить меня, и я сразу же прислонилась к металлическому корпусу автомобиля головой.

Почувствовав влагу между ног, я вспомнила, как от страха обмочилась прямо перед Нейтоном, когда он выстрелил в Чарли. В упор. Без толики сожаления или сомнения. От возникших воспоминаний меня резко передёрнуло.

— Раз вы... не из ФБР... — тяжело дыша, я вынуждена была делать короткие паузы между обрывками фраз, — ...тогда кто вас послал?

Копаясь в аптечке, мужчина выкладывал различные материалы. Сначала я приметила жгут, затем показался бинт.

— А ты как думаешь? — хмуро произнёс он, явно чем-то недовольный. Мой спаситель (так я решила его называть, раз имя останется тайной) продолжал рыться в пластиковом боксе. — Майами почти раскололся надвое под гнётом твоего разъярённого мужа. Уверен, и этот шторм каким-то образом он нашаманил. — фыркнул мужчина. — Удивительно, что ты спрашиваешь, кто нас послал!

Я не сомневалась, что Гарри искал меня. И даже более того, я не сомневалась, что он двигался в правильном направлении. Эта мысль грела меня на протяжении всего заточения. А подтверждение всех моих догадок заставило сердце растаять прямо сейчас. В эту секунду.

Воцарилось молчание. Я думала о своём муже, а мужчина искоса поглядывал на меня. Кажется, что-то ещё крутилось у него на уме, но он всё никак не мог озвучить, как дверь в гараж с грохотом открылась. Я вздрогнула и интуитивно дёрнулась к своему спасителю, увидев ещё одного мужчину в маске.

— Жаль его нельзя убить! — заговорил очередной незнакомец. Опустив глаза, я заметила, что он немного нервно вытирал кровь со своих рук. — Один из самых гнусных выродков, которых я когда-либо видел! — с заметным мягким акцентом гневался он, пока тёмные глаза не обратились ко мне. — Il mio diamante! (с итал. Мой бриллиант!) Вы только посмотрите!

Я съёжилась и покосилась на своего спасителя.

— Всё в порядке. Этот придурок со мной. — быстро пояснил он. — Перевяжи ей руку, а я сделаю звонок. — У него вновь проявился командирский голос, которым он умело отдавал приказы. Это лишь подтверждало, что мой спаситель был во главе.

— Я хреново с этим... — второй незнакомец, чей акцент своим мягким звучанием напомнил мне итальянский, обратился к спасителю, но тот, будто бы и не желая слушать, достал телефон и отошёл в сторону. — ...обращаюсь. — более уныло закончил.

Повернувшись ко мне, мужчина тяжело вздохнул.

— Будем надеяться, что я не лишу тебя руки, — то ли с оптимизмом, то ли с угрозами обратился он ко мне. Я ужаснулась. — Но никто ведь не обещал вернуть тебя со всеми конечностями. — В его глазах блеснуло безумие. Я уже была готова кричать о помощи, потому что доверять свою судьбу ещё одному сумасшедшему не собиралась. Мне хватило безумства Нейтона Ривера. — Да расслабься! Я шучу.

— Просто наложи тугую повязку, — грозно повторил мой спаситель.

Мы с итальянцем переглянулись. Я заговорила тихо:

— Может, снимешь маску?

Вся эта таинственность мне не нравилась. Мой спаситель всё сразу понял.

— Как бы ты не влюбилась и не бросила своего миллионера! — цокнул он игриво, распечатывая стерильный бинт.

— Он миллиардер. — пробурчала я, отвернув голову в сторону. Я не хотела смотреть на рану в своём плече. Кажется, меня слегка мутило.

— Да и моё сердце занято. — усмехнулся он.

— Нет, мистер Стайлс. — Мой слух среагировал на до боли родную фамилию, и я обратила взор к спасителю. — Наоборот, готов вас пусть и не торжественно, но всё-таки поздравить. Она у нас.

Мне так хотелось услышать его голос, сказать, что теперь всё хорошо. Я ведь даже представить себе не могла, через что он проходил все эти дни. Господи, да я даже не знала, сколько точно прошло дней! Проведённое в заточении время казалось мне вечностью. Но меня пугало не это. Я знала, что обычно люди, прошедшие через что-то подобное, не оставались теми людьми, которыми их запомнили близкие. События, похожие на это, травмировали и навсегда меняли жертв. Я опасалась, что не стану исключением. А это означало, что Нейтон всё-таки чего-то, но смог добиться.

В это время мой спаситель, не отрывая своих глаз от меня, кажется, описывал внешность. Я не могла чётко сфокусировать взгляд на нём. Теперь и это стало некой сложностью. Я даже не чувствовала, как затесавшийся в медбратьях итальянец перетягивал мне руку и ругался под нос то на английском, то на языке, которого я, к сожалению, не знала.

— Потуже затяни! — вновь скомандовал мой спаситель и как-то разочарованно покачал головой. Живот заныл. — Кровь должна остановиться.

Я чувствовала, что меня вот-вот могло стошнить.

— Стой... — едва прошептала я, но итальянец, кажется, не услышал, хмуро оглядывая плечо.

— ...ведь будешь? — обратился ко мне спаситель, повернув смартфон экраном вперёд. Звонок всё ещё шёл. Гарри был там.

— Угу, — простонала я в ответ и схватилась за живот.

Их разговор продолжился, но голоса до меня доносились откуда-то издали. Будто я сидела на дне глубокого колодца и никак не могла выбраться.

— Жарко? — негромко спросил итальянец.

Обратив к нему взор, я только сейчас заметила, что он поднял маску. Черты его красивого лица расползались перед моими глазами. Туман окутывал меня сильнее.

— В пот бросает? Это нормально. Так шок проходит. — отбросив дерзкие комментария в сторону и перестав «болтать», он показался мне таким... простым. — Эта реакция абсолютно естественна для тех, в кого в первый раз стреляли. Сейчас пройдёт.

— Сегодня... многое произошло на моих глазах. — Перед глазами мелькнул Нейтон, без колебаний выстреливший в Чарли. Я почувствовала запах его крови, смешанный с жгуче-сладким ароматом пороха. — Боже, кажется, я реально обмочилась!

Из последних сил игнорируя боль в животе, я опустила руку на внутреннюю сторону бедра. Ткань чёрных штанов пропиталась мочой. Голова закружилась сильнее, а картинка перед глазами превратилась в противную кашу.

— Хей-хей-хей... — итальянец обхватил меня руками за шею и слегка дёрнул. Это привело меня обратно в чувства. Тёмные глаза смотрели встревоженно и с опаской. — Смотри на меня. Да, такое бывает. Это наша естественная реакция. Не нужно стесняться...

Рьяно кивая в ответ, я пыталась стряхнуть дымку с сознания. Обхватив его руки своими, я держалась за реальность, контакт с которой, кажется, теряла. И мне это не нравилось. Блеснуло что-то алое, прежде чем итальянец оторвал свой взгляд от моего лица и перевёл чуть-чуть в сторону. Страх промелькнул в его глазах. Это произошло быстро, но легко уловимо. Я уже совершенно не боялась. У меня не осталось страха. Да и сил больше тоже.

Я проследила за его встревоженным взглядом. Оказалось, он смотрел на мою руку, покрытую кровью. Металлический запах проник в ноздри. Тошнота вновь охватила мои внутренности.

— Это не естественная реакция! — прозвучавший голос спасителя оказался охвачен страхом.

Он сказал что-то ещё, но я едва могла справляться с давящей тяжестью своих век. Глаза стремительно закрывались. И пока одно итальянское лицо сменялось другим — лицом моего таинственного спасителя, я чувствовала, как последняя нить, связывающая меня с реальностью, трещала по швам.

— Закрывать глаза нельзя! — этот приказ оказался адресован мне, но я была куда более хреновым слушателем, чем его друг-итальянец. И этого, дорогой мой спаситель, ты не знал.

Ощущая, как тело превратилось в облачко и воспарило над землёй, я блаженно закрыла глаза. Поддалась искушению. Будто это был грех. А я недостаточно верила в Бога, чтобы следовать за ним. И если всё-таки теперь я оказалась на стороне зла, то, признаюсь, ощущения я испытывала прекрасные.

Меня будто окутало белое свечение с золотистым отливом и несло куда-то вперёд. Во что-то неизведанное, но обещающее вечное блаженство и отсутствие земных проблем. Мне чудился запах дикой земляники и свежей мяты. Виделись просторы Англии с привычной туманной дымкой, нависшей над самой зелёной травой, которую я когда-либо видела. Я чувствовала влагу между травинками и колючесть их кончиков. В носу встал запах утренней сырости и дыма, вырывающегося из дымоходов.

Я видела себя там. Не одну. В моих мыслях был Гарри. С мальчишеской улыбкой на лице, которую он так редко надевал. Хотя нет. Только её он не надевал. Только её он не мог контролировать. В эти редкие моменты, как бы сильно он не пытался, контролировать появление этой улыбки у него не получалось. И я так скучала по этим самым моментам. По тёплым и живым.

— Да я что — врач, по-твоему?! — будто с другого конца мира послышался возмущённый голос.

Все сладкие, щекочущие моё сознание, запахи исчезли.

— Может, у неё эти... женские безумные дни?! — продолжал некто возмущаться.

— Ты часто видел подобную реакцию.? Как ты, кстати, её назвал? — голос моего спасителя я сразу узнала и вмиг вспомнила, где находилась. И что со мной происходило все эти дни. — Естественной?!

Серый бокс. Мигающая под потолком камера. Розовая вода. Ноющая скула. Ноющий живот. Ноющая голова. И я, рыдающая под одеялом.

— Что-то тут не так... — его задумчивый голос убаюкивал меня. Спаситель был так близко.

— Ты прав! Кровь из всех дыр — явно что-то не так.

— Перестань похабничать, Тоск. Ты останешься с ней на заднем. Я поведу.

Я чувствовала, как меня болтало из стороны в сторону, пока крепкие, тёплые руки не обхватили голову, переложив на что-то очень мягкое. И согревающее.

— Бледная, как жмур. — Дыхание говорящего опалило мою щёку. — Скорбят примерно месяц. Значит, мне придётся ждать целых тридцать дней, чтобы позвать драгоценную Амабель на свидание... Нет! Точно нет! Просыпайся, бриллиант! — итальянец противно щёлкал у меня над ухом, и я поморщилась. — Не время помирать! Не время для траура! У меня свидание в воскресенье. А я даже не решил, какие цветы ей могут понравиться...

Воспоминания о дорогих мне цветах наполнили грудь теплом и надеждой. Оранжерея — это то место, куда я хотела бы вернуться. Провести там долгие часы, пусть и копаясь в грязи. Главное, что за уходом прекрасного. Поистине идеального.

— Розы — беспроигрышный вариант... — пробурчала я в ответ, приоткрывая глаза.

Салон автомобиля окутала тьма. И в этой тьме меня хорошенько покачивало. Попытавшись подняться, я рухнула обратно на что-то мягкое и услышала:

— Ты мне так все яйца отобьёшь! — шикнул на меня итальянец.

— Достаточно будет одного, чтобы ты не размножался, — процедил спаситель. Он сидел впереди за рулём.

Работающие дворники едва успевали смахивать прилетающие потоки воды. Он не шутил, когда говорил о непогоде. Ветер свистел за окнами.

— Слишком много зануд на квадратный метр. — быстро проговорил итальянец и опустил голову, чтобы ещё раз взглянуть на меня. — Терять сознание больше не будешь? — с опаской спросил он, и уголок его рта дрогнул в полуулыбке.

Я качнула головой и подтянула ноги к груди, скрючившись в позе эмбриона. Мой спаситель поднял руку к зеркалу заднего вида и принялся его перенастраивать, меняя положение, пока в отражении наши взгляды не пересеклись. Я видела лишь его тёмно-зелёные глаза, полные беспокойства. Это вновь показалось мне чем-то исключительно необыкновенным по одной причине: никто не беспокоился обо мне на протяжении всех этих дней.

— Ты беременна?

Не думаю, что заданный вопрос сделал его проницательным человеком, пусть таким он на самом деле и был. Кто бы не догадался? И я даже не задумалась об этом. Нет. Меня обескуражил его разгорячённый тон. Поэтому я не ответила. Предпочла оставить вопрос без ответа. Точнее без озвученного ответа.

— Твою мать... — раскатом пронёсся его голос по салону. — Всё это время меня постоянно преследовало чувство, будто я вижу только половину шахматного поля и делаю ходы вслепую.

Итальянец ничего не говорил. Приковав свой взгляд к чему-то за окном, он не произносил и слова. В тишине я услышала, как завибрировал телефон — настолько было тихо.

— Поэтому Ривера похитил тебя, да? Больному придурку стало известно. — резюмировал мой спаситель и вытащил из кармана телефон, чтобы наконец ответить: — Я не умею перемещаться во времени и пространстве со скоростью света.

— А я говорил, что выродок заслуживает смерти, — холодно произнёс парень надо мной, но взгляда от окна не оторвал. Поэтому я оставила его комментарий без ответа. Мне не хотелось признавать вслух, что я согласна. Я желала Нейтону смерти после всего того, что он со мной сделал.

Известие о моей беременности породило напряжение в салоне. Я почти слышала, как оно потрескивало в воздухе.

— В ближайшую больницу. — ответил мужчина своему собеседнику, и я знала, что им был Гарри. А ещё я знала, что если услышу его голос сейчас, то больше не смогу сдержаться. Я расплачусь, как только услышу его ласковое «дорогая». Но именно это я хотела услышать больше всего на свете. — Я бы охарактеризовал сложившуюся ситуация, как... — тёмно-зелёные глаза обратились ко мне в отражении. — ...сложную. Думаю, вам стоит направляться сразу в больницу, мистер Стайлс, потому что вы будете нужны своей жене.

Я знала, что он видел слёзы в моих глазах. Спаситель покачал головой, призывая собраться. Но я ломалась на глазах. И не могла больше держать себя целой для общей видимости. Поэтому, повернув голову, я уткнулась в штанину и пустила слёзы в ткань.

— Розы — слишком простой вариант. — заговорил итальянец, и я почувствовала, как рука легла на мою голову. Это прикосновение было последним ударом по моему едва держащемуся, расколотому самообладанию. Я всхлипнула.

Всё происходящее напоминало мне похороны. И каждый справлялся с горем по-своему. Кто-то злился, как это делал мой спаситель. Кто-то решил переключиться на другой канал в голове, отдав предпочтение отрицанию, как это сделал итальянец. А я шла по стандартному пути. Я плакала.

Мы ехали молча. И я была рада, что никто не бросился успокаивать меня и говорить, что всё будет хорошо. Я бы не поверила, поскольку в плече моём всё ещё была дырка, а внутри застряла пуля. У меня шла кровь, а это был явный предвестник кое-чего плохого, случившегося с моим ребёнком. Я не ела несколько дней и почти не пила. На моих глазах убили человека. Ни одно приличное слово не описало бы то, как складывались мои дела. Поэтому я выбрала скверное.

Дела мои были дерьмовыми.

Как никогда, я нуждалась в ощущении безопасности. И не так, чтобы кто-то просто твердил мне, что всё в порядке. Я хотела почувствовать его без слов. В воздухе вокруг себя. В буднях, которые меня ещё ожидали. И в людях, которые будут меня окружать.

Спустя какое-то время автомобиль остановился. Двигатель заглох.

— Тоск, натяни свою маску. — заговорил мой спаситель.

Короткое производное незнакомого мне имени заставило задуматься, как итальянца звали, на самом деле. Сразу на ум ничего не пришло.

— Как будем действовать?

Мужчина развернулся к нам, уперевшись одной рукой в руль, а локоть второй расположив на изголовье сидения. Лицо его снова скрывалось за тканью, но я запомнила каждую черту, каждую линию своего спасителя. Он посмотрел на меня.

— Мы не можем появиться там, Джессика. И не спрашивай о причинах. Сама ты идти не в силах — это бесспорно. Поэтому действовать будем так, — он взглянул на своего друга, — зайдем на парковку с машинами скорой помощи. Там выловим кого-нибудь из персонала и передадим тебя им. Тоск, надо действовать максимально аккуратно и неприметно. Запомни: ей нужна помощь. Нельзя налажать именно сейчас.

— Это должен говорить я. Из нас двоих только у меня на кону свидание с горячей штучкой.

— Вот и придерживайся плана, — напомнил он.

Водительская дверь открылась, и мой спаситель вышел.

— Что за горячая штучка? — Я удивилась, каким слабым звучал мой голос. Будто я даже и не старалась говорить громче. — Кто она? — попыталась вновь задать вопрос, но чуть громче. Снова получилось не так, как я ожидала.

— Твоя подружка. Амабель.

Нахмурившись, я не поняла, о ком он говорил. Дверь у моих ног открылась, и меня окутал пронизывающий холодом ветер.

— Я помогу, Ваше высочество. — обратился ко мне спаситель и протянул руки.

Вновь смущённая странной кличкой и непониманием, о какой Амабель шла речь, я послушно вложила свои руки в широко раскрытые ладони. Спаситель поднял меня и ловко перекинул к себе за спину так, чтобы я смогла сесть, как обезьянка, свесившись. Одной рукой я обхватила его шею, опустив ладони на грудь, спрятанную под толстовкой, а вторую держала прижатой к телу. Плечо болело с такой силой, что порой моё сознание сужалось до маленького отверстия, оставленного Нейтоном Ривера и его пистолетом.

Вспомнив о нём, я зачем-то задала вопрос, хотя знала, что не стоит:

— Что вы сделали с ним? — не решившись произнести его имя, я надеялась, что уточнять будет не нужно, о ком я спрашивала.

— Изначально мы не собирались... заниматься линчеванием и прочей хренью, которая нас не касается. Но... — моего спасителя перебил поравнявшийся с нами Тоск.

— Этот ублюдок решил, что расстреливать лежащую на полу девушку вполне себе крутая идея, поэтому я не сдержался. Подправил ему лицо, поиграл в стоматолога, да и роль хирурга-потрошителя мне тоже понравилась.

— Да, от плана ты любишь отходить, — пробурчал второй в ответ, замедляя шаг, когда на горизонте появился паркинг с несколькими рядами машин скорой помощи.

— Я опередил тебя. Поэтому дуешься? — подтрунивая, спросил итальянец.

На удивление, мой спаситель не терял самообладания. Он упорно смотрел вперёд, изучая местность и территорию паркинга. Казалось, ему было плевать на хлещущий во все стороны дождь и на самый холодный ветер, который я когда-либо чувствовала на своей коже. Он будто обжигал. То ли силой удара, то ли температурой.

Быстро юркнув к стене, оба парня затихли. Здание больницы покинула бригада медработников, бросившись к одной из машин.

— Чёртов шторм, — прошипел Тоск.

Я обратила свой взор к нему и заметила пистолет в руке. От одного вида оружия мне стало жутко.

— Сейчас они отъедут, и мы пойдём к крайней машине второго ряда слева.

— Хорошо, — отозвался итальянец.

Какое-то время мы стояли и ждали, когда отъедет машина. И я бы не сказала, что это время шло мне на пользу. Прислонившись щекой к спине своего спасителя, я прикрыла глаза, подавляя нарастающую тошноту. А когда мы вновь пришли в движение, я даже не заметила. Мне даже показалось, что на несколько длительных мгновений я снова отключилась.

— Подёргай двери, — прошептал он, указав итальянцу головой на машину, у которой мы остановились.

— Неужели ты думаешь, что они оставляют их открытыми? — слегка возмущённо спросил Тоск, и я вновь взглянула на него. Тканевая маска на лице была пропитанной дождевой водой, как и толстовка, как и тёмные штаны. Топорщащийся за поясом пистолет вновь привлёк моё внимание.

— Это Гарри приказал вам не убивать его? — наклонившись к уху спасителя, тихо задала вопрос я. Он едва заметно вздрогнул, повернув голову ко мне. В отверстиях маски я поймала его глаза, обрамлённые длинными ресницами.

— Он сказал... — его ответ прервался, возмущённым возгласом Тоска. Тот продолжал дёргать ручки.

— Не все в мире идиоты! Чтобы оставлять... — он стих, когда одна из дверей поддалась его нажиму. — ...двери открытыми. — Нахмурившись, он отрешёнными глазами смотрел внутрь машины скорой помощи.

— Вот так вот, — Забравшись внутрь, спаситель положил меня на кушетку, а затем выпрямился, ещё раз взглянув мне в глаза. — Я поймаю кого-нибудь на паркинге и приведу сюда.

Он вытащил пистолет и, выпрямив руки, внимательно взглянул на него.

— При таком дожде я бы не рассчитывал на его исправность. — хмыкнул Тоск, усевшись на край платформы автомобиля. Ему было плевать на шторм, и забираться внутрь он не собирался.

— Будем надеяться, что он мне не пригодится.

Я откинулась на кушетку всем телом, когда мужчина выпрыгнул из машины и ушёл, растворившись в стенном потоке дождя. Повисла тишина. Капли тарабанили снаружи. От грома дрожали стёкла. И я вздрагивала каждый раз, когда молния била по городу. Мы словно находились в окружении врагов. Всё вокруг пыталось нас убить.

Тоск молчал, пока я была охвачена тёплыми волнами сна, свалившегося на меня так внезапно. Рукой я провела по внутренней стороне своего бедра. Чёрная ткань штанов промокла насквозь, прилипая к моему телу, становясь второй кожей. Я надавила и поднесла руку поближе к лицу. Ладонь оказалась вся в крови.

Я теряла его.

Нейтон выигрывал.

А я не сдерживала данное слово.

Я уверяла всех и каждого, что стану мамой.

И лёжа в холодной машине скорой помощи ощущала привкус утраты во рту.

Живот скрутила резкая режущая боль, от которой я ухнула. Тоск повернулся на звук, встревоженно взглянув на меня. Дыхание моё участилось. Сердце в груди бешено стало трепетать. Будто организм всецело не принимал происходящего, борясь до конца. До нашего с ребёнком конца.

— Эй, ты чего?

Я сжалась в комок и всхлипнула.

— Очень... — В глазах темнело. — Очень больно.

— Сейчас... — сказал он что-то невнятное, — ...вернётся.

Но у меня больше не было времени ждать.

***

Приятный сладкий аромат коснулся носа. Он перемещался и становился то едва уловимым, то самым ярким вокруг. Было в нём что-то знакомое, однако я не могла провести правильную аналогию с чем-то, что пахло так... прекрасно.

Всё тело сковало неприятное ощущение, будто руки и ноги окутали железной проволокой. Она сжималась всё сильнее. Я чувствовала чьё-то присутствие. Знала, что кто-то прямо сейчас за мной наблюдал. И внезапно мне вспомнилось, где ещё я испытывала это чувство.

Маленькая точка под потолком камеры. За мной всегда наблюдали. Следили. Будто я крыса подопытная.

Поморщившись, я поняла, что нечто, находящееся на моём лице, мешало мне. Кожа в области носа и щёк зудела. Я пыталась подтянуть руку и смахнуть то, что являлось сейчас моим главным раздражителем. Ничего не вышло. То ли сил мне не хватило руку, то ли она вообще отсутствовала...

Тогда я попыталась поднять другую руку и услышала:

— Боже мой! Боже мой! — женский крик напугал меня.

Сердце затрепетало под грудной клеткой, и я распахнула слипшиеся глаза. В одночасье нечёткие блики заплясали на фоне кремовых стен. Понимала ли я, что происходит? Не особо. Но к счастью, я не испытывала боль, из-за которой вырубилась... Силясь вспомнить, когда это было, я замотала головой. Туманная пелена всё никак не отставала.

Кислородную маску, всё это время являющуюся моим главным раздражителем, я смахнула первым делом. Она упала мне на грудь, повиснув на чёрных резинках.

— Всё в порядке, Джесс! — вновь услышала я женский голос и в следующую секунду почувствовала лёгкий нажим на плечо слева. — Ты в больнице, и тебе ничего не угрожает. — со мной говорила Мэйбл.

«Твоя подружка. Амабель».

— Так, это ты — горячая штучка?

Я ужаснулась, когда услышала свой голос. Противно скрипучий. И хриплый. От воды я бы сейчас не отказалась.

— Что? — недоуменно откликнулась она. — Впрочем... Это, наверное, лекарства на тебя так действуют.

Я подтянула свободную руку к лицу и с силой надавила глаза, а затем потёрла их. Стало лучше. Пелена рассеялась. Я видела лучше.

— Нет, Джесс, тебе пока нельзя вставать, — Мэйбл ловко остановила мою попытку приподняться на кровати. Сил сопротивляться у меня не было. Я упала обратно.

И только сейчас до меня дошло. Я действительно была в больнице.

— Значит, они нашли медработника? — наконец я взглянула на Мэйбл. Она выглядела простуженной, с красным носом и влажными глазами.

— Прости, я не понимаю твои вопросы, — с жалостью прошептала она, мотнув головой. — Сейчас ты в больнице, и пробыла тут уже какое-то время.

Закрытые жалюзи позади неё издали шелестящий звук, качнувшись от лёгкого ветерка. Солнце ярко светило за танцующими кусочками пластика.

— Значит, я проспала всю ночь... Вот поэтому чувствую себя такой уставшей. — пояснила я самой себе.

— Две ночи. Если быть точнее, ты здесь два дня дрыхнешь. — несмотря на то что Мэйбл произнесла это настолько аккуратно и деликатно, насколько могла, я всё равно выпучила глаза и уставилась на неё. Она поспешила добавить: — Врачи сказали, что у тебя переутомление, обезвоживание, недостаток сна и еды. А ещё... Не знаю, насколько это ухудшит и без того дерьмовые обстоятельства, но всё же скажу: ты подхватила какой-то вирус после шторма. Лучше мне позвать кого-нибудь, у кого всё-таки есть медицинское образование... У меня плохо получается... — Замешкавшись, Мэйбл сделала шаг в сторону двери, но я успела перехватить её.

— Нет! Не уходи.

Она замерла.

— Джесс, у меня нет навыков в успокоении людей. Я ляпну что-нибудь, и всё испорчу. А Гарри оторвёт мне голову. Лучше я позову...

Я снова остановила её.

— Как он?

На мгновение, я подумала: как же странно, что не он был тем, кто сидел у моей кровати и ожидал, когда я проснусь. А потом вспомнила, за кого вышла. За Гарри Стайлса. За бизнесмена. За того, у кого куча других дел.

— Удивительно, что после всего происходящего именно ты задаёшь этот вопрос. Ты-то как?

Скорее всего, обстоятельства моего исчезновения уже были известны всем. Поэтому Мэйбл смотрела с жалостью. Поэтому опасалась «ляпнуть» и «испортить». Но ей не испортить то, что уже испортили до неё.

Опустив голову, я увидела фиксирующую чёрную повязку. Она держала мою травмированную руку у туловища и не позволяла даже пошевелить. Я перевернула вторую, ладонью вверх и нахмурилась. На запястье был нарисован красный клевер. Чем-то он напомнил мне печати, которые обычно ставят при входе в клуб. Клевер был таким же странным, маленьким, а его появление я едва могла объяснить.

— Откуда это? — спросила Мэйбл. А в следующую секунду она чихнула.

— Не знаю.

Мэйбл чихнула снова. Она дёрнула салфетку из короба, стоящего на тумбочке рядом. И пока всё её внимание и усилия переметнулись к текущему носу, я вновь обратила взор к рисунку на запястье.

— У меня есть кое-что для тебя. Только никому ни слово. Уверена, за это меня можно выгнать из больницы, но всё же я рискнула и... — Девушка отошла от кровати и нагнулась к полу, а точнее к лежащей спортивной сумке. — Это должно поднять тебе настроение и всё такое...

Мэйбл развернулась ко мне обратно, на этот раз держа на руках моего любимого кота. Я бы пискнула, как шестилетняя девчонка, но не нашла в себе достаточно сил, чтобы сделать это. Из меня вырвалось что-то наподобие жалобного воя.

— Просто забери его. — на вытянутых руках она передала Бобби мне, и я с радостью его забрала.

Сразу узнав свою хозяйку, он заурчал, а затем жалобно мяукнул. Я так была счастлива, что он не умер в квартире. Хотя уверена, угроз могло возникнуть предостаточно. Сидя на моей груди, он показался мне тяжелее обычного.

— Гарри отдал его мне на днях, хотя... Правильнее было бы сказать, что он вынудил меня сидеть с этим мохнатым чудиком. Ещё и друг называется! А ведь у меня аллергия на животных! — и в доказательство к этому она снова смачно чихнула. Бобби даже не испугался. Кажется, он привык к этому звуку.

— А где сам Гарри? — я вновь поинтересовалась о том, кого хотела увидеть сильнее всех остальных.

Мэйбл взглянула на меня с прищуром, будто оценивая что-то, что подведёт её к ответу. А я что? Я гладила кота и не понимала, в чём тайна-то такая. Из нас двоих я пропала на несколько дней, а не он.

— Чуть не забыла! — вспыхнула Мэйбл. — Твои родители вместе с Дани ушли в кафетерий! Ты наверняка умираешь от голода... — на мгновение она аж побледнела. — Прости! Не стоило мне так сравнивать, правда? В общем... если хочешь я могу сходить и взять тебе чего-то для... сил там, энергии и... Ну! Для поддержания твоего положения!

Она попятилась назад до тех пор, пока не столкнулась с дверью. Я ничего не понимала. Ни причём тут мои родители, ни еда. Ни почему она игнорировала вопросы о Гарри.

В это время кот пялился на меня с равнодушным спокойствием, видимо, за пару дней привыкнув к этим странностям, от которых, к сожалению, отвыкла я.

Когда Мэйбл исчезла, я оглядела довольно просторную палату для меня одной. Закрытые жалюзи меня нервировали. Пробыв в сером боксе без единого лучика солнца, я будто бы одичала. Мне хватало красок, которыми была набита эта комната, начиная с ярко-рыжего кота, сладко урчащего у меня на груди, и заканчивая синими креслами и диваном, стоящими справа от койки.

На стене висела плазма, а под ним на кофейном столике расположилась кофемашина и набор из нескольких чашек.

Палата совершенно не подходила под понятие «стандартной».

Переведя взгляд дальше, я обнаружила, что на второй тумбе стоял пышный, благоухающий букет с несколькими видами роз и вкраплениями из фиалок. Я глядела на бледно-жёлтые и персиковые бутоны, зная по одному их виду, кем являлся адресат. Волнение не давало мне покоя.

Где Гарри?

Мэйбл бы просто так не стала уворачиваться от вопросов о нём и не убежала бы, если бы всё было в порядке.

Послышавшийся шорох за дверью заставил меня действовать. Я засунула кота под одеяло. Да простит меня Бобби.

— Молодой человек, форма говорит сама за себя! Я тут работаю! — послышался женский голос по ту сторону. — Беспредел какой-то! — с этими словами в палату вошла женщина средних лет. — Ох, ты и правда очнулась!

Её светлые глаза вспыхнули, былой гнев пропал. В проёме закрывающейся двери я заметила взволнованного Фила. Наши взгляды пересеклись, и в следующую секунду он пропал за дверью.

— К чему этот мрак? — Она подошла к окну и, будто услышав мои молитвы, раздвинула жалюзи. Солнце коснулось её тёмных с проседью волос. — Так-то лучше.

И я не могла с ней не согласиться. Лучи ослепили меня, но я не спешила отворачиваться или скрываться. Нет. Эта минутка была посвящена наслаждению. Кот под одеялом ворочался.

— Сейчас подойдёт доктор и осмотрит тебя как следует. У него ещё несколько пациентов. Больница просто переполнена после шторма.

— Да, я понимаю. — качнув головой, я ожидала, когда она уйдёт и вернётся Мэйбл, чтобы забрать Бобби.

— Ох, уже двенадцать! По телевизору вот-вот должен начаться мой любимый сериал. Включим фоном?

— Было бы неплохо, — чуть громче ответила, услышав, как кот волнительно замяукал. Ещё немного, и он начнёт вырываться.

Медсестра взяла пульт с кофейного столика и включила телевизор. Мы попали на новостной канал. Ведущая мелодичным голосом вещала о чём-то, что я успела пропустить за время своего отсутствия.

— Какой же канал это был? — пробурчала медсестра.

— Официальные представители пока никак не комментировали произошедшее. Неизвестно, имеет ли это отношение к исчезновению девушки миллиардера, или новые подробности скоро станут известны. Однако наши источники утверждают, в любой момент на Гарри Стайлса могут быть выдвинуты обвинения по факту инцидента, произошедшего вчерашним днём. Я передаю слово Маргарет. Наш корреспондент сейчас находится у полицейского участка, куда вчера был увезён мультимиллиардер мистер Стайлс.

Я потеряла дар речи, когда фотография Гарри в наручниках возникла на экране. На ней его усаживали в полицейскую машину. Он выглядел таким спокойным, будто это было не больше, чем фотосессия.

— Я же просила не включать телевизор! — в палату ворвалась разъярённая Мэйбл. — Ни радио! Ни телефон! Просила ведь.

Перед тем, как был выключен телевизор, корреспондент произнесла:

— Нам только что удалось узнать, что обвинения действительно могут быть серьёзными...

— Да помолчи ты! Журналистка желтушных новостей, — пробурчала Мэйбл.

Я не уследила, и Бобби выбрался из-под одеяла. Он спрыгнул с кровати и пробежал мимо медсестры в сторону дивана, чтобы спрятаться под ним.

Мэйбл наконец посмотрела на меня. Уверена, я выглядела крайне недружелюбно.

— Почему в больнице кот?!

— Почему ты соврала? — мрачно задала вопрос я.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha