глава 7

Слова отца эхом отдавались в голове Мии, каждое из них словно впивалось острым ножом. "Брось этого парня. Сейчас же. Или тебе придется пожалеть об этом". Угроза была реальной, ледяной, и она чувствовала, как весь мир рушится под ногами. Не проронив ни слова, не взглянув ни на отца, ни на мать, Мия развернулась и почти бегом бросилась к лестнице, поднявшись по ней наверх. Единственным желанием было спрятаться, запереться в своей комнате и дать волю слезам, которые уже жгли глаза.

Она успела лишь захлопнуть дверь, как услышала шаги за спиной. Сердце упало. Это был Рейф. Он вошел без стука, с той же самодовольной усмешкой на лице, которая так сильно её раздражала. Его присутствие в этот момент было хуже любой физической боли.

— Ну что, Мия, — протянул он, небрежно прислонившись к дверному косяку, — кажется, твой маленький секретик раскрыт. Я же говорил, что с Погами водиться не стоит.

Мия резко обернулась, её глаза горели от ярости. Она была готова взорваться.

— Тебе это так нравится, да? — прошипела она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Тебе нравится видеть меня несчастной, правда?! Это ты всё рассказал, Рейф! Ты специально это сделал!

Рейф лишь пожал плечами, его улыбка стала ещё шире.

— Я просто был честен. Твои родители должны знать, с кем ты на самом деле общаешься. Это же для твоего же блага, Мия. Ты ведь знаешь, что Поги – это ничто. И этот Джей Джей... он не ровня тебе. Он просто использует тебя, чтобы подняться. А теперь ты из-за него попала в такую передрягу.

Его слова были как удар. Мия почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Не смей так говорить о нём! — её голос сорвался на крик. — Ты ничего о нём не знаешь! Ты просто завидуешь, потому что он настоящий! А ты – ты просто пустой фантик, Рейф! Тебе нужны деньги, статус, а ему... Ему нужна я, понимаешь?!

Рейф на мгновение потерял свою надменную ухмылку, его глаза сузились. Её слова, очевидно, задели его.

— Что ж, если это так, — голос Рейфа стал холодным, — то ты только что подписала ему приговор. Ты слышала своего отца. Он не шутит, Мия. Если ты продолжишь с ним общаться, твой отец разрушит его жизнь. И тогда ты будешь виновата. Ты будешь виновата в том, что он окажется за решеткой, как и его отец.

Он отошел от дверного косяка и медленно двинулся к ней, его взгляд был наполнен какой-то зловещей радостью.

— Так что, Мия, выбирай. Жизнь с нами, где у тебя будет всё, что ты пожелаешь, или жизнь с ним, которая приведет к его падению. И поверь мне, твой отец исполнит свою угрозу.

Он остановился в паре шагов от неё, наблюдая, как её лицо искажается от боли и отчаяния. В его глазах не было ни сочувствия, ни сожаления, лишь холодный расчет. Затем он развернулся и вышел из комнаты, оставив Мию одну, наедине со своим ужасом, со своими слезами и невыносимым выбором, который, казалось, разорвёт её на части.

Комната Мии превратилась в тюрьму, где стены давили, а воздух казался отравленным. Слова Рейфа, его холодный, злорадный голос, всё ещё звучали в её ушах: "Твой отец посадит его в тюрьму". Это было не просто угроза, это было обещание, которое отец, Мия знала, выполнит без колебаний. Единственный способ защитить Джей Джея был... оттолкнуть его. Сделать так, чтобы он возненавидел её. Эта мысль резала её сердце на тысячи осколков, но альтернатива была ещё страшнее.

Она сидела на кровати, невидящим взглядом уставившись в стену, когда телефон завибрировал в её руке. Сообщение от Джей Джея. Сердце болезненно сжалось.

«Привет, принцесса. Почему сбежала утром, не попрощавшись?»

Мия закрыла глаза, глубоко вздохнула. Каждое слово ответа было пыткой. Пальцы едва слушались, набирая холодные, отстранённые фразы, противоречащие всему, что она чувствовала.

«Какая разница? Мне нужно было идти. И не называй меня принцессой».

Она нажала «отправить», чувствуя, как часть её души отрывается. Почти сразу пришло новое сообщение.

«Что с тобой? Вчера ты так себя не вела. Всё нормально?»

Ещё одна пауза, ещё один укол в сердце. Она заставила себя ответить с ещё большей равнодушностью.

«Всё прекрасно. Просто утро вечера мудренее. Иногда нужно вернуться в реальность».

Не успела она положить телефон, как он зазвонил. Это был Джей Джей. Мия замерла, глядя на экран. Ей хотелось ответить, услышать его голос, объяснить всё, но она знала, что не может. Наконец, она ответила, её голос был намеренно жестким.

— Чего тебе?

— Что с тобой, Мия?! — его голос звучал взволнованно и растерянно. — Почему ты так себя ведешь? Что-то случилось?

— Ничего не случилось, Джей Джей, — холодно ответила она, заставляя себя звучать безразлично. — Просто я поняла, что это было ошибкой. Ты и я... это просто не работает.

На другом конце провода наступила тишина, такая полная, что Мия могла слышать собственное учащенное дыхание. Затем его голос прозвучал, полный горечи и разочарования.

— Я так и знал, Мия. Я знал, что так будет. Ты ведь Кук. Для вас, Куков, мы просто игрушки, развлечение на одну ночь. Вы просто играете с нами, а потом выбрасываете.

Эти слова ранили её до глубины души, но она заставила себя давить дальше, чтобы он поверил в её отвращение.

— Ты прав, Джей Джей. Вы, Поги, все одинаковые. Безответственные, без целей, только и думаете о какой-то ерунде. Мой отец всегда говорил, что вы приносите только проблемы. И он был прав. Мне стыдно за то, что я вообще связалась с тобой.

— Так вот оно что, — его голос стал ледяным. — Значит, ты теперь будешь повторять за своим папочкой? И говорить, что я проблема?

— Да, Джей Джей, — она чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но держалась. — Ты – проблема. И я не хочу больше никаких проблем в своей жизни.

— Нам нужно поговорить, Мия. Лично. Объясни мне, что происходит! — в его голосе появились нотки отчаяния.

— Нет, — отрезала она, чувствуя, как сердце разрывается. — Не о чем говорить. Просто забудь меня. И не звони мне больше.

Она сбросила звонок. Телефон выпал из её дрожащих пальцев и упал на кровать. Наконец, маска спала. Слёзы хлынули градом, обжигая щёки. Она уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить всхлипы, но они всё равно вырывались наружу. Каждый всхлип был болью, сожалением, разбитой надеждой. Она сделала это. Она оттолкнула его. Теперь он её ненавидит. И эта мысль была такой же невыносимой, как и угроза отца. Она лежала, плача, чувствуя себя самой одинокой и несчастной девушкой на свете, загнанной в ловушку между двумя мирами, каждый из которых требовал от неё невозможной жертвы.