ГЛАВА 3 НАЧАЛО БЕЗУМИЯ

Проснулась я с головной болью и головокружением, не понимая, что происходит. Кто-то резко схватил меня за подбородок и сказал:  

— Что, уже проснулась? — сказал он тихо и грубо.  

Я начала осознавать происходящее, посмотрев на этого человека, и поняла, что это тот самый консьерж. Но вот только где же я сама нахожусь…  

Пока я думала, его полу худое, горбатое, потное тело подошло сзади и прошептало на ухо:  

— Ты, наверное, думаешь, где ты находишься, да, принцесса? — сказал он это с насмешкой.  

Я не хотела с ним никак контактировать и не отвечала на его вопросы.  

Он нахмурился, но сказал тем же тоном:  

— Не хочешь разговаривать? Хорошо, тогда отвечу: ты находишься у меня в квартире, то есть в сарае, — улыбаясь, ответил он.  

Я тихо ему сказала:  

— Скажи, а что ты сделал с моими…  

Не успев договорить, я была перебита:  

— С твоими друзьями? — ехидно спросил он.  

Я кивнула, боясь услышать ответ.  

Он ответил: — Ой, не переживай так, их уже давно нет в живых, я их убил, так что никто не помешает нам развлекаться, — сказал он с усмешкой и тяжелым дыханием которое отдавалось в шее режущим чувством, как будто это было не дыхание, а ножи, которые он приставил к моей шее, и малейшее движение — и меня не будет, так же как и Клеро с Мией. Я пыталась не дышать, пока он грубым, но в то же время тихим голосом говорил:  

«Не переживай, тебя не настигнет та же участь, что и твоих жалких друзей, у меня на тебя другие планы». Сказал он это устрашающе, но в его голосе была слышна нотка усмешки, будто он издевается надо мной. Да почему «будто» — так оно и было. От понимания, что мне никто не поможет, и незнания того, что будет дальше, по телу одновременно проступили холод и жар, мурашки были по всему телу, а мысли путались в один большой комок, не догадываясь о его намерениях. Пока я пыталась прийти в себя в своих мыслях, он уже копошился в своих инструментах и прошёлся по моему позвоночнику холодным металлом, а затем, взяв меня сзади за плечи, тихо прошептал мне на ухо:  

— Не волнуйся, теперь ты только моя, и ты никуда в этот раз от меня не сбежишь…  

Услышав это, в голове сразу возник вопрос:  

«В этот раз? » Что это значит?  

Пока я размышляла об этом, он будто прочитал мои мысли или увидел меня насквозь, как открытую книгу, и полушепотом сказал:  

— Не думай о лишнем, я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо, и ты обязательно меня вспомнишь…  

Я не понимала, о чем он говорил, но пока мои новые мысли приходили и нахлынывали с новой волной, он поднёс к моему носу тряпку, и, вдохнув содержимое, чем она была облита, меня начало клонить в сон. Последнее, что я услышала от него, было:  

— Ты будешь моей любой ценой….  

Проснулась я уже в сыром бетонном подвале. Посередине помещения находился матрас, на котором всё время спала я. Под ногами ничего, от слова совсем, ничего не было — сплошной холодный бетон. Стены также были бетонные. Я не знаю, сколько дней прошло с тех пор, как он меня похитил, убил моих друзей, усыпил и привёл к себе домой. По ощущениям прошло около недели. Есть хочется жутко, но кормить этот изверг меня и не собирается. Зеркала здесь нет, но я чувствую и понимаю, что выгляжу ужасно. Вдруг слышен звук двери, и заходит он с подносом, на котором была еда: из еды был рис, овощи, какой-то суп и яблоко. Подойдя ко мне, он поставил передо мной еду, а я, взяв её, начала есть — хотя и хотела кушать, но не жадно. Прервал молчание он и ответил, ухмыляясь:  

— Я тебе не представился. Меня зовут Эдвард, но можешь звать меня как хочешь, любовь моя. Я вижу, у тебя ко мне кучу вопросов и просьб. Давай, я тебя слушаю.  

Я отодвинула еду в сторону и ответила:  

— Эд, ты можешь мне принести зеркало и расчёску?  

Эдвард ответил на такую просьбу:  

— Дорогая, я всё понимаю, но зачем тебе зеркало в подвале?  

Я ответила обреченно:  

— Посмотреть, как я выгляжу сейчас. Чувствую себя ужасно.  

Эд только улыбнулся своей кривой улыбкой и ответил:  

— Ты для меня всегда была и останешься прекрасной, но раз ты так настаиваешь...  

Эд достает из кармана зеркало и протягивает мне. Взяв его в руки и посмотревшись в зеркало, я впала в ещё большее отчаяние. Вместо глаз, которые блестели от страсти и любознательности, теперь чёрные тусклые глаза; больше подходит описание «безжизненные глаза». Под глазами появились синяки, кожа обрела тусклый вид. Осмотрев себя, я поняла, что значительно похудела и чувствую слабость. Положив зеркало рядом, я спрашиваю:  

— Сколько я тут уже?  

Эд отвечает:  

— Ты тут уже месяц как минимум, но для меня это прошло как один день.  

Я посмотрела на него, не понимая, шутит он или нет, и спросила:  

— Ты сейчас не шутишь? По ощущениям прошло же около недели. Ты решил поиздеваться надо мной, не так ли?  

Эд ответил, ухмыляясь и говоря серьезно:  

— Нет, я не собирался издеваться над тобой и смеяться тоже. Ты действительно пробыла здесь целый месяц.  

Услышав его серьезный тон, меня охватила паника. Как это возможно? Как всё так обернулось? Ведь совсем недавно у меня было всё: друзья, которые заменяли родителей, любящий парень, желание поступить в университет мечты. Ведь этот отпуск предвещал что-то хорошее и веселое. Почему же всё так обернулось? Я сидела, не говоря ни слова, ведь я не понимала, что делать дальше и как вести себя в этой ситуации. Вдруг молчание прервал Эд:  

— Кстати, с этого момента мой подвал теперь твой дом.  

Его слова эхом отозвались в ушах. Я понимала, о чем он говорит, но не хотела принимать и осознавать сказанные им ужасные слова.  

— В смысле? О чем ты говоришь?  

Эд хитро улыбнулся и, посмотрев в мои глаза, сказал:  

— Я имею в виду, дорогая, что с этого момента этот подвал является твоим домом. Я ни на одну секунду не упущу из виду тебя. Я буду каждую секунду, каждый момент твоей жизни, пока ты останешься со мной, контролировать тебя. Следи за своим питанием.  

Меня охватил ужас и напряжение от его слов, которые только что были сказаны. Ты ничего не слышала — сплошь белый шум