Глава 29

Жизнь как-то в раз потеряла все краски. Со мной такого никогда не было, я всегда боролась с обстоятельствами, но в кои-то веки вынуждена была признать, что они сильнее меня и заняла позицию пассивного сопротивления.

Высокородный прислал ко мне учителя по языку, решив перенести наши занятия ко мне в комнату. Я отказалась с ней заниматься, игнорируя её и демонстративно щёлкая каналами. Когда она сделала замечание о хамском поведении некоторых, холодно указала ей на то, что лично я её сегодня не приглашала и если она имела наглость заявиться ко мне, то пусть сидит молча, раз мы стали заложниками обстоятельств.

Меня посетил даже наставник Шаридаз эль Сартанс. Ему я не хамила, но выставила из комнаты с лёгкостью. Всего-то и надо было в его присутствии начать переодеваться. Несмотря на возраст из комнаты он исчез с такой скоростью, как будто испарился. Пришлось некоторое время походить в одном белье, чтобы у него не возникло желания вернуться.

Правда, одну гостью принять мне пришлось. Высокородный воспользовался запрещённым приёмом и пригласил Тамару. Когда мне сообщили о её визите, тут уж волей-неволей пришлось собирать себя в кучу и приводить себя в божеский вид.

Я встретила Тому и мы прошли в гостиную. Подруга светилась от счастья и первым делом сообщила, что назначен день их свадьбы.

— Поздравляю! — порадовалась за неё.

— Нирхаз принял близко к сердцу мои слова о том, что для меня важно, чтобы ребёнок родился в законном браке.

"Что же он так долго тянул?" — хотелось спросить мне, но я прикусила язык, сохраняя на лице улыбку.

— Тебе когда рожать?

— Через полтора месяца.

— А кого ждёте?

— Мальчика! Когда стал известен пол ребёнка, Нирхаз сошёл с ума от счастья. Он представил меня своей семье. Слушай, ну и мегера его матушка, — поделилась она. — Хорошо, что мы не с ними жить будем.

— Почему не с ними? — не поняла я. — Как его жена, ты же должна будешь стать главной женщиной их рода, принять бразды.

— Мила, оно мне надо? — насмешливо посмотрела она на меня. — Я хочу воспитывать ребёнка, а не выслушивать жалобы их баб по малейшему поводу. Нирхаз только рад, что я хочу заниматься лишь нашей семьёй и сыном. Кстати, его мамаша, когда поняла, что я на её власть не претендую, вмиг подобрела.

Принесли чай с пирожными, и я начала расспрашивать Тому о её жизни.

— Мила, после нашей встречи многое изменилось. Нирхаз умерил свою ревность в отношении тебя. Теперь, зная, кому ты принадлежишь, он уже спокойно относится к нашим встречам и позволяет мне выезжать.

От её слов меня покоробило, но я удержала вежливое выражение на лице, слушая её рассказ о том, как она получила больше свободы и с каким удовольствием прошлась по любимым магазинам. Теперь шопинг стал её любимым развлечением. С особым удовольствием она подбирает всё для будущего сына.

— Ох, скорее бы уже, а то такое ощущение, что я толстею с каждым днём, — погладила она большой живот, а потом завела разговор о том, с каким трудом подобрала себе свадебное платье.

— Мила, прости, совсем заболталась, а главного так и не сказала, — спохватилась через некоторое время она, — я приехала пригласить тебя присутствовать на нашей церемонии как представителя от моей семьи. Ведь ты самый близкий человек для меня.

Наверное, этого предложения стоило ожидать, но для меня оно стало неожиданным. Я даже растерялась, не зная, что ответить.

— Ты же понимаешь, что я себе не принадлежу и не могу сейчас дать тебе ответ, — напомнила ей о своём зависимом положении.

— Он тебе обязательно разрешит, если ты попросишь. Все шушукаются, что он от тебя совсем голову потерял и всё позволяет. Ты же даже учиться продолжаешь. Не пойму, зачем тебе это надо? Кстати, ты молодец, что взялась за ум и заключила с ним контракт.

— Я не заключала, — на автомате ответила ей, мыслями зацепившись лишь за одну фразу: "если ты попросишь". Не ради этого ли организовали нашу с ней встречу?

— Как не заключала? — удивилась она.

— Он нашёл моего родного отца и тот продал меня ему.

— Что?! — возмущённо воскликнула Тома, на миг став моей прежней подругой, готовой любого за меня порвать. Пришлось ей кратко рассказать историю моих родителей и про появление в моей жизни отца, с которым я так и отказалась встретиться.

— Вот же козлина! — заключила она. — Хорошо хоть, что у тебя в итоге всё удачно сложилось. Тебе удалось его приручить.

Ну, с этим я могла поспорить. Назвать высокородного приручённым так же нелепо, как обозвать тигра домашним котиком.

— Ничего, вот забеременеешь, и твой высокородный на тебе обязательно женится! Вы не говорили о свадьбе? Кстати, у них букет невесты не принят, но я настояла. Обязательно его тебе брошу! — подмигнула Тома мне, не замечая моей реакции.

— Поздно, мы уже женаты, — нехотя сообщила ей.

— Как?! — Тома бросила на меня внимательный взгляд, который я не смогла понять. На лице промелькнуло странное выражение, но потом она обиженно воскликнула: — И ты не позвала меня на свадьбу?!!

— А не было никакой церемонии. У них достаточно огласить это вслух при свидетелях и вуаля. Официальная церемония состоится позже и к ней нужно подготовиться.

— Мила, я так за тебя рада! — воскликнула она, принявшись меня поздравлять. Я старалась не слишком кривиться, не желая посвящать её в наши разногласия с высокородным. Чуть успокоившись, она расстроено сказала: — Ну, вот, а я всегда считала, что первой выйду замуж, и ты будешь у меня подружкой.

— Так официальная церемония состоится у тебя первой, — указала ей.

— Это да, — согласилась она, думая о чём-то своём. — Мила, получается, он тебя по-настоящему любит, если не стал ждать, пока ты забеременеешь. Или ты уже?

— Нет, я не беременна, — сдержанно ответила ей. Наш разговор начинал меня всё сильнее напрягать. Обсуждать чувства высокородного ко мне было выше моих сил.

— Ничего, всё у тебя получится, — успокоила она меня. — Мы ещё будем дружить семьями. Помнишь, как мы об этом мечтали?

— Да о чём мы только не мечтали! Вот только никто из нас не предполагал, что нашими мужьями станут дейгассы.

— Ну, пусть они не братья, зато одной расы. Кстати, это я должна была выйти замуж за старшенького! — напомнила она мне наши давние разговоры о том, что раз мы как сёстры, то и замуж выйдем за братьев.

— Тебе отдать старшенького? — предложила ей.

— Нет, уж, — погладила она живот, — я своего Нирхаза ни на кого не променяю и на всё пойду, чтобы быть с ним.

— Тома, у тебя какие-то проблемы? — нахмурилась я, так как подруга была в странном настроении.

— Какие проблемы? Я замуж выхожу! — ослепительно улыбнулась она. — Только отпустит ли тебя твой муж на свадьбу? Или будет сам сопровождать?

— Том, пока ничего не могу сказать, — ушла от ответа я.

— Ты уж попроси его, — подмигнула она. — Устрой эротический массаж. Когда у тебя в руках то самое, мужчина на всё согласен.

Я натянуто улыбнулась и перевела разговор на её здоровье, интересуясь, как проходит беременность.

После встречи с Томой чувствовала я себя выжатой, как лимон. В моём нынешнем душевном состоянии необходимость держать лицо изматывала. Я была за неё рада, но глядя на счастливую подругу, не возникало желания поделиться с ней своими проблемами или как-то откровенничать. Неприятно было это осознавать, но мы отдалились. Наверное, это нормально. У Томы появился любимый мужчина, беременность и все мысли вертятся вокруг них. На её фоне моя собственная жизнь показалась ещё мрачнее.

Вернувшийся вечером высокородный нашёл меня на террасе, где я сидела на качелях. Некоторое время он наблюдал за мной, стоя в проёме, но так как я никак не отреагировала на его присутствие, зашёл и первый заговорил.

— Пойдём ужинать. Мне сказали, что ты не ела, — позвал он.

— Я не голодна.

— Составь мне компанию.

— Мне и здесь не плохо.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы накрыли здесь.

— Я же сказала, что не голодна, — ответила я, немного раздражённая его настойчивостью.

— Посидишь со мной.

— А если я не хочу?

Вопрос повис в воздухе. На его лице заходили желваки, но он сдержал себя.

— Как прошла твоя встреча с подругой? — поинтересовался он.

— Хорошо, — односложно ответила я. Он ждал продолжения, но я молчала.

— Чего она хотела?

Можно подумать, он был не осведомлён о причине её визита!

— Пригласила на свадьбу.

— Ты хочешь пойти?

Я внимательно посмотрела на дейгасса. Забавно, неужели мне даже не нужно об этом просить?! Или он ждёт повода назначить цену?

— Нет, — ответила я и поняла, что это действительно так. Пусть простит меня Тома, но желания идти к ней на свадьбу у меня не было.

— Нет?

— Ты слышал, — встала я с качели и, обойдя его, пошла к себе.

На следующий день он зашёл ко мне, не успела я проснуться. Время близилось к полудню, и я ещё удивилась, что он делает дома.

— У тебя двадцать минут на сборы, — сообщил он, даже не поздоровавшись.

— Что так? У нас гости? — без интереса спросила его.

— Нет. Мы летим в одно место.

Вот насчёт "мы" он погорячился. Лично я никуда лететь не собиралась.

— Тебе надо, ты и лети.

— Если не оденешься — полетишь в чём есть, — сообщил он и, резко развернувшись, вышел.

Пожав плечами, я зевнула и включила телевизор. Если он думал, что его угроза меня испугает — напрасно. Его неожиданный визит не пробил броню апатии, которая окружала меня. Мне даже было не интересно, куда это он собрался.

Ровно через двадцать минут он вернулся, посмотрел на лежащую в постели меня, ничего не говоря прошёл в гардеробную и появился оттуда с шубой. Очень быстро меня в неё упаковал, подхватил на руки и понёс из комнаты.

— Ты псих? Я не хочу никуда лететь! — возмутилась я, но он даже ухом не повёл, с мрачной решимостью куда-то меня неся. Решив, что сопротивляться в данной ситуации бесполезно, я замолчала, отвернувшись от него.

Охрана на посадочной площадке встретила нас любопытными взглядами, но их лица тут же стали непроницаемыми стоило им посмотреть на высокородного. Не выпуская меня из рук, он сел в флайт. Я тут же стала вырываться, не желая сидеть на его коленях, и он отпустил меня, позволив пересесть на кресло рядом. Поплотнее запахнувшись в шубу, я поджала под себя ноги и отвернулась к окну.

— День добрый, — поздоровался Маркангасс, севший в флайт рядом с пилотом.

— Кому как, — отозвалась я. Дальше мы летели в молчании.

Я узнала здание, куда мы прилетели, только не могла понять, что мы там забыли. Высокородный вышел, но стоило ему обойти флайт, как я пересела на его место.

— Мила, выходи, — заглянул он в салон.

— Зачем мы здесь?

— Узнаешь.

Что ж, при желании, он меня вытащит, но я не хотела принимать его помощь и распахнув дверь, вышла сама. На улице лежал снег, и мои ноги вмиг заледенели. Не обращая внимания на холод, я пошла в сторону входа.

— Ты же босиком! — раздражённо воскликнул высокородный, догоняя и подхватывая меня на руки.

— Интересно и кто в этом виноват? — поджала я губы.

— Одна упрямая девчонка. Я предупреждал и не моя вина, что ты не поверила.

— Я не хотела никуда лететь. Не моя вина, что ты слышишь лишь себя.

Настала очередь дейгасса поджимать губы. Мы никого не встретили по пути и беспрепятственно прошли в зал с бассейном. Следовавшая по пятам охрана разделилась. Часть куда-то ушла, а часть остались охранять вход. В помещении были лишь мы и дельфины. Дейгасс посадил меня на бортик бассейна и отступил.

— Мне кажется, здесь не обошлось без совета психологов, — скривила я губы в улыбке. Ничего не ответив, он спросил:

— Хочешь поплавать?

— А если откажусь?

— Придётся, — с металлом в голосе отрезал он. — В кармане шубы купальник. Вздохнув, я полезла в карманы и действительно обнаружила спортивный купальник.

— Отвернись, — буркнула я и он подчинился. Сбросив с плеч шубу, я выскользнула из шёлковой сорочки и трусиков, и натянула купальник. Не обращая внимания на дейгасса, перекинула ноги через бортик и, сделав глубокий вдох, нырнула.

С дельфинами было невозможно оставаться безучастной. Они были настроены дружелюбно, подплывали, толкались носами, позволяли себя гладить, вели себя игриво. Вскоре им удалось расшевелить меня, и я плескалась вместе с ними. Рядом с дельфинами все жизненные невзгоды и проблемы отступили. Я расслабилась, позволив себе насладиться редким моментом общения с этими удивительными морскими животными.

Последние дни я вела малоподвижный образ жизни и вскоре устала. Подплыв к подиуму, на котором обычно стоят дрессировщики, подтянувшись села, оставив ноги в воде. Сама вода в бассейне была тёплая, чего не скажешь о воздухе и по телу побежали мурашки. О высокородном я вспомнила лишь тогда, когда он опустил полотенце на мои плечи. Пока я плавала, он отошёл от бассейна и не отсвечивал.

— Хочешь их покормить? — спросил он и я кивнула. Дейгасс ушёл и вернулся с небольшим ведёрком, полным рыбы.

Скормив рыбу дельфинам и ополоснув руки, я встала. В ногах ощущалась тяжесть, как после тренировки. Кутаясь в полотенце, так и хотелось спросить: "И что дальше?"

— Разотрись полотенцем и надень, протянул он мне невесть откуда взявшийся белый банный халат. Отвернулся он без напоминания.

Переодевшись и отжав купальник я замерла, не зная куда его девать и что делать с влажными волосами, которые я по возможности просушила полотенцем. Проблему решил высокородный, протянувший мне ещё одно полотенце:

— Оберни волосы.

Наклонив голову, я закрутила полотенце наподобие чалмы. Разогнувшись, натолкнулась на его пристальный взгляд.

— Тебе понравилось?

— Да, — не стала лукавить.

— Хочешь ещё раз приехать сюда?

— С тобой? — уточнила у него.

— Да, — несколько отрывисто ответил он. Я просто физически ощутила, как он напрягся.

— Нет. — Даже дельфины не окупали необходимость находиться в его обществе.

Ничего не ответив, он пошёл за шубой. Вернувшись, протянул мне мою шёлковую рубашку, а сам набросил мне на плечи шубу и накинул на голову капюшон. Не дав мне продеть руки, укутал и подхватил на руки. Я дёрнулась, вспомнив о трусиках, и обернулась, но на том месте, где переодевалась, их не было. Спрашивать о них у мужчины не стала.

Чувствовала я себя спеленатым младенцем, но понимала, что возмущаться бесполезно, поэтому просто закусила губу, терпя способ своей транспортировки в флайт.

Не успели мы сесть, как дейгасс поднял перегородку. Я завозилась, почувствовав неладное, но не успела выпутаться из шубы, как губы обжёг голодный поцелуй. Возмущённо замычав, я начала вырываться и почти сразу меня пересадили на свободное сиденье, но боком и мои босые ноги оказались в плену его рук.

— Не дёргайся, они ледяные, — начал он их растирать.

— Губы тоже ледяными были? — зло спросила у него. Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом, и я тут же поспешно запахнула шубу, так как вместе с ней распахнулся и халат. Высокородный натянул край шубы пониже, максимально закрывая мне ноги, и стал массировать ступни, согревая своими горячими ладонями.

Мы больше не разговаривали. Лишь по прилёту он выпустил мои ноги из захвата своих рук, кратко приказав перед выходом:

— Сиди.

Ага, я так и послушалась! Не успел он выйти, как я опустила ноги и пересела на его место. Только хотела открыть дверь флайта, как она сама распахнулась и ко мне склонился высокородный.

— Я даже не удивлён, — мрачно сообщил он. Не успела и трепыхнуться, как снова оказалась в его руках и он понёс меня в дом.

"Как же он меня бесит!" — раздражённо подумала я, уязвлённая тем, как легко он меня просчитал. Градус моего раздражения возрос в разы, когда занёс он меня в СВОЮ комнату!

Сгрузив меня на кровать, он отступил. Я тут же вскочила, но плюхнулась обратно, припечатанная его взглядом. Вся эта поездка взбудоражила меня и в душу начал заползать страх. Хотелось вернуться обратно в кокон безразличия, когда на всё наплевать. Он же пусть и будил во мне злость и раздражение, но это были эмоции, выводящие из равновесия, и я встревожилась.

— Нам нужно поговорить, — нарушил молчание он.

— Наговорились уже, — вскинулась я.

— Ты понимаешь, что так дальше продолжаться не может? Выбранное тобой поведение — это путь в никуда.

— Да.

— Да? — удивился он, не ожидавший так быстро моего согласия.

— Да, — подтвердила я. — Только у меня пропало всякое желание становиться достойной тебя женой, да и вообще оставаться с тобой рядом. — Он тут же подобрался, желая возразить, но я его опередила: — Я понимаю, что ты не отпустишь, но прежних отношений между нами нет, а какие будут новые, не хочется и думать.

— Наши отношения будут такими, какими мы их сделаем.

— Отношения — это движения двоих людей, навстречу друг другу, а единственное моё желание — это двигаться в противоположную от тебя сторону.

— Тогда я буду двигаться за нас двоих, и идти мы будем рядом и в одном направлении. Как и должно быть в семье.

Я нахмурилась, осмысливая его слова и схематически представляя движение. Действительно, если мы шли навстречу друг другу, а потом я разворачиваюсь и иду от него, то стоит ему ускориться, как он меня догонит, и идти мы будем рядом. Тьфу ты, о чём я думаю?!

"Не поняла, что он этим хотел сказать?" — настороженно посмотрела на него.

— Милая, мне сейчас нужно отлучиться, но когда я вернусь, лучше тебе дождаться меня здесь, — бросил он мимолётный взгляд на сорб, но слова прозвучали с нажимом. — Мы всё обсудим.

Слово "милая" хлестнуло меня, и мой взгляд вмиг похолодел.

— Хорошо, — между тем кротко ответила я.

Его взгляд на меня был удивлённым и подозрительным одновременно, но видно он действительно спешил, раз ушёл.

"Что ж, буду "милой", — решила я вставая. — Где там мой компьютер..."

Первым делом я привела себя в порядок и переоделась, надев домашние брюки с туникой, а потом полезла в интернет. Найдя всё необходимое, сделала заказ и позвонила охране, чтобы доставили.

Когда вечером высокородный вернулся домой, он застал меня в своей комнате. Всё, как и просил. И занятие у меня было самое мирное — сидя на его постели, я красила ногти. Правда уже четвёртый раз, так как слугам не доверяла. Я их, конечно, попросила, чтобы они сообщили о возвращении мужа, но после моего последнего сюрприза тому, положиться на них было нельзя. Вот и сейчас ни одна сволочь не сообщила о возвращении их хозяина.

— Чем так воняет? — замер на пороге дейгасс, не решаясь войти.

Ага! Даже для меня воняло лаком и жидкостью для снятия, чего уж говорить об их тонком нюхе.

— Маникюр делаю, — невозмутимо ответила ему, суша ногти на левой руке, а правой незаметно откручивая колпачок у жидкости для снятия. Ничего, будем его как таракана выживать из комнаты. — Мило? — спросила его, демонстрируя разноцветные ногти.

Переселив себя, он переступил порог.

— Неожиданно, — ответил он. — Я переоденусь.

К кровати даже не приблизился, сбежав в гардеробную. Глядя ему в спину, я спрятала мстительную улыбку. Это раньше я считалась с его обонянием, а теперь мне на это плевать. Пусть ещё раз назовёт меня "милой" и я ему такие "милые" сюрпризы устрою, что мало не покажется.

— Поужинаешь со мной? — спросил мужчина, вновь появившись в комнате.

— Нет. Я уже поела, — вскользь глянула на него, старательно крася ноготок на мизинце ноги. О том, что сегодня я поела с особым аппетитом, уточнять не стала. Да и дожидаться его тоже специально не стала. Мне не о чем было с ним говорить. Не знаю, какие пути выхода из создавшейся ситуации он видит, но они наверняка не вызовут мой восторг, а раз так, не видела смысла в разговоре с ним.

— Мила..., - вот точно хотел сказать "милая", но вовремя сдержался, — ты понимаешь, что из-за запаха сегодня я буду спать в твоей комнате?

С какой стати?! — хотелось воскликнуть мне. Спал же он где-то, когда здесь собачка порезвилась. Невероятным усилием воли мне удалось сдержаться и безразличным тоном ответить:

— Спи. Моя комната в твоём распоряжении.

Он как-то странно посмотрел на меня. Надеюсь, не думает, что я его буду там дожидаться? Я открыла жидкость для снятия лака и взяла ватный диск. От его вопроса я заехала кисточкой на палец и нужно было стереть лак. Ничего больше не сказав, дейгасс ретировался из комнаты.

Стерев лак, я задумчиво посмотрела на использованные ватные диски. Нда, всё же нужно будет их выбросить, а то сама задохнусь от вони. Конечно, как вариант можно разлить в моей комнате лак, но пакостить у себя не хотелось. Ничего, посплю одну ночь у него.

Когда лак на ногтях высох, я с тяжким вздохом полезла под кровать. Просто в творческом порыве я несколько вонючих ватных дисков забросила под неё. Одно дело сделать пакость для дейгасса, а совсем другое самой здесь спать. Пришлось доставать. Эта сволочь высокородная не нашла лучшего времени явиться, чем когда моя попа была кверху. У него что-то упало, я от неожиданности стукнулась головой, и красная от злости вылезла. Хорошо хоть диски достала.

— Что?! — рявкнула я.

— Хотел предложить тебе мороженое. — Ну да, сейчас оно валялось у его ног. — Ты что там делала?

— Упали, — продемонстрировала добычу.

— Закатились? — уголки губ подозрительно дёрнулись.

— Похоже, — на полном серьёзе ответила я и придирчиво посмотрела на свою руку: — Из-за тебя я лак содрала! Придётся перекрашивать.

Намёк он понял и ретировался. Присланная им служанка в рекордные сроки убрала беспорядок и ей я сплавила скопившийся у меня мусор. Чуть ли не выбегая из комнаты, она выглядела так, как будто была готова вот-вот упасть в обморок. Надо же, какие они нежные.

Высокородный заходил ещё несколько раз. Повторил предложение насчёт мороженого, но я отказалась. Потом посетил свою ванную комнату и переодевался. Видя мой настрой, ни на каком серьёзном разговоре не настаивал.

Засыпать в его постели было неприятно, но уж лучше так, чем с ним. В эту ночь я долго не могла уснуть, просыпаясь от каждого шороха. Опасалась, что он решит прийти ко мне и была настороже. Но ночь прошла спокойно, чего не скажешь об утре.

Проснулась, как от толчка открыв глаза. Поверх покрывала на боку лежал дейгас и, опёршись на руку, не сводил с меня глаз. Взгляд у него был такой, что я тут же увеличила между нами расстояние, резко отодвигаясь и садясь на постели.

— Проснулась? — спросил он, и пусть по лицу ничего прочитать было нельзя, я почувствовала, что его моя реакция уязвила. А вот нефиг подкрадываться, когда не ждут!

Не дождавшись ответа, продолжил:

— Я хочу показать тебе одно место. Собирайся.

— А если я не хочу никуда лететь? — спросила из упрямства.

— У тебя полчаса, — с намёком произнёс он и встав с постели, пошёл в ванную комнату.

Что ж, я тоже разлёживаться не стала и покинула его комнату, вернувшись к себе. Повторения вчерашнего не хотела. Лучше одеться и идти самой, чем дать ему повод нести себя на руках.

В комнате постель была уже заправлена и ничто не указывало, что высокородный тут спал. Я прошла в очистительную кабину, решив душ не принимать. Обидно, но после неё всё моё творчество с ногтей как корова языком слизала.

"Что ж, будет повод накрасить ещё", — сказала себе.

Времени было немного, а я зависла в гардеробной, понятия не имея, что надеть. Если бы ещё знать, куда мы летим. Было огромное искушение влезть в джинсы, но по здравым размышлениям победило платье в пол. Не хочу, чтобы высокородный пялился на мою филейную часть. Сапоги на шпильках и короткий полушубок завершили мой наряд.

— Я готова, — зашла в комнату к дейгассу. Тот сидел за накрытым на двоих столом и при моём появлении встал, окинув меня взглядом с головы до ног. При виде него я испытала лёгкое раздражение. Надо же, заставил меня торопиться, а сам завтракает!

— Поешь, у нас есть ещё время на завтрак.

— Ты же сказал полчаса, — глянула я на свой сорб, по которому отслеживала время. Не хотелось, чтобы дейгасс заявился меня поторопить в самый неожиданный момент.

— Успеем. Садись.

Что ж, бросив полушубок на кровать, я села за стол. Спрашивать о цели нашей сегодняшней поездки из принципа не стала, уделив всё своё внимание еде.

* * *

Уже при подлёте моё сердце тревожно сжалось. Современное трёхэтажное здание располагалось на краю города за высоким забором. Огороженная территория вмещала в себя благоустроенные детские площадки, на которых гуляли дети, и можно было принять всё это за обычный детский сад, но расположение и глухой высокий забор навевали сомнения. Да и воспитателями здесь были дейгассы.

— Что это? — глухо спросила я высокородного, первая нарушая молчание между нами.

— Наш детский дом.

— Что значит ваш? Вы его курируете? Или... — неожиданная мысль заставила меня запнуться и внимательнее посмотреть на детей внизу, — это дети ваших женщин от человеческих мужчин?

Предположение было настолько ужасно, что у меня еле язык повернулся произнести это. Я как будто с разбегу на стену налетела, осознавая правду. Ведь это только их мужчинам нужны дети от человеческих женщин, а вот для женщин родить человеческого ребёнка позор. Таким детям никогда не стать полноправными членами общества у дейгассов.

— Официально, это благотворительные организации курируют детские дома, а мы финансируем их. Ты правильно всё поняла — дети наши. Поначалу многие женщины и не думали о последствиях, встречаясь с землянами, пока не стало поздно. Наши расы слишком хорошо совместимы. Я не сомневался, что ты сразу всё поймёшь.

— Вы же дорожите детьми, и они так легко от них отказались?

Высокородный ничего не ответил, но и так всё понятно было. Если не одобрялось рождение ребёнка от более низшего дейгасса, то что говорить о людях.

— Зачем мы здесь?

— Для начала осмотрись здесь. Я хочу услышать твоё мнение.

Мы приземлились, и дальнейший разговор стал невозможен. Нас встречали.

Войдя в здание, мы разделились. Высокородный приказал выделить мне провожатую, которая бы всё здесь показала и отвечала на возникшие вопросы, а сам удалился с директором детдома на разговор. Охрана тоже разделилась, и половина из них последовала за мной, держась позади.

Я осмотрела игровые комнаты, столовую, классы для занятий. Поднялись наверх, в жилые комнаты детей. Везде было чисто, красиво. Мебель новая. Но на эту картину накладывалась картинка моего детства, оживляя забытые воспоминания.

— У вас среди персонала люди есть? — поинтересовалась я и узнала, что нет из соображений безопасности. Любой человек после работы возвращается домой и волей-неволей делится тем, как прошла смена. Сплетни им были не нужны. Весь персонал подписывал документы о неразглашении и дейгассам намного проще держать под контролем своих. Многие матери навещают своих детей. Им запрещено говорить ребёнку кем они им приходятся и в такие приезды общаются с группой детей в игровой форме.

Сейчас выбирают школы-интернаты, куда будут распределять детей для дальнейшего обучения. Было принято решение не строить отдельные, а смешивать этих детей с обычными сиротами, для лучшей адаптации среди людей.

Пока мы ходили, дети вернулись с прогулки. Заглянув в приоткрытую дверь, где переодевалась группа детей, я заметила одну странность и спросила:

— У вас одни мальчики?

— Преимущественно. Из восьмидесяти семи человек, только девять девочек.

— А почему так?

— Девочек охотней принимают в семью.

"Ну, да. Их потом можно с выгодой пристроить если не замуж, то в наложницы", — с горечью подумала я.

С таким подходом даже неизвестно кому повезло: тем от кого отказались, или тем, кого оставили в семье. Первые лишены нормальной семьи, но и последние тоже, так как среди дейгассов являются вторым сортом. Каково это расти в обществе, где люди или рабы, или секс игрушки?

Шум за дверью привлёк моё внимание. Я уже собиралась идти дальше, как вернулась. Заглянув, увидела двух мальчиков, которые самозабвенно дрались, катаясь по полу. Подскочивший к ним воспитатель ткнул чем-то зажатым в руке одного и другого. Дети дёрнулись и отцепившись друг от друга, растянулись на полу.

— Вы что творите?! — сорвалась с места я, врываясь в раздевалку. — Это же дети!

— Кто вас сюда пустил? — нахмурился преподаватель, ничуть не смутившись. Лишь увидев за моей спиной охрану, кое-что понял и побледнел.

— Не беспокойтесь, это слабый разряд тока. Никакого вреда здоровью, — зачастила моя сопровождающая.

Я подбежала к детям и помогла подняться с пола. Они действительно пришли в себя и мою помощь приняли с опаской, во все глаза смотря на меня. В груди у меня всё клокотало от ярости, но овладев собой, я поздоровалась с детьми и постаралась узнать, как их ещё наказывают.

Господи, этим детям было не больше пяти, но смотрели они на меня не по возрасту серьёзными глазами и боялись лишнее слово сказать. Не став их дальше пугать, я сказала, что рада была познакомиться с такими милыми детьми и вышла. А вот сопровождающая так легко не отделалась. Я насела на неё, требуя рассказать, какие виды наказания они ещё практикуют. Та перепугалась и мямлила.

— Вас в детстве током били? — развернулась я к охране, задавая мужчинам вопрос. Те отвели глаза.

— Тогда почему вы считаете возможным так поступать с нами? Мы что, звери?! За что вы так с детьми?!

Меня трясло и выворачивало от происходящего.

— Что произошло? — широким шагом к нам приближался высокородный, а за ним чуть ли не бегом бежал директор заведения.

— Ты знал, что здесь детей при малейшем непослушании бьют током? — впилась в него взглядом. Тот перевёл вопросительный взгляд на директора.

— Никакого вреда здоровью!

Разозлённая, я метнулась по коридору в раздевалку и отобрала у преподавателя прибор в виде фонарика, который висел у того на руке. Тот подчинился беспрекословно. Приказала показать, как действует и, вернувшись обратно, ткнула им директора, предварительно поставив на максимум. Тряхнуло того знатно. После второго раза он упал на колени, а на третий успел крикнуть: "хватит!"

Я всё равно его ткнула, холодно повторив его же слова:

— Никакого вреда здоровью!

Со злостью повернулась к остальным, обведя их взглядом:

— Кто ещё желает на себе проверить?

Желающих не нашлось, а мою ладонь накрыли пальцы высокородного. Он мягко забрал у меня прибор.

— Увези меня отсюда, — попросила его и ни на кого не глядя пошла на выход. Сволочи! Какие же они сволочи.

— Зачем ты привёз меня сюда? — задала вопрос, стоило нам взлететь.

— Я бы хотел, чтобы ты начала курировать работу этого детского дома. Ты как никто другой знаешь, что нужно таким детям.

— А не слишком ли я для этого мягка? — язвительно поинтересовалась у него. — Мне любопытно, такое обращение с детьми у вас норма?

— Я не знал, — твёрдо произнёс он, — и за это ответят. За отчётами такого не увидишь.

— Скажи это тем детям!

— Именно во избежание подобного мне нужно, чтобы ты занялась этим вопросом.

Я отвернулась к окну, ничего не ответив. Злые слова так и рвались с языка, но я не хотела затевать скандал при посторонних, так как перегородку он так и не поднял.

Посещение детского дома растревожило мои собственные воспоминания. Я помню разных воспитателей: безразличных и тех, кого лучше не злить. Были и добрые, к которым мы тянулись, как цветки к солнцу и которых всем сердцем любили. Представить не могла, каково это тем детям среди дейгассов. Ведь ни одни комфортные условия не заменят теплоты человеческой души, а ребёнок всегда остро чувствует, когда его не любят.

Я вспомнила свои мечты о семье. Была уверена, что обязательно встречу такого мужчину, для которого я буду одна единственная. Мечтала, как с Томой будем дружить семьями, ходить друг к другу в гости на дни рождения наших детей. Мы вообще хотели, чтобы наши мужья были или братьями, или друзьями. Кто-то мечтает об олигархах и богатстве, я же мечтала о семье, в которой будет царить любовь и верность. Мечтала о своих детях, которых буду любить, у которых обязательно будут и мама, и папа. Чтобы обязательно были совместные походы в кино, пикники, путешествия. Всё то, чего я сама была лишена в детстве.

Мне казалось, что всё это будет у меня с Денисом. Нам было хорошо вместе, и я могла представить нашу дальнейшую жизнь. Свадьбу с ним, детей. Он был бы прекрасным отцом. Вон как бросился на защиту своего ребёнка. Завидовала белой завистью той дейгасске, так как с ним она будет, как за каменной стеной. Да и она видимо это понимала, раз пошла против своего народа, наплевав на все условности ради того, чтобы быть с ним.

И что в итоге имею я сама? Нелюбимый муж, с которым я не то что детей рожать, а жить не хочу. Подруг нет. У Томы своя жизнь. Диана... Не хочу, чтобы из-за моей близости к дейгассам она пострадала. Ещё неизвестно чем закончится эта история со Стужей. А ведь во всём случившемся есть и моя вина.

Всё внутри болело от того, что меня саму лишили права на любовь, свободы. Пусть на мне нет кандалов, но я пленница с пожизненным сроком. Не хотела так жить, но и выхода не видела. Было жалко себя, и в душе чёрная тоска сменялась жгучей злостью на несправедливость.

Мы прилетели, и стоило нам оказаться в доме, как высокородному понадобился от меня ответ.

— Что ты решила?

— Если я откажусь, всё так и оставишь?

— Я же сказал, что за это ответят, — сжал челюсти он. — Мне бы хотелось, чтобы ты занялась этим направлением.

— Зачем? Чтобы у тебя появились рычаги давления на меня? Сейчас у меня ничего не осталось. Ты разрушил мою жизнь, лишил свободы, друзей. Рядом со мной не осталось никого, кто был бы мне дорог. И знаешь что? Не хочу больше ни к чему и ни к кому привязываться, чтобы ты меня и этого лишил. Ненавижу тебя! Держись от меня подальше, так как видеть тебя не могу! — с ненавистью воскликнула я. Резко развернувшись, пошла в свою комнату.

После этой поездки высокородный оставил меня в покое, и мы с ним не сталкивались. Понятия не имею, когда он уходил, а когда возвращался и был ли вообще на базе. Для меня дни слились в серую массу, приправленную горечью и беспросветной тоской. Желание идти на свадьбу к Томе у меня так и не появилось, а вот та свадьба, на которую я бы всё же пошла, прошла без меня.

Звонок на сорб с незнакомого номера был неожиданным, и каково было моё удивление, когда я увидела улыбающееся загорелое лицо Дианы.

— Мила, привет! Я быстро.

— Ты откуда? — встрепенулась я.

— Из медового отпуска. На острове загораем. Где — понятия не имею.

— Ты замуж вышла?! — ахнула я.

— Сама не верю. Я тебе видео скинула с нашей свадьбы. Не знаю почему, но Иллиус с ума сходит, стараясь не допустить нашего общения. Ничего, я над этим работаю.

— Как ты позвонила?

— Вчера обнаружила в его вещах сорб, а сегодня забыла на пляже очки и отправила его за ними. Хотела сказать, что у нас всё хорошо. Он такой... — её лицо стало мечтательным. — Представляешь, до сих пор не сказал, что любит меня, но называет своим дыханием. Так приятно. Ничего, я над этим работаю. Одного не пойму, почему он против нашего общения, — нахмурилась она.

— Я, кажется, понимаю, — пробормотала я, пребывая в прострации от счастливого вида Дианы и всех новостей. — Когда тебя похитили, я подключила Астарта, и он дал Стуже месяц, в течение которого он должен был сделать тебя счастливой, или мы бы вытащили тебя.

— Что?! — воскликнула она.

— Ты с кем говоришь? — услышала я встревоженный голос Стужи, но самого его видно не было.

— Значит, через месяц я была бы свободной? — повернулась она к новоиспечённому мужу. Диана мгновенно перешла из счастливого состояния, в режим убью всех нафиг.

Сорб отлетел в сторону, и в поле зрения камеры оказалась лишь стена. Зато звук работал исправно, и за несколько минут я узнала много нового о хитрозадых рогатых и способах их умерщвления.

— Ты бы не вышла за меня? — раздался отрывистый вопрос Стужи, вклинившийся в монолог Дианы. Короткое молчание, и присмиревшая подруга ответила:

— Вышла. Только предварительно помучила бы тебя подольше, — и, воспрянув духом, с неким предвкушением добавила: — но можно этим и сейчас заняться.

Дальше раздался звук поцелуев и шелест одежды. Я отключила сорб, не желая подслушивать, и некоторое время сидела, как оглушённая. В голове не укладывалось, что Диана замужем! Прокрутила мысленно весь наш с ней разговор. Не оставалось сомнений, что она счастлива и довольна жизнью. По крайней мере, в данный момент.

"А мы ещё планировали её спасать!" — усмехнулась про себя. От этого "мы" в груди что-то сжалось. Казалось, что это было в другой жизни. С исчезновением подруги у меня всё пошло наперекосяк. Как будто солнце зашло. Не зря Стужа называл её солнышком. Диана как никто умела поднять настроение. Вот и сейчас поговорив с ней, я как будто ожила.

Надо же, Стужа времени зря не терял и быстро окольцевал подругу, или что там у них? Жаль, что до подробного описания самой церемонии мы так и не дошли. Стоп, она же сказала, что прислала мне видео! Окрылённая, я быстро нашла запись и включила воспроизведение.

Не знаю, что на память снимают у дейгассов, но тут режиссёром съёмки явно была Диана. И свадьбы, кстати, тоже, так как сомневаюсь, что у дейгассов есть обряд выкупа невесты, со всеми смешными конкурсами.

Нужно было видеть, как Стужа пробивался через комнаты к Диане. И по следам шёл, называя её ласковыми именами, и по отпечатку губ узнавал, и ключ от комнаты в шкатулках искал. Одно то, как он возмущался, когда его заставляли платить за вторую туфлю невесты, многого стоило. Аргумент: "я их и так покупал!", не прокатил. Больше всех удовольствия от происходящего получала сестра Стужи. Пусть я с ней и не знакома, но фамильное сходство бросалось в глаза.

А потом был величественный белый зал, где в торжественной обстановке капсулу с кровью Дианы внесли в историю семьи Стужи. Какая же Диана была красивая! Жемчужное платье переливалось от блеска украшавших его камней. Она была без фаты, лишь в красиво уложенных волосах сверкала диадема. Но ярче драгоценных камней сверкали глаза Стужи, когда он смотрел на Диану. Не было сомнений, что он её любит.

Я вспомнила, как в своё время Диана жаловалась на одиночество, глядя на мою устроенную личную жизнь и своих знакомых. Теперь я её понимала. Денис счастлив со своей, Тома мыслями вся в ожидании ребёнка, у Дианы любовь. За них было радостно, но от этого особо остро чувствовалось собственное одиночество, и ощущала я себя на обочине жизни.