Глава 23. Осознание

Проснувшись рано утром, я быстро собралась, чтобы поехать к маме. Папа сегодня работает, поэтому приехать не сможет. Алекс спал, и я выскользнула из дома незамеченной, не став его будить.

Безусловно его слова о том, что он сегодня уедет в Москву волновали меня, но я надеюсь, что он дождется меня, и мы поговорим, либо хотя бы напишет.

Больница встретила меня запахом хлорки и бинтов, что навевало страх и панику. Я с детства боюсь врачей и до сих пор не могу ничего с этим поделать. Множество людей сидели у кабинетов врачей, ожидая своей очереди. А я прошла дальше по коридору к отделению реанимации, где лежала мама.

Я уже подходила к месту назначения, но передо мной появилась Тетя Надя, которая работала в больнице и была лучшей подругой мамы.

– Привет, Теть Надь, – поздоровалась я с улыбающейся женщиной. – Привет, Кирунчик. Маму перевели в обычную палату, вчера ночью она пришла в себя. – Правда?! – чуть ли не взвизгивая спросила я и после утвердительного кивка бросилась к ней в объятия. – Тогда я побежала! – Стой! Она в Вип-палате, это в другой стороне.

Откинув замешательство от её слов, я помчалась к маме. Конечно, было странным, что её положили не в обычную палату, ведь на сколько я знаю, папа не оплачивал отдельную палату. Ладно, это всё неважно.

Запыхавшись пока бежала, я распахнула дверь и увидела маму, расположившуюся полулежа на кровати.

– Мамочка! – воскликнула я и подбежала к ней для объятий. Старалась делать это аккуратно, чтобы не причинить боль. – Кирочка моя, ты приехала, – тихо проговорила она, потянувшись ко мне одной рукой, потому что ко второй присоединен катетер и какой-то датчик. – Ну, конечно, мам! Как я могла не приехать?! Как ты себя чувствуешь, где то болит?– от переполнявших меня эмоций я даже не сразу поняла, что плачу.– Нормально, не переживай только, – мама провела пальцем по моей щеке, стирая слезинку. – Скажи мне честно, я уже не маленькая, – ответила я, вытирая тыльной стороной ладони мокрый нос. – Нога болит немного, – призналась она, с нежностью рассматривая меня будто не видела сто лет.– А тебе давали обезболивающее или что-то еще?– Да, минут пять назад. Всё хорошо, скоро пройдет.

Потом мы позвонили папе по видеосвязи, он был так счастлив, что тоже пустил слезу, хоть и пытался не показывать этого, незаметно, как он думает, стирая слезинки с щек. Если бы не место, где мы сейчас находились с мамой, то была бы полная идиллия, ведь вся семья в сборе. Но ничего, я уверена, что мама быстро пойдет на поправку и всё будет как раньше.

Как выяснилось, папа не оплачивал отдельную палату, а я, кажется, догадалась кто это мог сделать.

Палата очень светлая и просторная с окнами, выходящими на парк при больнице. У кровати присутствует подъмный механизм, чтобы облегчить какие-либо движения больного. Мама могла спокойной сидеть, не прикладывая для этого усилий. В палате был и санузел с душевой кабиной. Напротив кровати на стене висел телевизор средних размеров. Диван с небольшим столиком стояли у окна, а возле койки находились удобное кресло для посетителей. Также здесь были холодильник, чайник, микроволновая печь. И питание отличалось своим разнообразием. Я рада, что мама находилась в комфорте.

Сотрясение мозга не внесло серьезных изменений в её состояние. Оказалось мама не помнила лишь момент аварии, видимо мозг просто стер такую стрессовую для организма ситуацию. Это и к лучшему.

Мы провели вместе еще пару часов, я старалась сильно не нагружать маму разговорами и лишней информацией, но посколько её организм был ослаблен, она быстро утомилась и заснула. Я оставила записку о том, что ушла и несколько приятных слов, потому что не знала есть ли при ней телефон.

Когда я выходила из больницы, я заметила пропущенный от Алекса и сообщение, из-за беззвучного режима я не услышала их. Разблокировав телефон, я прочла сообщение от которого стало безумно грустно, хотя это слово в малой степени описывает мои чувства.

«Я уехал. Буду скучать.»

Я сразу же набрала Алекса, но он не ответил. Сообщение было отправлено больше двух часов назад, видимо он уже давно в аэропорту, поэтому не отвечает. Я отправила ему ответное смс, где спросила о том, почему он не попрощался и не предупредил во сколько улетает, ведь я очень хотела бы его проводить.

В расстроенных чувствах я вызвала такси, которое, к счастью, приехало довольно быстро и благодаря отсутствию пробок, через двадцать минут я открывала входную дверь квартиры. Здесь витал аромат парфюма Алекса, но не осталось ни одной его вещи. Он действительно уехал, это была не шутка. И сейчас я осознала, что мы больше никогда не увидимся. Чувства смешанные, я будто потерялась в пространстве.  Я пока не могу принять этот факт.

***Прошла уже неделя моего пребывания в Волгограде. Мама хорошела на глазах, с каждым днем ей становилось всё лучше и лучше, она быстро шла на поправку. Мы с папой были счастливее всех. Два дня назад мама начала передвигаться самостоятельно, на костылях конечно, но зато без помощи других людей. Ей давалось это тяжело, но она старалась. Несмотря на улучшение состояния здоровья, маму пока не выписывали и мы каждый день навещали её, проводя по несколько часов с ней.

А по вечерам, оставшись дома одна, я прокручивала в голове все моменты с Алексом. Если быть совсем честной, то несколько раз за это время я плакала ночью. Я скучаю по зеленоглазому шатену, по его шуткам, голосу, запаху.

У нас всего две совместные фотографии, которые я с упоением рассматривала по ночам. Первая фотография сделана на катере, когда мы отдыхали вместе в лесу. Алекс сделал её сам. Он улыбался, обнажив зубы, его нос красный от морозного ветра, а я сидела на соседнем кресле, закутавшись в капюшон и спрятав руки в карманы.

Вторая была сделана в клубе Вероникой, с которой мы иногда переписываемся. Фотография такая живая и яркая, моя самая любимая. В этот момент мы танцевали, а Алекс как обычно шутил, вызывая во мне безудержный смех. Мы стоим очень близко друг к другу, поскольку это медленный танец, а я, отклонив корпус немного назад, смеюсь, прикрывая ладонью рот. Алекс смотрит на меня с теплой улыбкой и таким взглядом... Как я могла отрицать его чувства ко мне, когда всё очевидно?

Кажется, я влюбилась... Уже давно, но осознала или вернее, призналась себе только сейчас, когда уже потеряла его. Наверняка он зол на меня. По крайнем мере, обижен точно, ведь я бы сама обиделась в таком случае.

Мы списывались всего дважды за эту неделю. Алекс не писал, а я не навязывалась, хоть и каждый день меня одолевало желание отправить ему сообщение и даже признаться в своей влюбленности. Хотя сейчас это уже неуместно. Поздно одумалась, сама виновата.

В день, когда Алекс улетел, я отправила ему смс, в котором поблагодарила парня за то, что оплатил палату мамы, хоть он и поначалу отнекивался, говоря, что это не он. Я то знаю, что больше некому. Я предложила всё вернуть, но шатен наотрез отказался. Я попыталась перевести деньги ему на счет, но по номеру телефона почему-то не удавалось.

Во-второй раз, это было четыре дня назад, я спрашивала о своей машине, которая стояла в гараже у Алекса, хотела договориться о ее доставке в свой город.

И вчера он написал сам! Спросил как у меня дела. Я была на седьмом небе от счастья. Это сообщение появилось так неожиданно, что я даже не сразу поверила от кого оно. Однако наше общение не продлилось долго, буквально пару смс и он вышел из сети и больше не заходил.

Лучше бы он вообще не писал, чем так, потому что засыпала и затем проснулась я в отвратительном настроением, ведь и на утро он не появился в сети, а моё сообщение продолжало быть не прочитанным. Щемящее чувство распирало грудную клетку изнутри. На душе будто кошки скребли, постоянно привлекая внимание и не позволяя долго думать о чем-то отвлеченном, кроме зеленоглазого шатена.