Part 19

Я на ватных ногах снова вернулась в комнату. Казалось, там стало очень душно. Взяла телефон на котором, всё ещё было открыто то самое письмо. Снова перечитала.

Я понимала, что только мучаю себя, но не могла противиться этому желанию.Даже получилось более чётко вспомнила её голос. Всегда любила слушать колыбельные мамы перед сном. Её голос был таким ласковым и нежным...

После слов «Доченька, мне страшно за тебя» я не смогла продолжить читать. Отложила телефон куда подальше, чтобы снова не взять его в руки.

Погрузившись в свои мысли, я словно оказалась в маленькой тёмной комнате, где я осталась одна со своими эмоциями. Где только кромешная тьма.От того и дёрнулась, когда дверь резко открыли. Без стука мог зайти только один человек. Я знала это, но не стала даже пытаться как-то скрыть своё состояние. Всё итак было ясно.

Я не двигалась. Словно моё тело онемело. Руки лежали на коленях. Я уставилась взглядом в пол. Закрыла глаза, но когда услышала шаги сразу открыла. И застала такой момент:

Мурмаер сел передо мной на колени, взял мои ладони в свои и крепко сжал. Не говоря ни слова. Просто немая поддержка и всё. И я почувствовала, что это была искренность. Та, которую я никогда от него не ощущала. Мои руки словно ударило легким током. Не думала, что они настолько холодные.Я продолжала молчать, потерявшись в мыслях, а Мурмаер так и сидел напротив меня, сжав мои ладони и поглаживая их большим пальцем.

———————————————————————————

POV:Payton Moormeier

Я сам не знал зачем это сделал. После того конфликта в комнате не хотелось с ней разговаривать вовсе, не то что поддерживать. Но это была словно...Привычка. Увидев молчащую Тиффани с заплаканными глазами и трясущимися руками, я будто вернулся во времени на 10-12 лет назад, когда заходил в родительскую комнату и встречал там маму, которая точно также сидела на кровати. А я, не находя ни слова, просто садился перед ней и сжимал её руки. Она начинала плакать ещё сильней, но спустя какое-то время я понял, что это нормально. Она выплёскивала эмоции и позже ей становилось легче.

Воспоминания унеслись дальше, к семейным отношениям. Мама очень любила отца, это была единственная искренняя любовь, которую я видел в своей жизни. Её глаза искрились от счастья, когда она находилась рядом с ним. И он тоже испытывал взаимные чувства к ней. Я уверен в этом. Просто отец был очень холодным, строгим и суровым человеком. Иначе не могло быть, работа требовала твёрдого характера. И поэтому он не выражал свою любовь так открыто, как это делала мама. А ей всегда было обидно. Она очень ранимая натура. Её всегда задевало лишнее слово с чьей-либо стороны. Но семья и муж были для неё главным смыслом жизни. А потому она гораздо острее воспринимало такие резкие отказы.

Но плакала она не из-за них. В какой-то момент в их отношениях случился переломный момент и они стали ссорится почти каждый день. Иногда это доходило до крупного скандала. Помню, как на эмоциях мама несколько раз разбивала вазы, а затем жалела о своём поступке. Она могла накричать на отца, наговорить ему гадостей, а потом из-за этого же и плакать, называя себя «плохой женой».

В одной из таких «громких» ссор отец наговорил ей чего-то, что навсегда осталось в её сердце большой раной. Тогда был первый раз, когда у неё случилась истерика. И именно тогда я впервые пытался успокоить маму. Я был подростком и не знал какие слова подобрать для поддержки. А когда я попыталась что-то сказать, она приложила палец к моим губам и прошептала: «Не стоит. Одно твоё присутствие меня успокаивает.» Затем она прижала меня к себе так сильно, как никогда раньше. Мама всегда говорила, что любит меня больше жизни. Несмотря на все суровости моего воспитания она видела во мне свет, и возможно именно это в глубине души оставило свой отпечаток. Возможно именно поэтому я иногда жалею людей, которые не заслуживают этого.

С того дня она стала вести себя более отстранённо с отцом. Это было так непривычно. Она перестала часто улыбаться. Будто её сломали внутри. А эмоциональные срывы стали всё чаще. Признаться честно, это пугало меня, но я не мог ничего сделать. Мне даже не рассказали, что в тот день сказал отец. И я до сих пор не знаю.

Они унесли эту тайну с собой в могилу.

Помню тот день, как вчерашний.Родители уезжали по делам и обещали скоро вернутся. Да только мама была сама не своя. Суетилась больше,чем обычно.Моментами мне казалось, что её трясёт, а перед выходом она снова обняла меня крепко-крепко. Как тогда в комнате. И быстро проговорила:

*Меллиса(имя матери Мурмаера)- М*

М:Гордость моя, помни, что я всегда тебя люблю. Больше жизни. Обещай беречь себя.

Её язык заплетался,а руки всё же тряслись. Мне не показалось. Я тогда ничего не понял, хотел было возразить, но она умоляюще повторила:

М: Просто пообещай и я буду спокойна.

Я дал обещание и они уехали. А через шесть часов я узнал, что их машина столкнулась с другой в аварии. Врачи не подъехали вовремя и родители не выжили. Я тогда долго был в гневе из-за работы тех медиков,и в итоге добился,чтобы их жизнь превратилась в кошмар. Все знают версию, что в тот день я не проронил не слезинки, но на самом деле поздно ночью не мог успокоиться. Сердце разрывалось от боли.

В голове навсегда остался её образ: Невероятной красоты брюнетка. Волосы были ей по плечи и всегда распущены. Я считал это своеобразным знаком, что мама любит свободу. Но как же я любил её глаза! У неё была гетерохромия. Правый глаз был светло-зелёный, с крапинками карего. А левый светло-голубой. Как чистое небо. Я всё детство тонул в этих своеобразных лесу и небе. Она была высокого роста и худого телосложения. Прямо таки модель. А ещё я чётко запомнил, что мама всегда ходила с длинными ногтями. Когда мне было около 5 у меня начались проблемы со сном и мама, пока рассказывала сказки, водила ноготками по моей руке или голове. Это помогало засыпать быстрее.

Но прошло много времени. Я уже и забыл это чувство напрочь. По крайней мере так думал, пока не увидел в ситуации с Тиффани свою маму. Да, я мог просто уйти и не мешать ей прожить свою боль. Но казалось, что я должен её поддержать. Будто нас связывала одна боль. Странное чувство, но я всегда прислушивался к интуиции. Мама почти никогда не ошибалась, если ей что-то подсказывали чувства. По такому принципу живу и я, потому что хорошая интуиция передалась мне. В очередной раз не стал изменять себе и просто сделал как чувствовал.

А мысли так и крутились в голове, проигрывая вновь самые разные моменты с счастливой семьёй Мурмаер...

————————————————————————————

POV:Tiffani Hells

Так мы и просидели.

Каждый, столкнувшись со своими воспоминаниями и болью. Каждый, потерявшись в своих мыслях. И каждый, так отчаянно ищущий поддержку.