Part 27

Благодаря ударным силам кентавров мы прибыли на Лонг-Айленд всего на час позже Клариссы. Хирон вез меня на спине, но мы особо не разговаривали и уж точно беседовали не о Кроносе. Я знал, что Хирону было нелегко рассказать мне об этом, и не хотел давить на него расспросами. То есть… Я навидался стремных родителей, но Кронос, злобный владыка титанов, который собирается уничтожить западную цивилизацию? Такого папашу не станешь приглашать в школу в день, когда все собираются обсуждать вашу будущую профессию.Когда мы добрались до лагеря, кентавры пришли в буйный восторг, предвкушая встречу с Дионисом. Они слышали, что он любитель закатывать убойные вечеринки, однако их ожидало разочарование. Когда весь лагерь собрался на вершине Холма полукровок, бог вина был не в том настроении, чтобы что-то праздновать.Лагерь пережил две непростые недели. Зал искусств сгорел дотла после нападения Draco Aionius (что в переводе с латыни, если мне не изменяет память, означает «жутко-большая-ящерица-которая-разносит-все-вокруг»). Комнаты Большого дома были переполнены ранеными, а обитатели домика Аполлона, слывшие лучшими целителями, работали без отдыха, оказывая первую помощь. Все собравшиеся вокруг древа Талии выглядели изнуренными и потрепанными.

Когда Кларисса повесила золотое руно на нижнюю ветку, сероватый лунный свет словно стал светлее, превратившись в жидкое серебро. Свежий ветерок промчался среди ветвей и, слегка колыша траву, полетел к долине. Все стало ярче и отчетливее: огоньки светлячков в лесу, запах клубники на полях, шум волн на пляже.

Постепенно сосновые иголки из коричневых снова сделались зелеными.

Все радостно закричали. Все происходило медленно, но сомнений не оставалось: магия руна просачивалась в дерево, вливая в него новые силы и высасывая яд.Хирон приказал семи охранникам нести круглосуточную вахту на вершине холма хотя бы до тех пор, пока не подыщут подходящее чудовище, чтобы охранять руно. Он сказал, что прямо сейчас разместит объявление в «Еженедельнике Олимпа».Тем временем сводные братья и сестры Клариссы на плечах внесли ее в амфитеатр, где ее с почетом увенчали лавровым венком и осыпали поздравлениями у костра.

Нас с Аннабет и Луанной никто не удостоил вниманием. Как будто мы никуда и не уходили. Полагаю, в какой-то степени это было лучшим «спасибо», на которое мы могли рассчитывать, ведь если бы все признали, что мы покинули лагерь, чтобы отправиться на поиски, нас полагалось бы исключить. Да мне и не хотелось больше повышенного ажиотажа вокруг своей персоны. Приятно было снова чувствовать себя одним из обитателей лагеря.

Позже, вечером, когда мы поджаривали маршмеллоу и слушали, как братья Стоуллы рассказывают страшную историю про злого короля, которого съели живьем жуткие пироги, поданные на завтрак, Кларисса пихнула меня в спину и прошептала мне на ухо:

– Не думай, что Арес тебе все простит только из-за того, что ты один раз поступил круто. Я по-прежнему жду удобного случая, чтобы стереть тебя в порошок......Я горько усмехнулся.

– Что? – нахмурилась Кларисса.

– Ничего, – ответил я. – Просто здорово снова оказаться дома.......

В одну ночь я допоздна засиделся в конюшнях: разговаривал с лошадьми, в последний раз чистил их. Как вдруг кто-то за моей спиной сказал:

– Прекрасные животные – лошади. Жалко, что не я их создал.

У входа в конюшню стоял, прислонившись к косяку, человек средних лет в форме почтового курьера. Худощавый, с курчавыми каштановыми волосами, выбивавшимися из-под пробкового шлема, на плече сумка для писем. Смертные почтальоны никогда не появлялись в Лагере полукровок, но этот парень казался знакомым. Чертами лица он напоминал эльфа, а в глазах мелькали чертики.

– Гермес? – заикаясь, пробормотал я.

– Привет, Перси. Что, не узнал меня без моего костюма для пробежек?

– Эм… – Я растерялся, не зная, должен ли преклонить перед ним колени, или купить у него почтовых марок, или еще что-нибудь. Потом я сообразил, зачем он сюда явился. – О… послушайте, владыка Гермес, насчет Луки…

Бог выгнул брови.

– Эээ… мы его видели, – продолжал я, – но понимаете…

– Ты не сумел его уговорить?

– Ну… мы вроде как хотели убить друг друга… Бились на дуэли не на жизнь, а на смерть.

– Ясно. Ты пытался использовать дипломатический подход.

– Мне очень жаль. То есть… вы подарили нам те потрясающие волшебные штуки, и вообще. И я знаю, вы хотите, чтобы Лука вернулся. Но… он стал плохим. По-настоящему плохим. Он сказал, что чувствует себя так, будто вы его бросили.Я ожидал, что Гермес рассердится. Думал, что он превратит меня в хомяка или еще во что-нибудь, а мне очень не хотелось снова становиться грызуном.Вместо этого бог вздохнул:

– У тебя когда-нибудь было чувство, что твой отец бросил тебя, Перси?

Ой, мама.

Я хотел сказать: «Всего-то раз сто на дню». Я не говорил с Посейдоном с прошлого лета. Никогда не был в его подводном дворце. А когда закрутилась вся эта кутерьма с Тайсоном… ни предупреждения, ни объяснений. Просто ба-бах: у тебя есть брат. Я имею в виду, вам бы тоже захотелось получить хотя бы телефонный звонок, хоть что-то.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее злился. Я понял, что хочу признания за то, что отправился на поиски и вернулся с победой, но вовсе не от обитателей лагеря. Я хотел, чтобы мой отец сказал что-нибудь. Чтобы он меня заметил.Гермес поправил сумку на плече.

– Перси, самое трудное в жизни бога – это необходимость действовать исподволь, особенно когда дело касается твоих собственных детей. Если бы мы вмешивались всякий раз, как наши дети попадали в неприятности… Что ж, это породило бы еще большие проблемы и вызвало бы море негодования. Но, полагаю, если ты как следует все обдумаешь, то поймёшь, что Посейдон интересуется твоей судьбой. Он отвечал на твои молитвы. Я могу только надеяться, что однажды Лука тоже обратится ко мне. Пусть сейчас тебе кажется, что ты потерпел неудачу, но ты напомнил Луке о том, кто он такой. Ты с ним поговорил.

– Я пытался его убить.

Гермес пожал плечами. – В семьях частенько царит бардак. А в бессмертных семьях – вечный бардак. Иногда самое лучшее, что мы можем сделать, – это напомнить друг другу, что мы родственники, что бы за этим ни последовало… и стараться свести членовредительство и число трупов к минимуму.

Не слишком приятный совет по поддержанию мира в семье. И в то же время, обдумывая наше путешествие, я осознал, что, возможно, Гермес прав. Посейдон послал нам на помощь морских коней. В море он давал мне такие силы, о которых я раньше и не подозревал, – дар создавать шар с воздухом под водой, управлять кораблем с помощью волшебства. И даже Тайсон… Не случайно ли Посейдон свел нас вместе? Сколько раз Тайсон спасал мне жизнь этим летом?

Вдалеке затрубили в рог из раковины моллюска, объявляя начало комендантского часа.

– Тебе пора спать, – сказал Гермес. – Я и так уже втянул тебя в кучу неприятностей. На самом деле я пришел только затем, чтобы доставить это.

– Доставить что?

– Я – посланец богов, Перси. – Он вытащил из сумки планшет для электронной подписи и протянул мне. – Распишись, пожалуйста.Я взял стилус и только потом заметил, что он состоит из двух переплетающихся змеек.

– Ай!

Я выронил планшет.

«Ой», – пожаловался Джордж.«В самом деле, Перси, – пожурила меня Марта. – А если тебя бросить на пол конюшни?»

– О… ммм, извините. – Я подобрал планшет.

Не хотелось снова прикасаться к змеям, но я вновь взялся за стилус. Марта и Джордж заерзали под моими пальцами, заставляя меня правильно держать карандаш, прямо как мой учитель по чистописанию во втором классе.

«Ты принес мне крысу?» – спросил Джордж.

– Нет… – растерялся я. – Эээ… мы ни одной не нашли.

«А как насчет морских свинок?»«Джордж! – одернула его Марта. – Не дразни мальчика».Я вывел свою фамилию и вернул планшет Гермесу.Взамен он протянул мне конверт цвета морской волны.У меня задрожали пальцы. Даже не открывая, я знал, что это письмо от моего отца. Я чувствовал, что от холодной голубой бумаги исходит сила, словно сам конверт состоит из морской воды.

– Удачи тебе, – пожелал Гермес. – У тебя тут прекрасные лошади, но сейчас извини меня: хочу заглянуть в домик имени меня.«И не падай духом, когда прочитаешь письмо, – напутствовала меня Марта. – Он прежде всего печется о тебе».

– Это ты о чем? – спросил я.

«Не обращай на нее внимания, – посоветовал Джордж. – А в следующий раз не забудь: змеи работают за чаевые».

– Хватит, вы двое, – сказал Гермес. – Прощай, Перси… еще увидимся.

По обеим сторонам его пробкового шлема развернулись белые крылышки. Его фигура засветилась, и я сообразил отвернуться, так как уже достаточно знал о богах, чтобы смотреть, как они принимают свою истинную божественную форму. Гермес исчез в ослепительной белой вспышке, а я остался один с лошадьми.Я пожирал глазами голубой конверт, который держал в руках. Он был надписан элегантным почерком с сильным нажимом, который я уже видел прошлым летом, когда Посейдон прислал мне посылку.

11954, Нью-Йорк, Лонг-Айленд, Фарм-Роуд, 3.141, в Лагерь полукровокПерси Джексону

Настоящее письмо от моего отца. Может быть, он пишет, что я славно потрудился во время поисков. Объясняет все про Тайсона или извиняется за то, что так долго хранил молчание. Сколь много я ждал от этого письма.

Я вскрыл конверт и развернул бумагу.

В центре листа большими буквами были напечатаны три слова:

«СОБЕРИСЬ С ДУХОМ».

🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻🐻