глава 1

Сеул, наше время

Снова этот чёртов дождь.

Я поднимаю воротник плаща, чувствуя, как холодные капли успели пробраться мне под рубашку. Поднимаю голову вверх - на небе собрались серые тучи.

Скоро начнётся ливень. Так и знал, что следует взять с собой зонт.

Я делаю пару шагов. Из переулка слева я слышу тихий, щенячий скулёж. Я останавливаюсь, прислушиваясь. Когда я слышу тяжёлый удар, а за ним очередной жалобный визг, я сжимаю руки в кулаки.

– Проклятье.

Я захожу в тёмный переулок и в свете тусклого фонаря мне удаётся различить три мальчишеских силуэта. Я недовольно цокаю, чем привлекаю их внимание к себе.

– Чем это вы тут занимаетесь, парни?

Один из них поворачивается ко мне всем телом, но я не вижу его лица из-за кепки, что прикрывает его.

– Чего тебе?

– Да так, - я наклоняю голову вбок, делая небольшой шаг вперёд. – Я проходил мимо, и кажется, услышал скулёж. Хотел убедиться, что всё в порядке.

– Как видишь, все в порядке. - он суёт руки в карманы. Парень, что не намного ниже его пинает чёрный комок шерсти, и тот снова начинает скулить. – Иди своей дорогой, парень.

Моя челюсть уже ходит ходуном, когда я сокращаю расстояние между нами.

– Я так не думаю. - я натянуто улыбаюсь, резко хватая его за шкирку.

Оставшиеся двое напрягаются, но не решаются вмешиваться.

– Какого чёрта, чувак? - он обеими руками хватается за мою руку, пытаясь оттолкнуть её. – Пусти меня, чёрт тебя дери!

Я неодобрительно качаю головой, снова цокая языком. – Разве твои родители не учили тебя уважать старших? У меня уши в трубочку свернулись от твоей речи.

– Вот дерьмо. - он сжимает зубы, а хватка на моей руке усиливается. – Парни, сделайте же что-нибудь!

Дождь усиливается. Я чувствую, как липнут волосы к лицу и то, как неприятно одежда касается тела. Костяшки на моей руке побелели от того, как сильно я сжал воротник футболки этого идиота.

Его шестёрки стояли в нерешительности. Спустя пару секунд тот, что стоял слева сделал шаг в мою сторону, но я среагировал быстрее - пнул его ногой в живот, отчего он сложился пополам, как лист бумаги. Второй, напротив, сделал шаг назад, подняв руки вверх.

– Проваливай, пока я не передумал.

Он поспешно кивнул и поклонившись, исчез, словно испарившись в воздухе.

– Чёртов предатель! - выкрикнул главный из этой шайки, беспомощно пытаясь вырваться. – Отпусти!

– Не очень приятно, правда? - говорю я, краем глаза заметив, как тот, что лежал на земле привстал на локтях. – Когда тебя загоняют в угол, а ты не в силах постоять за себя. - я, не поворачиваясь пинаю лежащего на земле парня точно так же, как он пнул щенка ранее.

– Чего ты хочешь? - в его голосе слышался страх, что злит меня пуще прежнего. – Хочешь, чтобы я извинился? - когда я никак не отреагировал, он продолжил: – Я извинюсь, ладно? Я встану на колени, только, чёрт возьми, пусти меня!

– Кончай истерить. У меня голова из-за тебя разболелась, - я поморщился, свободной рукой потерев ухо. Я медленно перевёл взгляд на него, смотря прямо ему в глаза. – Ты, - выдохнул я, теперь уже обеими руками сжав его воротник. – Ничтожество.

Я переместил руки ему на плечи, со всей силы ударяя его коленом в живот. Он болезненно простонал, хватаюсь руками за место удара. Он упал на колени, когда я снова нанёс удар ему кулаком по лицу.

– Такие отбросы как ты не имеют права на жизнь. - я взял его за волосы, оттягивая их назад и вынуждая посмотреть на меня. Из его разбитой губы текла кровь. – Но и пачкать руки об тебя пустая трата времени. Что мне делать с тобой?

Он еле заметно покачал головой, держа глаза полуоткрытыми. Я в последний раз с презрением посмотрел на него, прежде чем оттолкнуть и заставить упасть на мокрую землю.

– Вы легко отделались. Вам крупно повезло, что я сегодня в хорошем настроении.

Я посмотрел на свернувшийся комочек в темном углу, затем развернулся и ушёл.

***

К тому времени, как я добрел до дома - я промок до самых трусов. Перед тем как войти в квартиру проверил почту. Захватил несколько писем и вошёл в дом, находу включая везде свет.

– Привет, Момо. - я нагнулся, гладя мягкую шерсть своей кошки, что терлась у моих ног. – Скучала по мне?

Она довольно мурлыкнула, махая хвостом туда и обратно. Я вскрыл письма не переодеваясь - первые два были счета за свет и воду, а когда дошёл до третьего, то застыл. Всё моё тело онемело. Перед глазами начал плыть адрес отправителя:

Калибрия, столица КарупасПокои Её святейшества Лисы, богини предвидения

Я ещё долго рассматривал конверт, прежде чем решиться распечатать его. Я присел на пол, несмотря на мокрую одежду. Момо примостилась рядом у моего колена. Её мурлыканье успокаивало меня.

Мой дорогой брат,

С тех пор, как ты покинул божественные чертоги, не проходит и дня, чтобы я не обращалась мыслями к тебе. Воспоминания о прошлом терзают меня, но вместе с тем лишь в них я нахожу успокоение. Вправду говорят, что память — и наказание, и награда тому, кому даровано бессмертие, ведь даже мельчайшие детали никогда не унесутся стремительным потоком реки времени.

В последнее время я все чаще вспоминаю свое собственное Вознесение. В пустыне ночь: на небе россыпь мерцающих звезд, которые впервые кажутся мне такими близкими, будто стоит только вытянуть ладонь — и я смогу собрать их, точно плоды с финиковых пальм. Ветер пробирается под белый сарафан, поднимает в воздух мельчайшие песчинки и бросает их в лицо. Несмотря на столь позднее время суток, я не чувствую холода, ведь меня словно обнимает теплым кольцом рук весь мир. Меня окружают лица друзей и знакомых, и я вижу слезы в глазах отца и матери — они оплакивают мою смертную жизнь, которая подходит к концу с наступлением совершеннолетия. Но вместе с тем они в полной мере осознают величественность и таинство этого события, ведь их дочь — избранница богов, удостоенная чести стать новой сестрой для небожителей, и отныне она бессмертна и вечна.

Когда я впервые открыла глаза, будучи уже богиней, меня с радостью встретили наши братья и сестры. В приветливой толпе я смогла отыскать твое лицо: я была так поражена этим торжественным моментом, зенитом своей силы и славы, что не заметила на твоем лице признаков страданий, которые ты прятал за улыбкой. Не находила я их и после, пребывая в полной уверенности, что ты, подобно мне, всем доволен. Воистину, как слепы мы бываем в моменты собственного счастья, находя его отражение даже там, где его нет.Раньше я никогда не задумывалась о жертве, которую должен принести выбранный богами, дабы вознестись. Ведь мою жертву определил случайный рок: когда погибла моя старшая сестра, мне было лишь четыре года, и боги сочли горе моей семьи достаточной платой. И пусть гнетущее чувство пустоты от потери чего-то важного — полоска шрама на сердце — порой дает о себе знать, я была слишком мала для осознания горечи утраты. Потому, вероятно, мне не хватило сострадания и мудрости, чтобы хоть раз спросить тебя, какова была твоя жертва.

А потом было уже слишком поздно, ведь ты ушел. Ты предпочел жизнь среди смертных на другом конце света величию бога Калибрии. А я так и не смогла понять, как можно променять уготованную богами судьбу на нечто столь непримечательное и обыденное. Не могла — до сих пор.

Близится Равноденствие, а значит, богам предстоит по обыкновению определить смертного, который вскоре присоединится к нам. И тот, кого хотят видеть избранником... Я вижу, грядут темные времена, являющиеся мне картины будущего в предсказаниях страшат и пугают, а мысли мои, оформленные в слова, тут же становятся пророчеством. Одно лишь я знаю наверняка: если кому и под силу что-то изменить, то лишь тебе. А потому заклинаю тебя: возвращайся домой.

Твоя названная сестра, Лиса

Под конец письма у меня тряслись руки. Я не мог понять трясёт ли меня от переполняемой меня ярости или чувства безысходности.

Я смял письмо в руках, выбрасывая его в мусорное ведро. Плевать. Я поклялся себе, что никогда не вернусь туда. Я не сумел предотвратить неизбежное ещё тогда, так что же изменилось сейчас?

Я встал, стягивая с себя сначала мокрый плащ, затем рубашку. Недолго думая я переоделся в ещё одни классические брюки и чёрную рубашку.

Мне необходимо освежить разум.