Всё кончено? Да.

Если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это последний раз, я бы постарался запомнить твоё лицо, твою походку, всё, связанное с тобой. И, если бы я знал, когда в последний раз целовал тебя, что это — последний раз, я бы никогда не остановился.

****

— Феликс! Собирайся быстрее! Мы опаздываем! — родители торопили Феликса, так как опаздывали на вечеринку в ночной клуб, в который их пригласили хорошие друзья. Феликс не горел желанием идти туда. Он лучше бы посидел дома и посмотрел фотографии Хвана, раз уж настоящего видеть не может. — Иду я, иду!  С перелёта Хёнджина прошёл уже год, а Феликс так и не сменил свой стиль одежды. Всё те же гранжевые джинсы, чёрная рубашка навыпуск, кольца и серьги. Феликс крутится перед зеркалом, берёт телефон и выходит из комнаты.  Они с родителями приезжают в ночной клуб, и Феликс, читая название, придаётся воспоминаниям. «Cerise de feu» — ночной клуб Хван Хёнджина, где Хёнджин оборвал прекрасные планы Феликса на вечер с прекрасной девушкой. А потом перестрелка. Та самая перестрелка, в которой Феликс впервые волновался за Хван Хёнджина. Тогда брюнет стоял на лестнице, целясь в толпу, а потом выстрелил. Довольная, высокомерная, холодная ухмылка на бледно-розовых губах, с которой Хёнджин осматривал зал, перед тем, как скрыться на лестнице.  Сейчас Феликс бы всё отдал, чтобы Хван оказался там и прервал его планы на вечер. Он даже был согласен на очередную перестрелку, лишь бы с живым брюнетом. Но, подсознание говорило блондину о том, что надеяться на такой поворот событий чертовски глупо и бессмысленно. А хочется ведь.  Они зашли внутрь. Ничего не поменялось. Всё те же цвета, в которых оформлен клуб, всё та же громкая музыка, всё те же работники, всё тот же клуб Хван Хёнджина, который улетел год назад. Феликс вздохнул. Воспоминания корёжили сердце, разрывали его на мельчайшие части, которые уже невозможно собрать в единое целое. Практически невозможно. Парень поморщился. Не хотелось расплакаться в самом центре клуба, но слёзы уже предательски выступали на глазах. Смахнув влагу с глаз, парень направился к барной стойке. На этой вечеринке были богатые и влиятельные люди, но, не смотря на это, клуб был полон. Многие уже были подвыпившие и танцевали. Но Феликса не привлекали ни музыка, ни танцы. Он сидел и, рассматривая напиток в своём бокале, думал о Хван Хёнджине, которым были заполнены его мысли последний год.  Феликс так и не понял, что заставило его оторваться от созерцания бокала и поднять голову, но Феликс очень благодарен этому чему-то. В толпе парень увидел знакомый силуэт. Всё те же длинные чёрные волосы. Всё тот же стиль. Всё те же серьги, кольца и цепи. Всё тот же Хван Хёнджин. Феликс подорвался с места, как угорелый. Он видел направление, куда ушёл Хван, и сейчас нёсся именно туда. Феликс поймал его в дверях на балкон, грубо прижал лицом к стене и прошептал ему в самое ухо:  — Я уж думал, что больше не увижу тебя, Джинни.  И, не дожидаясь ответа, Феликс развернул Хёнджина к себе лицом и впился в чужие губы. Хёнджин прикрыл глаза. Будь это кто-то другой, а не Феликс, то Хван бы перехватил инициативу поцелуя в свои руки, но не сейчас. Сейчас хочется расслабиться, отдаться Феликсу, чтобы тот делал, всё что хочет. И Хван расслабляется, приоткрывая  губы, позволяя языку Феликса проникнуть к нему в рот. Феликс кусает губы Хёнджина, зализывает места укуса, а затем снова кусает. Опускает руки на талию Хвана, сжимает, прижимает к себе. Хёнджин шумно выдыхает в поцелуй. Феликс улыбается и забирается под чёрную рубашку, касается горячего тела холодными руками, смотрит за реакцией Хёнджина. А Хёнджин жмурится от прикосновений ледяных рук, вздрагивает. Феликс сжимает талию брюнета ещё сильнее, ещё теснее прижимает его к себе, на что получает томное: «Феликс…». Младший разрывает поцелуй и заглядывает в лицо Хёнджина. Всё те же идеальные черты лица, те же подкрашенные припухшие от укусов губы, те же подведённые холодные голубые глаза. Хёнджин совсем не изменился за этот год и сейчас с интересом разглядывал Феликса. Россыпь веснушек на щеках, карие глаза, в которых черти пляшут. Ничего не поменялось. Всё те же волосы, покрашенные в тот же блонд. Только Феликс возмужал за этот год. Стал выше и сильнее. А всё потому, что Минхо заставил его снова пойти на тхэквондо, чтобы тот хоть как-то отвлёкся. И сейчас перед Хёнджином стоял не тот Феликс, которого можно было спокойно прижать к стене и ни о чём не волноваться. Перед Хёнджином стоял Феликс, который сам зажимал его между стеной и собой, не давая шанса выбраться из этих тисков. Да Хвану и не хотелось, его вполне всё устраивало.  — Соскучился, малыш? — Хван ухмыльнулся. Со своим дрянным характером он тоже не распрощался. Ну и ладно, Феликсу плевать. Сейчас плевать.  — Соскучился, — Феликс медленно опустился на корточки перед Хёнджином, касаясь его брюк. Ли ослепительно улыбнулся, глядя на Хёнджина, а затем резко схватил его под колени и взвалил себе на плечо, а сам спокойно поднялся и посмотрел на ошарашенного Хвана. — Идём. Будем навёрстывать упущенный год, — с этими слова Феликс шлёпнул Хёнджина по заднице и куда-то отправился.  — Поставь меня! Я вообще-то самостоятельно ходить умею! — Возмущению Хвана не было предела. Но Феликс лишь улыбнулся и отвесил ему ещё один шлепок. — Смотри, Феликс, с огнём играешь, — предупредил его парень.  — Я с огнём всю жизнь играю, Джинни. И ничего. — Ли усмехнулся.  Тем временем блондин принёс Хёнджина в какую-то комнату, закрыл дверь на замок, поставил Хёнджина на пол. Не успел Хван перевести дыхание, как оказался снова зажатым между Феликсом и стеной. В комнате было темно, Хёнджин ничего не видел. Парень лишь чувствовал горячее дыхание на своей шее, от которого по телу пронёсся табун мурашек. Хёнджин почувствовал укус на шее.  — Феликс, давай без этого… — прошептал парень, но Феликс даже слушать не собирался. Он снова прикусил нежную кожу на изящной бледной шее, а затем зализал место укуса. Хёнджин попытался выбраться из цепкой хватки парня, но куда уж там. Блондин взял его за волосы и нагнул его голову назад. Освободив себе большую площадь для поцелуев, Феликс начал расцеловывать шею брюнета. Хёнджин прикрыл глаза. Ноги подкашивались, поэтому Хван цеплялся за плечи Феликса, чтобы не рухнуть на пол.  Хёнджина многие пытались зажать в тёмном углу, включая его собственного отца, и у некоторых даже получалось. Но Хёнджин никогда не чувствовал себя так, как с Феликсом. С Феликсом ему было спокойно. Обычно Хёнджин всегда сам следил за развитием событий, но сейчас Феликс не давал Хёнджину и надежды на то, что тот сможет доминировать. Блондин не собирается уступать свою позицию, но и Хёнджин не намерен так просто сдаться, ведь это он всегда нагибал всех подряд, и он не может позволить, чтобы какой-то мальчишка нагнул его. А значит, они ещё поругаются. Феликс взял Хвана за запястье и повёл к кровати. Сев на кровать, и посадив Хёнджина к себе на колени, блондин щёлкнул выключателем, и комнату осветила красная подсветка. Хёнджин увидел, что комната оформлена в бордово-чёрных тонах, что совсем не удивительно, ведь он сам лично выбирал цвета и мебель для оформления своего клуба. Парень поднял уголок губ в лёгкой ухмылке.  — А здесь ничего не изменилось.  — Конечно, какой дурак будет менять что-то без хозяина? — Феликс улыбнулся и грубо впился в губы Хёнджина. Хван шумно выдохнул, обвивая шею Феликса руками, прижимаясь к нему теснее. Феликс положил руку на шею парня, почти перекрывая тому доступ кислорода. Хван тихо прохрипел в поцелуй, закрывая глаза. Ему хорошо с Феликсом. Так хорошо, как не было никогда. Феликс ослабляет хватку у него на шее, но ненадолго. Хван успевает лишь вдохнуть и снова хрипит. Феликс сжимает руку у него на шее сильнее, чем в прошлый раз. Хван цепляется руками за плечи Феликса. У него кружится голова от возбуждения, а в это время Феликс убирает руку с его шеи и снимает с него пиджак, затем расстёгивает рубашку. Но терпения у парня не хватает, поэтому рубашка благополучно разрывается и летит в дальний угол комнаты.  — Феликс, блять, я как должен буду пот… — Хёнджин не договаривает. Феликс затыкает его грубым поцелуем, параллельно расстёгивая чужой ремень на брюках. Хван недовольно мычит в поцелуй, поднимаясь с кровати вместе с Феликсом, когда блондин одним рывком срывает с него мешающиеся брюки. Горячие руки Феликса оглаживают упругие ягодицы Хёнджина, сжимая их. Хёнджин хочет снять рубашку и с Феликса, но получает предупреждающий укус, чтобы держал свои ручки при себе. Затем Феликс резко разрывает поцелуй, толкая Хёнджина на широкую кровать. Хван падает на живот, путается в одеялах, пока поворачивается, а когда удобно устраивается на кровати и поднимает взгляд на Феликса, то видит, что блондин уже полностью без одежды. Хван оглядывает Ли с ног до головы оценивающим взглядом, подмечает про себя, что тело Феликса накаченное и подтянутое. Медленно скользя взглядом по бледному телу, Хёнджин невольно закусывает губу, а потом резко издаёт шумный вздох, когда Ли хватает его за волосы и тянет на себя. Пользуясь моментом, Хёнджин переворачивается и подминает Феликса под себя. Парень небрежно проводит большим пальцем по приоткрытым губам Феликса, наслаждаясь поражением противника. Но наслаждение длится не долго, ведь Феликс тоже не намерен сдавать позиции. Он твёрдо решил, что вытрахает из Хёнджина всю душу. Доведёт его до такого состояния, что Хван потеряет сознание от наслаждения. Поэтому Феликс резко переворачивается, оказываясь сверху.  — Ай-ай-ай, Джинни, не на того напал. — Феликс улыбается, в то время, брюнет всеми силами пытается освободиться и тут же получает звонкую пощёчину по бледной щеке. Хёнджин зашипел от удара, жмурясь. А за это время, пока Хван приходил в себя от неожиданной пощёчины, Феликс уже зафиксировал руки Хёнджина у него за спиной его же ремнём.  — Феликс! Не смей! Развяжи меня! — возмущался брюнет, стараясь освободиться, но всё бесполезно. Феликс даже внимания не обращал на возмущения Хвана. Блондин лишь встал и поднял за собой Хёнджина. Возмущения брюнета прекратились сразу же, как только Феликс, хлопнув его по губам, сел на кровать. Блондин протянул руку, провёл по раскрасневшейся щеке темноволосого, переместил руку на шею парня, украшенную несколькими бордовыми пятнами, и несильно сжал. — На колени, живо! — скомандовал Феликс, и Хёнджин покорно опустился перед сидящим парнем на колени. — А ты, оказывается, умеешь слушаться. Хороший мальчик, — блондин улыбается, треплет Хёнджина по волосам, взъерошивая тёмные пяди, наклоняется вперёд и быстро целует. — Многие твои партнёры по сексу говорят, что ты в процессе можешь даже звука не проронить. Надо это исправить сегодня. — Феликс сжимает волосы Хёнджина у самых корней, заставляя его поморщиться. — Готов сегодня захлёбываться в собственных стонах, срывая голосок?  — А с чего ты взял, что ты сможешь услышать мои стоны? — Хёнджин ухмыльнулся, закусывая губу.  — Ох, малыш, поверь, я могу сделать это, не прилагая особых усилий, — после этих слов Хван понял, что из этой игры выйдет победителем Феликс, но до последнего момента решил не сдаваться. Но, кажется, что этот последний момент уже наступил. Хёнджин прикрывает глаза, вздыхает и изрекает ответ на слова Феликса.  — Ну, попробуй.  Феликс улыбается, проводя пальцем по приоткрытым губам Хёнджина. — Попробую, можешь не сомневаться. — Феликс резко дёргает на себя Хвана за волосы, от чего брюнет шипит и жмурится. Открыв глаза, Хёнджин понимает, что его лицо слишком близко к члену Феликса. Дыхание брюнета учащается, а Феликс видит, как подрагивают его ресницы. — И чего ты ждёшь? Вперёд, — говорит блондин, слегка подталкивая голову Хёнджина вперёд. Хван поднимает на Феликса глаза, в которых пляшут холодные огни, шумно вздыхает и проводит языком по головке члена. Феликс прикрывает глаза, ослабевая хватку на волосах Хёнджина, но это ненадолго. Стоит Хёнджину взять член Ли в рот, как блондин тут же хватает его за самые корни волос и давит на голову, заставляя заглотить сильнее. Хёнджин кашляет, но отступать даже не собирается. Брюнет понял, что Феликс ему не уступит, и решил, что  хоть удовольствие получит нормально. Именно поэтому сейчас Феликс вытрахивает рот Хёнджина. Хван хрипит и задыхается, когда член упирается в заднюю стенку горла, закатывает глаза. Феликс внезапно оставляет Хёнджина в покое, отстраняясь от него. Хван поднимает взгляд на Феликса, по-блядски высовывает язык и вздрагивает, когда Феликс сплёвывает ему в рот и, даже не давая толком дыхание перевести, снова толкается в открытый рот.  Хёнджин закатывает глаза, беспрекословно подчиняясь Феликсу. Ещё немного и Ликс кончает, тут же отпуская его волосы и вынимая член изо рта. По подбородку Хёнджина стекает слюна, мешаясь со спермой. Ли размазывает это месиво по губам Хёнджина, а брюнет облизывается и сглатывает, глядя Феликсу в глаза.  Феликс улыбается, поднимает Хвана с пола, расстёгивает ремень, стягивающий запястья Хёнджина, быстро целует, прижимая к себе за талию, мнёт упругие ягодицы. Хёнджин хотел что-то сказать, но получил шлепок по заднице и замолчал. Феликс грубо засунул два пальца Хёнджину в задницу. По спине Хёнджина пробежала волна мурашек, брюнет поёжился. С его приоткрытых губ сорвался первый тихий стон.  Тело Хёнджина предательски дрожит, а колени подкашиваются. Они сливаются в жадном поцелуе, полном грубости, похоти и разврата. Феликс разводит два пальца в заднице Хёнджина на манеру ножниц, от чего парень несдержанно стонет в поцелуй. Хван цепляется за крепкие плечи, блуждает руками по спине и по торсу младшего, похотливо улыбается в поцелуй. Отстраняется, нежно целует шею, томно шепчет в ухо о том, как он хочет Феликса, какой Феликс красивый и желанный. Ластится перед Феликсом в надежде, что тот хоть немного пожалеет его задницу.  — И к чему это всё? — голос Феликса ещё ниже. Он почти рычит, поднимая голову Хёнджина за подбородок. Брюнет молча опустил взгляд, показывая всем своим видом, что не понимает, к чему ведёт Ли. Феликс лишь улыбается, понимая с какой целью Хёнджин  себя так ведёт. — Не люблю нежности, Джинни.  — Но ты любишь меня.  Хёнджин тянется за поцелуем, а Феликс подаётся вперёд, пошло переплетая их языки. Они оба задыхаются от передоза эмоций, но им всё мало, и теперь мало будет всегда. Трудно дышать. Жарко. Точно не ясно, в какой момент их рассудки покинули их, но сейчас они похотливо целуются, желая друг друга всё больше и больше. Хотя, казалось бы, куда ещё больше?  — Ложись, — говорит Феликс, подталкивая возбуждённого Хёнджина к кровати.  Хёнджин покорно укладывается на живот, пряча лицо в простынях и подушках. Но Феликс тянет, не торопится. Хёнджин недовольно ворчит, но, тут же, вскрикивает, получив неожиданный шлепок. Парень вцепляется в белые простыни, сминая их под собой. Ещё один шлепок, срывающий с уст громкий протяжный стон. Феликс ухмыляется, переворачивая Хёнджина на спину и припадая к его губам. Хван обвивает шею Феликса руками, целует жадно, горячо.  Феликс оторвался от чужих и таких манящих губ. Подвёл член к полностью расслабленной дырочке Хёнджина. Толчок, срывающий с приоткрытых губ парня звонкий стон, больше похожий на крик. Хёнджин выгнулся в спине, откинув голову назад, и жмурился, кусая губу.  Феликс вышел на несколько сантиметров назад, после чего сделал ещё один глубокий толчок. Хёнджин вздрогнул, издав стон, который разлился по всей комнате, отскакивая от стен.  Феликс двигался размашисто, много раз задевая простату, от чего по телу старшего волнами пробегало удовольствие, а самого брюнета загоняло в жар. Хёнджин выгибался так, что казалось, будто позвоночник сейчас сломается напополам.  Феликс с каждым толчком двигался резче и жёстче, втрахивая Хвана в кровать, заставляя его громко стонать. А Хёнджин в свою очередь просил быстрее, грубее, сильнее, захлёбывался в собственных стонах, по-блядски выстанывая имя Феликса.  Феликс посмотрел на лицо Хёнджина. Зажмуренные глаза, приоткрытые искусанные губы, с которых то и дело срывались звонкие стоны, взмокшие чёрные волосы прилипли на лоб. Как же прекрасно выглядел сейчас Хёнджин.  Старший громко стонал от безумно быстрых толчков Феликса, прося ещё быстрее и жёстче. И Феликс давал парню то, о чём тот просил. С каждым толчком блондин выбивал из Хёнджина более громкие стоны, заставлял выгибаться ещё сильнее, когда член проходился по простате. Феликс понимал, что Хёнджин не осознаёт происходящего, что тот может просить Феликса ускориться до тех пор, пока не потеряет сознание, что, кажется,  уже не за горами. — Посмотри на меня, — прорычал Феликс, вбиваясь в Хёнджина. Хёнджин выпал из реальности чуть ли не с первых толчков. Брюнет сейчас совершенно ничего не соображал, для него существовали только он сам и Феликс, доставляющий ему невообразимое, непередаваемое удовольствие. Брюнет открывает глаза, переводя полностью расфокусированный взгляд на Феликса. Голубые глаза, в которых, кажется, уже звёзды давно мелькают, смотрят куда-то не на Феликса, а будто сквозь него. Брюнет не видит перед собой совершенно ничего. Он чувствует присутствие Феликса, но перед глазами видит только расплывчатое очертание блондина.  Феликс немного замедляет толчки, на что слышит разочарованный скулёж Хёнджина.  — Феликс… Быстрее… Пожалуйста… Давай быстрее… Прошу… — хнычет Хёнджин, царапая ногтями спину Феликса. И Феликс повинуется, даёт Хёнджину то, чего он так хочет, втрахивает в кровать с новой силой, входя вплоть до лобка. Хёнджин, тяжело дыша, захлёбывается в собственных стонах. Резкий толчок, Хёнджин с криком полоснул ногтями по чужой спине. Шипение Феликса, одно быстрое чёткое движение, и руки Хёнджина уже зажаты у него над головой. Хёнджин жмурится, кусая губы, с которых срываются стоны. Атмосфера накаляется, Хёнджин уже давно не здесь, а Феликс, уже готовый кончить, яростно сжимает чужие запястья. Спустя минуту, парни одновременно кончают. Феликс с гортанным рыком, а Хёнджин с высоким стоном.  Феликс падает рядом с Хёнджином, который, казалось, был на грани того, чтобы потерять сознание. Ли обнимает Хёнджина, а второй жмётся к нему, успокаивая дыхание. Феликс покрывает нежными почти невесомыми поцелуями лицо старшего, аккуратно перебирая тёмные волосы. Хван лежит, прикрыв глаза, положив голову Феликсу на плечо и тяжело дыша.  Через десять минут дыхание приходит в норму, и парни встают с кровати.  — И как тебе? — спрашивает Феликс, застёгивая рубашку.  — Прекрасно, — хрипло отвечает Хван, застёгивая ремень на брюках.  — А ты сказал, что я не смогу заставить тебя стонать, — Феликс ехидно ухмыляется, глядя на одевающегося Хёнджина.  — Был не прав. — Хван пожимает плечами. — Но ты единственный, кто смог выбить из меня хоть звук.  — Может потому, что я единственный, кто был сверху? — Феликс хихикает, быстро сокращая расстояние между ними.  Хёнджин опять оказывается прижатым к стене. Феликс заглядывает ему в глаза. Красивые голубые глаза сейчас не выражают холода или ненависти, они выражают что-то ещё, но Феликс пока не понимает что. Парень приглаживает растрёпанные волосы Хёнджина, а Хван неотрывно смотрит на Феликса. Он что-то намеревается сказать, но обдумывает свои слова. Феликс кладёт руку на щёку Хёнджина, нежно касается его губ.  — Я жду, — тихо говорит блондин, глядя на Хёнджина. — Говори уже, не бойся.  Хван отворачивается, опуская взгляд в пол. — Я люблю тебя, — тихо, но уверенно. Хотя в голосе слышалась надежда на то, что Феликс не услышит.  А Феликс услышал. Он, молча, смотрит на Хёнджина, не веря своим ушам. Мафиози, который, казалось, не способен любить, сейчас признаётся ему. Какое-то количество времени Феликс колеблется, не зная, стоит ли отвечать. Любит ли Феликс его? Разумеется, любит. Хочется об этом сказать? Хочется. Стоит ли? Не известно. А вдруг это просто шутка, розыгрыш, который Хёнджин придумал, чтобы поиздеваться над ним? Но почему-то именно сейчас хочется верить ему. Этому чёртову Хван Хёнджину, который значит для него слишком много.  Феликс собирался ответить. Честно, собирался. Но не успел. Дверь резко распахнулась, и в комнату залетели около дюжины людей с пистолетами во главе с отцом Феликса. Хёнджин и Феликс синхронно поворачивают головы, и Феликс на автомате прижимает к себе Хёнджина, закрывая его от своего отца.   — О, Феликс, и ты здесь, — довольно улыбается Ли Тиен. — А мы тебя потеряли. Думали, ты уединился с какой-нибудь хорошенькой девушкой. А ты, как видно, не с девушкой.  Феликс ничего не отвечает, лишь прижимает к себе Хёнджина. Хван, как всегда, полностью спокоен, а Феликс, в какой раз поражается его умению скрывать свои настоящие эмоции за спокойствием и  безразличием.  — Вроде бы взрослый человек, а с правилами этикета не знакомы, господин Ли. — Хван в своём репертуаре, вовсе не изменился за этот прошедший год.  — Заткнись, щенок! — рявкнул Тиен, направляя пистолет на Хвана. — Отойди от моего сына!  — Без вопросов. — Хёнджин высвобождается из рук Феликса и делает несколько шагов назад, поднимая руки , затем резко достаёт из-за пояса пистолет, направляет его на Ли старшего. — Кодекс мафии нарушать нехорошо, господин Ли.  — Если бы я его нарушил, ты бы сдох давно! А ты, тварь, жив, да ещё и моего сына развращать вздумал! — Ли старший кипел от злости, а Хвана это забавляло.  — Ну да, ваши люди явно немного промахнулись полгода назад. — Хёнджин ехидно ухмыляется, в открытую издевается над Тиеном. А Феликс смотрит на это всё, и в его голове всё складывается пазл. Хёнджин улетел не из-за проблем с полицией, он улетел из-за проблем с отцом Феликса. А Хван тем временем не унимался, — Ваши киллеры никуда не годятся. Ни навыков, ни умения. Они три раза старались убить меня, а попали всего один, и то в плечо.  — Закрой рот! А то я не промахнусь! — Тиен медленно подходит к Хёнджину, обходит его вокруг, останавливается у него за спиной и приставляет дуло пистолета к его виску. — Такой красивый, весь в отца, — в полголоса говорит Тиен, проводя дулом пистолета по щеке Хёнджина, останавливая пистолет прямо у шеи.  — Я не похож на отца, — твёрдо говорит Хван.   — Похож, ещё как похож, Хёнджин. Что ты, что отец твой, оба в молодости прекрасно выглядите. — Тиен ухмыляется в ухо Хёнджину. — Как говорил твой отец: «Ты — всего лишь красивый, но не на что негодный мальчик».  — После этих слов у Хвана в глазах загорелись дьявольские огни. Парень резко оттолкнул от себя Ли, наведя на него дуло пистолета.  — Зря ты завёл эту тему, Ли. Твой старый дружок просто не знал, кем я стану после его смерти. А ты не имеешь права повторять его слова. Я — не твой уровень. Тебе самому до меня ещё расти и расти,  — холодный голос Хвана пробирал до костей. Никогда ещё Феликс не слышал, чтобы Хван говорил настолько холодно, а при всём при этом в его голубых глазах плясали черти. — Давай разойдёмся по-хорошему. А то я за себя не ручаюсь. Глядишь, рука дёрнется, и я случайно застрелю тебя, как его десять лет назад.  Но на эти слова Тиен лишь рассмеялся. — У тебя кишка тонка. Ты просто парень, который любит повыёбываться. Ты не на что не способен.  — Лучше заткнись. Моё терпение не бесконечно. — Хёнджин снял пистолет с предохранителя. — Выбирай, либо ты останешься жив, но уйдёшь, либо можешь оставаться, но умрёшь.  — Ты забыл третий вариант, Джинни. — Тиен со злобной улыбкой перевёл дуло пистолета на Феликса.  — Ты же не застрелишь собственного сына.  — Но, ты же застрелил собственного отца.  Хван быстро повернулся к людям, пришедшим с отцом Феликса, и начал их валить одного за другим. Тиен, подав знак своим людям, чтобы ничего не предпринимали, довольно ухмылялся, глядя за тем, как его люди падают один за другим с простреленными головами. Тут вдруг раздался выстрел. Тиен по-сумасшедше засмеялся, Феликс испуганно закричал, а Хван замер на месте. Брюнет медленно поднял руку, с которой капала кровь, слабо ухмыльнулся и рухнул на пол.  — Хёнджин! Хёнджин!! Джинни!!! — Феликс испуганно закричал, бросаясь к лежащему на полу Хёнджину, но один из людей Тиена схватил его, и как бы тот не пытался вырваться, не отпускал. Ли Тиен поднялся с пола, направился к выходу, и, проходя мимо Феликса, бросил ему безразличное: — Не ори, жив он. Правда, ненадолго.  С этими словами Тиен ушёл. Упирающегося Феликса тоже потащили к двери. Блондин лишь видел, как один из людей взвалил потерявшего сознание Хвана к себе на плечо и пошёл на улицу через чёрный выход. Дальше всё было, как в тумане. Феликс не помнил, как его привезли домой, как он оказался у себя в комнате. Он не помнил ничего. Только проснувшись посреди ночи, Феликс понял, что Хван в большой опасности, ведь его отец не оставит Хвана в покое, пока тот не умрёт. А его обессиленный ранением организм долго не протянет.

****

Что последнее помнил Хёнджин. 

— Ты же не застрелишь собственного сына.  — Но ты же застрелил собственного отца.  Хёнджину надоел весь это спектакль. Парень отшвырнул пистолет в сторону и кинулся на Тиена. Но не успел он даже коснуться его, как послышался выстрел. Тиен по-сумасшедше засмеялся, Феликс испуганно закричал, а Хван замер на месте. Адская боль пронзила всё его тело. Но источник боли была пуля, попавшая прямиком ему в живот. Брюнет медленно поднял руку, с которой капала алая кровь, слабо ухмыльнулся и рухнул на пол.  — Хёнджин! Хёнджин!! Джинни!!! — крик Феликса, но он слышал его откуда-то издалека, словно он был не здесь. Ещё он слышал какую-то возню, но ничего не понимал. Рана ужасно болела, и Хван потерял сознание.                                                                                                                                              **** 

Очнулся парень в каком-то сыром холодном подвале. Освещения почти не было. Придя в себя, Хван какое-то время не мог нормально открыть глаза, а когда наконец-то открыл, перед глазами всё плыло. Он попробовал привстать, но тело пронзила острая боль, и, болезненно простонав, Хван рухнул назад на пол.  Неизвестно, сколько прошло времени, неизвестно, сколько Хван уже находится в этом месте. Пока Хёнджин пытался вспомнить, что с ним случилось, дверь открылась, и на лестнице послышались шаги. Парень с трудом повернул голову и увидел Тиена ещё с несколькими людьми.  — О, наш Джинни пришёл в себя. — Тиен подошёл к нему и присел напротив на корточки.  — Не смей меня так называть, — прошипел Хван, отвернувшись от него, но Тиен взял Хёнджина за подбородок и повернул к себе.  — Ой, ну что ты, не упрямься. Тебе же лучше будет, Джинни.  — Заткнись. — бросил Хван.  — Ты смотри, поосторожнее с выражениями. Мне проще простого пристрелить тебя. Имей это ввиду. — Ли старший похлопал Хёнджина по щеке.  — Убери от меня руки! — Хёнджин резко сделал очень недовольное лицо и отвернулся, а длинные серёжки в ушах звякнули.  — Ты мне надоел!  — Тогда что я здесь делаю?  — Будешь отвечать за свои грешки, Джинни. За то, что ты оттяпал у меня первое место в рейтинге продаж. За то, что моего собственного сына стал против меня же настраивать. За то, что собственного отца уложил десять лет назад. За все свои проступки.  — Вы не имеете к моему отцу никакого отношения. Моя бы воля, убил бы его ещё раз сто, — выплюнул Хван.  — Ошибаешься, имею. Вот представь, я возьму и застрелю Феликса. Что ты будешь чувствовать? — от этих слов Хван замер. Если Тиен сравнивает его отца с Феликсом, значит ли это, что у их отцов были отношения? Вот это открытие.  — Феликса ты и пальцем не тронешь. — Хван посмотрел на Тиена своими холодными глазами. Его взгляд вселял страх и дрожь, но не в Тиена. — Если с ним что-то случится, я убью тебя.  — Ошибаешься. Я убью тебя гораздо раньше, чем избавлюсь от Феликса, — нервный смех.  Хван резко поднялся и, не смотря на боль в теле, повернулся, ударив при этом Тиена в живот. — Ты даже прикоснуться к Феликсу не посмеешь. И если хоть один волос упадёт с его головы по твоей вине, ты отправишься к моему отцу.  Тиен ничего не ответил, лишь кивнул кому-то из людей и к Хвану подошли два человека, которые подняли его за руки. Это действие сопровождалось болезненным шипением Хёнджина. Его вытащили на середину комнаты и поставили на ноги. Хвану связали руки. Удар в живот, Хёнджин упал на колени. Тиен ещё раз кивнул, и Хёнджин почувствовал, как его подняли с колен и подвесили за руки на крюк, находящийся на потолке. Хван висел, глядя в пол, пока не почувствовал удар по рёбрам. Хёнджин издал хриплый стон. Удар пришёлся прямо на верхнюю часть раны от пули.  — Я не думаю, что Феликсу есть дело до тебя. За вчерашний вечер он узнал о тебе много нового, так что не рассчитывай на то, что ты ему всё ещё нужен. А ещё… — Тиен поднял голову Хёнджина за подбородок, вглядываясь в голубые ледяные глаза, — Ты такой же, как твой отец, Джинни. И не отрицай этого. Такой же грубый, упёртый, наглый. И такой же красивый, — отец Феликса провёл по щеке Хёнджина, развернулся и направился к выходу. Уже на лестнице он остановился и, не поворачиваясь, отдал приказ, — Делайте с ним всё, что хотите, главное не убейте. Это удовольствие оставьте мне, — и вышел, хлопнув дверью. За дверью послышались глухие удары. Тиен лишь улыбнулся и отправился к Феликсу в комнату.  Феликс лежит у себя в комнате. Он обдумывает план действий. Где сейчас Хёнджин, Феликс даже не представлял. У его отца слишком много мест, куда можно отвезти того, над кем хочешь поиздеваться. И обшаривать их все займёт не меньше месяца. А это крайне много. А ведь есть места, про которые Феликс даже не знает. Что с ними делать? Как быть? А Хёнджина вызволять надо. Но как? В этом-то и основной вопрос. А если Хёнджина уже даже в живых нет? От подобных мыслей у Феликса закололо в носу, а на глаза стали наворачиваться слёзы. Феликс плакал впервые за последние шесть лет. Он очень волновался за Хёнджина, ведь отец Феликса слишком отбитый. Если он что-то начал, то не закончит, пока не доведёт до самого конца. Значит, просто сидеть нельзя. А плакать тем более. Феликс быстро смахнул наворачивающиеся слёзы, встал и стал ходить по комнате. Он думал. Думал, как бы побыстрее найти Хёнджина. А главное, чтобы не было поздно.  От раздумий Феликса отвлекла открывающаяся дверь. Блондин повернулся и увидел отца. И тут в его голове созрел план. Феликс решил, что самым лучшим решением будет поддержать отца, выяснить, где тот держит Хёнджина. А дальше всё пойдёт само собой. Феликс пойдёт к Сынмину, они вместе соберут людей Хёнджина и с этой армией вернуться за Хваном. Гениально. Главное, поскорее приступить к выполнению плана. Пока не поздно. Ли Тиен что-то говорил Феликсу, но тот толком не слушал. На кону жизнь Хёнджина. Его Хёнджина. Но когда речь зашла о Хёнджине, Феликс невольно стал прислушиваться к отцовским словам. Из всей сказанной бесполезной информации Феликс выцепил лишь то, что Хёнджин находится в одном из пунктов пыток. А ещё с ним один из людей его отца. Но этих пунктов много, нельзя же проверять каждый.  От раздумий Феликса отвлёк звонок на телефон. Как кстати. Контакт «Минхо-хён» как раз во время. В прочем, как и всегда. Феликс ответил.  — Да, хён, я слушаю. Да, конечно, я сейчас выйду. Уже бегу. — Феликс быстро подскочил с места, сказал отцу, что его ждёт Минхо и побежал на улицу. Отец покачал головой, встал и ушёл по своим делам.  Феликс вылетел во двор, где его уже ждал Минхо, сидя за рулём машины. Увидев Феликса, Минхо открыл дверь и уже, было, хотел вылезти из машины, но Феликс на бегу как завопит: «Сиди на месте!» — Минхо замер. Сам не понял от чего, то ли от неожиданности, то ли по привычке, приняв крик Ликса за приказ. Феликс тем временем сел в машину, на одном вздохе протараторил адрес и велел ехать.  — Феликс, я, конечно, всё понимаю. Хотя, чего уж я вру, Я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ. Будь добр, объясни. Зачем тебе в центр Сеула и почему ты такой взволнованный?  — Поехали, поехали, поехали!!! Это срочно. Расскажу по дороге!  Минхо лишь пожал плечами, и повёз Феликса по названному адресу, готовясь слушать долгий рассказ на счёт того, в какие неприятности снова вляпался его друг.  — Я жду, можешь начинать. — Минхо остановил машину на светофоре и повернулся к Ликсу. — История долгая. Расскажу кратко. Год назад я две недели находился у Хван Хёнджина. У того самого, на которого у вас заведено дело. Так вот. Он вчера вернулся в Сеул, я его видел, и не просто видел, а… — Феликс запнулся. — Ладно, не об этом. Хёнджин в опасности. Мой ёбнутый отец вчера похитил его, предварительно чуть не убив. Мы едем к его лучшему другу, чтобы собрать его людей и, пока не поздно, освободить его. Вот так вот.  — Феликс посмотрел на Минхо. Ли старший сидел и пытался разложить всё по полочкам. Хван Хёнджин, Сеул, ранение, друг, опасность.  — Феликс, какой Хван Хёнджин? Зачем тебе его спасать? Если твой отец избавится от него, то и у полиции, и у половины Сеула жизнь лучше станет. — Минхо повернул на очередном повороте, на пути к квартире Хёнджина.  — Минхо! Ты не можешь так говорить! Это твоя работа, в конце концов! Ты должен защищать людей! Даже если эти люди не самые лучшие. Пожалуйста, Минхо. Я прошу тебя, помоги. Пожалуйста… — второй раз за день на глаза Феликса навернулись слёзы. Блондин закрыл лицо руками, тихо всхлипнув.  — Феликс, ты плачешь? — Минхо в растерянности, он впервые в жизни видел Феликса плачущим. — Хорошо, без вопросов, я помогу, чем смогу.  — Пистолет. Дай мне твой пистолет. — Феликс сразу же оживился. — Он же у тебя всегда с собой. Дай мне его, временно, — парень смахнул слезу с щеки.  Минхо, как бы ни хотелось возразить, протянул Феликсу свой пистолет и нажал на газ.  — Ты хоть знаешь, где Хван?  — Предполагаю.  — Выкладывай.  — У меня дома.  — Поясни.  — В подвале у нас дома. Он оборудован под зал с пытками. Я не особо уверен, но да. Мне кажется, он там. В разговоре отец сказал, что с Хёнджином, помимо других людей, находится Уджин. Это человек моего отца, который следит за проведением пыток. А машина Уджина была во дворе нашего дома. Ближайшие подобные точки далеко от дома, и пешком Уджин туда не пошёл бы, а значит Уджин у нас дома. А если Уджин у нас дома, значит и Хёнджин у нас дома. В самом доме комнат для пыток нет, остаётся подвал, — быстро отчеканил Феликс, поражая Минхо своей наблюдательностью. Нет, Минхо, естественно, всегда знал, что Ликс наблюдателен, но чтобы настолько. Он ведь рассказал то, что увидел, когда бежал к машине. Весьма неплохо.  Уже скоро они были около высокого дома в центре Сеула. Феликс вылетел из машины и забежал в подъезд. Минхо пошёл за ним и догнал друга уже в лифте.  — Какой этаж?  — Шестьдесят третий.  Кнопка нажата. Лифт отправился. Феликс сильно нервничал, беспрерывно смотрел на экран, где высвечивался номер этажа. Тридцать один, тридцать два, тридцать три… Феликс нетерпеливо топтался на месте, теребя рукав рубашки. Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять. «Ну же, быстрее», — тихо шепчет Феликс, закусив губу.  Шестьдесят один, шестьдесят два, шестьдесят три. Феликс выскакивает из лифта до того, как дверцы окончательно распахнулись. Блондин подбежал к двери одной из квартир и забарабанил в дверь, напрочь забыв, что существует звонок.  Послышались шаги, дверь открылась, и на пороге показался парень. Он удивлённо посмотрел на запыхавшегося Феликса. — Ликси, что с тобой? Что-то случилось? — Сынмин отошёл, пропуская Феликса и Минхо в квартиру.  — Сынмина, у нас проблемы! Хёнджин, он у моего отца! — Феликс носился по комнате, пока Сынмин не усадил его на кровать.  — Да, я знаю, что Хёнджин вернулся вчера. Но что он забыл у твоего отца?  Но Феликс не слушал. Он тараторил своё, расхаживая по комнате.  — Феликс! — повысив голос, сказал Сынмин. — Своим хождением по комнате ты ничего не сделаешь! У тебя есть план действий? — Да. — Феликс остановился перед Сынмином. — План таков. Мы собираем людей Хёнджина. Это первое, что мы должны сделать. У нас мало времени. Мой ёбнутый отец может сделать с ним всё, что угодно. Сынмин, дай мне номер Ёнчжу, я позвоню ему. А ты собери лучших киллеров и стрелков Хвана.  Сынмин написал Феликсу телефон Ёнчжу, а сам уже беседовал с кем-то по телефону. Оперативно. Феликсу нравится такая работа.  Феликс набрал номер Ёнчжу. Ответили крайне быстро.  — Я слушаю, — послышался уже хорошо знакомый голос.  — Ёнчжу, помнишь меня?  — Ох, неужели сам Ли Феликс? Какими судьбами, малыш? — было слышно, что Ёнчжу усмехнулся.  — Сними ноги со стола и не паясничай. — Какого?! Как узнал?!  — Твоя дурная привычка, за которую Хёнджин тебя отчитывал. И вообще, я по делу.  — Выкладывай. — Хван в опасности.  — Поясни. — Ёнчжу стал серьёзным. — Что с ним? — Его может убить мой отец, если не вмешаемся вовремя. — Феликс вздохнул. — Дуй в квартиру Хёнджина в центре города. У тебя десять минут. Ждём. — Феликс сбросил.  Меньше, чем через десять минут в дверь позвонили. Сынмин открыл дверь. В комнату зашёл Ёнчжу, а с ним ещё четыре хорошо знакомых Феликсу человека.  — Феликс! — до боли знакомый Минхо голос. Парень повернулся и увидел Хан Джисона, своего коллегу по работе.  — Не вопи, Джисони, я тут. — Феликс зашёл в комнату. — Какого хуя у Хвана дома мент?! — Джисон был крайне возмущён.  — Между прочим, ты сам мент, — спокойно сказал Чан. — Я по совместительству лучший киллер Хван Хёнджина! —

— Джисон гордо поднял голову. — Прекратите! — рявкнул Феликс. — У нас экстренный сбор. Хёнджин вляпался в неприятности. — Ну как обычно, — возмутился парень, который крутил в руках пистолет.  — Чанбин, захлопни пылесборник! — рявкнул Ёнчжу. — Продолжай, Ликс.  — Мой отец хочет убить Хёнджина. Сейчас он у него. У нас крайне мало времени. План таков. Хвана держат в подвале нашего дома. Мы должны пробраться туда. Людей в самом доме не много, ведь большинство сосредоточены на подвале. Люди моего отца прекрасны в подготовке, но, в отличие от вас, крайне несообразительны. Нам стоит попасть в подвал, а дальше по обстоятельствам. Но, тем не менее, у каждого будет своё задание. Ёнчжу, на тебе расчистка пути, тебе не привыкать, часто с Хваном на разборки ходил. Чанбин и Чан, на вас мой отец. Сразу констатирую факт, если убьёте его, я не обижусь. Чонин и Минхо, вы на подмоге у Ёнчжу. Джисон, для тебя отдельное задание. Если Хёнджин подвешен за руки к потолку, то на тебе цепь. Подвал большой. С большого расстояния, по моему сигналу, ты должен выстрелить в цепь без вреда для Хёнджина. У тебя одна попытка, не подведи. — Джисон кивнул, вынимая из кармана пистолет и перезаряжая его. — Сынмина, ты со мной. Наша задача оставить Хвана в живых всеми силами. Вперёд, сделаем всё в лучшем виде. Я в вас верю. Мы сможем. На выход! — Феликс направился к выходу, а за ним и все остальные.  Долгая дорога. Невыносимое ожидание. Сильная тревога, с которой невозможно справится. В воздухе висело сильнейшее напряжение. Все молчали, погрузившись в раздумья. А думали об одном и том же. «Лишь бы успеть. Лишь бы Хёнджин дождался. Лишь бы не опаздать». Эти мысли крутились в голове каждого, но никто их не озвучивал. Никто не осмеливался нарушать гнетущую тишину. Каждый смотрел на своё оружие, лишь изредка поднимая взгляд на Феликса. А Феликс, казалось, был невозмутим. И этим он чертовски напоминал Хёнджина. И это понимали все. От такого сходства становилось страшно. Мало ли, на что способен этот парень. Хван не ошибается в людях, и если он выбрал его, то, значит, не зря. Ошибка для мафии равна смерти, значит выбор, павший на Феликса, не ошибка. Хёнджин всегда знает, что делает. Всегда смотрит будущему в глаза, продумывает все возможные варианты и никогда не отступает, даже если исходом событий может быть смерть. Мир мафии настолько насыщен оружием, трупами, смертями, перестрелками и пытками, что это становится слишком обыденным. Хёнджин сам ступил на этот путь. Путь криминала, азартных игр, банкетов, ночных клубов, полных похоти и разврата. Пистолеты, дорогой виски, покер и бессонные ночи, чтобы сделать свою компанию лучшей во всём. Ох, как же всё это знакомо Хван Хёнджину, который — часть всего этого.  Время тянулось слишком долго, а машины ехали слишком медленно, словно назло. В машине, где сидели восемь человек, было тихо. Слишком тихо. Тишину не осмелился нарушить никто. Никто, кроме Феликса.  — Джисони, ты должен пообещать мне кое-что. — Феликс посмотрел на Хана.  — Я слушаю.  — Если… — Феликс запнулся. — Если мы опоздаем, пообещай, что пристрелишь меня прямо на месте.  — Нет, он  мне не простит этого. — Джисон поднял на Феликса взгляд. — Он не простит мне этого, Феликс.  — Джисон, пожалуйста.  — Хорошо, — парень глубоко вздохнул. — Ли Феликс, я клянусь, что застрелю тебя, если Хван Хёнджин покинет этот мир раньше, чем мы успеем туда, — и под осуждающий взгляд Минхо и Сынмина парень добавил, — Слово киллера, Феликс.  — Только прошу, Ханни, не промахнись. — Феликс улыбнулся. Всю оставшуюся дорогу ехали молча. Феликс думал о Хёнджине, а Джисон думал о данной клятве и молился, чтобы Хван к их приезду был жив.  Наконец-то нужный квартал, нужная улица, нужный участок, нужный дом.  — Итак. Действуем по установленному плану. Всем ясно? — семь утвердительных кивков. — Вперёд, удачи!  Феликс рванул вперёд, на ходу снимая пистолет с предохранителя. Его примеру последовали все остальные. Охрану вокруг дома взяли на себя Ёнчжу и Чонин. Феликс, Сынмин, Джисон, Минхо, Чанбин и Бан Чан ворвались в дом. Феликс прекрасно знал, что в их подвале шикарная шумоизоляция, а значит ни криков, ни выстрелов с улицы там не слышно. Коридор, лестница в подвал, железная дверь. Феликс кивает, подавая знак всем остальным. На счёт три дверь открывается, и шесть парней врываются внутрь. Крики, холодный приказ и сотни выстрелов. Как и договаривались, всё по плану. Феликс и Сынмин, пригнувшись, бегут к Хёнджину, который всё ещё подвешен за руки посреди подвала. Минхо, Чанбин и Бан Чан валят всех подряд. Джисон ждёт сигнал, периодически отстреливаясь от людей Ли Тиена.  У Феликса сердце чуть биться не перестало, когда он подбежал к подвешенному за руки телу. Хёнджин был весь в крови, рубашка разорвана, а всё тело было в синяках, царапинах, ожогах и порезах. Феликс осмотрел Хёнджина, цепляясь взглядом за холодные безжизненные глаза. Феликс не верил. Не верил, или не хотел верить в то, что Хёнджин мёртв. По веснушчатым щекам покатились жгучие слёзы. Феликс взвыл, падая на колени перед уже мёртвым Хёнджином. Пули, свистя, проносились мимо, но Феликс не замечал их. Ему не до этого. Глаза застилала пелена слёз, и единственное, что видел парень, безжизненные голубые глаза, которые когда-то выражали безумный азарт. Точнее нет, он не видел их. Он не видел ничего за безостановочно текущими слезами. Эти глаза навсегда врезались в его памяти. Такие родные, красивые, голубые и любимые, но уже безжизненные.  — Я тоже люблю тебя... — Феликс не выдержал. Очень трудно держать боль в себе тогда, когда самый родной человек умер. Ушёл неожиданно, внезапно и навсегда. Феликс закричал. Закричал, не вытерпев всего этого. Его крик прошёлся по всему помещению, отразился от стен, врезаясь в людей, которые на миг застыли на своих местах. Минхо и Сынмин повернулись, а Джисон вздрогнул. Душераздирающий крик дал понять, что всё кончено. Хван мёртв.  Три парня пробрались к Феликсу, который, дрожа, стоял на коленях, вцепившись в свои волосы. Все молчали. Слова не нужны. Всё ясно так. Щелчок перезаряженного пистолета. Феликс медленно поднял голову, глядя на Джисона, который дрожащими руками навёл на него пистолет. Впервые в жизни… Впервые в жизни у лучшего киллера Хван Хёнджина дрожали руки. Джисон посмотрел на Минхо, который лишь молча, кивнул, закрывая рот руками. Взгляд на Феликса. Феликс ласково улыбнулся, давая понять, что пора стрелять.  — В голову или в сердце? — дрожащим голосом спросил Джисон, закусывая губу, чтобы не расплакаться.  — В сердце, — тихо ответил блондин, смаргивая очередную солёную каплю.  Джисон шумно сглотнул. Руки предательски дрожали. Феликс ласково улыбался, терпеливо выжидая, когда Джисон выстрелит. Одновременно раздалось три выстрела. Две пули были выпущены в людей Ли Тиена, а третья… А третья пуля лишила жизни молодого веснушчатого мальчишку, по уши влюблённого в красивого Мафиози. — Спасибо, что сдержал обещание, Ханни, — прошептал Феликс с благодарной улыбкой, а потом закрыл глаза. Этот подобный ангелу демон больше никогда не откроет свои карие глаза, в которых вечно плясали адские огни ненависти и азарта. Джисон зажмурился, а по щеке скатилась одинокая слеза. Первая, за последние пять лет.  Последние слова Феликса впечатались в памяти Джисона навсегда. До самой смерти он будет слышать тихий шепот, и вспоминать благодарную улыбку Ли Феликса, который не стал слушать разум, а пошёл на поводу у сердца. У сердца, которое хранит в себе пулю, выпущенную Хан Джисоном, лишившим его жизни.  Сынмин и Минхо молчали. Слова не нужны. Всё понятно без них. Они, молча, взяли Хана под руки и увели от тела веснушчатого, мёртвого, но всё ещё пиздецки влюблённого демона. 

                                                                                    ****

— Хван Хёнджин умер от потери крови около 18:00. Ли Феликс умер от выстрела в сердце примерно в 19:00. У них разница в час, — вынесла вердикт патологоанатом. — Эй, Хан, ты вообще слушаешь меня? — девушка бросила взгляд на следователя, который безучастно смотрел на два тела.  — Прости, я не слушал. — Джисон перевёл взгляд на девушку, которая собиралась повторить всё сказанное. — Прости, Дженни, я пойду. — Джисон, молча, вышел из морга. Ему не нужны были рассказы патологоанатома, он всё знал. Знал, как умер Хёнджин, знал, как умер Феликс. 

За дверями морга его ждал Минхо.  — Расследования не будет. Улик нет. Наши хорошо постарались, — сказал Минхо подошедшему парню. — Завтра похороны, Ханни. Ты пойдёшь?  — Да, — всё, что выдавил Хан, перед тем, как дать волю чувствам. Он не плакал пять лет, пока вчерашнее событие не перевернуло всё с ног на голову. Слёзы сами катились по щекам, а Джисон даже не пытался их сдерживать. Слишком больно. За пять лет Джисон убивал многих, но никогда не плакал. И что? Смерть Феликса выбила его из колеи. Они с Феликсом даже не были особо близки и пересекались только несколько раз. Но последние слова Феликса всегда будут в голове Джисона. Его шёпот и очаровательная благодарная улыбка, от которой сердце сжималось. — Минхо, — Джисон поднял заплаканные глаза на коллегу, — Прости. Прости за то, что я сдержал своё чёртово обещание и застрелил его. Пожалуйста, Минхо…  — Джисон был не в состоянии больше говорить, захлёбываясь в слезах.  Минхо, молча, обнял его. Парень понимал, что чувствует Хан, ведь сам чувствовал жуткую боль. Но корить Джисона не хотелось. Он выполнил своё обещание, убил Феликса. Минхо понимал, что Феликс всё равно умер бы без Хёнджина. Он бы повесился, спрыгнул с крыши, утопился, вскрыл вены, но не стал бы жить. Не смог бы. Слишком тяжело и больно. А Джисон просто облегчил его смерть, убив быстро и почти безболезненно.  — Ты просто сдержал обещание, Джисони. Ты всё сделал правильно. Он бы всё равно не стал бы жить без Хёнджина. Ты просто спас его от долгой мучительной смерти. — Минхо похлопал Джисона по спине. — Идём, нам надо готовиться. Наши заждались уже. 

                                                                                 **** 

Дождливый день. Кладбище. Два гроба: чёрный и белый. Минхо подходит к гробам. Феликс и Хёнджин прекрасны, как и при жизни, так и сейчас. Бледные лица, строгие костюмы. Всё, как всегда. Только не шевелятся. Минхо сглатывает ком, образовавшийся в горле. Слишком больно смотреть на них. Лучший друг и любовь лучшего друга. Пиздец. Это невыносимо. Минхо смахивает слёзы, но это не помогает. Они всё катятся и катятся, не желая останавливаться. К нему подходит Джисон, который неотрывно смотрит на мёртвые тела.  — «Спасибо, что сдержал обещание, Ханни», — шепчет Джисон, вставая на колени рядом с белым гробом, в котором лежит Феликс. — Прости меня, Ликси. Прости, что убил тебя, — парень поворачивается к чёрному гробу, в котором лежит Хёнджин. — Господин Хван, простите за Феликса. Позаботьтесь там о нём, — и Джисон не выдерживает, закрывает лицо руками и мысленно проклинает себя. Слёзы. Солёные обжигающие слёзы катятся по щекам. А в это время гробы заколачивают и опускают в могилы. А Джисон всё стоит на коленях, закрыв лицо руками. И никто его не трогает, все понимают. Чонин, Бан Чан, Сынмин, Чанбин, Ёнчжу, Минхо. Все его понимают. И никто не сдерживается. Каждый плачет. Кто-то тихо, а кто-то громко. Равнодушных сейчас нет.

История любви Хёнджина и Феликса грустна, но прекрасна. Феликс был первым, кого по-настоящему полюбил Хёнджин. Хёнджин был первым, кого по-настоящему полюбил Феликс. И сейчас перед семерыми парнями две свежие могилы с большим количеством цветов. И каждый вспоминает двух умерших людей. Эти могилы никогда не будут заброшены, пока хоть один из этих семерых жив. Об этом они позаботятся лучше, чем о своих жизнях. Феликс и Хёнджин всегда шли до конца. Ломали всех на своём пути, лишь бы добиться своей цели. И эти два человека встретились. Встретились и зацепились друг за друга. Они покинули этот мир. Жестоко, но такова судьба. Их судьба, которую они просто посылали нахуй. И даже сама судьба не знала, чего ждать от них, ведь не судьба вела их, а они судьбу. Никто не вставал у них на пути, а тот, кто встал, тут же жалел об этом. Они не останавливались не перед чем. Они любили так же сильно, как и ненавидели. Ненавидели так же, как и любили. И это про них.