Глава 41

— «Даже не знаю, что лучше: дать тебе оклематься или убить сразу, чтоб перестал по грани жизни скакать», — проворчала Лия, все еще прикрепленная к седлу дрокса, обессиленно лежавший недалеко от трупа дракона.

«Это не я, это все Карма* виновата», — парировал Мориан, стараясь не кривиться от жжения в руке. Когда он сорвался с дракона, то задел предплечьем край шипа, получив на память ровную неглубокую рану. Сознание, однако он не потерял: кровь, хлынувшая из горла умирающего чудовища кровь залила его с ног до головы.

— Не двигайся, придурок, — проговорила Мари, забинтовывая его руку. — Вот где я здесь тебе одежду постираю, а? Ни воды, ни даже растения нет на ближайшие сотни километров. Вот задубеет все от крови, вот тогда будешь кривиться. 

Сэм стоял в стороне, опираясь на секиру, и улыбался во все зубы.

— Обожаю, когда девушка злится. Сразу становится понятно, красивая она или нет. Красивая становится еще прекраснее, а страшная будет всегда уродливой.

— Замолчи, цитатник. Или захотел получить стрелу в лоб?

— А чего я? Не я здесь вечно смерти ищу. Мне бы славу при живом теле заиметь, а там подумаем над гаремом. — Парень мечтательно закатил глаза и положил подбородок на кисти рук.

Девушка неопределенно фыркнула и умело закрепила повязку. Затем сложила все медикаменты в сумку и сказала:

— Рана неглубокая и мешать не будет, но все равно не напрягай ее до того момента.

Мориан вздрогнул. Упоминание о том дне, когда луна окрасится в черный и станет возможным снять печать с врат. Как это происходит и что для этого нужно, он не знал, как и никто из небесных орудий. Почему древние скрыли от своих талрепы тайну, способную спасти или погубить мир, оставалось загадкой. Чего они боялись?

— «Того, что мы можем не последовать их приказам. Нас создали как идеальное покорное оружие, которое будет выполнять свое предназначение до самого конца. И зарождение личности, как и появление у меня способности к трансформации никак не вписывались в их планы».

«Но ведь это бред!»

— «Бред не бред, а мои создатели уже давно мертвы, — пожала плечами Лия, и меч в ножнах задумчиво закачался. — Однако если умрешь и ты, Элавар навсегда лишится еще одного героя небесного оружия».

Он хотел было спросить, почему, но осекся, уловив ее эмоции. Внутри него все смешалось, а мысль оборвалась, потеряв свое начало.

— «Человеку не понять», — прошипело оружие. Внезапно кинжалы-близнецы перестали бормотать и вцепились в последнюю мысль.

— «Эльфу не дозволено», — рыкнуло другое, медленно обхватывая его сознание. 

— «Пошли прочь!» — Лезвие яростно сверкнуло, отпугивая Хатцнира и Сколльнира от него. Те убрали невидимые когти, но гнев и досада, что чувствовали они в них, продолжали тлеть, и редкие искры летели на его мысли, с шипением гася их.

Ядовитая ментальная энергия обоих кинжалов действовала на него угнетающе, и если бы не защита Гладснира, он бы уже сорвался и точно что-нибудь или кого-нибудь покромсал. Внутренне передернувшись, Мориан как можно спокойнее с иронией произнес:

— Если ты так волнуешься о моей одежде, спешу обрадовать. Магия способна на многое. Сойди и превратись в пыль, драконья кровь.

Черная кровь зашевелилась и медленно, будто неохотно, начала стекать с него на землю, превращаясь в темно-алые кристаллики. Ощущение небольшой тяжести и липкости не пропало, но результат оправдывал все неудобства.

Сэм присвистнул.

— Неплохо. Как жаль, что моя матушка не переспала с дроу. Вышел бы прекрасный ведьмак.

— Ведьмак-извращенец из тебя вышел бы. Напомнить, сколько раз ты сидел в колодце за подглядывание?

— Вот если бы я имел такие же дарования, как у Мора, никто даже и не понял бы, что я подглядываю, — философски произнес Дакшер, поднимая указательный палец вверх. — Красота.

— В любом случае придется задержаться здесь еще немного, — прервал их Гальсар, кивком головы указывая на черного дрокса. — Дру устал, да и нам всем не помешает небольшой отдых. 

— Точнее, мы его продолжим, — хмыкнул Сэм и, убрав секиру за спину, направился к дроксу за поклажей. — И мне все равно, что кровь все еще кипит от такой эпичной схватки. Эй, ящерица-переросток! Свали подальше от этого трупа, иначе, когда он начнет разлагаться, мы умрем от отравления зловонием.

После долгой ругани и пинаний под хвост Дру неохотно встал, отполз от трупа метров на десять и снова завалился набок, протяжно сопя. И едва их головы коснулись мешков, как они провалились в сон. Все, кроме Мориана. Его вдруг начала грызть навязчивая и не навевающая хороших перспектив мысль.

«А что, если дракон пришел сюда не случайно? Что, если его кто-то подослал убить нас, чтобы остановить сейчас, до прихода к вратам?» — Если все действительно так и это не плод его разгоряченного воображения, их положение становится еще хуже. Хуже и ближе к тому, что он знал и чего боялся.

Кто-то ждет их у Нагальторна, и ждет не с лучшими намерениями.

***

Каждый час длился целый год, накаленный страхом и ожиданием новой угрозы. Последующие ночи до самого рассвета мучили кошмарами и тем исходом будущего, что показала ему Эйра. Ужас от зарождающегося в нем безумия мутил сознание, отнимая те душевные силы, что еще оставались у него. Никакая абсолютная защита, никакое подчинение не могли вытравить из него тот яд, что впрыскивали в него кинжалы с того самого момента, как он стал их хозяином. То, что раньше было осторожностью, постепенно становилась паранойей. То, что раньше было актом защиты, превращалось в агрессию.

«Неужели так закончится моя жизнь? Я сойду с ума и увижу, как мои друзья гибнут на моих глазах? Один за другим, а я ничего не могу с этим сделать».

— «Эйра сказала, что это лишь возможный исход будущего, — попыталась успокоить его Лия. Опутывающие его разум уныние и отчаяние вызывали в нем все большую тревогу. В ней начало зарождаться сомнение: а не слишком ли много она на него возложила? Что, если он умрет из-за ее самоуверенности и непродуманности, ее желания искупить прошлые ошибки? — Если будешь так думать, то все так и получится. Мысли имеют свойства становиться реальностью, а от тебя за километр несет унынием и поражением».

«Не могу, понимаешь» — Не могу! — Он не сразу заметил, что выкрикнул последние слова вслух, пока Сэм не спросил:

— Чего не можешь? Остановиться и отлить посреди серой пустыни?

— Мор, тебя что-то беспокоит? — спросила Мари, касаясь ладонью его плеча. Мориан дернулся и раздраженно ответил:

— Ничего. Просто устал.

— И как Лия с тобой уживается, — театрально вздохнул Дакшер. — Ты ж упрямый солдафон без чувства меры.

Гальсар едва удержался от желания развернуться и врезать по его ухмыляющейся физиономии. Дрокс почувствовал, как сжались его руки на поводьях, и косо посмотрел на своего хозяина. Укоризненный взгляд желтых глаз немного отрезвил его и заставил успокоиться, хотя бы внешне. Выработанное за столько лет умение скрывать все в себе не могло просто пройти мимо него и не помочь.

Мориан подавил в себе злость и спихнул бормотание кинжалов-близнецов на самый край сознания. И как ему понять их суть, если они всеми средствами пытаются свести его с ума?

— «Возможно, они хотят подтолкнуть тебя к разгадке, — предположила Лия. — Может, ответ кроется в их воспоминаниях, как это было со мной?»

«Предлагаешь прямо сейчас погрузиться в их воспоминания? Отлично».

— «Нет, я не это хотела сказать...»

Он остановил дрокса, слез и передал поводья Мари.

— Управляй им пока вместо меня, хорошо? Мне нужно кое-что сделать.

Девушка медленно кивнула и села впереди него, но перед этим спросила:

— Ты ведь не собираешься творить  что-то безумное?

— Вроде нет, — ответил Мориан, сдерживая горький смешок. Последнее время безумие светится почти в каждой его идее. Дру присвистнул, и они вновь помчались по нескончаемой ленте из пепла и белого солнца.

***

Тихий шепот ночи не нарушал ни единый звук. Ветер сегодня спал, и деревья таинственно не шуршали от его касания и не общались, наблюдая за затаившейся тьмой.

Он лежал у пещеры, что отнял у стража леса, и лишь его чужеродное для этого мира сопение нарушало царящее безмолвие. Демон уже несколько дней обитает здесь, превращая жизнь вокруг себя в искры и пепел. И лишь мне под силу избавить свой дом от этой скверны недр.

Кинжалы бесшумно выбрались из ножен, и даже без лунного света их лезвия сияли его серебром. Чтобы убить кого-то, достаточно и одного из них, однако гораздо безопаснее и удобнее пользоваться двумя.

«Сегодня мы снова избавим мир от демона», — мысленно сказал я кинжалам. Те ответили одобрительным молчанием. И я сам знал, что поступаю так во имя спасения всего живого.

Демон шевельнулся, однако все еще не почувствовал моего присутствия. Отравитель нетерпеливо опалил ладонь жаром, призывая побыстрее пустить кровь врагу. Длинное лезвие сверкнуло в ночи, и демон открыл глаза. Подобно расплавленному огню, они сверкали красновато-оранжевыми искрами, и я невольно вздрогнул, увидев отражение Муспелля** в них.

Демон лениво зарычал и махнул хвостом, превратив пышный зеленый куст в пепел с тлеющими частицами. Кинжал рассек воздух, однако лишь чиркнул по чешуе, похожей на застывшую лаву. Пепельно-черная пасть раскрылась, и в глотке красноватым светом стало накапливаться пламя.

Я отпрыгнул в сторону, вытянув кинжалы перед собой. Вырвавшийся жар мимоходом лизнул кожу и коснулся небесного оружия. Один из кинжалов сразу же нагрелся, и на лезвии появилась голова дракона, проглатыващего солнце. Отравитель небес, Сколльнир. 

«Теперь будем искать брешь».

Дразнящие удары, уклонение, скачок вперед и назад — каждая его атака приводила демона в ярость, заставляя обленившееся за счет своей непобедимости существо двигаться и терпеть унижение от смертного. Я знал про их непомерную гордыню, и игра на ней была наилучшей и, главное, выигрышной стратегией.

Схватив его за лезвие, я метнул его в открывшуюся брешь в демонической броне. Кинжал засел по самую рукоять, и лес огласил рев, тут сменившийся сдавленным хрипом. Яд моментально начал действовать, неотвратимо ведя к смерти бессмертного монстра огня. Когти последний раз чиркнули по земле, высекнув искры, и замерли вместе со своим хозяином и хрипами. 

«Так будет с каждым, кто осмелится посягнуть на мой дом. Убийца драконов всегда найдет себе жертву и поразит ее в самое сердце».

Мориан судорожно вдохнул, вырываясь из воспоминания оружия. Он ожидал увидеть кровавую жатву и беспощадные убийства, однако на какой-то миг воплотиться в одного из первых героев стало для него испытанием на прочность их волей и целями. Если они действительно были таковыми, то почему в оружии столько жажды крови?

— «Мы впитываем как хорошие эмоции, так и плохие. Глупо надеяться, что все прошлые герои были святыми или не имели наклонностей убийц и сумасшедших».

«И все же...» — Мориан никак не мог поверить в это. С момента появления Лии в его жизни все построенные за восемнадцать лет идеалы и мечты постепенно разрушались под жестокими истинами и реальностью. Каждый удар болью отдавался в сердце, однако винить было некого: он сам согласился вступить на этот путь ради исполнения заветного желания и знал, какие трудности и разочарования ему предстоит встретить. Однако смириться с этим все равно было тяжело.

— «Меня больше волнует тот символ, что был на одном из кинжалов, — проговорила Лия, отвлекая его от мрачных мыслей. — Сколльнир и Хацтнир две половины гармоничного начала. Солнце и дракон это Отравитель небес, а значит, Луна и змей и Спаситель небес».

«Хм, вполне. Но тогда получается, что для пробуждения Хацтнира нужен холод? Где я его тут возьму?»

— «Нагальторн стоит у подножия старых гномьих гор, на северо-востоке Пепельных земель. Холод будет обеспечен», — сказала она с сарказмом.

«Могла бы и раньше сказать», — буркнул Гальсар, глядя вперед. Благодаря высокому росту, он без проблем видел все, сидя за Мари.

Сначала Мориан подумал, что ему показалось. Посмотрел еще раз и даже прищурился, надеясь разглядеть получше то, что неясными чертами маячил на горизонте, похожее на черную зазубренную гору. Не веря увиденному, он повернулся вполоборота и похлопал Сэма по плечу, указывая пальцем на темное пятно.

— И что? — ответил он, едва приоткрывая рот. — Подумаешь, черная скала... — На последних словах Дакшер забулькал и тут же дернул Мари за волосы.

— Ай! Ты совсем сдурел?

— Останавливай! Быстро!

Дру услышал его крик и начал тормозить, взметая облака серовато-белого пепла. Казберн откинула волосы с лица и недовольно спросила:

— Что случилось-то? Вы чего такие бледные?

— А ты глянь-ка вперед, — не удержался от колкости Сэм, — может, сможешь покрасить нас в обычный цвет.

Девушка с недоумением посмотрела в указанном направлении. Вначале в ее карих глазах промелькнуло любопытство, затем непонимание, а вслед за этим меньше чем через минуту — осознание и паника. Однако она сумела взять себя в руки и чуть дрожащим голосом произнесла:

— Ну что ж, парни, сбылись ваши мечты. Нагальторн уже ждет не дождется нас, сам появился. — Шутка вышла неумелой, но ее слова вновь вызвали в Мориане сомнения и мысль о том, что их там кто-то ждет.

________________

*Карма — богиня судьбы Элавара.

**Муспелль — мир огненных демонов. В скандинавской мифологии это мир огня и огненных великанов во главе с Суртом.