36 глава.

Дарен забрал меня из той квартиры так быстро, как только смог. Для этого ему пришлось бросить проверку тестов, но, как он сказал, разве работа не может подождать, когда на кону стоит человеческая жизнь? Моё состояние было таким убитым, что Дарен испугался, как бы тот разговор не стал моим последним — так он говорил, пока мы ехали в машине. К счастью, Лейквуд обнаружил меня в трясущемся состоянии в коридоре — я сидела на полу и истошно завывала, а увидев парня, резко подскочила, на удивление не потеряв равновесие, и прижалась к нему так, словно он последняя доля кислорода посреди океана. Океана, где я там — далеко внизу, —где мои ноги привязаны к булыжнику, весом точно не меньше трёх тонн, и где каждый вдох может обернуться потерей сознания. Где я отчаянно пытаюсь всплыть, но слабость берёт надо мной вверх. Обстоятельство сильнее меня. Лирично, как и всегда.

Сейчас я слабо покачивалась на почти забытой постели, всё в той же комнате, только теперь будучи закрытой по собственной просьбе. Я смотрела на портрет, который оставила здесь, а до этого мой палец провёл по полотну, ожидая ощутить толстый слой пыли. Но ожидания не соответствовали реальности и я уже начала думать. Было чисто. А оглядевшись поняла, что пыли не было только на полотне. Быть может, Дарен приходил сюда подумать? Или, возможно, даже сожалел о чем-то. А, возможно, просто любовался. И бережно следил, чтобы ничего не пострадало.

От безделья я, девушка, которая обычно никогда не занимается ничем подобным, убралась в комнате и успела послушать музыку на плеере. Плеер — это новая игрушка, подаренная Лейквудом. Скука побеждала меня, и кроме тревожного сна, прослушивание песен Джастина Бибера и книг, давно принесённых Майком, делать было нечего. Но даже в данной ситуации я не брала те дурацкие книжки, которые так мне не понравились.

В первый день я отлично справлялась с собой, почти на «ура», однако только в первый. Далее дни проживались однообразными, жуткими моментами, которые точно привязались ко мне окончательно и бесповоротно. Разумеется, за исключением тех, когда приходил Майк. Когда он узнал, что я тут, уверена, очень удивился. Наш последний разговор сложился не слишком положительно: я бежала, а он не попытался меня остановить. Благодаря ему я оказалась на свободе, и, быть может, если бы этого не произошло, Вэнс был бы живым. Да, я бы помнила его как придурка, который пялился на меня, но так было бы лучше! Для всех нас. Каждая моя мысль сводилась только к одному — к Вэнсу. И я не знала, как прекратить давить на саму себя. Не знала, как привести в порядок свой внешний вид и сон, как перестать думать о мимолётном счастье, как перестать жить теми днями. Я не заметила, как снова начала рыдать, как пелена слёз уже заставила внешнюю картинку расплываться, как дыхание сбилось или как моя грудь содрагалась. Я в ускоренном темпе переходила в истерику, которая обычно заканчивалась лишь по истечению нескольких часов. Может, я и удивилась бы, что истерика длиться так долго, но я даже не пыталась успокоиться сама, так что о чем речь? Всё заканчивается тогда, когда мои силы уже покидают меня.

Когда приходил Майк было беззаботно и весело. Он в этой сказке играл роль шута, который переодически заходил отвесить несколько шуток и рассказать пару-тройку новых историй. Скорее всего парень делал это не по своему желанию, а по простой просьбе Дарена, однако я не противилась. Мне не приходится выбирать, с кем общаться.

Сейчас ночь, а Дарен, наверное, уже спит и ни о чем не заботится, кроме как о завтрашнем дне в университете. Больше всего расстраивает, что у него не хватает на меня времени. Просто не хватает, ведь сейчас его загруженность на работе слишком велика и иногда мне даже становится стыдно, что я осмелилась позвонить ему тогда. Однако всяко лучше здесь, чем в той холодной и одинокой квартире Шейли, которая исчезла. Сменила номер и улетела. Я не виню её, потому что мне и вовсе кажется, что я одно сплошное напоминание о Вэнсе.

Грудь неприятно сдавило и я прижала ко рту подушку, удерживая крик. Мутная расплывчатая картинка перед глазами не исчезла, наоборот, я увидела силуэт — как и в первый раз, в больнице, но тот был совсем тёмный, а этот выглядел как настоящий. Эти очертания напомнили мне о Вэнсе и я мигом протёрла глаза, чтобы лишь убедиться в собственной ошибке. Это был человек, повернутый ко мне спиной, только я всё равно закачала головой в разные стороны. Я аккуратно приподнялась с постели и дотронулась до ледяного плеча парня, чья рука резко вывернула мою и чье действие заставило меня расширить глаза и испуганно отшатнуться. Лицо Вэнса, бледное, словно у мертвеца — злое и устрашающее — дрогнуло всего на дюйм, после чего его голос, ничуть не похожий на человеческий, начал вторить, дёргая меня за плечи:

— Ты меня убила! Ты! Это всё твоя вина! Убийца! На моём месте должна быть ты!

Я закричала — сильно, громко, изо всех сил, которые у меня были. Но стоило только открыть глаза, как я осознала, что это всего лишь иллюзия или очередной жуткий сон. Я сидела на том же месте, крепко сжимая подушку двумя руками. Страх перемешался с болью, чувство вины почему-то билось наружу, и я перестала понимать, где мне искать правду и как реально на неё взглянуть. Что это было?

Мой внутренний голос заглушил звук двери, которая тихо и медленно стала открываться. Дарен. Неужели он заходит ко мне по ночам? Точно маньяк. Не совершила ли я ошибку, позвонив ему?

Быстро избавившись от слёз, я постаралась не выдать своего состояния. Брюнет сложил губы трубочкой, протянув удивленное «о», а позже закрыл дверь на ключ и подошёл чуть ближе. Признаться, он все еще бывало меня напрягал, но почему-то при этом я была убеждена, что здесь мне будет лучше.

— Если пообещаешь не пытаться сбежать, то я останусь ненадолго, — улыбаясь, сказал Дарен.

— Обещаю. И ещё раз прости, что мне пришлось тебя обмануть. Лучше бы я в тот раз поддалась чувствам и... — неосознанно выпалила я. Это было сказано сгоряча, как-то чересчур эмоционально и трепетно, словно я в панике решила раскаяться за свой поступок.

Дарен не дал мне договорить, и в привычной себе манере слишком быстро оказался рядом, приземлившись передо мной на корточки и взяв мою ладонь в свои тёплые руки. Он как раскалённая лава, об которую чуть что и можно обжечься, оставив себе на память только ожоги. И эти ожоги будут долго-долго заживать. От его лёгкого жеста я замерла, а паника вмиг куда-то улетучилась. Я была слишком одинока и мне слишком не хватало любви. Не хватало нежности и теплых слов. И неожиданно для себя я накрыла его руку своей, ощутив прилив смелости. Дарену, похоже, это понравилось. Он едва заметно улыбнулся, опустив голову вниз и скрывая смущение. Иногда мне казалось, что Дарен больше похож на школьника, чья жизнь только начинает разворачиваться. А я — его первая любовь, та самая душетрепещущая, жаркая, ненасытная, чувственная и пылкая. Она наполнена стеснительностью и одновременно безумством.

— Я не могу уделять тебе столько времени, сколько ты заслуживаешь и сколько тебе сейчас требуется, но я совсем не слеп, поэтому тогда, когда я рядом, ты можешь не пытаться казаться сильной. Ты сказала, что расскажешь мне, что случилось, когда будешь в норме и я ни за что не стану давить на тебя, только давай кое с чем договоримся, Мэди. Я не могу всегда знать, когда именно тебе плохо настолько, что твоё сердце бьётся с сумасшедшей скоростью, однако если знаешь, как облегчить ситуацию, то скажи. Я постараюсь помочь.

Я обвела лицо Дарена взглядом и потянула его руку к верху, заставляя приподняться. Моё тело наклонилось назад, а ладонь Дарена, горячая и крепкая, взялась за мою талию. Его лицо было буквально в паре сантиметров от моего, но именно сейчас усталость захлестнула меня с гигантской силой, заставляя лишь выдать свою просьбу.

— Останься со мной, пожалуйста.