Глава XXVI: На кон поставлено всё

День сменялся ночью, ночь сменялась днем. Бои тем временем продолжались, причем вспыхивали в разных местах Жительского королевства, где с переменным успехом обе стороны одерживали либо победы, либо поражения. После смерти маршала Марио, был назначен новый—Александр Франческо де Альвиарри. Тот был тоже не промах: за несколько дней боев, жительская армия смогла разбить мародеров в трех битвах, а после и занять несколько городов. Однако мародеры тоже смогли разгромить жителей, в результате чего их армии двигались по направлению к небольшому местечку Перрос-Амилькаре.

В штабе было как обычно довольно шумно: генералы обсуждали последние новости, изучали карты, кто-то сидел и раскладывал пасьянс от скуки. Также в зале находились наши знакомые — Олег и Игорь. Они сидели в креслах и обсуждали дела ордена.

В зал вошел маршал Александр, который сняв с себя пальто, достал из кармана сюртука два конверта. К нему обратились генералы, одновременно вставая с кресел.

—Господин маршал, добрый вечер.

—Добрый вечер, господа, что сегодня на повестке дня?

Спросив это, Александр подошел к карте и начал рассматривать позиции на карте. К нему обратился один из генералов.

—Господин маршал, позиции довольно успешны для нас: армия Козетульского разгромила генерала Эжена, а затем развила наступление при поддержке армий Мартина и Вильбера. Также стало известно, что армия Сессиля приближается к Перрос-Амилькаре.

—Сколько у нас солдат есть?

—Армия генерала Дювелли и Адриана находятся неподалеку, также генерал Домбровский располагается относительно близко. Примерно 50.000 штыков, 5.000 сабель и около сотни орудий.

Тем временем генералы уже окружили стол, внимательно наблюдая и слушая. Тот, тем временем, развернул карту местности, а затем стал расставлять фигуры войск. После этого, маршал стал говорить.

—Итак господа, вот наш план: мы не собираемся атаковать и на этот раз, мы должны действовать оборонительно. Армия Дювелли займет оборону по реке Саламанка, там они должны возвести редуты и флеши. Армия генерала Адриана займет позиции вот здесь, тем самым прикрывая правый фланг, а Домбровский в свою очередь, расположится около вот этого холма. Если мародеры начнут наступление на флеши Дювелли, то они встретятся с серьезным сопротивлением, покуда их будут прикрывать войска Адриана. Домбровский выступит в роли главного кулака, которым мы ударим их в том случае, если их атака затянется или захлебнется.

Генералы впитывали слова маршала. После того как он закончил говорить, один из слушателей обратился к нему, указывая пальцем на карту.

—Господин маршал, здесь есть крайне уязвимая позиция, нам стоит ее укрепить. Пушечная батарея сможет это сделать довольно прекрасно.

Взглянув на карту еще раз, Александр задумался, а затем подвигав фигурки, ухмыльнулся.

—Вы правы, если мы выдвинем сюда артиллерию, то мы сможем прикрыть левый фланг, который будут защищать солдаты полковника Альчиде, в результате чего мы сможем сильнее истощить Сессиля. Однако...

Он указал на небольшой мост, что разделял Саламанку.

—Мост остается неприкрытым, что может сыграть злую шутку, поэтому войска Домбровского будут разделены, тем самым прикрывая и этот мост.

Маршал повернулся к адъютанту, стоящему в дверях, а затем передал написанный им лист. 

—Передайте это генералу Батисту, пусть его корпус подойдет на помощь войскам Дювелли, Адриана и Домбровского.

—Так точно!

Когда адъютант покинул зал, генералы вновь продолжили обсуждать план действий. Маршалу принесли чай и он, неспеша попивая его, продолжал указывать на карту, говоря что-то генералам.

А тем временем солнце уже село, на ее место взошла луна, которая стала освещать все своим тусклым светом. Снежные хлопья неспеша падали на землю, танцуя в воздухе вальс. На дворе было уже 2 декабря, а это собрание генералов должно было стать решающим в истории всего Жительского королевства, в чем никто из собравшихся не сомневался.

Прошло еще 3 часа. Зал практически был пустым: многие генералы направились по домам, оставались лишь Олег и Игорь, которые сидели в креслах и играли в шахматы.

—Как думаешь Олег, мы сможем одержать победу?

Поставив фигурку епископа на место пешки, Игорь сделал глоток вина, наблюдая за своим другом, который сидел и смотрел в сторону окна.

—Учитывая положение в котором мы находимся, на кон поставлено все...и поражение сулит нам куда более страшное поражение, о котором я даже не хочу думать...

Игорь вздохнул, а затем сделал еще один глоток вина.

—Да поможет нам Бог, кстати, тебе мат.

Олег взглянул на доску и убедился в этом, а затем повалил пальцем фигурку короля.

—Что ж, это была хорошая партия, но сейчас мы должны идти на мессу. Пойдем, Игорь.

Встав из-за кресел, они вдвоем направились на службу.

На следующее утро:

За окном постепенно рассветало, небольшие лучики солнца пробивались в помещения, наполняя их приятным светом. На улице уже появились первые сугробы, маленькие, однако появились. Прохлада еще не ощущалась так сильно, хотя на улицах было уже достаточно прохладно, отчего жители уже облачались в пальто или теплые шинели. Генералы уже отдавали приказы солдатам, которые стояли возле казарм. Маршал стоял в белоснежном мундире, ордена на котором поблескивали и позвякивали, а поверх него была накинута шинель, а на голове красовалась двууголка с плюмажем и кокардой. Он стоял и потирал свои руки, которые слегка озябли.

К нему подошел генерал Адриан, который отдав честь, указал на солдат.

—Господин маршал, все готово, можем выдвигаться.

—Хорошо.

Сев на коня, маршал начал двигаться в сторону выхода из города, пока за ним начали свой марш солдаты.

Все вокруг было покрыто легкой порошей из снега, который приятно скрипел под ногами. Ветер слегка завывал, неся с собой сотни снежинок, танцующих в небе вальс, оседая на землю. Солнце слегка поблескивало, отражаясь от белесого снега множеством лучей. Солдаты шли под барабанный ритм, звук которого отражался от местности, заставляя его звучать еще звонче и четче. Позади солдат шла вереница из пушек, которую замыкали обозы с провиантом и фуражом для лошадей.

Время шло. Солнце продолжало подниматься ввысь, пока колонны солдат продолжали свой долгий марш. Среди строя солдат настроение было приподнятое: они распевали патриотические песни, вели беседы или на их лицах было умиротворение, смешанное с уверенностью. Генералы, что вели солдат за собой, также не отличались настроением, хотя выглядели более уверенно и бойко.

Тем временем солдаты трех генералов также приближались к местечку Перрос-Амилькаре. Их ряды были также в уверенном настрое, а сами генералы решительно настроены на победу над врагом. 

Прошло пару часов:

Солдаты всех армий уже прибыли в расположение Перрос-Амилькаре. Уже была половина дня, солнце стояло в зените, озаряя все своим приятным светом и теплом. Пока пехота занималась разбиванием лагеря, генералы собрались в небольшой палатке, составляя план действий и обороны. Маршал Александр, развернув карту, указывал саблей на нее, рассказывая план собравшимся.

—Итак господа генералы, как я говорил на собрании в столице — оборона наше все. Учитывая довольно выгодную для нас местность, мы займем оборону по Саламанке. Генерал Дювелли, на вас возлагается святая, можно сказать миссия — возведение редутов и флешей по реке. Вы — костяк всей армии. Войска генерала Адриана встанут возле небольшой низины, тем самым прикрывая вас от возможных атак по правому флангу. Наш дорогой генерал Домбровский, вы займете оборону у этого холма. Ваша кавалерия и легкие стрельцы с  штуцерами должны будут ударить в том случае, если войска Сессиля затянут со штурмом. Полковник Альчиде прикрывает левый фланг, а генерал Батист подойдет на помощь основным силам, если ситуация будет сомнительной. Подытожив все вышесказанное мною — наша оборона построена на истощении мародеров, а также бои на флангах с целью недопущения окружения. Таким образом, мы сможем разгромить мародеров. Есть какие-либо вопросы, господа генералы?

Генералы отрицательно покивали, после чего маршал ухмыльнулся и убрав саблю в ножны, похлопал по плечу Дювелли.

—Друг мой, вы наш Архангел Михаил, вы должны справиться. Разгромите мародеров у Саламанки — получите маршальский жезл.

Генерал кивнул, а затем покинул палатку, дабы отдать приказы солдатам. Маршал Александр повернулся к остальным.

—Вам стоит последовать его примеру и начать раздавать приказы, завтра самый важный день для всей нашей страны.

Собравшиеся отдали честь, а затем покинули палатку, направившись к атташе для раздачи приказов. Оставшись один в шатре, Александр сел за стул и крикнул своего денщика. Тот прибежал к своему хозяину и стал покорно ждать его приказов.

—Дорогой мой, распорядись подать мне обед, а также бутылку коньяка.

—Хорошо, сию секунду, господин маршал!

Спустя пару минут Александру принесли горячий обед, а также бутылку коньяка. Только денщик хотел уйти, как маршал остановил его, указав на стул рядом с ним.

—Отобедай со мной, Гастон.

—Хорошо, господин Маршал.

Горячий луковый суп, телятина с вареным картофелем и поджаренный на огне белый хлеб — не самая аристократическая еда, по крайней мере она была сытной. После небольшой предобеденной молитвы, они приступили к трапезе. Маршал не был особым любителем супа, поэтому любезно его отдал своему денщику, который с радостью принялся уплетать его, пока маршал ел свою телятину.

—Как думаешь Гастон, сможем ли мы победить?

—Вполне возможно, господин маршал, под вашим руководством большой военный контингент, а также талантливые люди.

Маршал усмехнулся, а затем отправил себе в рот кусок мяса.

—Отчасти да, но на все воля Господа, поэтому будем молиться за успех.

Гастон внимательно слушал своего господина, одновременно с этим поедая суп, который был на редкость отменным блюдом, особенно учитывая то, что Гастон не ел с самого утра. Маршал закончил трапезу и подождав своего денщика, встал из-за стола, а затем обратился к нему.

—Спасибо Гастон, что разделил со мной трапезу, сейчас можешь ступать к себе, я пока должен вернуться к картам.

—Так точно господин маршал!

Денщик покинул палатку, оставив Александра вновь наедине со своими мыслями. Тот сделал глоток коньяка, а затем взглянул на карту местности. 

Тем временем солдаты во всю занимались стройкой оборонительных сооружений. Земля и дерн не успели промерзнуть окончательно, поэтому работа спорилась. Солдаты остальных генералов расположились согласно указанным позициям. Маршал Александр проводил инспекцию редутов и флешей, будучи крайне довольным проводимой работой.

Маршал посмотрел через подзорную трубу на войска генерала Домбровского, а затем подозвал атташе.

—Передайте генералу Домбровскому, что его солдаты должны спуститься чуть нижу с холма, а также прикажите разбить бруствер.

—Так точно, господин маршал!

Атташе сел на коня и поскакал в сторону Домбровского, пока маршал продолжил смотреть за боевыми позициями.

Укрепления возводились довольно прытко по времени. Артиллерия уже расположилась на специально подготовленных позициях. Солдаты бегали с кирками и лопатами, крича что-то друг другу; кто-то вез тачку, полную земли и грязи. Офицеры руководили процессом, изредка покрикивая на особо ленивых солдат, что срабатывало подобно ледяной воде, вылитой на голую спину человеку. Земля еще не успела остынуть, поэтому она была достаточно податливая. А тем временем из обозов выгружали ящики с ядрами, картечью и бомбами, располагая их поблизости батарей.

Маршал взглянул на это все еще раз, а затем направился вниз с холма, инспектируя позиции и их подготовленность.

Прошло 4 часа:

Солнце медленно уходило в закат, что было довольно рано, но легко объяснялось — зима, как никак(пусть даже и начало). На небе начали вспыхивать первые звезды, превращая унылое темно-синее полотно изящными точками, что светили своим ярким светом, озаряя его. Солдаты уже сидели и грелись у костров, издалека казалось что здесь пожар, по крайней мере тепло от пожара — единственное что было схоже между этими двумя вещами. 

Александр стоял возле своей палатки и грелся. Одетый в теплую меховую шинель, поверх которой был накинут шарф, а руки согревали лайковые перчатки. Маршал наблюдал за звездами, то и дело поглядывая внутрь палатки, где шли последние приготовление для мессы. На лице нашего вояки было одновременно и умиротворение, и тревога, он изо всех сил старался отогнать от себя навязчивое чувство тревожности, но оно, крепко вцепившись в мозг маршала, словно коршун в падаль, не намеревалось отступать. Сделав глубокий вдох, а затем выдох, он все-таки смог превозмочь тревогу.

К нему подошел Гастон, а затем указал в палатку.

—Господин маршал, все готово для мессы. Можете входить.

Тот, сняв с себя двууголку и протянув ее денщику, сделал знак креста перед входом, вошел внутрь.

Внутри уже была организована небольшая часовня. Алтарь, стоящий в самом конце палатки, освещался двумя подсвечниками, огоньки которого магически сверкали, показывая здесь присутствие Бога. Перед алтарем были расположены генуфлектории для офицеров и генералов, генуфлекторий маршала стоял практически перед самым распятием. Внутри еще не было никого, поэтому Александр встал на колени за свою скамеечку, принявшись молиться на розарии. Молился он тихо, однако вкладывая в это свое сердце, глядя на распятие Христа, маршал сжимал в руках четки, склоняя голову, показывая максимальное почтение.

Постепенно палатка наполнилась генералами и другими чинами. Последним внутрь нее зашел священник и министрант.

Месса проходила довольно чинно и неспешно. Господь в Своей милости посылал каждому Свою благодать, позволяя насытиться словом. Маршал стоял на коленях, практически все богослужение, склонив голову и читая молитвы. На его плечи возлегла важная миссия, которую можно было осуществить лишь с помощью Всевышнего...

На следующее утро:

Барабанный ритм пронесся стрелой по всему лагерю жителей, возвещая о подъеме. Было еще только 6 утра, но смотря на небо казалось, что еще глубокая ночь.  Небосвод был еще затянут мраком, который пробивали лишь звезды, что были разбросаны по нему, словно зерно по черной пашне. Солдаты отходили ото сна, вставая и слегка ворча, оттряхивали свои мундиры от инея и снега. Маршал Александр также вышел из своей палатки: его лицо было слегка заспанным, но одновременно и бодрым, однако эта бодрость была из-за тревожности, по вине которой он плохо спал. Тем не менее, маршал выглядел чинно: мундир, без единого волоска или складок(Гастон потрудился), ордена, что были хорошо начищены, от этого изредка поблескивая, на голове двууголка, что была также старательно вычищена денщиком нашего друга.

Маршал подошел к одному из редутов, достав из кармана мундира подзорную трубу и осмотревшись, повернулся к генералам, что стояли рядом.

—Хм, оборона готова, довольно приятный подарок судьбы для на-

В этот момент на холм прискакал атташе, спешившись с коня и подбежав к Александру, он запыхавшись, начал докладывать.

—Господин маршал, мародеры! 

—Что?

Взглянув еще раз, только на этот раз вдаль, маршал увидел знамена мародерских полчищ, что разворачивались перед боем. Александр указал генералам на позиции, а затем убрал трубу в карман мундира.

—Немедленно доложите солдатам и генералам на позициях о неприятеле. Также позовите нашего капеллана, пусть освятит всех перед боем.

—Так точно!

Маршал снял двууголку, а затем перекрестился.

—Да поможет нам Бог...

Капеллан в последний раз обходил ряды солдат, держа в одной руке распятие, а в другой кропидло, пока за ним шел министрант с чаном для воды. Солдаты склонялись перед ним, крестясь или склоняя голову пред святым распятием. Во многих была надежда на победу, которая распространялась по строям солдат, подобно шлейфу.

После подобной процедуры, солдаты вставали с колен и занимали позиции. Тем временем к маршалу подошел генерал, который отдав честь, начал говорить.

—Господин маршал, все генералы оповещены о неприятеле. Что изволите делать дальше?

—Прикажите батареям начать обстрел мародеров. Также доложите генералу Домбровскому, что бы его стрельцы были наготове. Они должны будут задержать неприятеля на основных подходах к линии обороны. Генералу Адриану сообщите, что бы его пушки также открыли огонь по неприятелю. Выполняйте.

—Так точно!

Генерал спешно удалился, пока Александр стоял на возвышении холма, наблюдая за подготовкой. Когда все было готово, он обнажил саблю и поднял ее над своей головой.

—Батарея! По моей команде...огонь!

Приказ разлетелся среди артиллеристов, после чего батарея громогласно зазвучала.

Это было похоже на орган, если бы он умел стрелять ядрами: из жерл пушек извергалось яркое пламя, после которого следовала копна серо-черного дыма, поднимавшегося вверх. Ядра, тем временем, улетали в сторону неприятеля и было видно(через трубу), что это не было пустой тратой снарядов.

Мародерская пехота довольно сильно прорядилась после подобного обстрела, то продолжала двигаться на позиции жителей шеренгами. Генерал Сессиль повернулся на коне к батарее, после чего отдал похожий приказ.

—Огонь!

Выстрелы не заставили себя долго ждать.

Началась очередная перестрелка, только на этот раз куда более напряженная чем было до этого: приходилось прицеливаться в практически кромешной темноте. Это было довольно красиво, пусть и пугающе. Пехота тем временем продолжала свой гордый марш на позиции, которые она еле еле могла увидеть, несмотря на то, что небо начало светлеть, все равно было не видно, хоть глаз выколи. 

Жители тем временем ощутили на себе удары ядер, оборона разумеется сдерживала натиски чугунных шаров, но не полностью: где-то солдаты отлетали убитыми из-за случайного рикошета ядра; где-то отлетали головы или другие конечности солдат, после чего сами солдаты летели на землю. Маршал Александр продолжал смотреть за начинающейся баталией, явно нервничая. Батареи продолжали плеваться ядрами друг в друга, поднимая в небо уже облака дыма.

Тем временем на левом фланге поля боя:

Солдаты заняли оборону за небольшой изгородью, что была соединена со старым домом, Богом забытый каким-то фермером. Сам полковник Альчиде расхаживал по двору, будучи на взводе из-за выстрелов пушек неподалеку от него. Вдруг, послышались чьи-то возгласы и топот сапог. Повернувшись на место появления звука, полковник едва не потерял дар речи: по дороге шли мародеры, которые вряд-ли ожидали здесь кого-то.

Полковник обнажил саблю, а затем указал солдатам на неприятеля, которого конечно сам плохо видел, но тем не менее громко закричал.

—Солдаты, огонь!

Жители начали стрелять по приближающимся мародерам.

Последние же, явно не ожидая подобного маневра, начали отстреливаться и пытаться прятаться за складками местности, которые все же были. В подобной перестрелке в темени, было трудно попасть по врагу, однако обе стороны уже разменялись парой человек убитыми.

Полковник Альчиде махнул саблей, после чего в сторону разбойников направился более организованный залп из мушкетов.

Перенесемся с вами обратно на основные позиции маршала Александра:

На основных позициях все было более виднее, хоть темнота уходила крайне лениво. Жительские позиции стояли доблестно, также доблестно и нанося пушками удары по мародерам. Те же, в свою очередь стали приближаться к позициям, уже можно было разглядеть кокарды и блеск эполет у офицеров.

К маршалу Александру подбежал атташе.

—Господин маршал, на левом фланге полковник Альчиде встретился с небольшим корпусом мародеров в результате чего был вынужден обороняться.

—Довольно таки бравая попытка взять нас в клещи, тем не менее полковник стойко обороняется. Что там на холме Домбровского?

—Ситуация пока что неизвестна, но похоже генерал не встретил мародеров. Я думаю, что его солдаты окажут серьезное сопротивление, если они вступят в бой.

—Будем надеться на это.

Тем временем у моста, разделявшего реку Саламанку, назревало еще одно сражение, не уступающее серьезности бою на левом фланге.

На мосту через Саламанку:

Мародерские полки сходились у этого моста, напротив которого оборону заняли войска генерала Батиста. Сам генерал разъезжал на коне перед своими солдатами, отдавая приказы и воодушевляя. Мост сам по себе был довольно обыденным. Отличало его лишь наличие на обоих его боках вооруженных солдат.

—Солдаты, в две шеренги стройся!

Те построились, а затем последовал очередной приказ.

—Первая шеренга на колено становись!

—Готовься!

Солдаты сняли мушкеты с плеч и опустили их.

—Целься!

После небольшой паузы, Батист закричал.

—Пли!

Первая шеренга сделала залп из мушкетов, после за ней последовала вторая шеренга.

Мародеры стали падать на землю, несколько офицеров уже лежали в снегу и инее, сраженные наповал пулей. Тем не менее, солдаты остановились и взведя замки, сделали подобный залп, от которого на этот раз начали падать жители. Над головой Батиста пронеслась одна из пуль, которая сбила с его макушки треуголку, отчего генерал слегка побледнел и поспешил удалиться с линии огня.

—Целься, пли!

Жители сделали очередной залп.

После этого залпа последовала очередь со стороны мародеров. Постепенно мост стал усеиваться телами убитых солдат с обеих сторон. Постепенно рассветало, поэтому можно было лучше разглядеть неприятеля, отчего выстрелы становились точнее.

В один момент к Батисту подбежал офицер, который указал рукой в сторону разбойников.

—Господин генерал, мародеры не намереваются отступать, к тому же они подвели подкрепление в виде одной пушки!

Батист взглянул на ход сражения, после чего махнул саблей в сторону небольшого холмика.

—Отведите часть солдат на этот холм, все остальные пусть примкнут штыки. Мы постараемся выбить их с моста, после чего займем оборону на холме и дождемся подхода сил генерала Дювелли.

—Так точно, солдаты, штыки к бою!

Услышав этот приказ, шеренги солдат примкнули к мушкетам штыки, а затем продолжили обстрел, дожидаясь следующих команд. Половина солдат отступила к холму, где заняла оборону, продолжив осыпать мародеров залпами. Генерал еще раз взглянул через подзорную трубу за перестрелкой, а затем обнажив саблю, указал ею на неприятеля.

—В атаку! Мы должны выбить их с моста!

После этого приказа, офицеры повели солдат быстрым шагом на позиции мародеров.

Мародеры тоже не медлили: сделав еще один залп, они примкнули штыки и начали сближаться. Знамена продолжали гордо развеваться, пока линии солдат надвигались, ощетинившись штыками. Когда обе стороны сблизились, начался ожесточенный рукопашный бой: обе стороны кололи друг друга, били прикладами, кто-то дрался на кортиках или саблях. Солдаты ложились замертво друг на друга, истекая кровью, кто-то выпадал через периллы моста в воду. 

Генерал Батист наблюдал через подзорную трубу за сражением, а затем отдал приказ отходить за холм.

Солдаты стали довольно прытко отходить к холму, с которого по мародерам уже начался обстрел. Те же, в свою очередь не могли скоординироваться, отчего были вынуждены отступить за мост, продолжив обстрел.

А тем временем на основных позициях:

Сражение разгоралось все сильнее. Мародеры уже подошли к укреплениям и начали их обстреливать из мушкетов, пока защитники доблестно отстреливались. Пушки продолжали греметь и ядра свистели практически над головами, нередко рикошетя, калеча и убивая жителей. Но и сами жители не сидели без дела, также осыпая разбойников пушечными ядрами.

Маршал взглянул на поле сражения, а затем подозвал полковника к себе, указав ему на западные укрепления.

—Видите тот овраг? Прикажите своим солдатам перейти через него и атаковав мародеров, поддержать нашу оборону на центральных позициях. Это оттянет их силы, дав нам возможность перегруппироваться, а также послать помощь Альчиде.

—Так точно!

Полковник умчался к своим солдатам, крича им приказы. Александр продолжил наблюдать за сражением.

Мародеры тем временем начали первую попытку штурма редута: ощетинившись штыками, при помощи лестниц, они бросились на позиции жителей. Войска Дювелли обстреливали их, а также закидывали валунами, что лежали под ногами. Когда разбойники взобрались на редут, то их встретили штыками и прикладами.

Генерал Дювелли обнажил саблю, а затем повел за собой солдат, дабы выбить врага с редута, который был частично под их контролем.

—Вперед друзья! За Корону! Ура!

Войска вступили в ожесточенное сражение. Рвались мундиры, штыки были покрыты кровью, практически по основание, но отступать никто не намеревался. Дювелли сражался наравне с пехотинцами, орудуя саблей и был несколько раз ранен в плечо.

Мародеры начали отступать с редута, пока жители заняв позиции, начали осыпать их мушкетными залпами на прощанье.

Генерал Сессиль смотрел за боем через трубу, увидев бегство, он махнул лейтенанту, что сидел на коня справа от него.

—Дьявол! Немедленно усильте обстрел, а также прикажите гусарам генерала Жанейро идти через правый фланг, на этот раз они не смогут разгромить нас. Выполняйте.

—Так точно!

Лейтенант умчался, пока Сессиль продолжил наблюдать за боем. Покуда вереница гусар скакала за генералом Жанейро, который вел их на правый фланг войск Александра.

К маршалу Александру прискакал атташе.

—Господин маршал, войска полковника Альчиде оттеснили мародеров со своего фланга!

Тот усмехнулся, а затем зашел в свою палатку, бросив взгляд на карту.

—Ха-ха! Если мы сможем развить успех на этом фланге, то разгромим их! Немедленно сообщите Альчиде: если он сможет развить атаку по этому флангу — он получит лично от меня эполеты генерала! Ступайте же скорее!

—Так точно, господин маршал!

Атташе вновь сел на коня и помчался прочь, пока Александр двигал фигурку солдат на карте, продумывая тактику.

А тем временем на левом фланге:

На этом фланге бой шел весьма успешно: развив свою атаку при помощи войск Александра, Альчиде уверенно вел свою инфантерию на мародеров, что стали довольно живо отступать. Бросив свои орудия, разбойники отступили к небольшому холму, где начали оборону, вынуждая жителей прятаться на складками местности, подобно разбойникам.

Альчиде посмотрел через подзорную трубу на позиции врага, а затем повел солдат в атаку.

—В штыки! Вперед друзь-

В этот момент мародерская пуля сразила полковника, тот упал навзничь, выронив из рук саблю.

Это произвело на солдат бодрящий эффект, коего не ожидали увидеть мародеры: жители бросились в атаку, желая отомстить за своего убитого полковника. Хотелось бы верить то, что это принесло бы плоды(Как самонадеянно). Несмотря на браваду солдат, мародеры беспощадно расстреливали их, тем не менее получая ответные выстрелы.

Жители взобрались на холм и начали штыковую драку с мародерами. Бой был жесток и суров: обе стороны избивали друг друга прикладами, кололи штыками и рубили саблями или кортиками.

Но случилось то, чего не ожидал никто...

Жители стали отступать с холма. Потеряв половину своих солдат, а также пару офицеров, они бросились с холма, покуда их расстреливали мародеры, что перешли в контратаку. Лежащего на земле и истекающего кровью Альчиде успели подобрать свои, однако состояние полковника оставляло желать лучшего: пуля попала в брюшную полость, кровь сочилась из раны, пока его тело волочили двое солдат. 

Взгляд Альчиде был покрыт дымкой, у него перед лицом то темнело, то вновь светлело, возвращая в реальность. Боль была тупой, словно обнаженное тело резали ржавой пилой, при этом делали это очень долго и неумело, то и дело ворочая лезвие пилы.

Отступление с левого фланга стало довольно болезненным ударом для маршала, который после известия об этом, приказал скоординировать силы на основных позициях, при этом отправив корпус егерей на прикрытие фланга.

На правом фланге дела обстояли куда лучше:

Войска генерала Адриана доблестно сдерживали натиск мародеров, который усилился за счет подоспевших  гусар. Те, ринулись в сраженье, пока их прикрывали войска генерала Эдуарда Фальконта.

Адриан стоял на позициях и смотрел в подзорную трубу, его мундир трепетался на ветру, а треуголка все норовила слететь с него. На его лице была смесь серьезности и надменной улыбки, что едва-ли была заметна на его губах. Рядом с ним стоял его атташе, который внимательно выжидал дальнейшие приказания своего генерала.

—Прикажите усилить обстрел, скоро их атака захлебнется, Домбровский сможет уже выдвигаться. А также, потом передайте маршалу — атака Жанейро затягивается. Выполняйте.

—Так точно, господин генерал!

Сражение на правом фланге было в пользу жителей: гусары никак не могли прорвать оборону, вынужденные гарцевать и пристреливаться. Пехота Фальконта также была под сильным обстрелом, хоть артиллерия и скрашивала это. Пушечная канонада не стихала, хоть и имела малый толк.

Тем временем мародеры решили не медлить, перейдя в штыковую атаку. Их отряды довольно быстро приближались к позициям Адриана. Жители обстреливали их, хотя вскоре им пришлось вступить к рукопашный бой. Сам генерал стоял на небольшом холмике, продолжая наблюдать за боем.

В один момент пушечное ядро попало в Адриана.

Он свалился на землю, чуть подальше от места где стоял до этого. Ядро оторвало ему одну ногу, а затем рикошетом перебило голень на другой. Генерал бился в конвульсиях, постанывая от боли, которая стала ощущаться после шока, его мундир был покрыт снегом и грязью, а треуголка и вовсе улетела куда то прочь.

К нему подбежало несколько офицеров, приподняв его

—Господин генерал!?...Господин генерал!

Адриан взглянул на них, а затем указал на поле боя.

—Что...там?

Офицер взглянул через трубу за боем, а затем обратился к раненому.

—Войска Фальконта пробивают оборону, что изволите делать?

Тяжело дыша, с стекающими каплями пота по лицу, генерал начал отдавать приказ.

—Отступаем к основным позициям...немедленно...

После этих слов, Адриан стих, а затем испустил дух.

Ситуация стала накаляться до предела. Смерть генерала стала бодрящим эффектом, который протрезвлял не хуже ледяной воды. Жители панически отступали с правого фланга, хоть офицеры и предпринимали тщетные попытки спасти положение. Фальконт с тяжелым боем занял правый фланг, но сил преследовать не осталось, посему, он занял их и начал выжидать последующих приказаний.

Тем временем прибыл атташе с правых позиций и доложил о крахе боя на правом фланге маршалу. Он выглядел настолько свирепо, что аж дух застывал внутри. Сидя в своем шатре и наблюдая за картами, он медленно, сдерживая дьявольскую ярость внутри себя, переводил фигуры солдат по полотнищу. Рядом с ним стояли пара офицеров, а также его кюре. Закончив перемещение, маршал встал, а затем обратился к рядом стоящему офицеру.

—Передайте приказ войскам Домбровского, немедленная атака с холма. Или пан, или  пропал! К черту все, спасайте позиции!

Офицер немедленно удалился из палатки, а после сев на коня, помчался в сторону войск Домбровского, неся приказ.

На позициях генерала Домбровского

На фоне всех боев, позиции Домбровского менее всего подвергались обстрелам, хоть была предпринята одна попытка штурма, которую легко отбили. Сам генерал сидел на табурете и внимательно наблюдал в подзорную трубу за баталией. Его лицо было подобно натянутой тетиве лука: без единой морщинки, а также бледноватым с слегка подергивающейся губой в напряжении. Когда к нему прибыл офицер и доложил о приказе, он осмотрел своих подопечных: чуть более 3 сотен стрелков, а также более 150 конных улан расположились на холме.

Он махнул своему фанен-юнкеру, который подскочил и отдал честь.

—Господин генерал, что прикажите делать?

—Господин фанен-юнкер, передайте офицерам, что мы начинаем атаку. Прямо сейчас.

—Так точно!

Юнкер ускакал в сторону улан, пока Домбровский обратился к солдатам с воззванием.

—Солдаты! Братья! Тьма сгущается над этим полем, мародеры стремятся прорвать оборону! Примкните штыки и следуйте за мной, пусть мы сложим наши голову не за корону, но за Отечество и Бога!

После этой пламенной речи Домбровский обнажил саблю, а затем бросился с холма. Вслед за ним, примкнув штыки в бой пошли и стрелки. А после с холма понеслись и уланы.

Эта атака стала резким ударом для ничего не ожидающих мародеров: с холма, гордо держа знамена в небе, ощетинившись штыками, бежали жители во главе со своим генералом. Подобный ход стал крайне дерзок, отчего мародерам пришлось стягивать солдат для отражения этой штыковой атаки.

—Дьявол! Немедленно отвести гусар Жанейро прямо сюда! Выполнять!

Генерал Сессиль встревоженно наблюдал за разворачивающейся баталией, отдавая приказы атташе.

—Так точно!

А тем временем войска Домбровского вступили в штыковой бой с небольшой бригадой егерей Сессиля, которую отправили на перехват. Атака была настолько стремительна, что стрелки опрокинули егерей, заставив их бежать. Знамена гордо трепетались в небе, что стало бальзамом для маршала Александра, который наблюдал эту картину маслом.

Уланы Домбровского тем временем двинулись в решительный бой прямо на позиции Сессиля, который удалось остановить исключительно заградительным огнем. Потеряв 20 копий, они двинулись на прикрытие войск своего генерала, которые тем временем, шли в наступление.

Тем временем ситуация старалась стабилизироваться: Александр смог перевести несколько бригад на правый фланг, а полковника Альчиде тем  временем лежал в лазарете, где ему проводили операцию по удалению пули из брюшины, а после и наложения швов. Сказать что было адски больно, не сказать ничего, но полковник столько терпел эти муки. У лазарета сидели несколько десятков раненых, которые обслуживались монахинями, а также санитарами.

Однако...

Хотелось бы верить в то, что это будет первая и самая крупная победа жителей. Однако события начали накатываться вновь, подобно снежному кому.

Атака Домбровского затянулась, несмотря на браваду и храбрость его солдат, мародеры смогли перейти в контрнаступление, переломив эту возможность для победы, словно сучок. Сессиль перевел войска в общее наступление на основные позиции. Сам бравый генерал был ранен, но его смогли вынести с поля боя на основную линию обороны.

Генерал Дювелли стоял на укреплениях и смотрел в трубу, наблюдая за приближением солдат Сессиля. Он был встревожен, а мундир трепетался на ветру.

—Что делать? Войска мародеров перешли в контратаку, а наши войска не успеют подойти вовремя..

Рядом стоящий Александр указал саблей на пригорок, а потом обратился к своему адъютанту.

—Приказ войскам войскам Домбровского и покойного Адриана — перейти в штыковую атаку, они должны задержать мародеров.

Адъютант отдал честь, а затем умчался. После чего маршал обратился к генералу.

—Ваши войска займут оборону, две пушки встанут на пригорок и при поддержке корпуса гренадеров задержат штурм укреплений. Мы не можем рисковать и ждать пока на помощь подойдут все войска, посему наша цель — удержать холм. Да поможет нам Бог...

Жители заняли оборону; тем временем войска мародеров начали обстрел укреплений из пушек. Ядра свистели над головами жителей, какие-то врезались в насыпи и флеши, поднимая вверх комья земли и снега. Александр и Дювелли сидели на лошадях и внимательно смотрели за баталией, пока их пушки отвечали на обстрел подобным. Расстояние между флешами и мародерами становилось все меньше и меньше, становилось тихо, эту тишину нарушал лишь барабанный марш, а также гул ветра, качающий кроны голых деревьев, срывая с них последнее исподнее.

Маршал, громким голосом, произнес:

—Солдаты, готовься!

Жители взвели курки и стихли в ожидании следующего приказа, пока офицеры держали сабли наготове.

—Целься!

Нацелившись на мародеров, солдаты замерли — все укрепления погрузились в гробовую тишину.

—Огонь!

После этой команды, с укреплений на мародеров полился пулевой дождь, скашивая идущих в шеренгах солдат. За ним, спустя некоторое время последовал еще один залп. 

Мародеры не стали долго ждать, открыв ответные залпы по жителям. Началась перестрелка, которая в симбиозе с пушечной канонадой превратилась в страшный оркестр. Дым витал в воздухе, не намереваясь рассеиваться, а через эту серую мглу то и дело свистели пули, калеча и убивая.

Вдруг звук рожка пролетел все позиции, подобно стреле: мародеры пошли на приступ позиций, примкнув штыки.

—Вперед! На штурм, ура!

Жители тем временем начали огонь на подавление, сквозь мглу, дым, сажу и грязь на флеши бежали мародерские полки, их было легко увидеть — черные как смоль мундиры с киверами, их офицеры бежали впереди, держа сабли ввысь. Войска Дювелли доблестно отстреливались хоть становилось ясно, что натиск не сдержать.

Маршал увидев эту картину, бросился к пушкам, что стояли на пригорке и указал пушкарям на мародеров.

—Огонь, огонь, черт вас побери!

Пушки сделали залп.

Вдали послышался характерный лязг и свист ядра, уходящий вдаль. Он смешался с мушкетными залпами, стонами раненых, а также бранью обеих сторон, достаточно густой, что бы добавить как подболтку для похлебки.

Мародеры приставили лестницы к флешам и стали взбираться наверх. Дювелли увидев эту картину обнажил саблю и скомандовал своим солдатам:

—В штыки! Выбьем мерзавцев! Ура-а!

За ним в кутерьму сраженья бросилась и основная пехота — начался штыковой бой: беспощадный и жестокий. Солдаты схлестнулись штыками и прикладами, саблями и кортиками. Кровь хлестала везде, а трупов становилось больше с каждой секундой.

Раненый Дювелли подбежал к одной из пушек, а затем подпалив фитиль сделал выстрел, после чего сполз к лафету, отдышаться.

Бой шел в полную силу. Вдали были слышны крики подоспевших солдат Домбровского, которые перешли в контрштурм. Это было похоже на только что подкинутые дрова в пылающее пламя, пожирающее горевшие и тлеющие поленья. Сам Домбровский лежал в лазарете, будучи не в силах вести бой: он был ранен в бедро, отчего ему было трудно встать. Александр сидел на коне и всматривался в сражение, пока его лицо становилось мрачнее тучи.

Сражение шло уже более 8 часов. Солнце было затянуто тучами, пока с неба падали снежинки, покрывая трупы легкой порошей. Сражение у флешей стало поистине бойней: трупы жителей и мародеров лежали в единых кучах у подножья, вместе с лафетами пушек, лестницами и побитыми лошадьми. Божьим чудом жители отбили первый штурм, но на них искалеченные позиции шли новые полки мародеров.

Дювелли поднялся с земли и подошел к солдатам.

—Господа, это был наш последний бой с вами. Более мы не выстоим...

На его лице была одновременно мука и мужество, его мундир был покрыт сажей и дымом, но эполеты и медали гордо поблескивали на еле пробивающимся сквозь тучи солнце. Его солдаты были изнеможены, но в их глазах была отвага и желание сражаться.

Тем временем маршал Александр получил известия о первом штурме и понял что дело подходит к концу. Двигая фигуры на карте, стало ясно — сражение проиграно окончательно и бесповоротно.

Он закрыл лицо руками, а после к нему обратился один из офицеров.

—Господин маршал, что случилось?

Тот поднял лицо, а затем смотря вдаль произнес.

—Consummatum est...(лат. "Свершилось"), приказ войскам — отступаем...

—Так точно!

Офицер покинул палатку, а после Александр уронил лицо на стол и по тихим всхлипам, начал плакать. Его окружили чины, стараясь подбодрить и успокоить. Рядом стоящий капеллан протянул ему бокал вина, тот выпил его и встал из-за стола.

—Господа...мы отступаем прямо сейчас...мы проиграли бой...

Прошел час

Жительская армия покидала пределы Перрос-Амилькаре в абсолютной тишине. Маршал Александр ехал впереди войска: на его лице не было никакой эмоции, оно было похоже на белое полотно, единственное что было на нем — боль. В бою за 8 часов бойни было потеряно свыше 14.000 человек. Это был разгром. Был убит генерал Адриан и полковник Альчиде. Ситуация становилась хуже...

Теперь оставалось лишь молиться, и только Бог знает — смогут ли жители одержать победу?..