Глава 24

— А сколько людей в вашей общине?

Мартен все никак не отставал от Иешуа. Он будто совсем забыл обо всем и вернулся к тому себе, которым он был задолго до всех этих событий, перевернувших наши жизни с ног на голову. С одной стороны, я не мог этому не радоваться, но с другой — уже голова раскалывалась от того количества все никак не заканчивающихся вопросов. У меня была надежда, что Иешуа сам устанет от этого потока, но очень скоро понял, что мужчине очень даже нравится отвечать на все подряд.

После того, как мы отдохнули, было принято решение продолжить путь. По словам Иешуа, с нашего появления на поверхности прошло уже около двух дней или даже чуть больше. Это не могло не нервировать, потому что запасов еды и воды у нас было рассчитано на три дня. Поэтому необходимо было продолжить поиски. Мы вернулись к первоначальному плану — двигаться на восток.

И вот теперь мы были вынуждены слушать нескончаемый поток вопросов Мартена. Однако, стоит признать, некоторые из них были полезными. Так мы узнали, что община Иешуа во многом была похожа на нашу. Это казалось чем-то нереальным. Существование еще одного поселения само по себе звучало дико. Мы привыкли думать, что на всем белом свете не осталось больше никого, а на самом деле где-то еще была жизнь, где-то еще были люди, застрявшие под землей.

Однако отличие было и было оно весьма весомым, а именно — отсутствие Центра. Нет, безусловно, был какой-то центр поселения, но его важность и ценность не выделялась как-то. Это был обычный пункт управления, где люди, как и полагается, работали, чтобы обеспечить максимально комфортные условия проживания для реалий подземелья.

— Кто-то до вас искал Солнце? — внезапно спросила Виана, которая на протяжении всего пути не произнесла ни слова, даже не вздохнула и не цыкнула. Мне припомнился наш последний разговор и мысленно стукнул себя по голове. После всего пережитого вряд ли кто-то из нас вернется к тем подросткам, которыми мы были когда-то.

— Нет, — коротко ответил Иешуа, посмотрев на девочку. Всякий раз, когда приходилось сталкиваться с ним взглядом, мне казалось, что этот человек будто светится изнутри и одаривает своим светом других. В нем было что-то такое, чего я не видел в других взрослых. Разве что в маме угадывалось нечто подобное.

Мама... Как мне ее не хватает. Ее образ стал вымываться из моей головы, и я с трудом вспоминал детали. Я знал, как она выглядит, как улыбается, как, чуть сгорбившись, готовит еду или убирается, но картинка виделась размытой, и это страшно меня расстраивало.

Я махнул головой. Сейчас не до того, чтобы распускать нюни.

— Как нет? Разве никто не хотел узнать, что происходит тут? — встрял Мартен, наверняка заготовив новую порцию вопросов. Моя рука невольно дернулась к кнопке на шлеме справа. Иешуа показал, как отключать динамик, чтобы никого не слышать. Мы условились выключать динамики только во время сна и только если видим друг друга. Пришлось отдернуть себя.

— В нашей общине знали и о Солнце, и о Рассвете, но поиском никто не занимался. На все воля Божья — так считают в тех краях, — ответил Иешуа, забираясь на очередной холм из песка. Он время от времени поглядывал на компас и сверялся с направлением. Чуть зазеваешься за такими разговорами и придется искать, как вернуться на первоначальный маршрут.

Его слова заставили меня встрепенуться. Воля — чая? Божья? В ином случае это прозвучало бы очень странно и неуместно, но голос мужчины даже не дрогнул. Он знал, о чем говорит.

— Вы думаете, Бог существует? — неуверенно спросил я.

Моя мама верила и молилась ежедневно, но я не придавал этому значения. Она была в этом задолго до моего рождения, когда сама была ребенком, и в моей жизни ее вера была для меня чем-то обыденным. Но вот слышать со стороны о существовании кого-то свыше всегда было странно и дико.

Я вспомнил, как в начальной школе мы изучали культуру прошлых народов и знали про множество религий (я не до конца понимал, для чего). Я склонялся к версии, что люди попросту придумывают себе богов. Так легче скинуть на кого-то часть ответственности.

— Я не думаю, я знаю, — произнес Иешуа и, обернувшись ко мне, улыбнулся.

— Но, если Бог существует, — начала Виана, — как он мог такое допустить?

Иешуа остановился и повернулся к нам.

— Вы когда-нибудь слышали о Библии?

Мы переглянулись. Мартен пожал плечами, а я потупил взгляд. У меня дома была Библия, и я даже пытался ее прочитать, но ничего не понял.

— Раньше Библию называли книгой Жизни, — как-то грустно усмехнулся мужчина и посмотрел на небо. — Библия хранит в себе множество историй этого мира, начиная с самого его сотворения. И, поверьте мне, исчезновение Солнца — лишь малая часть того, что Бог может. Однажды он затопил водой всю землю. Дождь лил сорок дней и сорок ночей, пока не осталось ничего, кроме равнин, гор и ковчега с маленькой группкой людей и животных. — он выдержал паузу и снова посмотрел на нас. — Но, уверяю вас, потеря Солнца не его рук дело.

— А чье же тогда? — спросил Мартен. Его глаза блеснули так, как это бывает, когда он чем-то по-настоящему заинтересовывается. Похоже, история из Библии его чем-то зацепила.

Иешуа не ответил. Он промолчал. Наверное, не знал ответ на этот вопрос. Но отчего-то мне казалось, что дело совсем не в этом. Да и эта история... В голове все никак не могло уложиться. Слишком много информации за такой короткий промежуток времени. Я не мог не разделять интереса Мартена насчет Библии и Бога. Вопросов было уйма, но я никак не мог понять, с чего начать, о чем спросить. Внутренний скептик не дремал. Все можно в той или иной степени доказать с помощью науки, а если это не доказывается, значит, мало изучено. Разве не так? С другой стороны, проще все свалить на некое сверхсущество, которое способно создать жизнь и в то же время ее отобрать. В мыслях все это звучало как-то особенно неубедительно.

— Что такое дождь? — паузу прервала Виана, которая, казалось, вообще не думала обо всем этом. Может, оно и к лучшему. Нечего голову забивать лишним. Хотя с ее вопросом все смотрелось иначе.

— Если простыми словами, то дождь — это когда вода падает с неба. — коротко ответил Иешуа. — Раньше вся влага с земли испарялась на солнце и поднималась к небу в виде пара, где образовывалась в облака. Из этих облаков вода выходила каплями. А иногда вместо воды шел снег. Это замороженная вода в виде очень маленьких холодных конструкций разных форм и узоров. Когда шел снег, это называли снегопадом.

На уроках нам мало рассказывали про природу на поверхности. Мы знали лишь, что когда-то были зеленые растения, которые выделяли кислород, благодаря которому все живое могло дышать. И все. Но вода с неба? Это уже было что-то новенькое.

Вода в наших краях была на вес золота. Особенно чистая. Ее добывали на родниках — углублениях на окраинах, подальше от жилых построек. Но она часто заканчивалась и приходилось искать новые источники. В конце концов все перестали заморачиваться насчет чистоты это самой воды, потому что при пропуске воды через фильтр, много влаги впитывалось в чернозем. А грязная вода была насыщеннее по мнению некоторых чудил. Однако все признавали, что она отвратная на вкус.

За разговором мы и не заметили, как на горизонте показалась темная возвышенность. Это было что-то вроде...

— Гора! — воскликнул Иешуа. — Это гора! Мы уже близко.

Гора, как ее назвал наш провожатый, издали походила на что-то вроде валуна, возле которого мы устроили привал в последний раз. Но чем ближе мы подходили, тем больше эта каменная твердыня становилась. Путь до нее занял чуть более получаса, если верить своему чувству времени, и, когда мы оказались совсем рядом, я понял, на что она действительно похожа — на здание Центра.

Меня невольно передернуло. Воспоминание об этом месте оставило на себе свой неизгладимый след.

— И что нам теперь делать? — поинтересовался Мартен.

— Искать вход, — ответил Иешуа.

— Откуда вы знаете, что нам сюда? — заметила Виана. Мне показалось, что он все еще подозрительна к нашему новому знакомому.

— Стрелка компаса упирается сюда, — ответил Иешуа, оглядывая каменистую поверхность. — Нам нужно продолжить двигаться на восток. Нам не обойти гору — это займет много времени, поэтому нужно идти напрямую.

В словах Иешуа была логика, но кое-что не вязалось. Когда он только заметил очертания возвышенности, он сказала что-то вроде «мы близко». Мог ли он знать точное местонахождение Рассвета? Но зачем же тогда все эти ходы вокруг да около? Впервые с момента нашей встречи с этим мужчиной я снова засомневался в нем.

Под руководством Иешуа мы принялись осматривать местность. Интересовало все, что хоть немного напоминало вход. Мы договорились не разбредаться слишком далеко, чтобы, если что, не потерять связь друг с другом, но это значительно затягивало время. Мы словно были прикованы друг ко другу невидимой цепью, и это все заметно затрудняло. Стоило отойти на шаг-два в сторону, как помехи в динамике сообщали тебе, что ты отошел слишком далеко и нужно было возвращаться. Если бы не Иешуа, мы бы еще разругались в какую сторону идти и как искать, что смотреть и на что обратить внимание. Мужчина грамотно нас вел, и мы прислушивались к нему. Что я со своими сомнениями, что Виана с подозрительностью. На этот момент нам пришлось смириться со своим положением. Как-никак этот человек множество раз доказал, что способен вести нас и оказывать положительное влияние.

Поиски продолжались приличное время. В какой-то момент мне захотелось сделать привал и отдохнуть какое-то время лишь бы больше не смотреть на гору, которая уходила далеко наверх, пронизывая небо.

Наконец, голос в динамике с сильными помехами оповестил нас:

— Нашел!

Это был Мартен. Он ушел вперед, пока мы были заняты, скрылся за выступом и вскоре мы услышали его радостный возглас. Я незамедлительно двинулся к нему. Виана и Иеуша последовали следом. За выступом я сразу заметил силуэт Мартена. Он стоял напротив стены и активно махал рукой, подзывая нас. Когда мы подошли, я увидел углубление, которые вело куда-то внутрь. Пещера. Вход.

Я посмотрел на Иешуа.

— Ну что, идем?