23. Орден Феникса

«Уважаемый мистер Поттер!

Я был крайне удивлен интересом, который Вы проявили к моей скромной особе. Гарри (надеюсь, я могу обращаться так к тебе, твоя письменная речь внушает надежду, что ты перенял от своей матери больше, чем от своего отца), ты можешь не сомневаться в том, что я поддержу тебя и твои начинания, особенно после рассказа, который ты доверил мне.

Сириус Блэк, твой крестный отец, ранее уже пытался связаться со мной, но дела, которые задержали меня вдали от родины, не позволяли встретиться. Теперь я отложу их и отправлюсь в Англию, чтобы лучше разобраться в происходящем.

Уверен, что тебе лучше держаться в стороне от Люциуса Малфоя и его семьи. «Придира» писала, что вы в хороших отношениях. «Мальчик-который-сдался», кажется, так они назвали статью. Знаю, что Ксенофилиус любит преувеличивать, но он никогда не пишет свои заметки без повода. Постарайся не забывать, что род Малфоев испокон веков заканчивал факультет Слизерин.

Что касается твоего вопроса о профессоре Защиты Северусе Снейпе, вынужден признать, что этот человек пользуется доверием Альбуса Дамблдора, а я со своей стороны склонен доверять директору. Если ты по какой-то причине не можешь обратиться к Дамблдору (что я настойчиво советую тебе сделать!), обратись к нему. В прежние времена этот человек был, если не нашим другом, то, по крайней мере, нашим союзником.

Надеюсь встретиться с тобой в следующем году и рассказать тебе веселые истории о твоем отце и твоей матери.

Искренне, Ремус Люпин»

***

Гарри укладывал последние книги в чемодан. Букля уже сидела в своей клетке, и оставалось только сложить в стопку взятые из библиотеки на лето фолианты. Подарок Гермионы лежал сверху, чтобы можно было открыть его, как только Гарри окажется в поезде.

— Эй, ты тут? — в комнату вошел Невилл. Все утро он бегал по гостиной, вытаскивая свои учебники из самых разных углов, поэтому выглядел растрепанным. Сьюзен охотно помогала ему с этим, и вдвоем они навели еще больше суматохи. Теперь Невилл стоял перед Гарри с весьма озадаченным видом.

— Как видишь, — пожал плечами Гарри.

— Ага, — кивнул Невилл. — Просто тебя Слизнорт ищет.

— Слизнорт? — удивился Гарри.

— Ага, профессор Слизнорт, — Невилл зачем-то почесал затылок. Вид у него был до ужаса смешной, и Гарри сделал над собой усилие, чтобы не расхохотаться.

— Ты вроде как этому удивлен?

— Так дело-то в чем, — Невилл снова почесал затылок, потом пересек комнату парой больших шагов, наклонился над Гарри и прошептал, — он пьяный.

— Пьяный? — удивился Гарри.

— Ага, — кивнул Невилл. — Таких волшебников в жизни не видел.

— Наверное, отмечает окончание учебного года, — беззаботно отмахнулся Гарри, а сам отправился к выходу, предчувствуя недоброе.

***

Гораций Слизнорт сидел за учительским столом в окружении пары бутылок: одна была пустой, во второй на дне еще золотилась любимая профессором медовуха.

— Проходи, Гарри, проходи, — зельевар указал на стул перед собой. — Прежде, чем ты уедешь, хотел поговорить с тобой. Тяжелые времена.

— Да? — удивился Гарри. Он уже привык, что люди лучше реагировали, когда он удивлялся, если они говорили, что наступило непростое время. Когда он охотно кивал, это начинало вызывать подозрение.

— Не буду отнимать у тебя много времени, Гарри, — он вдруг встал со своего места и стал копаться в карманах. Спустя целую минуту, справившись с пальцами и мантией, он извлек оттуда кусочек пергамента, сложенный вчетверо. — Вот, возьми.

— Что это, профессор? — удивился Гарри, принимая из рук Слизнорта пергамент.

— Я понял, Гарри, кого ты напоминаешь мне. Однажды здесь, в Хогвартсе, учился мальчик по имени Том Риддл. Мальчик этот был сиротой, и впервые узнал о магии незадолго до того, как поступил в Школу. Том Риддл, понимаешь? Лорд Волан-де-Морт, — Слизнорт перешел на шепот. От него пахло медовухой, и запах мешался с другими, пропитавшими кабинет зельеварения. — Он учился у меня созданию зелий. Был хорошим студентом. Думаю, что твоя мама готовила зелья лучше, но здесь я могу быть предвзят. Все же лорд Волан-де-Морт стал великим волшебником. Так или иначе, — он тряхнул головой, — возьми записку. Я не хотел рассказывать об этом, когда Дамблдор убедил меня вернуться в Хогвартс. Был уверен, что все это — дела давно минувших дней. Но после того, что происходило в этом году, после того, что случилось с философским камнем... Гарри, я думаю, эта записка — одновременно меньшее и большее из того, что я могу сделать.

Гарри начал разворачивать пергамент.

— Там не слишком много, — торопливо забормотал Слизнорт. — Сказать по правде, так я и сам не знаю большего. Дело в том, что, когда Том Риддл учился здесь, когда он однажды задал мне вопрос... Словом, я сказал ему об этом. Возможно, я напрасно волнуюсь, возможно, тебе никогда не придется столкнуться ни с чем подобным, но после того, что ты пережил с Барти Краучем, и после того, что пережили твои родители, твоя мама... Думаю, я должен сделать это, Гарри.

Ровный почерк Слизнорта в записке был искажен до неузнаваемости. Гарри пришло в голову, что профессор заставлял себя писать изо всех сил. Именно для этого он выпил столько медовухи, а, возможно, что-нибудь еще крепче.

«Крестраж»

— Кре...

— Тсс, — Гораций приложил палец к губам. — Не произносите этого слова, мистер Поттер. И никогда, прошу вас, не рассказывайте другим волшебникам о том, что я сказал в этой комнате. Возможно, вам понадобится искать сведения, и будет нужно помнить точное... слово. Для этого я записал его. Но в будущем, если вы спросите меня, — лицо его становилось все тревожней, хмель выветривался. — В будущем, мистер Поттер, я никогда не признаюсь, что имел какое-то отношение к этому. Эта записка больше, чем может показаться на первый взгляд. — Взгляд его окончательно прояснился, он подошел к Гарри вплотную и вцепился пальцами в его плечо. — Гарри, если ты когда-нибудь расскажешь директору о том, что я сделал, боюсь, я попаду в Азкабан. За одно произнесенное вслух слово, Гарри. Понимаешь?

Гарри неуверенно кивнул, слово «крестраж» ни о чем не говорило ему.

— Спасибо, профессор, — он заставил себя произнести это, потому что выражение лица Слизнорта предполагало такой ответ. Кроме того, внутри поселилась нехорошая уверенность, что повод для благодарности все же был.

— Что ж, хорошего тебе отдыха, Гарри, — профессор отступил и широко улыбнулся. Могло показаться, что он все еще пьян.

— Вам тоже, профессор, — пробормотал Гарри.

***

«Уважаемый мистер Поттер,

Семейство Боунс крайне обеспокоено сложившейся ситуацией. Моя племянница, Сьюзен, неоднократно писала мне о том, что долгие годы Вам пришлось жить в обстановке, которую вряд ли можно назвать доброжелательной. Как Вам должно быть известно, совет попечителей Школы Чародейства и Волшебства высказал неодобрение касательно решения директора о Вашем дальнейшем проживании у семьи магглов.

Поскольку Августа Долгопупс категорически отказалась одобрить предложение председателя позволить Вам провести летние каникулы в поместье Малфой, я предложила собственную кандидатуру в качестве временного опекуна. Понимаю, что ваше законное право — находиться в обществе вашего крестного отца, Сириуса Блэка, однако в отношении него проводится ряд дополнительных расследований, о которых я не имею права сообщать Вам до официального оглашения результатов.

Разумеется, Сириус Блэк был надлежащим образом уведомлен о моем предложении и выразил свое согласие. Уверена, он обратится к Вам с письмом, где подтвердит мои слова.

Если Вы все еще хотите провести летние каникулы в обществе магов, которые настроены доброжелательно по отношению к Вам, я буду рада рассказать о нашей переписке своей племяннице Сьюзен.

С уважением, Амелия Боунс»

***

— Гарри, можно тебя на минутку? — профессор Стебль поймала Гарри прямо возле входа в гостиную Пуффендуя.

— Конечно, профессор, — он чувствовал, как записка Слизнорта жгла карман, но для нее оставалось еще целое лето.

— Гарри, я хотела бы сказать тебе, что очень рада твоему решению провести лето у Боунсов, — сегодня декан была неожиданно опрятно одета, а ее внимательные глаза сверкали от радости. Гарри невольно подумал, что расставание со студентами для нее означает возможности провести больше времени в теплицах.

— Да, я тоже очень рад, не ожидал, что тётя Сьюзен предложит такое, — признался Гарри.

— Ох, возможно, в этом есть и моя заслуга, — профессор весело расхохоталась. — Пришлось уговаривать Минерву, но мы с ней хорошо ладим, а она и сама была не против. Все-таки твои родственники — ужасные воспитатели. Минерва рассказывала, они заставляли тебя готовить еду для всей их семьи, а потом отказались купить тебе учебники. И даже одежду! Ужасно, все это ужасно. Мне так жаль, Гарри, что ты оказался в подобном положении. И все эти события в твоем первом учебном году. Представить не могу, как тяжело тебе было. Поэтому особенно приятно, что ты заработал для Пуффендуя пятьдесят очков! Конечно, я запомнила это, а ты как думал, — и она похлопала его по плечу. — Я горжусь тобой, Гарри, и если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь отправить ко мне сову. Букля — очень умная птица.

— Спасибо вам большое, профессор, — искренне поблагодарил Гарри. Он знал, что за действиями профессора стояло много его собственных усилий, но решил, что в последний учебный день немного искренней радости не повредит им обоим.

— И все-таки, Гарри, — она наклонилась и доверительно шепнула, — держись подальше от Малфоев.

Возвращаясь в гостиную, он решил, что последний учебный день специально для него сделали днем доверительных советов. Ненависть Пуффендуя к Слизерину была, похоже, неискоренимой. По крайней мере, она позволила Гарри не возвращаться к Дурслям, а это уже многого стоило. Боунсы, которые ненавидят Малфоев, Долгопупсы, которые ненавидят Пожирателей Смерти, Дамблдор, который вынужден считаться с Министерством, попечительским советом и собственными деканами. Конечно, теперь Гарри будет должен Люциусу за публичное унижение, но три месяца свободы стоят того.

Дневник Тома он убрал в чемодан последним. Пользоваться им в стенах Школы было опасно. Оставался Хогвартс-Экспресс и каникулы.

— Сладкое напоследок, — пробормотал он вслух.

— Гарри! — из-за двери крикнула Сьюзен. — Ты уже готов?

— Да-да, выхожу!

<center>***</center>

— Передай это отцу, пожалуйста, — передавая Драко конверт с вложенным внутрь письмом без печати, открытым, Гарри улыбался.

Год назад подобный поступок мог показаться ему крайне рискованным шагом, но теперь он отнесся к нему, как к чему-то само собой разумеющемуся.

— Хорошего лета, Гарри, — ответил слизеринец, принимая конверт.

— И тебе, Драко.

В конечном счете, всё, чего они хотели от Волан-де-Морта, — выжить и получить безопасность в мире хаоса. И если для этого нужно было пожертвовать чьей-то жизнью, они были готовы.

***

«Уважаемый мистер Малфой,

Поскольку вести переписку с Вами в условиях ужесточившихся мер Министерства крайне проблематично, вынужден ограничиться одним письмом.

Как вам должно быть известно, семья Боунс, которая согласилась предоставить мне опеку на время летних каникул, является одной из немногих влиятельных семей в Министерстве Магии, которая пользовалась бы безупречной репутацией. Как мне известно, даже Министр Магии вынужден считаться с решениями Амелии Боунс, а ее влияние на Отдел Авроров сильнее, чем об этом пишут в газетах.

Надеюсь, вы хорошо понимаете, что мое согласие в ответ на предложение Амелии Боунс было единственно возможным шагом. Уверен, моя подруга Сьюзен сможет помочь мне улучшить мои успехи в тех областях магии, где я не способен справиться без посторонней помощи.

Прошу прекратить переписку вплоть до начала нового учебного года.

С уважением, Гарри Поттер»

***

— Надеюсь, Гарри, ты понимаешь, что делаешь, — Гермиона переписывала слово из записки Слизнорта. — На твоем месте, я бы больше доверяла Дамблдору.

— Если ты действительно так считаешь, — горячо выпалил Гарри, стараясь вспомнить себя прежнего, себя пятнадцатилетнего, — я советую тебе почитать об Ордене Феникса. О том, кого принимал Дамблдор в эту организацию. О том, что с ними случилось.

Гермиона отвлеклась от пергамента. Они сидели вдали ото всех на чемоданах, и Тонкс вместе с группой старшекурсников пуффендуйцев показывала на них пальцем и хохотала, превращая собственные волосы в волосы Гермионы.

— Гарри, я совсем не это имела в виду, — отозвалась Гермиона. Она явно была ошарашена такой реакцией Гарри. До сих пор он только и делал, что вел себя разумно в ее компании.

— Нет, Гермиона, я имею в виду то, что говорю! — не отступал Гарри. — Загляни в историю, почитай все это еще раз. Представь, что случилось бы с твоими родителями, если бы они не были магглами! Возможно, для тебя Дамблдор — герой, но я видел, с каким недоверием относится к нему Министерство.

Он оставил Гермиону сидеть на чемодане. Она задумчиво мяла в руке листик со словом «крестраж» и, как надеялся Гарри, размышляла о том, кем на самом деле был Дамблдор для магического мира.

<center>***</center>

Хогвартс-Экспресс отправился в путь. Гарри достал из чемодана припасенный от домовых эльфов кусок пирога с черникой, положил одну половинку перед Сьюзен и начал развязывать сверток Гермионы.

— Что это? — с большим интересом спросила Сьюзен, надкусывая свою половину пирога.

— Еще не знаю, — ответил Гарри.

Гермиона оставила сверху записку: «Надеюсь, это действительно нужно тебе для чего-то хорошего». Гарри аккуратно сложил записку и убрал в карман.

— Это от Гермионы, да? — догадалась Сьюзен. В том, что касалось отношений между студентами, она проявляла большую дальновидность. Гарри заметил, что эта черта отличала многих пуффендуйцев, но у Сьюзен был настоящий дар. Возможно, из-за того, что в детстве она росла в компании единственного родственника, вечно занятого на работе. Теперь Сьюзен никогда не бывала одна.

— Мы делали это с ней вместе, — ответил Гарри.

— Можно посмотреть? — попросила Сьюзен.

Гарри с самого начала знал, что разрешит ей увидеть их с Гермионой «тайну». Это было непременным условием того, чтобы он мог в течение трех месяцев заниматься чем-то полезным. Сьюзен должна стать частью команды.

— Это ведь снитчи! — удивилась Сьюзен, разглядев содержимое свертка.

— Именно так, — Гарри улыбнулся.

— Зачем вам столько снитчей? Один... два... их пятнадцать! Должно быть, это стоит уйму денег! — она была совершенно восхищена. Но, самое главное, и Гарри подумал об этом только теперь, Сьюзен не стала многозначительно улыбаться и делать поспешных выводов. Она действительно разбиралась в чужих отношениях, и это было как нельзя кстати.

— Ты ведь знаешь, что у снитча есть телесная память, верно? — Гарри широко улыбался. Он не ожидал, что рассказывать о своей идее другому студенту Хогвартса будет так приятно.

— Конечно, — кивнула Сьюзен.

— Возьми, это тебе, — Гарри аккуратно взял обернутый в бумагу снитч и положил перед Сьюзен.

Аккуратные пальцы пуффендуйки, привыкшие к кропотливой работе в теплицах, обхватили золотой ободок. Снитч расправил крылья и легко лег ей в руку. Сьюзен была в восторге.

— Теперь это твой снитч, — торжественно сказал Гарри. Он сам не ожидал, что это выйдет торжественно. Словно оно было началом чего-то большего. Они так долго готовили это, вместе с Гермионой, никому не рассказывая об этом, и теперь видеть воплощение плана...

Он знал, что на другом конце Хогвартс-Экспресса Гермиона сейчас осторожно лавировала между теми гриффиндорцами, кто должен был получить свой снитч. Драко передал по одному Крэббу и Гойлу. Этот список они с Гермионой создали сразу после того, как договорились о последовательности заклинаний.

Защитные чары, дублирующие чары в качестве отвлекающей меры, протеевы чары для создания связи, наложенные на снитч чары левитации и десятки других заклинаний, обеспечивающих возможность воплощения мечты девочки, которой — Гарри был уверен в этом — уже никогда не могло появиться в Хогвартсе.

— Зачем это нужно, Гарри? — она заворожено смотрела на свой снитч.

— Чтобы вы были в безопасности, — он улыбнулся.

Перед ним лежало четыре снитча с литерами факультетов: Гриффиндор, Пуффендуй, Слизерин, Когтевран. Черная Метка не оставляла волшебникам возможности выбора, делала их способными творить ужасные вещи, но еще она давала огромное преимущество Пожирателям Смерти — объединяла их.

«Поздравляю с вступлением в Орден», — написал Гарри на одном из собственных снитчей, на том, что гордо носил на ободке литеру Пуффендуя.

— Ничего себе! — восхитилась Сьюзен.

Их ожидало долгое лето, и Гарри рассчитывал прочесть много книг. Но самым главным было то, что они с Гермионой успели закончить самый важный этап. Беспокойство вызывала только записка Слизнорта, но с ней, как и со всем остальным, легко справиться, если ты можешь попросить помощи у самых влиятельных студентов Хогвартса. Именно этим, Гарри окончательно убедился после исповеди профессора Стебль, славился факультет трудолюбивых и прилежных.