21. Королева ест коня

Всего год назад Гарри не задумывался о такой вещи, как конспирация, если дело не касалось Амбридж. Прямо под носом у министерской сотрудницы они ухитрялись проворачивать немыслимые «шалости», и это с учетом того, что Амбридж взяла на себя обязанности директора, почти сместила Дамблдора и была близка к установлению диктаторского режима. Еще немного, и она начала бы увольнять преподавателей налево и направо. Гарри улыбался самому себе, воспоминания попахивали сентиментальностью.

— Безопасное место, — сообщил он профессору по Защите после урока, — в Хогвартсе их не так уж мало.

На сей раз ему пригодилась мантия-невидимка. Он завернул ее в тонкую трубочку и передал по совиной почте. Сьюзен, Ханна, Гермиона, Парвати, Драко — только проверенные участники клуба любителей писем. Он впервые отправлял таким образом что-то стоящее и немного волновался. В самом крайнем случае при нем было заклятье Акцио, и он тренировался использовать его даже на больших расстояниях, но привлекать лишнее внимание все равно не хотелось. Если пятерка самых надежных справится с доставкой мантии-невидимки, им можно будет поручить более серьезные вещи.

В субботу после обеда он стоял возле входа в Выручай-Комнату и читал вступление к учебнику Зельеварения второго курса. Ничего необычного, просто трудолюбивый пуффендуец подыскал себе тихое местечко для работы. Когда страницы его книги перевернулись сами собой до раздела ядов быстрого действия, Гарри захлопнул книгу и занялся созданием двери. Теперь он делал это машинально, выбирая одно из двух воспоминаний. Первое, о дневнике Риддла, вело в его рабочий кабинет. Второе, про Орден Дамблдора, неизменно приводило в комнату с увлеченно читающей Гермионой.

Он распахнул дверь шире обычного, дождался, пока мимо него скользнет ветер, а потом зашел внутрь и закрыл дверь.

— Все, что происходит в замке, становится известно директору, мистер Поттер, — сообщил Снейп, аккуратно снимая мантию. Его лицо было обычной маской безразличия, и Гарри не мог понять, о чем думает профессор. Единственной гарантией безопасности было то, что Гарри все еще был жив. По какой-то причине Гарри все еще был полезен, и теперь ему предстояло выяснить эту причину.

— Если бы директор мог знать обо всем, что происходит в замке, Рита Скиттер была бы жива, — ответил Гарри, не слишком хорошо представляя, насколько он далек от истины. Дамблдор мог одобрить убийство журналистки, мог пропустить фразу, сказанную вскользь, мимо ушей, мог быть занят разоблачением Питера Петтигрю. Могли быть тысячи причин, по которым Рита Скиттер была мертва.

— Мисс Скиттер совершенно однозначно высказалась по поводу своего желания хранить секреты, мистер Поттер, — ответил Снейп. И это означало, что Дамблдор действительно не слышит их. — Она была неплохим анимагом, мастером трансфигурации, а ее способность защищать сознание от вмешательства была достойна всякого восхищения. В отличие от вашей, мистер Поттер.

— Почему вы не рассказали Дамблдору? — он решил, что ждать дальше бессмысленно. Вопрос, который мучил его с тех пор, как он оказался лицом к лицу с профессором Защиты, был задан, и Гарри чувствовал, как сердце вырывается у него из груди.

— Моя лояльность директору имела определенные причины, — ответил Снейп. Гарри не надеялся, что он ответит. — Причины изменились.

— Вы убили Скиттер? — Гарри смотрел прямо. Ему не нужно было закрывать сознание, увиливать, впервые за долгие месяцы он мог говорить свободно, не прячась. Восхитительное чувство, которое раньше он совершенно не ценил.

— Нет, — Снейп нахмурился. — Вы считаете, я настолько глуп, чтобы использовать Темную Метку после стольких лет?

— Я сказал вам об угрозе, на следующий день она была мертва, — ответил Гарри. Ему отчаянно хотелось поверить в то, что профессор не совершал убийства.

— Я не убивал Риту Скиттер, — повторил Снейп. — Я принял меры к тому, чтобы она замолчала. Можно сказать, мы с вами в равной степени виноваты в этой смерти.

Гарри промолчал. Такое обвинение нечем крыть.

— Я не знаю имя волшебника, который это сделал, — добавил Снейп. — Под сывороткой правды я смогу подтвердить, что не знаю, кто убил Риту Скиттер.

— Грюм? Барти Крауч? — имена вырвались быстрей, чем он успел остановить себя.

— Барти, сын Крауча, — Снейп отвернулся и пошел к полкам с книгами, которые Гарри продолжал размножать, практикуя чары создания подделок. — Он — один из самых опасных волшебников. Судя по тому, что я увидел в вашей памяти, мистер Поттер, он второй после Волан-де-Морта, кого следует опасаться.

— Как ему удалось вырваться? Я не понимаю.

— Фотография с Темной Меткой была на первой полосе «Пророка», все только и говорили об этом, — Снейп поморщился, — Барти увидел снимок. Он хвастался, что ему хватило пяти минут, чтобы преодолеть Империус отца. Теперь он на свободе, вашими усилиями.

— Вы настояли на том, чтобы я принял приглашение Малфоев, — сердито парировал Гарри. Обвинение больно обожгло его.

— Я не ожидал, что вы отпустите его истреблять магглов, — Снейп развернулся, и в его взгляде было отражение злости самого Гарри. Они все еще ненавидели друг друга, несколько убийств не делают людей друзьями.

— Вы не сказали...

— Вот именно, — Снейп достал из шкафа тонкую книгу, и Гарри узнал в ней дневник Тома Риддла. — Ваш случай совершенно уникален. Вы пережили смертельное проклятье, а затем использовали артефакт, оберегаемый Министерством в Отделе Тайн, и все еще живы волей случая. Дамблдор хочет вас убить, мистер Поттер. Люциус Малфой, — он швырнул дневник на стол, — хочет сделать из вас Темного Лорда. Все ваши деньги, которые вы любезно препоручили мне, ушли на то, чтобы журналисты «Пророка» отвязались от вашего любопытного случая. Даже профессор Слизнорт подозревает, что вы не одиннадцатилетний мальчик. Объясните мне, Поттер, почему вы до сих пор не отнесли это Дамблдору?

Все усилия ушли на то, чтобы не открывать рот в растерянности. Гарри слушал стойко, отмечая про себя, словно в зачарованном дневнике, с чем еще предстоит разобраться. Сейчас нужен был остроумный ответ.

— Вы видели меня в кабинете Дамблдора, с дневником в руках, в день, когда Люциус вручил мне его. Вы ничего не сделали. Почему вы до сих пор не рассказали директору правду обо мне?

Волшебство без волшебной палочки — тема, которую они обсуждали на первом занятии по Защите. Что делать, если ты обезоружен? Использовать любые средства. Слова — не самый плохой вариант.

— Дамблдор увидел в вашей памяти мысли Волан-де-Морта, воспоминания Волан-де-Морта, — ответил Снейп после длинной паузы. — По нелепой случайности, и это, на мой взгляд, девиз вашей жизни, вы запутали директора. Он боится Волан-де-Морта. Не его самого, конечно, но последствий его возвращения. Страха среди волшебников, череды смертей, исчезновений, предательств. Он увидел то, что хотел увидеть. Вы знаете, о чем я, мистер Поттер. Знаете с тех пор, как два года назад и... четыре года вперед директор рассказал вам о вашем шраме. Вы связаны с Темным Лордом.

— Поэтому вы не сказали ему правду? — с каждым сказанным Снейпом словом груз на плечах Гарри становился все тяжелее.

— Я не сказал ему правду, потому что он убьет вас, Поттер, — лицо профессора окаменело. И без того невыразительное, теперь оно выглядело гипсовой копией. — Как только он узнает о том, что вы не овладели окклюменцией в совершенстве, ваши шансы на выживание снизятся до нуля.

— Поэтому я не могу отправиться домой к Сириусу? — он высказал догадку, первое, что пришло в голову.

— Вы не можете отправиться к Сириусу, потому что Сириус Блэк — недальновидный болван, Поттер. Если вам так хочется покончить с собой, я советую выбрать менее болезненный способ. В учебнике, который вы так старательно читали перед входом, есть по меньшей мере дюжина зелий, способных отправить вас на тот свет.

— Если Волан-де-Морт мертв, если я уничтожил его оболочку, профессора Квирелла, с помощью материнских чар, почему я все еще должен жить там? Это невыносимо!

— Невыносимо? — гипсовая маска дала трещину, Снейп теперь выглядел по-настоящему разозленным. — Быть двойным агентом в рядах Пожирателей Смерти — вот что невыносимо. Потерять единственного дорогого человека — это невыносимо. Наблюдать за тем, как рушится все, что было построено за десятки лет кропотливого труда — это невыносимо. То, о чем говорите вы, Поттер, даже сложностью назвать нельзя. Лень и жалобы — то, что я, судя по вашим собственным воспоминаниям, довольно часто от вас слышал.

— Вы не понимаете, — чужой гнев передавался Гарри. — Я оставил все! Своих друзей, своего последнего оставшегося в живых родственника, пусть даже ненастоящего! Оставил пять лет жизни, о которых никто не узнает. Если я сейчас подойду к Рону Уизли, моему лучшему другу, тот лишь вежливо улыбнется. У меня никого не осталось, понимаете? Я знал, на что иду, и сделал это не из-за лени и жалоб. Я просто не хотел, чтобы погибли невинные люди!

Он замолчал также резко, как начал говорить. Все, что копилось в нем за эти месяцы прилежной учебы и педантичной работы, вырвалось наружу. Внутри было пусто, он сказал вслух все, что было на душе.

Профессор молчал. Гарри не хотел знать, о чем он думает. Достаточно было уже того, что здесь, в этой странной комнате, существовавшей по своим, особым законам, Снейп рассказал Гарри о настоящей угрозе. Дамблдор собирается убить его. Не из-за корыстных планов, не потому, что планирует совершить нечто дурное. Смерть ради высшего блага. Одна, способная спасти миллионы. Гарри подумал о том, что совет с ядами, возможно, был не таким уж преувеличением. Приготовить себе зелье, которое убивает быстро, написать на бумаге все факты, которые могут быть важны для мира волшебников, и оставить записку. Сдаться.

— Ваша мать, — Снейп нарушил молчание внезапно, — была очень доброй волшебницей. Я знал ее. Считайте то, что я сказал вам сейчас, моей благодарностью ей. У вас почти нет шансов, Поттер, и единственная причина, по которой я стою здесь — надежда, что в вас осталось хоть что-то от Лили. Вы сможете выжить только в том случае, если ваш навык окклюменции будет безупречен. Вам придется использовать его всю вашу жизнь. Если бы вам было одиннадцать, как считает директор и остальные, я не сказал бы этого. Но вам шестнадцать. Вы можете задумываться о таких вещах. Сейчас, сегодня еще не поздно.

Гарри смотрел на профессора молча. В его голове вертелись десятки разрозненных мыслей. Он думал о том, что нельзя снова доверять свою жизнь постороннему волшебнику. Думал о том, что у слизеринцев всегда есть своя цель. Думал о смерти, о том, что произошло в лабиринте Турнира.

— Не беспокойтесь, Поттер, — Снейп протянул руку с раскрытой ладонью, — мой интерес здесь более чем корыстен.

Гарри заворожено смотрел на чужую ладонь. Это было по-мальчишески глупо — принимать во внимание такую мелочь. Рукопожатие, что оно вообще может означать? Доверие? Только не в их случае.

— У вас будет возможность выжить, — Снейп сделал шаг вперед.

— Чего вы хотите? — Гарри упрямо не протягивал собственную руку.

Снейп обвел взглядом Выручай-Комнату. Они молчали больше минуты, Гарри чувствовал, что прошла вечность. Медленно, осторожно, он протянул собственную руку навстречу.

— Здесь подошла бы Нерушимая Клятва, — усмехнулся Снейп. — Но она всегда только усложняет дело.

Он отпустил руку Гарри и пошел к выходу.

— Теперь вам нужно пожертвовать конем, мистер Поттер, — сказал Снейп, стоя возле двери.

Гарри не понимал, о чем говорит профессор, он был слишком поглощен прошедшим разговором.

— Вам нужно убить Барти, — нахмурился Снейп. — И я знаю только двух волшебников, способных сделать это. Хороших выходных.

Гарри остался один. Когда дверь закрылась за Снейпом, он едва не кинулся следом. Загадки Дамблдора, которые он так не любил, повторялись. Теперь с ним играет профессор Защиты.

На столе, рядом с дневником Тома, лежала записка.

«Королева ест коня, мистер Поттер. Ваша шахматная партия на первом курсе, вы должны помнить. Знаете, кто придумал это испытание?

Декан Гриффиндора остается самым сильным мастером трансфигурации. Единственным способом пройти ее испытание для любого мага, в том числе для Волан-де-Морта, было выиграть партию. Представьте себе, на что она способна в дуэли?

Барти должен умереть, вы знаете это не хуже меня, мистер Поттер, и я надеюсь на ваше благоразумие. План готов, я приму меры, независимо от вашего желания, но по нашей новой договоренности делюсь с вами этой бесценной информацией.

Возьмите на себя то, ради чего вернулись. На первом курсе достаточно волшебников и волшебниц, которые, как и вы, не слишком рады приближающимся каникулам»

Почерк профессора был каллиграфическим. Снейп писал честно, открыто, оставляя улики. Гарри достал волшебную палочку, приподнял лист пергамента над столом и сжег его в воздухе.

Снейп хотел не слишком многого. Всего-навсего Школу Чародейства и Волшебства. Гарри рассмеялся. Новая история выворачивала к череде совсем уж странных событий. Снейп — директор Школы? Нет, скорей уж Рон станет капитаном команды по квиддичу.

Потом он вспомнил успехи Рона на уроках полетов и прикусил язык.